читаем “Евгения Онегина”


оценим красоту и величие этого романа, написанного особым языком – «онегинской строфой» - которую придумал сам Пушкин, смешав стиль классического английского и итальянского сонета. те же 14 строк, но со своей ритмикой и системой рифмовки. буквенно это выглядит так: AbAb CCdd EffE gg (прописными буквами обозначается женская рифма, строчными - мужская). конструкция ажурная, дающая легкость в прочтении и приятность в усвоении. но – крайне непростая. и понимаешь, почему у Пушкина на создание всего романа ушло столько времени (почти 8 лет)

начнем с эпиграфа. в «Евгении Онегине» эпиграф есть перед самим произведением. плюс еще там же и посвящение. ну и отдельные эпиграфы, перед каждой главой. первый эпиграф написан на французском и перевести его можно примерно так: «Проникнутый тщеславием, он обладал сверх того особой гордостью, которая побуждает признаваться с одинаковым равнодушием в своих как добрых, так и дурных поступках, - следствие чувства превосходства, быть может, мнимого». взят он якобы из частного письма, и служит для того, чтобы читатель поверил в то, что автор и Евгений Онегин добрые приятели, что автор как бы непосредственно участвует в событиях

посвящение более многострочное, смысл его полностью приводит не имеется, но сделано оно Петру Александровичу Плетневу. ректор кафедры словесности университета - Петр Александрович обладал чутким и мягким характером, писал стихи и был критиком. но критиковал так обходительно и деликатно, что умудрялся быть другом почти всех литературных “звезд” того времени, в том числе и Пушкина


Глава I

эпиграф перед первой главой состоит из одной строчки: «И жить торопится и чувствовать спешит». и подпись - Кн.Вяземский. это часть произведения Петра Андреевича Вяземского – блестящего и интереснейшего друга Александра Сергеевича. произведение называется «Первый снег». Вяземский был поэтом, но уникальным – написал только один сборник стихов, даже еще и ближе к концу жизни. но при этом, был настоящим «человеком эпохи Возрождения», ибо занимался много чем - от переводов до государственной службы. жаль, немногие помнят о нем в наши дни. очень был интересный и остроумный человек. Вяземские вообще-то Рюриковичи

Мой дядя самых честных правил
Когда не в шутку занемог
Он уважать себя заставил
И лучше выдумать не мог
Его пример другим наука
Но, боже мой, какая скука
С больным сидеть и день и ночь
Не отходя ни шагу прочь!
Какое низкое коварство
Полуживого забавлять
Ему подушки поправлять
Печально подносить лекарство
Вздыхать и думать про себя
Когда же черт возьмет тебя!

Так думал молодой повеса
Летя в пыли на почтовых
Всевышней волею Зевеса
Наследник всех своих родных
Друзья Людмилы и Руслана!
С героем моего романа
Без предисловий, сей же час
Позвольте познакомить вас
Онегин, добрый мой приятель
Родился на брегах Невы
Где, может быть, родились вы
Или блистали, мой читатель
Там некогда гулял и я
Но вреден север для меня

почтовые, они же перекладные - это казенный экипаж. держать свою карету и лошадей разорительно. поэтому небогатые и служивые люди всегда пользовались перекладными. причем порядок пользования тщательно регламентировался и следил за этим особый чиновник - станционный смотритель. количество лошадей у Евгения было небольшое - тройка (а на одной лошади по тракту перемещались только летом и совсем уж бедные путешественники). поэтому «лететь в пыли» он не мог ну никак для этого нужен цуг или постоянная смена тройки - что неслужившему Евгению не полагалось по чину. свободных лошадей могло и не быть, а значит поездка могла затянуться. поместье дядюшки было в Псковской губернии, Евгений жил в Петербурге. ну скажем, до Михайловского - около 400 километров (375 верст). летом лошади шли со скоростью 10 верст в час, и в сутки проходили 100 верст. а это значит, даже если он не ждал лошадей при смене, и ехал почти без остановок, то добирался где-то около 4 дней. за такое «такси» надо было платить. в пушкинские времена прогонная плата составляла 5 копеек за версту, а значит поездка стоила в одну сторону около 19 рублей. не так чтобы очень много (дилижанс в Москву стоил 70 рублей, а аренда ложи в театре на год - так и вовсе 500), но и не мало, ибо за 15 рублей можно было купить крепостного

про строчку «Но вреден север для меня» - все все знают

Служив отлично благородно
Долгами жил его отец
Давал три бала ежегодно
И промотался наконец
Судьба Евгения хранила
Сперва Madame за ним ходила
Потом Monsieur ее сменил
Ребенок был резов, но мил
Monsieur l’Abbé, француз убогой
Чтоб не измучилось дитя
Учил его всему шутя
Не докучал моралью строгой
Слегка за шалости бранил
И в Летний сад гулять водил

то, что к Евгению ходила сначала мадам, а затем месье Аббат – это система стандартного образования тех лет. французский язык был основным (а иногда - и первым) языком русской аристократии. скажем, знаменитый декабрист Михаил Бестужев-Рюмин русского практически не знал, и изучал его уже перед смертью. с мадам-то все понятно, а вот почему второй учитель был аббатом? тут намек на его клерикальное прошлое. я думаю, что он вынужден бежать из революционной Франции, где служителям Церкви очень доставалось, и подвизался в России на должности учителя. кстати, слово “убогой” не несет никакого отрицательного значения - месье Аббат был просто беден, и Пушкин употребляет здесь термин именно в данном контексте. он кормился со стола своего ученика, а отец платил ему небольшое жалование. гуляли они в Летнем Саду - значит жили Онегины неподалеку

Когда же юности мятежной
Пришла Евгению пора
Пора надежд и грусти нежной
Monsieur прогнали со двора
Вот мой Онегин на свободе
Острижен по последней моде
Как dandy лондонский одет —
И наконец увидел свет
Он по-французски совершенно
Мог изъясняться и писал
Легко мазурку танцевал
И кланялся непринужденно
Чего ж вам больше? Свет решил
Что он умен и очень мил

месье оказался неплохим учителем. это видно и в этой строфе и в следующих. термин денди пошел в народ, как говорится, и с тех пор стал обозначать мужчину, подчёркнуто следящего за эстетикой внешнего вида, а также за изысканностью речи. сам термин произошел от шотландского глагола «dander» (гулять) и обозначал щеголей и богачей. первым настоящим денди, так сказать, «иконой стиля», стал Джордж Брайан Браммел, друг будущего короля Георга IV

мазурка – это польский национальный быстрый танец, который получил свое наименование в честь мазуров или мазовшан – жителей Мазовии (Мазурии), части центральной Польши. в годы описываемые в романе, мазурка стала крайне популярным танцем на балах, и уметь ее танцевать – было признаком «продвинутости». чуть позже мазурку выведет на новый уровень великий Ф.Шопен. у Лотмана на меня произвело впечатление описание пыток - классов танцев для молодых людей. мазурка была самым сложным, в частности, включала обязательные антраша. умение легко танцевать мазурку - одно из главных достоинств героя наряду с отличным французским. ирония иронией, но качества - не всеобщие

Мы все учились понемногу
Чему-нибудь и как-нибудь
Так воспитаньем, слава богу
У нас немудрено блеснуть
Онегин был по мненью многих
(Судей решительных и строгих)
Ученый малый, но педант
Имел он счастливый талант
Без принужденья в разговоре
Коснуться до всего слегка
С ученым видом знатока
Хранить молчанье в важном споре
И возбуждать улыбку дам
Огнем нежданных эпиграмм

Латынь из моды вышла ныне
Так, если правду вам сказать
Он знал довольно по-латыне
Чтоб эпиграфы разбирать
Потолковать об Ювенале
В конце письма поставить vale
Да помнил, хоть не без греха
Из Энеиды два стиха
Он рыться не имел охоты
В хронологической пыли
Бытописания земли
Но дней минувших анекдоты
От Ромула до наших дней
Хранил он в памяти своей

ставить vale в конце письма – это не только красиво, но и правильно. переведя на исконно русский это можно было токовать как «Будь здрав, боярин» :) и если вы будете в конце своего письменного монолога в ходе выяснения важнейшего вопроса бытия «кто не прав в интернете» ставить не только dixi, но и vale – это будет красиво :)

потолковать об Ювенале ныне не очень получится, ибо не всегда есть с кем. Децим Юний Ювенал – это римский поэт-сатирик, современник императоров Веспасииана и Траяна. одно выражение, связанное с этим римлянином любому из вас, безусловно, знакомо: «в здоровом теле - здоровый дух». интересно, что Энеида стала образцом для подражания, и произвела на свет кучу переделок и вариаций. в том числе и довольно забавную “Энеиду” Ивана Котляревского, если не ошибаюсь, чуть ли не первого светского литературного произведения на украинском языке

Высокой страсти не имея
Для звуков жизни не щадить
Не мог он ямба от хорея
Как мы ни бились, отличить
Бранил Гомера, Феокрита
Зато читал Адама Смита
И был глубокой эконом
То есть умел судить о том
Как государство богатеет
И чем живет, и почему
Не нужно золота ему
Когда простой продукт имеет
Отец понять его не мог
И земли отдавал в залог

и ямб и хорей – это стихотворные размеры. ямб – самый простой размер, широко распространенный. это двухсложная стихотворная стопа с ударением на втором слоге. вот пример пятистопного ямба: Волчица ты! Тебя я презираю! К Птибурдукову ты уходишь от меня! у хорея же, ударение идет на первый слог: В небе тают облака, И, лучистая на зное, В искрах катится река, Словно зеркало стальное

кто такой Гомер - объяснять не надо, а вот с Феокритом знакомы немногие. Тоже грек, тоже поэт, который прославился своими идилиями

Адам Смит – это пророк и апостол экономической теории. если у вас в ВУЗе была экономика – вы читали работы этого шотландца. ну хотя бы работу «О богатстве народов», которая была крайне популярна в те времена. Евгений, прочел оную – и стал себя считать видным знатоком и учить отца. кстати, судя по всему название этой книги Пушкин обыграл намерено - "мог судить о том как государство богатеет". простой продукт – это земля, и это уже теории французских экономистов того времени

Всего, что знал еще Евгений
Пересказать мне недосуг
Но в чем он истинный был гений
Что знал он тверже всех наук
Что было для него измлада
И труд, и мука, и отрада
Что занимало целый день
Его тоскующую лень, —
Была наука страсти нежной
Которую воспел Назон
За что страдальцем кончил он
Свой век блестящий и мятежный
В Молдавии, в глуши степей
Вдали Италии своей

не все знают, кто такой Назон, но уж точно хоть раз слышали имя Овидий. это один и тот же человек. полное имя Публий Овидий Назон. древнеримский поэт и острослов, один из самых известных, живший на рубеже 1 века н.э. если не читали его Метаморфозы – очень советую. и интересно, и они выступили примером для подражания для кучи авторов. тот же Пушкин очень любил и ценил Овидия. науку страсти нежной Овидий воспел в другом своем известном крупном произведении: «Науки любить». и в любовных элегиях. при императоре Августе, фиг его знает почему, популярный поэт был сослан в Причерноморье в город Томы (ныне Констанца). прикол в том, что никакая это не Молдавия, а Добруджа, и более того, этот город на берегу моря, а не в степях. на тот момент Молдавия - часть Румынии (там так и называется жудец/область) и отдельное государство Молдова. например, Яссы, Галац, Хотин находятся в румынской Молдове. кроме того, в Кишиневе было и тайное/массонское общество “Овидий”. так что Овидий в Молдавии был проездом. все-таки Констанца - это не историческая Молдавия. указом от 1795 года императрица Екатерина II переименовала город Хаджидер Бессарабской Губернии в Овидиополь, потому что именно в этой местности и жил этот древний римлянин. степь, кстати, там ого-го, и никакого моря. от Кишинева до Овидиополя - два шага, один и тот же край

в упоминании об Адаме Смите скорее намёк на его противоречия с английскими экономистами того времени (первый полноценный перевод труда А.Смита на французский был сделан лишь в начале XIX-го века). самым известным оппонентом Смита в Британии считался Томас Мальтус, который считал что только земля может служить источником получения богатства, и соответственно, рост народонаселения ограничен ограниченностью природных ресурсов. да, там буквально строками “не нужно золота ему когда простой продукт имеет” сформулирован главный результат политэкономии Риккардо-Смита: они показали ошибочность меркантилистского подхода, бывшего до того доминантой экономической мысли - говорящего, что правильная экономическая политика - это та, при которой накапливаются ценные металлы и от этого все в стране богатеет

Как рано мог он лицемерить
Таить надежду, ревновать
Разуверять, заставить верить
Казаться мрачным, изнывать
Являться гордым и послушным
Внимательным иль равнодушным!
Как томно был он молчалив
Как пламенно красноречив
В сердечных письмах как небрежен!
Одним дыша, одно любя
Как он умел забыть себя!
Как взор его был быстр и нежен
Стыдлив и дерзок, а порой
Блистал послушною слезой!

Как он умел казаться новым
Шутя невинность изумлять
Пугать отчаяньем готовым
Приятной лестью забавлять
Ловить минуту умиленья
Невинных лет предубежденья
Умом и страстью побеждать
Невольной ласки ожидать
Молить и требовать признанья
Подслушать сердца первый звук
Преследовать любовь, и вдруг
Добиться тайного свиданья
И после ей наедине
Давать уроки в тишине!

Как рано мог уж он тревожить
Сердца кокеток записных!
Когда ж хотелось уничтожить
Ему соперников своих
Как он язвительно злословил!
Какие сети им готовил!
Но вы, блаженные мужья
С ним оставались вы друзья
Его ласкал супруг лукавый
Фобласа давний ученик
И недоверчивый старик
И рогоносец величавый
Всегда довольный сам собой
Своим обедом и женой

Евгений не служил, не был военным, не заведовал хозяйством. ему попросту было нечем особо заниматься, и поэтому он весь - в амурных приключениях. и эта позиция была понятна Пушкину. у самого, кроме литературы в жизни были две большие страсти – карты и женщины. как бы кто чего не говорил, но время было не совсем пуританское, и невинность не ценилась слишком высоко в кругу столичной и московской молодежи. если вас интересует количество, то по нынешним временам, оно не должно впечатлять. если ориентироваться на автора, то могу сказать, что в донжуанском списке там - 37 имен, а вот близок он был максимум с 15 из них, да и то – в сомнениях я. и это - за всю жизнь. Евгению же всего 26, и думаю его любовный список (коли он такой вел бы), едва-ли перевалил за десяток :-)

фамилия Фоблас (Фоблаз) - вымышлена. точнее, именно так звали героя французского романа «Приключения кавалера Фоблаза» Жана Батиста Луве де Кувре, написанного в конце 18 столетия. Фоблаз – это красивый и находчивый, элегантный и развращенный юноша, который находит прелесть в сексуальных приключениях. отсюда и пошло выражение – фобласовы нравы

Бывало, он еще в постеле
К нему записочки несут
Что? Приглашенья? В самом деле
Три дома на вечер зовут
Там будет бал, там детский праздник
Куда ж поскачет мой проказник?
С кого начнет он? Все равно
Везде поспеть немудрено
Покамест в утреннем уборе
Надев широкий боливар
Онегин едет на бульвар
И там гуляет на просторе
Пока недремлющий брегет
Не прозвонит ему обед

Евгений вставал поздно (ибо ложился тоже не рано), к полудню ему приносили приглашения на различные мероприятия, дабы он мог выбрать. обычно все это происходило вечером, и до вечера ему надо было чем-то себя занять. поэтому он ездил гулять. кстати, в отличие от Павловских времен, в Петербурге в те годы обедали в 5-6 часов дня. так что времени погулять у него было немало. под бульваром в данном случае подразумевается Невский проспект

боливар – это такой головной убор: представал собой широкополую шляпу-цилиндр

брегет – это часы изготовленнные фирмой одного из самых великих часовщиков мира, создателя турбийона Абраам-Луи Бреге. он основал во Франции фирму Breguet, которая процветает и по сей день. в 1808 году в Санкт-Петербурге было открыто представительство «Русский дом Breguet», и среди русской знати, а особенно среди модной молодежи, считалось правилом хорошего тона иметь часы этой марки. а то, что ходики «звонили», говорило о том, что это очень дорогая модель :-)

Уж тёмно: в санки он садится
«Пади, пади!» - раздался крик
Морозной пылью серебрится
Его бобровый воротник
К Talon помчался: он уверен
Что там уж ждет его Каверин
Вошел: и пробка в потолок
Вина кометы брызнул ток
Пред ним roast-beef окровавленный
И трюфли, роскошь юных лет
Французской кухни лучший цвет
И Страсбурга пирог нетленный
Меж сыром лимбургским живым
И ананасом золотым

ресторан Talon – один из самых популярных и крутых мест той эпохи. дорогой. существовал до весны 1825 года и находился на Невском проспекте, 15. год кометы – 1812, поэтому можно сказать, что игристый напиток был недешевым. традиционно шеф-повар выписывался из Франции, но судя по блюдам, он не боялся экспериментировать. трюфели (хоть черные, хоть белые) были дороги всегда. нетленный пирог из Страсбурга – это паштет из консервы. лимбургский сыр – это бельгийский мягкий сыр с белой плесенью из коровьего молока

кто такой Каверин? это представитель известного рода, кутила и повеса, которого знал весь город, а также хороший приятель Пушкина - Пётр Павлович Каверин. герой войны 1812 года, подполковник в отставке Павлоградского гусарского полка и будущий масон - отчаянно кутил. да так, что потом еще и Лермонтов о нем упоминал

бобер на воротнике, возможно, не речной обыкновенный, а морской - калан. как раз в то время их добывала Русско-Американская компания. мех калана более ценный, чем у речного бобра

Еще бокалов жажда просит
Залить горячий жир котлет
Но звон брегета им доносит
Что новый начался балет
Театра злой законодатель
Непостоянный обожатель
Очаровательных актрис
Почетный гражданин кулис
Онегин полетел к театру
Где каждый, вольностью дыша
Готов охлопать entrechat
Обшикать Федру, Клеопатру
Моину вызвать (для того
Чтоб только слышали его)

антраша (он же скрещенный) – это такой прыжок в балетных танцах, при котором танцующий ударяет несколько раз ногою об ногу

дальнейшие имена – это герои произведений, крайне модных в те года. Клеопатра – это понятно, а Федра – это Расин, была у него такая трагедия. или вот Моина – это уже отечественный производитель - героиня трагедии В.А.Озерова «Фингал»

какой театр, спросите вы? ну что за вопрос … конечно Александринский :) главное в театре тех лет – это актрисы. самые вольные и самые смелые нравы там присутствовали, а иметь любовницей певицу или балерину – это было дело престижа :)

Волшебный край! там в стары годы
Сатиры смелый властелин
Блистал Фонвизин, друг свободы
И переимчивый Княжнин
Там Озеров невольны дани
Народных слез, рукоплесканий
С младой Семеновой делил
Там наш Катенин воскресил
Корнеля гений величавый
Там вывел колкий Шаховской
Своих комедий шумный рой
Там и Дидло венчался славой
Там, там под сению кулис
Младые дни мои неслись

вы наверняка знакомы с Денисом Фонвизиным - как-никак его «Недоросль» в школьной программе :-)

драматург и поэт Владислав Александрович Озеров ныне почти забыт, однако в те годы он был фигурой и очень заметной. кроме уже упоминавшегося «Фингала» (кстати, это не то, о чем Вы подумали – это кельтское имя - был такой легендарный герой кельтских мифов, которого звали Финн МакКулл или Фингал) у него еще были «Димитрий Донской» и «Поликсена» и «Эдип в Афинах» (в которой автор легко потроллил самого императора). Пушкин, кстати, не разделял восторгов по отношению к автору и намекает, что не столь его произведения были прекрасны, сколь виртуозна игра Екатерины Семеновой – примы Александринского театра. сам Пушкин был ее воздыхатель. дама не его полета была в молодые годы – ее любовником был сам князь Гагарин – сенатор, генерал и знатный масон (потом князь и вовсе женился на ней). была чудо как хороша, чудесно пела. ко времени событий Семеновой около 40 – по тем временам дама почти преклонных лет

Павел Александрович Катенин – это известный переводчик, адаптор иностранных пьес для русской сцены. блистательное перо, отличный вкус и виртуозное знание языка позволяло этому бывшему офицеру ударно работать с театрами. и венцом его работ можно признать адаптацию работ французского драматурга XVII столетия Пьера Корнеля, главной из которых, пожалуй, можно признать «Ариадну» - постановка осуществлена была в 1811 году, и в ней блистала все та же Семенова

Яков Борисович Княжнин вообще очень интересный персонаж Екатерининской эпохи с яркой и необычной судьбой. как-то за растрату его даже казнить хотели. неплохой драматург, самым известной работой которого стала патриотическая пьеса «Вадим Новгородский». почему Пушкин назвал его предприимчивым – то ли из-за того, что Княжнин очень тонко чувствовал конъектуру - женился на дочери самого Сумарокова, (кстати, Екатерина Александровна - чуть ли первая русская писательница), то ли из-за того, что он становится правой рукой (потенциального отца Екатерины II) Ивана Бецкого, то ли потому, что добивается внимания и покровительства Дашковой, то ли потому, что один из первых копипастеров страны – не просто подражал, а напрямую копировал в свои произведения целые куски из книг других. не знаю точно :-)

князь Александр Александрович Шаховской (Рюрикович, кстати) - руководитель городских театров, но и сам писал комедии и водевили (насколько удачно – говорить не берусь). возможно под колкостью Пушкин чуток потролил, причем тонко, князя – он жил в гражданском браке с актрисой Екатериной Ежовой, а та не хотела за него выходить официально. он был очень своеобразен по внешности – очень тучен, лыс, со странным и писклявым голосом, но человек был хороший

Карл Людовик Дидло. француз, родившейся в Стокгольме и сделавший имя в России – это один из китов нашего отечественного балета

Мои богини! что вы? где вы?
Внемлите мой печальный глас
Всё те же ль вы? другие ль девы
Сменив, не заменили вас?
Услышу ль вновь я ваши хоры?
Узрю ли русской Терпсихоры
Душой исполненный полет?
Иль взор унылый не найдет
Знакомых лиц на сцене скучной
И, устремив на чуждый свет
Разочарованный лорнет
Веселья зритель равнодушный
Безмолвно буду я зевать
И о былом воспоминать?

Терпсихора – это муза танца, а лорнет – этакая модная приблуда для театра в виде очков на рукоятке. без него было не комильфо в театре. и дело вовсе не в плохом зрении. во-первых, это был аксессуар модный, причем унисекс, а во-вторых, его главную функцию автор описал чуть ниже

Театр уж полон; ложи блещут
Партер и кресла - все кипит
В райке нетерпеливо плещут
И, взвившись, занавес шумит
Блистательна, полувоздушна
Смычку волшебному послушна
Толпою нимф окружена
Стоит Истомина; она
Одной ногой касаясь пола
Другою медленно кружит
И вдруг прыжок, и вдруг летит
Летит, как пух от уст Эола
То стан совьет, то разовьет
И быстрой ножкой ножку бьет

Все хлопает. Онегин входит
Идет меж кресел по ногам
Двойной лорнет скосясь наводит
На ложи незнакомых дам
Все ярусы окинул взором
Всё видел: лицами, убором
Ужасно недоволен он
С мужчинами со всех сторон
Раскланялся, потом на сцену
В большом рассеянье взглянул
Отворотился - и зевнул
И молвил: «Всех пора на смену
Балеты долго я терпел
Но и Дидло мне надоел»

Эол – полубог из древнегреческой мифологии

Авдотья Истомина – это самая блестящая ученица Дидло, окруженная кучей поклонников и обожателей. одна из первых настоящих прим. при этом неграмотная была и читала с трудом :-) но ее не просто любили – ее боготворили, и она постоянно попадала в скандальные истории. веселая мадемуазель была. из-за нее стрелялся Грибоедов и чуть не погиб. причем, насколько я понимаю, ее любовником он не был, просто дал ввязать себя в поединок чести, зачем-то занявшись сводничеством. эта дуэль закончилась одним убитым и простреленной кистью Грибоедова

Еще амуры, черти, змеи
На сцене скачут и шумят
Еще усталые лакеи
На шубах у подъезда спят
Еще не перестали топать
Сморкаться, кашлять, шикать, хлопать
Еще снаружи и внутри
Везде блистают фонари
Еще, прозябнув, бьются кони
Наскуча упряжью своей
И кучера, вокруг огней
Бранят господ и бьют в ладони —
А уж Онегин вышел вон
Домой одеться едет он

Изображу ль в картине верной
Уединенный кабинет
Где мод воспитанник примерный
Одет, раздет и вновь одет?
Все, чем для прихоти обильной
Торгует Лондон щепетильный
И по Балтическим волнам
За лес и сало возит нам
Все, что в Париже вкус голодный
Полезный промысел избрав
Изобретает для забав
Для роскоши, для неги модной, —
Все украшало кабинет
Философа в осьмнадцать лет

Янтарь на трубках Цареграда
Фарфор и бронза на столе
И, чувств изнеженных отрада
Духи в граненом хрустале
Гребенки, пилочки стальные
Прямые ножницы, кривые
И щетки тридцати родов
И для ногтей и для зубов
Руссо (замечу мимоходом)
Не мог понять, как важный Грим
Смел чистить ногти перед ним
Красноречивым сумасбродом
Защитник вольности и прав
В сем случае совсем неправ

янтарь на трубках - это мундштук, или же турецкий длинный чубук, а значит Евгений был не прочь покурить

термин “духи” пусть вас не смущает - вплоть до конца XIX столетия они были унисекс и не разделялись на мужские и женские. что у Онегина в емкости духи, показывает нам, что парниша модный :-))

а кроме того у Евгения есть и крайне популярный в те года английский набор туалетных принадлежностей. они отличались изысканным оформлением с росписью яркими красками, зачастую были сделаны из серебра. в подобные наборы входило нередко 30, а то и больше предметов. опять-таки, унисекс снова :-)

и еще один момент - собственно говоря всегда удивляло, почему у автора Лондон щепетильный? оказывается - есть еще одно значение, применяемое в те времена. буквально - торгующий галантерейными товарами

думаю все из вас знают, кто такой Жан-Жак Руссо, но вот что за Грим? барон Фридрих Мельхиор Гримм - энциклопедист и ученый, дипломат. известен своей перепиской с Екатериной II

Быть можно дельным человеком
И думать о красе ногтей
К чему бесплодно спорить с веком?
Обычай деспот меж людей
Второй Чадаев, мой Евгений
Боясь ревнивых осуждений
В своей одежде был педант
И то, что мы назвали франт
Он три часа по крайней мере
Пред зеркалами проводил
И из уборной выходил
Подобный ветреной Венере
Когда, надев мужской наряд
Богиня едет в маскарад

оговорка про Пётра Яковлевича Чаадаева - неспроста. Петр Яковлевич был прототипом Чацкого, и наверняка - основой и для Онегина. Пушкин буквально боготворил Петра Яковлевича. но в данном контексте важно, что Чаадаев был очень большим франтом и модником. пример, так сказать, для подражания

В последнем вкусе туалетом
Заняв ваш любопытный взгляд
Я мог бы пред ученым светом
Здесь описать его наряд
Конечно б это было смело
Описывать мое же дело
Но панталоны, фрак, жилет
Всех этих слов на русском нет
А вижу я, винюсь пред вами
Что уж и так мой бедный слог
Пестреть гораздо б меньше мог
Иноплеменными словами
Хоть и заглядывал я встарь
В Академический словарь

имеется ввиду так называемый “Словарь Академии российской”, издаваемый в СПб с 1806 по 1822гг, в котором отсутствовали иностранные слова

У нас теперь не то в предмете
Мы лучше поспешим на бал
Куда стремглав в ямской карете
Уж мой Онегин поскакал
Перед померкшими домами
Вдоль сонной улицы рядами
Двойные фонари карет
Веселый изливают свет
И радуги на снег наводят
Усеян плошками кругом
Блестит великолепный дом
По цельным окнам тени ходят
Мелькают профили голов
И дам и модных чудаков

Евгений был не нищим, но тратить на собственную карету точно не мог никак, поэтому нанимал ямщика. хотя брал на ямщицкой бирже именно карету, а не повозку поплоше :-) ну, конечно, он не мог соперничать с собственными экипажами, да еще с “двойными фонарями” (т.е. для людей знатных и богатых)

Вот наш герой подъехал к сеням
Швейцара мимо он стрелой
Взлетел по мраморным ступеням
Расправил волоса рукой
Вошел. Полна народу зала
Музыка уж греметь устала
Толпа мазуркой занята
Кругом и шум и теснота
Бренчат кавалергарда шпоры
Летают ножки милых дам
По их пленительным следам
Летают пламенные взоры
И ревом скрыпок заглушен
Ревнивый шепот модных жен

кавалергард - это не “сопровождатель женщин до постели”, а офицер Кавалергардского полка - тяжелой кавалерии императорской гвардии. кавалергардами были Петр Бирон, Жорж Дантес, Платон Зубов

Во дни веселий и желаний
Я был от балов без ума
Верней нет места для признаний
И для вручения письма
О вы, почтенные супруги!
Вам предложу свои услуги
Прошу мою заметить речь
Я вас хочу предостеречь
Вы также, маменьки, построже
За дочерьми смотрите вслед
Держите прямо свой лорнет!
Не то… не то, избави боже!
Я это потому пишу
Что уж давно я не грешу

Увы, на разные забавы
Я много жизни погубил!
Но если б не страдали нравы
Я балы б до сих пор любил
Люблю я бешеную младость
И тесноту, и блеск, и радость
И дам обдуманный наряд
Люблю их ножки; только вряд
Найдете вы в России целой
Три пары стройных женских ног
Ах! долго я забыть не мог
Две ножки… Грустный, охладелый
Я всё их помню, и во сне
Они тревожат сердце мне

Когда ж и где, в какой пустыне
Безумец, их забудешь ты?
Ах, ножки, ножки! где вы ныне?
Где мнете вешние цветы?
Взлелеяны в восточной неге
На северном, печальном снеге
Вы не оставили следов
Любили мягких вы ковров
Роскошное прикосновенье
Давно ль для вас я забывал
И жажду славы и похвал
И край отцов, и заточенье?
Исчезло счастье юных лет
Как на лугах ваш легкий след

Дианы грудь, ланиты Флоры
Прелестны, милые друзья!
Однако ножка Терпсихоры
Прелестней чем-то для меня
Она, пророчествуя взгляду
Неоцененную награду
Влечет условною красой
Желаний своевольный рой
Люблю ее, мой друг Эльвина
Под длинной скатертью столов
Весной на мураве лугов
Зимой на чугуне камина
На зеркальном паркете зал
У моря на граните скал

очень большой вопрос - кто такой(ая) Элвина. тут есть две основных позиции - или это что-то связаное с эротической лирикой раннего Карамзина, или же с романтизмом Элвины из баллады Жуковского “Эльвина и Эдвин”

Я помню море пред грозою
Как я завидовал волнам
Бегущим бурной чередою
С любовью лечь к ее ногам!
Как я желал тогда с волнами
Коснуться милых ног устами!
Нет, никогда средь пылких дней
Кипящей младости моей
Я не желал с таким мученьем
Лобзать уста младых Армид
Иль розы пламенных ланит
Иль перси, полные томленьем
Нет, никогда порыв страстей
Так не терзал души моей!

Мне памятно другое время!
В заветных иногда мечтах
Держу я счастливое стремя
И ножку чувствую в руках
Опять кипит воображенье
Опять ее прикосновенье
Зажгло в увядшем сердце кровь
Опять тоска, опять любовь!
Но полно прославлять надменных
Болтливой лирою своей
Они не стоят ни страстей
Ни песен, ими вдохновенных
Слова и взор волшебниц сих
Обманчивы… как ножки их

Армида - это героиня рыцарской поэма Торквато Тассо “Освобождённый Иерусалим”

Что ж мой Онегин? Полусонный
В постелю с бала едет он
А Петербург неугомонный
Уж барабаном пробужден
Встает купец, идет разносчик
На биржу тянется извозчик
С кувшином охтенка спешит
Под ней снег утренний хрустит
Проснулся утра шум приятный
Открыты ставни; трубный дым
Столбом восходит голубым
И хлебник, немец аккуратный
В бумажном колпаке, не раз
Уж отворял свой васисдас

Васидас (от нем. was ist Das - что это такое?) - небольшая форточка в двери или в окне, в данном случае - для торговли булками

Но, шумом бала утомленный
И утро в полночь обратя
Спокойно спит в тени блаженной
Забав и роскоши дитя
Проснется за полдень, и снова
До утра жизнь его готова
Однообразна и пестра
И завтра то же, что вчера
Но был ли счастлив мой Евгений
Свободный, в цвете лучших лет
Среди блистательных побед
Среди вседневных наслаждений?
Вотще ли был он средь пиров
Неосторожен и здоров?

Нет: рано чувства в нем остыли
Ему наскучил света шум
Красавицы не долго были
Предмет его привычных дум
Измены утомить успели
Друзья и дружба надоели
Затем, что не всегда же мог
Beef-steaks и страсбургский пирог
Шампанской обливать бутылкой
И сыпать острые слова
Когда болела голова
И хоть он был повеса пылкой
Но разлюбил он наконец
И брань, и саблю, и свинец

Недуг, которого причину
Давно бы отыскать пора
Подобный английскому сплину
Короче: русская хандра
Им овладела понемногу
Он застрелиться, слава богу
Попробовать не захотел
Но к жизни вовсе охладел
Как Child-Harold, угрюмый, томный
В гостиных появлялся он
Ни сплетни света, ни бостон
Ни милый взгляд, ни вздох нескромный
Ничто не трогало его
Не замечал он ничего

Child-Harold - герой поэмы Байрона «Странствования Чайльд-Гарольда». модно же, да :-)

бостон -это такая карточная игра по типу виста

Причудницы большого света!
Всех прежде вас оставил он
И правда то, что в наши лета
Довольно скучен высший тон
Хоть, может быть, иная дама
Толкует Сея и Бентама
Но вообще их разговор
Несносный, хоть невинный вздор
К тому ж они так непорочны
Так величавы, так умны
Так благочестия полны
Так осмотрительны, так точны
Так неприступны для мужчин
Что вид их уж рождает сплин

Сей - это французский экономист, последователь Адама Смита, автор «Курса политической экономии», а Бентам - английский писатель-правовед. то есть дамы вроде как при делах - в курсе экономики, политики и юриспруденции :-)

И вы, красотки молодые
Которых позднею порой
Уносят дрожки удалые
По петербургской мостовой
И вас покинул мой Евгений
Отступник бурных наслаждений
Онегин дома заперся
Зевая, за перо взялся
Хотел писать - но труд упорный
Ему был тошен; ничего
Не вышло из пера его
И не попал он в цех задорный
Людей, о коих не сужу
Затем, что к ним принадлежу

И снова, преданный безделью
Томясь душевной пустотой
Уселся он - с похвальной целью
Себе присвоить ум чужой
Отрядом книг уставил полку
Читал, читал, а всё без толку
Там скука, там обман иль бред
В том совести, в том смысла нет
На всех различные вериги
И устарела старина
И старым бредит новизна
Как женщин, он оставил книги
И полку, с пыльной их семьей
Задернул траурной тафтой

дрожки - это лёгкий четырехколесный открытый рессорный экипаж на 1-2 человека, особо популярный у молодежи

Условий света свергнув бремя
Как он, отстав от суеты
С ним подружился я в то время
Мне нравились его черты
Мечтам невольная преданность
Неподражательная странность
И резкий, охлажденный ум
Я был озлоблен, он угрюм
Страстей игру мы знали оба
Томила жизнь обоих нас
В обоих сердца жар угас
Обоих ожидала злоба
Слепой Фортуны и людей
На самом утре наших дней

Кто жил и мыслил, тот не может
В душе не презирать людей
Кто чувствовал, того тревожит
Призрак невозвратимых дней
Тому уж нет очарований
Того змия воспоминаний
Того раскаянье грызет
Все это часто придает
Большую прелесть разговору
Сперва Онегина язык
Меня смущал; но я привык
К его язвительному спору
И к шутке, с желчью пополам
И злости мрачных эпиграмм

Как часто летнею порою
Когда прозрачно и светло
Ночное небо над Невою
И вод веселое стекло
Не отражает лик Дианы
Воспомня прежних лет романы
Воспомня прежнюю любовь
Чувствительны, беспечны вновь
Дыханьем ночи благосклонной
Безмолвно упивались мы!
Как в лес зеленый из тюрьмы
Перенесен колодник сонный
Так уносились мы мечтой
К началу жизни молодой
С душою, полной сожалений
И опершися на гранит
Стоял задумчиво Евгений
Как описал себя пиит
Все было тихо; лишь ночные
Перекликались часовые
Да дрожек отдаленный стук
С Мильонной раздавался вдруг
Лишь лодка, веслами махая
Плыла по дремлющей реке
И нас пленяли вдалеке
Рожок и песня удалая
Но слаще, средь ночных забав
Напев Торкватовых октав!

ну в общем все эти темы про лик Дианы, гранит и прочая-прочая, это аллюзии на известную идиллию известного поэта и переводчика (именно он первый перевел Иллиаду!) Николая Ивановича Гнедича, коего Пушкин очень и очень ценил. и было за что - этот несчастный, обезображенный оспой человек имел прекрасный вкус к поэзии и умел, действительно умел писать. описавший себя Пиит - это еще одна аллюзия - на самое известное стихотворение попечителя Московского университета, сенатора и мецената Михаила Никитича Муравьёва под названием “Богиня Невы”. отрывок все же приведу здесь

Въявь богиню благосклонну
Зрит восторженный пиит
Что проводит ночь бессонну
Опершися на гранит

Миллионная улица и сейчас так называется. и если наши герои слышали шум проезжающей кареты по этой улице, значит стояли они на Дворцовой набережной

Торквадовы октавы, это опять ссылка на произведение поэта Торквато Тассо «Освобожденный Иерусалим». октава здесь - это написанные восьмистишными строфами стихи, которые поют гандольеры в Венеции

Адриатические волны
О Брента! нет, увижу вас
И, вдохновенья снова полный
Услышу ваш волшебный глас!
Он свят для внуков Аполлона
По гордой лире Альбиона
Он мне знаком, он мне родной
Ночей Италии златой
Я негой наслажусь на воле
С венецианкою младой
То говорливой, то немой
Плывя в таинственной гондоле
С ней обретут уста мои
Язык Петрарки и любви

Венеция расположена на побережье Адриатического моря, а Брента - река, впадающая в это самое море. как раз близ ее устья и расположена Венеция

про внуков Аполлона - это очень тонко. Аполлон или Феб – в древне-греческой мифологии это не только бог света и любви, но и покровитель искусств. сыновья Аполлона - это значит люди пишущие прозой, а внуки - поэты

по поводу Альбиона - это показатель того, что Пушкин судит о Венеции исключительно по модному роману - уже упоминавшегося «Странствований Чайльд-Гарольда» Байрона

кто такой Петрарка, думаю, объяснять не надо :-)

Придет ли час моей свободы?
Пора, пора! - взываю к ней
Брожу над морем, жду погоды
Маню ветрила кораблей
Под ризой бурь, с волнами споря
По вольному распутью моря
Когда ж начну я вольный бег?
Пора покинуть скучный брег
Мне неприязненной стихии
И средь полуденных зыбей
Под небом Африки моей
Вздыхать о сумрачной России
Где я страдал, где я любил
Где сердце я похоронил

Онегин был готов со мною
Увидеть чуждые страны
Но скоро были мы судьбою
На долгой срок разведены
Отец его тогда скончался
Перед Онегиным собрался
Заимодавцев жадный полк
У каждого свой ум и толк
Евгений, тяжбы ненавидя
Довольный жребием своим
Наследство предоставил им
Большой потери в том не видя
Иль предузнав издалека
Кончину дяди старика

Вдруг получил он в самом деле
От управителя доклад
Что дядя при смерти в постеле
И с ним проститься был бы рад
Прочтя печальное посланье
Евгений тотчас на свиданье
Стремглав по почте поскакал
И уж заранее зевал
Приготовляясь, денег ради
На вздохи, скуку и обман
(И тем я начал мой роман)
Но, прилетев в деревню дяди
Его нашел уж на столе
Как дань готовую земле

Нашел он полон двор услуги
К покойнику со всех сторон
Съезжались недруги и други
Охотники до похорон
Покойника похоронили
Попы и гости ели, пили
И после важно разошлись
Как будто делом занялись
Вот наш Онегин - сельский житель
Заводов, вод, лесов, земель
Хозяин полный, а досель
Порядка враг и расточитель
И очень рад, что прежний путь
Переменил на что-нибудь

“По почте поскакав” - взял для проезда казенных лошадей

Два дня ему казались новы
Уединенные поля
Прохлада сумрачной дубровы
Журчанье тихого ручья
На третий роща, холм и поле
Его не занимали боле
Потом уж наводили сон
Потом увидел ясно он
Что и в деревне скука та же
Хоть нет ни улиц, ни дворцов
Ни карт, ни балов, ни стихов
Хандра ждала его на страже
И бегала за ним она
Как тень иль верная жена

Я был рожден для жизни мирной
Для деревенской тишины
В глуши звучнее голос лирный
Живее творческие сны
Досугам посвятясь невинным
Брожу над озером пустынным
И far niente мой закон
Я каждым утром пробужден
Для сладкой неги и свободы
Читаю мало, долго сплю
Летучей славы не ловлю
Не так ли я в былые годы
Провел в бездействии, в тени
Мои счастливейшие дни?

Цветы, любовь, деревня, праздность
Поля! я предан вам душой
Всегда я рад заметить разность
Между Онегиным и мной
Чтобы насмешливый читатель
Или какой-нибудь издатель
Замысловатой клеветы
Сличая здесь мои черты
Не повторял потом безбожно
Что намарал я свой портрет
Как Байрон, гордости поэт
Как будто нам уж невозможно
Писать поэмы о другом
Как только о себе самом

far niente, сиречь, ничего не делая

Замечу кстати: все поэты —
Любви мечтательной друзья
Бывало, милые предметы
Мне снились, и душа моя
Их образ тайный сохранила
Их после муза оживила
Так я, беспечен, воспевал
И деву гор, мой идеал
И пленниц берегов Салгира
Теперь от вас, мои друзья
Вопрос нередко слышу я
«О ком твоя вздыхает лира?
Кому, в толпе ревнивых дев
Ты посвятил ее напев?
Чей взор, волнуя вдохновенье
Умильной лаской наградил
Твое задумчивое пенье?
Кого твой стих боготворил?»

И, други, никого, ей-богу!
Любви безумную тревогу
Я безотрадно испытал
Блажен, кто с нею сочетал
Горячку рифм: он тем удвоил
Поэзии священный бред
Петрарке шествуя вослед
А муки сердца успокоил
Поймал и славу между тем
Но я, любя, был глуп и нем

дева гор - это черкешенка в «Кавказском пленнике», а пленницы берегов Салгира - Мария и Зарема в «Бахчисарайском фонтане». этакий кроспостинг XIX столетия на себя самого :-)

Прошла любовь, явилась муза
И прояснился темный ум
Свободен, вновь ищу союза
Волшебных звуков, чувств и дум
Пишу, и сердце не тоскует
Перо, забывшись, не рисует
Близ неоконченных стихов
Ни женских ножек, ни голов
Погасший пепел уж не вспыхнет
Я всё грущу; но слез уж нет
И скоро, скоро бури след
В душе моей совсем утихнет
Тогда-то я начну писать
Поэму песен в двадцать пять

Я думал уж о форме плана
И как героя назову
Покамест моего романа
Я кончил первую главу
Пересмотрел все это строго
Противоречий очень много
Но их исправить не хочу
Цензуре долг свой заплачу
И журналистам на съеденье
Плоды трудов моих отдам
Иди же к невским берегам
Новорожденное творенье
И заслужи мне славы дань
Кривые толки, шум и брань!


Глава II

начнем с эпиграфа. и тут - очень забавно, ибо эпиграф второй части - каламбур. и трактовать его может каждый по-своему. звучит как “O rus!..” и перевод внизу “О, Русь!”. но суть в том, что это из Горация и с латыни можно перевести как “О, деревня!”

Деревня, где скучал Евгений
Была прелестный уголок
Там друг невинных наслаждений
Благословить бы небо мог
Господский дом уединенный
Горой от ветров огражденный
Стоял над речкою. Вдали
Пред ним пестрели и цвели
Луга и нивы золотые
Мелькали селы; здесь и там
Стада бродили по лугам
И сени расширял густые
Огромный, запущенный сад
Приют задумчивых дриад

Почтенный замок был построен
Как замки строиться должны
Отменно прочен и спокоен
Во вкусе умной старины
Везде высокие покои
В гостиной штофные обои
Царей портреты на стенах
И печи в пестрых изразцах
Все это ныне обветшало
Не знаю, право, почему
Да, впрочем, другу моему
В том нужды было очень мало
Затем, что он равно зевал
Средь модных и старинных зал

итак, что тут может быть неясно. прежде всего - это дриады. не могу знать почему именно они здесь задумчивые, но возможно это напрямую связано с деревенским сплином. вообще же так именовали нимф, покровительниц деревьев. считает, что у каждого дерева есть своя нимфа, почти как ангел-хранитель у людей. их там вообще немало разновидностей, но все они объединяются общим название дриады

обстановка дома явно устарелая и совсем не модная - не то, к чему привык Евгений. впрочем, как мы увидим позже, его это не очень беспокоит. изразцы - это этакий кафель того времени. керамические плитки, коими, прежде всего, обкладывали печь. особую популярность получили у нас в стране при Петре Великом, и Вы можете наблюдать печи с изразцами в домах его приближенных. но если в первой половине XVIII столетия были модны изразцы синие, сиречь кобальтовые, то в деревенском доме дядюшки эти изразцы пестрые. то есть мы имеем дело, скорее всего, с эмалевыми изразцами. хотя как не крути, к моменту нашего повествования они уже давно вышли из повседневного обихода. этакий ретроград. также как и штофные обои, то есть тканевые, обои. и определенно это был не дорогой шелк или велюр - лен или толстая шерсть. в те года только появились бумажные обои,и, соответственно, было крайне популярны и дороги. впрочем, мода на штоф еще вернется - только на дорогой и очень качественный

Он в том покое поселился
Где деревенский старожил
Лет сорок с ключницей бранился
В окно смотрел и мух давил
Все было просто: пол дубовый
Два шкафа, стол, диван пуховый
Нигде ни пятнышка чернил
Онегин шкафы отворил
В одном нашел тетрадь расхода
В другом наливок целый строй
Кувшины с яблочной водой
И календарь осьмого года
Старик, имея много дел
В иные книги не глядел

в общем, все по-спартански… тетрадь расходов, наливки, среди которых просто наверняка должен был быть знаменитый “Ерофеич” и яблочная вода. кстати, крайне приятный и полезный напиток. рецептура проста - натрите яблоко, залейте его литром воды, поставьте на час охладится в холодильник, а затем отфильтруйте. просто и вкусно :-)

Один среди своих владений
Чтоб только время проводить
Сперва задумал наш Евгений
Порядок новый учредить
В своей глуши мудрец пустынный
Ярем он барщины старинной
Оброком легким заменил
И раб судьбу благословил
Зато в углу своем надулся
Увидя в этом страшный вред
Его расчетливый сосед
Другой лукаво улыбнулся
И в голос все решили так
Что он опаснейший чудак

так как мы помним, что Евгений слыл и сам себя считал великим экономистом, он решил начать свои экономические преобразования с собственных,точнее полученных в наследство владений. по сути, конечно, ничего революционного, но…. все-же, все-же. забавна реакция соседей. один увидел страшный вред, ибо явно не хотел давать воли и послабления крестьянам, вполне резонно считая, что в этом случае понесет убытки. второй же лукаво улыбнулся, понимая, что если Онегин не будет заниматься хозяйством сам, или хотя бы не назначит грамотного и честного управляющего, то вскоре денег ему будет не хватать

Сначала все к нему езжали
Но так как с заднего крыльца
Обыкновенно подавали
Ему донского жеребца
Лишь только вдоль большой дороги
Заслышат их домашни дроги, —
Поступком оскорбясь таким
Все дружбу прекратили с ним
«Сосед наш неуч; сумасбродит
Он фармазон; он пьет одно
Стаканом красное вино
Он дамам к ручке не подходит
Все да да нет; не скажет да-с
Иль нет-с». Таков был общий глас

Евгению, еще недавно находящемуся в самом сосредоточении столичной жизни, определенно скучно общество его провинциальных соседей. не о чем поговорить с ним, да и просто, видимо, нужные люди. поэтому как только он услышит их приближение, тут же покидает усадьбу. забавно мнение о Евгении. соседи почему то считают его неучем, хотя вряд-ли их образование чем то отличается от их собственного. более того, думаю мадам и Мусью Аббат вложили в Онегина на больше знаний. впрочем, они дальше поясняют, почему он неуч. во-первых, он формазон, то есть вольнодумец, а может быть и даже франкмасон, что для людей Екатерининской Эпохи было крайне нежелательно и даже опасно. пьет стаканами вино, а не любимую всеми местными настоечку. не целует даме руку, ибо не модно, да и вообще ретроградно. а еще не использует в речи словоерсы, сиречь не прибавляет с к некоторым словам, а значит крайне невоспитан. наяву прямо конфликт столичной штучки и провинции. прямо как сейчас

ну и напоследок пару слов надо сказать о донском жеребце. донская порода одна из самых самобытных в России, и очень распространена в век XIX. пусть не очень красивый, а зачастую и попросту неказистая лошадка была чудо как вынослива, очень неприхотлива, хорошим здоровьем отличалась и чудесной скоростью. так что в седло, и…“нас не догонят” (с) :-)

очень интересно. хотя может то что он пьёт красное вино “стаканом” и характеризует его как пьяницу? оговаривают соседи? а то, что “с” в конце не добавляет, мало того, что не воспитан, так ещё и всех соседей ставит ниже себя, хотя в табели о рангах наверняка многие имели звание выше, хотя бы за выслугой лет. я прав?

не совсем. своерсы в очередной раз вышли из моды, а его соседи в столицу наведывались нечасто,и жили прошлым :-)

Онегин заменил барщину оброком и, кстати говоря, не факт, что тем самым сделал доброе дело самому себе. дело в том, что, с одной стороны, заменяя барщину оброком, Евгений тем самым перекладывал все конъюнктурные риски (скажем, мегаурожайный год и, как результат, падение цен на сельскохозяйственную продукцию) на крестьян, предлагая им вместо отработки на барской пашне платить ему ассигнациями оброк. с другой стороны, последняя треть XVIII ст. - начало XIX ст. - это время господства крупнотоварного помещичьего хозяйства по типу польской магнатерии рубежа XVI - XVII вв., когда усиленная эксплуатация крестьян давала большое количество товарного продукта и, как следствие, резко повышало доходность помещичьей латифундии. как по мне, замена Онегиным барщины на оброк - это хозяйственные фантазии Александра Сергеевича, который, как известно, хотя и был наследником крупного помещика (его отцу принадлежали две деревеньки с почти 4,6 тыс. десятин земли и более 1 тыс. крепостных душ), но ни тяги к хозяйственной деятельности, ни таланта к ней не имел (когда папенька обратились к поэту за помощью в выводе “семейного бизнеса” из кризисного состояния, тот взялся за оное дело со скрипом, едва ли не разругавшись с супругой, да и то “рулил” не сам, а подвизал под это дело своего друга). я читал что барщину практиковали в южных губерниях а в северных урожайность была маленькая и заморачиваться с интенсивным хозяйством не было смысла. помещики больше зарабатывали привозя крепостных в город, но это смотря где располагалось онегинское имение

В свою деревню в ту же пору
Помещик новый прискакал
И столь же строгому разбору
В соседстве повод подавал
По имени Владимир Ленской
С душою прямо геттингенской
Красавец, в полном цвете лет
Поклонник Канта и поэт
Он из Германии туманной
Привез учености плоды
Вольнолюбивые мечты
Дух пылкий и довольно странный
Всегда восторженную речь
И кудри черные до плеч

как говорится - вот вам явление и нового героя. помещик, красавец с длинными волосами, поэт и хорошего образования. учился в Германии в знаменитом Геттингенском Университете в Нижней Саксонии, который работает и по сей день. там учился, к примеру, Великий Гейне, поэтому и неудивительно германофильство Ленского

От хладного разврата света
Еще увянуть не успев
Его душа была согрета
Приветом друга, лаской дев
Он сердцем милый был невежда
Его лелеяла надежда
И мира новый блеск и шум
Еще пленяли юный ум
Он забавлял мечтою сладкой
Сомненья сердца своего
Цель жизни нашей для него
Была заманчивой загадкой
Над ней он голову ломал
И чудеса подозревал

Он верил, что душа родная
Соединиться с ним должна
Что, безотрадно изнывая
Его вседневно ждет она
Он верил, что друзья готовы
За честь его приять оковы
И что не дрогнет их рука
Разбить сосуд клеветника
Что есть избранные судьбами
Людей священные друзья
Что их бессмертная семья
Неотразимыми лучами
Когда-нибудь нас озарит
И мир блаженством одарит

романтик и идеалист. особо хочу обратить ваше внимание на блестящий оборот “сердцем милый был невежда”. по-моему, блестяще

Негодованье, сожаленье
Ко благу чистая любовь
И славы сладкое мученье
В нем рано волновали кровь
Он с лирой странствовал на свете
Под небом Шиллера и Гете
Их поэтическим огнем
Душа воспламенилась в нем
И муз возвышенных искусства
Счастливец, он не постыдил
Он в песнях гордо сохранил
Всегда возвышенные чувства
Порывы девственной мечты
И прелесть важной простоты

Он пел любовь, любви послушный
И песнь его была ясна
Как мысли девы простодушной
Как сон младенца, как луна
В пустынях неба безмятежных
Богиня тайн и вздохов нежных
Он пел разлуку и печаль
И нечто, и туманну даль
И романтические розы
Он пел те дальные страны
Где долго в лоно тишины
Лились его живые слезы
Он пел поблеклый жизни цвет
Без малого в осьмнадцать лет

такая неслабая характеристика, и очень даже лестная. видимо, что Ленский был очень перспективен. и очень молод. 18 лет

В пустыне, где один Евгений
Мог оценить его дары
Господ соседственных селений
Ему не нравились пиры
Бежал он их беседы шумной
Их разговор благоразумный
О сенокосе, о вине
О псарне, о своей родне
Конечно, не блистал ни чувством
Ни поэтическим огнем
Ни остротою, ни умом
Ни общежития искусством
Но разговор их милых жен
Гораздо меньше был умен

Богат, хорош собою, Ленский
Везде был принят как жених
Таков обычай деревенский
Все дочек прочили своих
За полурусского соседа
Взойдет ли он, тотчас беседа
Заводит слово стороной
О скуке жизни холостой
Зовут соседа к самовару
А Дуня разливает чай
Ей шепчут: «Дуня, примечай!»
Потом приносят и гитару
И запищит она (бог мой!)
Приди в чертог ко мне златой!

молод, интересен, не беден - конечно же завидный жених. но разве ему были интересны эти провинциальные амбиции и местные красотки? несмотря на возраст - вовсе нет. пищит дама, кстати, арию русалки Лесты из русской переработки оперы Кауэра “Фея Дуная”, которая называлась “Днепровская Русалка” и которую считали большой пошлостью

Но Ленский, не имев, конечно
Охоты узы брака несть
С Онегиным желал сердечно
Знакомство покороче свесть
Они сошлись. Волна и камень
Стихи и проза, лед и пламень
Не столь различны меж собой
Сперва взаимной разнотой
Они друг другу были скучны
Потом понравились; потом
Съезжались каждый день верхом
И скоро стали неразлучны
Так люди (первый каюсь я)
От делать нечего друзья

Но дружбы нет и той меж нами
Все предрассудки истребя
Мы почитаем всех нулями
А единицами - себя
Мы все глядим в Наполеоны
Двуногих тварей миллионы
Для нас орудие одно
Нам чувство дико и смешно
Сноснее многих был Евгений
Хоть он людей, конечно, знал
И вообще их презирал, —
Но (правил нет без исключений)
Иных он очень отличал
И вчуже чувство уважал

Он слушал Ленского с улыбкой
Поэта пылкий разговор
И ум, еще в сужденьях зыбкий
И вечно вдохновенный взор —
Онегину все было ново
Он охладительное слово
В устах старался удержать
И думал: глупо мне мешать
Его минутному блаженству
И без меня пора придет
Пускай покамест он живет
Да верит мира совершенству
Простим горячке юных лет
И юный жар и юный бред

Меж ими все рождало споры
И к размышлению влекло
Племен минувших договоры
Плоды наук, добро и зло
И предрассудки вековые
И гроба тайны роковые
Судьба и жизнь в свою чреду
Все подвергалось их суду
Поэт в жару своих суждений
Читал, забывшись, между тем
Отрывки северных поэм
И снисходительный Евгений
Хоть их не много понимал
Прилежно юноше внимал

вот современное произведение, верно? ничего не меняется - до сих пор все то же, все те же, все о том же :-) хотя, спаведливости ради, в этих строчках не просто символика слова, это еще и отображение многочисленных споров, которые в свое время вел Пушкин со своим другом Вильгельмом Кюхельбекером, тем самым Кюхлей. и споры эти были не простые, а, как говорится, по поводу…

под “Племен минувших договоры” подразумевается трактат Ж.-Ж. Руссо “Об общественном договоре”. сущность этого произведения в утверждении возникновения общественного союза путем свободного соглашения, находящего свое выражение в договоре (pacte social); верховная власть принадлежит народу; она выражается в законодательной власти; исполнительная власть лишь применяет закон. нарушение этого принципа ведет к тирании и нарушает общественный договор. революционные идеи, которые в свою очередь и привели ко Французской революции. более молодой и горячий Ленский поддерживает позицию Руссо, Евгений же более пессимистичен

«Плоды наук» - это опять таки тот же Руссо. это его рассуждение Дижонской академии: способствовало ли развитие наук и искусств улучшению нравов. а вот “Добро и зло” и “предрассудки вековые” - это уже из работ другого мыслителя и ученика Руссо - Вейса. есть у него работа под названием “О предрассудках”. в конкретном данном случае Онегин и Ленский спорят о религиозных суеверяих. резюмируя, можно сказать, что несколькими строчками автор дал намек на модные и серьезные полиические и религиозные споры, имеющие место в те года. ну и, наконец, под “отрывками северных поэм” подразумевается прежде всего, поэма “Оссиана, сына Фингала” Д. Макферсона, работы Мильтона, Клапштока. но и также другие поэмы шотландцев и скандинавов, пронизанные романтизмом и благодушием. в очередной раз Ленский показан как молодой и романтичный идеалист

Но чаще занимали страсти
Умы пустынников моих
Ушед от их мятежной власти
Онегин говорил об них
С невольным вздохом сожаленья
Блажен, кто ведал их волненья
И наконец от них отстал
Блаженней тот, кто их не знал
Кто охлаждал любовь - разлукой
Вражду - злословием; порой
Зевал с друзьями и с женой
Ревнивой не тревожась мукой
И дедов верный капитал
Коварной двойке не вверял

Когда прибегнем мы под знамя
Благоразумной тишины
Когда страстей угаснет пламя
И нам становятся смешны
Их своевольство, иль порывы
И запоздалые отзывы, —
Смиренные не без труда
Мы любим слушать иногда
Страстей чужих язык мятежный
И нам он сердце шевелит
Так точно старый инвалид
Охотно клонит слух прилежный
Рассказам юных усачей
Забытый в хижине своей

Зато и пламенная младость
Не может ничего скрывать
Вражду, любовь, печаль и радости
Она готова разболтать
В любви считаясь инвалидом
Онегин слушал с важным видом
Как, сердца исповедь любя
Поэт высказывал себя
Свою доверчивую совесть
Он простодушно обнажал
Евгений без труда узнал
Его любви младую повесть
Обильный чувствами рассказ
Давно не новыми для нас

инвалид здесь в значении,в котором этот термин использовался в XIX столетии - ветеран. хотя получилось двусмысленно, да :-)

Ах, он любил, как в наши лета
Уже не любят; как одна
Безумная душа поэта
Еще любить осуждена
Всегда, везде одно мечтанье
Одно привычное желанье
Одна привычная печаль
Ни охлаждающая даль
Ни долгие лета разлуки
Ни музам данные часы
Ни чужеземные красы
Ни шум веселий, ни науки
Души не изменили в нем
Согретой девственным огнем

в общем, иделист, романтик, и девственник. хотя хорошо образованный и талантливый. таков наш Ленский :-)

Чуть отрок, Ольгою плененный
Сердечных мук еще не знав
Он был свидетель умиленный
Ее младенческих забав
В тени хранительной дубравы
Он разделял ее забавы
И детям прочили венцы
Друзья соседы, их отцы
В глуши, под сению смиренной
Невинной прелести полна
В глазах родителей, она
Цвела как ландыш потаенный
Не знаемый в траве глухой
Ни мотыльками, ни пчелой

появляевяется представитель семейства Лариных - младшая Ольга, в которую с детства влюблен Ленский, и коим прочили брак

Она поэту подарила
Младых восторгов первый сон
И мысль об ней одушевила
Его цевницы первый стон
Простите, игры золотые!
Он рощи полюбил густые
Уединенье, тишину
И Ночь, и Звезды, и Луну
Луну, небесную лампаду
Которой посвящали мы
Прогулки средь вечерней тьмы
И слезы, тайных мук отраду
Но нынче видим только в ней
Замену тусклых фонарей

в общем, страдал парень. вздыхал в одиночестве при Луне. идилия и романтизм :) это еще глубже подчеркивает упоминание цевницы. это не то, о чем вы подумали в первую секунду это такой старинный духовой инструмент, а в данном конкретно случае этакий символ идиллической поэзии. а вот “младых восторгов первый сон” - это именно то :-)

Всегда скромна, всегда послушна
Всегда как утро весела
Как жизнь поэта простодушна
Как поцелуй любви мила
Глаза как небо голубые
Улыбка, локоны льняные
Движенья, голос, легкий стан
Всё в Ольге… но любой роман
Возьмите и найдете верно
Ее портрет: он очень мил
Я прежде сам его любил
Но надоел он мне безмерно
Позвольте мне, читатель мой
Заняться старшею сестрой

не очень так автор хорошо отзывается об Ольге. этакая миленькая блондинка, приятная во всех отношениях, но пустая, а значит скучная. думаю, мало кто из девушек был бы обрадован, прочитав столь уничижительную характеристику. впрочем, оговаривается Пушкин, что прежде он сам подобными барышнями увлекался, но они ему уже очень наскучили. но все равно, как то даже немного обидно за Ольгу :-)

Ее сестра звалась Татьяна
Впервые именем таким
Страницы нежные романа
Мы своевольно освятим
И что ж? оно приятно, звучно
Но с ним, я знаю, неразлучно
Воспоминанье старины
Иль девичьей! Мы все должны
Признаться: вкусу очень мало
У нас и в наших именах
(Не говорим уж о стихах)
Нам просвещенье не пристало
И нам досталось от него
Жеманство, - больше ничего

появляется второй главный персонаж этого замечательного романа в стихах - старшая сестра Татьяна Ларина. она была на год старше Ольги и ей должно быть около 18 лет. Пушкин отмечает. что это старинное, а значит не очень популярное в то время имя - им редко называли дворянских девочек. интересно, что после опубликования романа ситуация изменилась на противоположную :) имя сие означает - устроительница, учредительница, повелительница, устанавливающая, поставленная, назначенная

Итак, она звалась Татьяной
Ни красотой сестры своей
Ни свежестью ее румяной
Не привлекла б она очей
Дика, печальна, молчалива
Как лань лесная боязлива
Она в семье своей родной
Казалась девочкой чужой
Она ласкаться не умела
К отцу, ни к матери своей
Дитя сама, в толпе детей
Играть и прыгать не хотела
И часто целый день одна
Сидела молча у окна

опять-таки странная вещь. вот автор вроде бы считает, что Татьяна менее внешне привлекательна, да и вовсе “дика” чем Ольга (а кому из девушек это может понравится), но вот с первых строчек видно, что она более симпатична ему. более интересна, более глубока, в ней есть тайна, бушующие внутри страсти

Задумчивость, ее подруга
От самых колыбельных дней
Теченье сельского досуга
Мечтами украшала ей
Ее изнеженные пальцы
Не знали игл; склонясь на пяльцы
Узором шелковым она
Не оживляла полотна
Охоты властвовать примета
С послушной куклою дитя
Приготовляется шутя
К приличию, закону света
И важно повторяет ей
Уроки маминьки своей

Но куклы даже в эти годы
Татьяна в руки не брала
Про вести города, про моды
Беседы с нею не вела
И были детские проказы
Ей чужды; страшные рассказы
Зимою в темноте ночей
Пленяли больше сердце ей
Когда же няня собирала
Для Ольги на широкий луг
Всех маленьких ее подруг
Она в горелки не играла
Ей скучен был и звонкий смех
И шум их ветреных утех

Она любила на балконе
Предупреждать зари восход
Когда на бледном небосклоне
Звезд исчезает хоровод
И тихо край земли светлеет
И, вестник утра, ветер веет
И всходит постепенно день
Зимой, когда ночная тень
Полмиром доле обладает
И доле в праздной тишине
При отуманенной луне
Восток ленивый почивает
В привычный час пробуждена
Вставала при свечах она

Ей рано нравились романы
Они ей заменяли все
Она влюблялася в обманы
И Ричардсона и Руссо
Отец ее был добрый малый
В прошедшем веке запоздалый
Но в книгах не видал вреда
Он, не читая никогда
Их почитал пустой игрушкой
И не заботился о том
Какой у дочки тайный том
Дремал до утра под подушкой
Жена ж его была сама
От Ричардсона без ума

не знаю, правда, зачем молодой девушке Руссо, но вот с Самюэлем Ричардсоном все понятно :-) как-никак родоначальник «чувствительной» литературы XVIII и начала XIX вв. думаю, самым популярным дамским романом того времени была его “Кларисса, или История молодой леди”

Она любила Ричардсона
Не потому, чтобы прочла
Не потому, чтоб Грандисона
Она Ловласу предпочла
Но в старину княжна Алина
Ее московская кузина
Твердила часто ей об них
В то время был еще жених
Ее супруг, но по неволе
Она вздыхала о другом
Который сердцем и умом
Ей нравился гораздо боле
Сей Грандисон был славный франт
Игрок и гвардии сержант

тут же идет пояснение, почему именно Татьяна любила Ричардсона…. обычные женские штучки, внушенные более старшей и опытной кузиной. московская кузина Алина, которая еще промелькнет на страницах романа впоследствии. вообще, московская кузина - это устойчивая сатирическая маска, соединение провинциального щегольства и манерности того времени. но речь не о том. благосклонно принимала ухаживания своего будущего мужа, но мечтала о другом - франте и гвардейце. пусть вас не смущает звание - в гвардии служили дворяне, просто герой ее был еще молод

"Не потому, чтоб Грандисона / Она Ловласу предпочла" первый - герой безукоризненной добродетели, второй - коварного, но обаятельного зла. имена их сделались нарицательными и взяты из романов Ричардсона

Как он, она была одета
Всегда по моде и к лицу
Но, не спросясь ее совета
Девицу повезли к венцу
И, чтоб ее рассеять горе
Разумный муж уехал вскоре
В свою деревню, где она
Бог знает кем окружена
Рвалась и плакала сначала
С супругом чуть не развелась
Потом хозяйством занялась
Привыкла и довольна стала
Привычка свыше нам дана
Замена счастию она

последние строчки даны не просто так - это перевод с французского Si j’avais la folie de croire encore au bonheur, je le chercherais dans l’habitude. это строчки из работ одного из первых представителей романтизма, а заодно и политика (странное сочетание) Франсуа Рене де Шатобриана, которого Пушкин, конечно же, хорошо знал

Привычка усладила горе
Не отразимое ничем
Открытие большое вскоре
Ее утешило совсем
Она меж делом и досугом
Открыла тайну, как супругом
Самодержавно управлять
И все тогда пошло на стать
Она езжала по работам
Солила на зиму грибы
Вела расходы, брила лбы
Ходила в баню по субботам
Служанок била осердясь —
Все это мужа не спросясь

про бритье лба. это не связано с ее парикмахерскими экспериментами – тут речь совсем о другом. брила лбы - выражение, связанное с рекрутчиной: при определении годности рекрута в солдатскую службу раздавался крик “лоб” и тот час у рекрута подбривали часть волос, спадающих на лоб. если рекрута признавали негодным к службе ему подбривали волосы на затылке. кстати, отсюда пошло крылатое выражение «забрить в солдаты»

Бывало, писывала кровью
Она в альбомы нежных дев
Звала Полиною Прасковью
И говорила нараспев
Корсет носила очень узкий
И русский Н как N французский
Произносить умела в нос
Но скоро все перевелось
Корсет, альбом, княжну Алину
Стишков чувствительных тетрадь
Она забыла: стала звать
Акулькой прежнюю Селину
И обновила наконец
На вате шлафор и чепец

южный прононс и парижское грассирование - это все для нашей аристократии, да :) первая же строчка может вас смутить и подумать что у матери Татьяны и Ольги Лариных были проблемы с почками и воспитанием. но нет - не то, что вы подумали :-) имеется ввиду выражение, что она душевные тайны записывала в дневники

Полина и Прасковья - это интересная тема. дело в том, что сокращенное имя - это Паранья, Параша или Паша… так что Полина по-любому звучало более благородно :-)

потом обратный пример - с годами она видимо начала называть сенную девушку какую-нибудь не Селиной, как ранее, а Акулькой. из чего можно понять, что звали девушку Акулина. про сердечную подругу Алину уже говорили ранее. а то, что она была княжна… кстати, а знаете в чем основной прикол этих строчек? в тексте намек на то, как звали старшую Ларину. и имя у нее было… Прасковья :-)

шлафор - это такой вариант теплого халата. ну а что такое чепец, думаю, Вы знаете сами

Но муж любил ее сердечно
В ее затеи не входил
Во всем ей веровал беспечно
А сам в халате ел и пил
Покойно жизнь его катилась
Под вечер иногда сходилась
Соседей добрая семья
Нецеремонные друзья
И потужить, и позлословить
И посмеяться кой о чем
Проходит время; между тем
Прикажут Ольге чай готовить
Там ужин, там и спать пора
И гости едут со двора

Они хранили в жизни мирной
Привычки милой старины
У них на масленице жирной
Водились русские блины
Два раза в год они говели
Любили круглые качели
Подблюдны песни, хоровод
В день Троицын, когда народ
Зевая, слушает молебен
Умильно на пучок зари
Они роняли слезки три
Им квас как воздух был потребен
И за столом у них гостям
Носили блюды по чинам

говеть - поститься и ходить в церковь, готовясь к исповеди и причастию. русские блины, они же царские - серьезная такая штука..

поблюдными песнями называют нередкие особые русские обрядовые песни, исполняемые во время святочных гаданий по жребию, которые в иносказательной форме предвещают будущее каждому участнику. старинная и интересная традиция. ну а блюда по чинам - это способ рассадки, который был принят в обществе в те годы. во главе стола садили самого уважаемого и высокочинного. как звучали правила этикета тогда: “«Сажать за стол гостей должно соответственно их чину или достоинству, летам и личному уважению. Оказывайте отличную учтивость знатным особам, в первый раз вас посещающим, а также тем, с коими знакомы вы недавно или по случаю”. так что действительно тут перечисляются - привычки милой старины :-)

И так они старели оба
И отворились наконец
Перед супругом двери гроба
И новый он приял венец
Он умер в час перед обедом
Оплаканный своим соседом
Детьми и верною женой
Чистосердечней, чем иной
Он был простой и добрый барин
И там, где прах его лежит
Надгробный памятник гласит
Смиренный грешник, Дмитрий Ларин
Господний раб и бригадир
Под камнем сим вкушает мир

получается младшие Ларины у нас - Татьяна Дмитриевна и Ольга Дмитриевна. Ларин-отец - отставной военный. тут названо его воинское звание. бригадир - и это немало, в табели что-то среднее между
полковником и генерал-майором, причем ближе к последнему

Своим пенатам возвращенный
Владимир Ленский посетил
Соседа памятник смиренный
И вздох он пеплу посвятил
И долго сердцу грустно было
«Poor Yorick! - молвил он уныло. —
Он на руках меня держал
Как часто в детстве я играл
Его Очаковской медалью!
Он Ольгу прочил за меня
Он говорил: дождусь ли дня?..»
И, полный искренней печалью
Владимир тут же начертал
Ему надгробный мадригал

мадригал - это небольшое музыкально-поэтическое произведение, обычно любовно-лирического содержания

Йорик - аллюзия на Шекспира

воспоминание Ленского об Очаковской медали. это медаль, полученная за участие во взятии турецкой крепости Очаков в 1788 году. но дело в том, что она даровалась рядовым и унтер-офицерам. поэтому или Ленский что-то путает, или Дмитрий Ларин - не бригадир

по очаковской медали: afair , ее давали именно что офицерам

а что странного с медалью - возможно этот Дмитрий когда ее получал и был унтером, а выслужился в бригадиры. может он и дворянство на войне получил? противоречий этому доводу в тексте нет?

не успел бы никак. подобное продвижение могло быть только на войне, но это время спокойное относительно, поэтому шансов немного

ну как - именно в это время поднялся Кутузов, например. Очаков, Измаил и т.п

Кутузов уже был офицером высокого ранга, а не унтером

в Очакове Кутузов уже был вроде как полковником. но! в это “относительно мирное время” во скольких войнах и отдельных битвах поучаствовал тот же Кутузов от Очакова до прогона Наполеона. и Измаил и Польша и Аустерлиц и еще десяток. вполне можно было дослужиться до бригадира

так старший Ларин же в отставке был! не бьется никак

напомни, какой там год?

ну где-то в середине 20-х. это значит в отставку Ларин вышел где то в самом конце XVIII века

Татьяне 18? значит он мог выйти году так в 1804. допустим он служил под началом Кутузова
1788 - Очаков
1789 - Каушаны, Аккерман, Бендеры
1790 - Измаил
1792 - русско-польская война
1799 - Берген и другие эпизоды войны Павла с Наполеоном. имхо достаточно для получения полковника :)

чисто теоретически… но очень теоретически. ибо вряд-ли он служил в гвардии. а обычному пехотному офицеру за это время такую пропасть не преодолеть

вполне реально. С.С.Скалозуб егерским (не гвардейским) унтером был в 1813. а к 1824 метил в генералы. правда, в Наполеонику офицерский состав здорово повыбило, но каких-то особых заслуг он за собой не называет и служит меньше, чем Ларин

это все-таки больше исключение из правил :-)

а Дмитрий Ларин вообще личность интересная, не находите? старшую дочь назвал Татьяной, хотя из людей его круга такого имени не давал никто. и быт свой устроил по своему разумению, но так, чтобы все остались довольны - на это вообще единицы способны. жены (москвички!) добился, несмотря ни на что. и все её выкрутасы (немалые, судя даже по беглому описанию) сгладил и извёл вовсе. и если он для дворни был “добрый барин”, то и в армии - “отец солдатам”. с детьми вон чужими играл. кто ему Ленский? да никто, соседов малыш. и в не самое грозное время до генерала всё-таки дослужился. в общем, на многое был способен! ))

офицерский крест за Очаков был наградным знаком, а не орденом. но Ленскому, человеку не военному, да ещё по детским воспоминаниям - вполне допустимо назвать его медалью

И там же надписью печальной
Отца и матери, в слезах
Почтил он прах патриархальный
Увы! на жизненных браздах
Мгновенной жатвой поколенья
По тайной воле провиденья
Восходят, зреют и падут
Другие им вослед идут
Так наше ветреное племя
Растет, волнуется, кипит
И к гробу прадедов теснит
Придет, придет и наше время
И наши внуки в добрый час
Из мира вытеснят и нас!

Покамест упивайтесь ею
Сей легкой жизнию, друзья!
Ее ничтожность разумею
И мало к ней привязан я
Для призраков закрыл я вежды
Но отдаленные надежды
Тревожат сердце иногда
Без неприметного следа
Мне было б грустно мир оставить
Живу, пишу не для похвал
Но я бы, кажется, желал
Печальный жребий свой прославить
Чтоб обо мне, как верный друг
Напомнил хоть единый звук

И чье-нибудь он сердце тронет
И, сохраненная судьбой
Быть может, в Лете не потонет
Строфа, слагаемая мной
Быть может (лестная надежда!)
Укажет будущий невежда
На мой прославленный портрет
И молвит: то-то был поэт!
Прими ж мои благодаренья
Поклонник мирных аонид
О ты, чья память сохранит
Мои летучие творенья
Чья благосклонная рука
Потреплет лавры старика!

Лета - река забвения. Аониды - в древнегреческой мифологии - название муз искусства (так называемых «титанических» муз), которые обитали в Аонии (поэтический эпитет Беотии) и происходили от легендарного беотийского царя Аона. в число Аонид входили Аэда - муза вокальной музыки, Мнема - муза воспоминаний, и Мелета - муза образования и обучения

Шатобриан, конечно, не перевод, а парафраз по мотивам


Глава III

Elle était fille, elle était amoureuse
Malfilâtre

- Куда? Уж эти мне поэты!

- Прощай, Онегин, мне пора

- Я не держу тебя; но где ты
Свои проводишь вечера?

- У Лариных. - Вот это чудно
Помилуй! и тебе не трудно
Там каждый вечер убивать?
- Ни мало. - Не могу понять
Отселе вижу, что такое
Во-первых (слушай, прав ли я?)
Простая, русская семья
К гостям усердие большое
Варенье, вечный разговор
Про дождь, про лён, про скотный двор..

- Я тут еще беды не вижу

- Да, скука, вот беда, мой друг

- Я модный свет ваш ненавижу
Милее мне домашний круг
Где я могу… - Опять эклога!
Да полно, милый, ради бога
Ну что ж? ты едешь: очень жаль
Ах, слушай, Ленский; да нельзя ль
Увидеть мне Филлиду эту
Предмет и мыслей, и пера
И слез, и рифм et cetera?
Представь меня. - Ты шутишь. - Нету
- Я рад. - Когда же? - Хоть сейчас
Они с охотой примут нас

давайте начнем с эпиграфа. эту фразу можно перевести с французского как: “Она была девушка, она была влюблена” эпиграф взят из поэмы «Нарцисс, или Остров Венеры» автор - Шарль Луи Кленшан Мальфилатр, который, видимо, был очень ценим Пушкиным. он точно изучал его в Лицее, и, видимо, оплакивал его незавидную участь - француз умер в полной нищете. дальше у нас идет предпосылки для того, чтобы Евгений съездил к Лариным. и предпосылок сих две - скука и любопытство

Эклога - этот термин произошел от латинского ecloga, который позаимствовал от др.греч. εκλογή - отбор, выбор. в античной поэзии данный термин означал избранную идиллию, то есть сцену из пастушеской жизни (как правило, любовную), выраженную в форме повествования или драмы

Филида же - условно-поэтическое имя, распространенное в идиллической поэзии. тот же Карамзин не раз сие использовал. то есть Онегин у нас немного стебется… легко так, не обидно :-)

ну а Et cetera - это латинское выражение означающее «и другие», «и тому подобное», «и так далее»

- Поедем
Поскакали други
Явились; им расточены
Порой тяжелые услуги
Гостеприимной старины
Обряд известный угощенья
Несут на блюдечках варенья
На столик ставят вощаной
Кувшин с брусничною водой

Они дорогой самой краткой
Домой летят во весь опор
Теперь послушаем украдкой
Героев наших разговор

- Ну что ж, Онегин? ты зеваешь.—
- Привычка, Ленский. - Но скучаешь
Ты как-то больше. - Нет, равно
Однако в поле уж темно
Скорей! пошел, пошел, Андрюшка!
Какие глупые места!
А кстати: Ларина проста
Но очень милая старушка
Боюсь: брусничная вода
Мне не наделала б вреда

И все-таки интересно, каким именно вареньем их потчивали, а? :) тут еще интересная ремарка про брусничную воду. что такое брусничная вода мы можем узнать из модных поваренных книг тех лет. ну, например вот что можно вычитать: «Как брусничную воду делать. Взять четверик брусники, из которого половину положить в горшок, поставить в печь на ночь, чтобы парилась, на другой день вынув из печи, протереть сквозь сито, положить в бочонок; а на другую половину четверика, которая не парена, налить три ведра воды, и дать стоять на погребу; из чего чрез двенадцать дней будет брусничная вода». казалось бы как этим можно повредить? тут опять или стеб Онегина, или другой вариант. было модно сочетать в те времена так называемую “французскую водку”, сиречь крепкие спиртные напики на основе винограда (но не коньяк) с брусничной водой. этакий модный коктейль получался. и его можно было реально перебрать

Скажи: которая Татьяна?

- Да та, которая грустна
И молчалива, как Светлана
Вошла и села у окна

- Неужто ты влюблен в меньшую?
- А что? - Я выбрал бы другую
Когда б я был, как ты, поэт
В чертах у Ольги жизни нет
Точь-в-точь в Вандиковой Мадонне
Кругла, красна лицом она
Как эта глупая луна
На этом глупом небосклоне
Владимир сухо отвечал
И после во весь путь молчал

возникает вопрос - что за Светлана у нас нарисовалась тут. а все просто - это аллюзия на героиню баллады Жуковского “Светлана”. с Вандиковой Мадонной забавно. скорее всего речь о картине выдающегося фламандского художника Ван-Дейка (1599—1641) - «Мадонна с куропатками»

Меж тем Онегина явленье
У Лариных произвело
На всех большое впечатленье
И всех соседей развлекло
Пошла догадка за догадкой
Все стали толковать украдкой
Шутить, судить не без греха
Татьяне прочить жениха
Иные даже утверждали
Что свадьба слажена совсем
Но остановлена затем
Что модных колец не достали
О свадьбе Ленского давно
У них уж было решено

Татьяна слушала с досадой
Такие сплетни; но тайком
С неизъяснимою отрадой
Невольно думала о том
И в сердце дума заронилась
Пора пришла, она влюбилась
Так в землю падшее зерно
Весны огнем оживлено
Давно ее воображенье
Сгорая негой и тоской
Алкало пищи роковой
Давно сердечное томленье
Теснило ей младую грудь
Душа ждала… кого-нибудь

И дождалась… Открылись очи
Она сказала: это он!
Увы! теперь и дни и ночи
И жаркий одинокий сон
Всё полно им; всё деве милой
Без умолку волшебной силой
Твердит о нем. Докучны ей
И звуки ласковых речей
И взор заботливой прислуги
В уныние погружена
Гостей не слушает она
И проклинает их досуги
Их неожиданный приезд
И продолжительный присест

Теперь с каким она вниманьем
Читает сладостный роман
С каким живым очарованьем
Пьет обольстительный обман!
Счастливой силою мечтанья
Одушевленные созданья
Любовник Юлии Вольмар
Малек-Адель и де Линар
И Вертер, мученик мятежный
И бесподобный Грандисон
Который нам наводит сон, —
Все для мечтательницы нежной
В единый образ облеклись
В одном Онегине слились

Юлия д’Этанж, в замужестве г-жа де Вольмар - это главная героиня романа Ж.Ж. Руссо «Юлия, или Новая Элоиза», которая становится тайной любовницей своего учителя Сен-Прё, но замуж выход за другого. одно из самых крутых произведений французской литературы XVIII века, между прочим

Малек-Адель герой романа М. Коттен “Матильда, или записки, взятые из истории крестовых походов”

Ну а Густав Де Линар - это герой повести Юлии Крюденер “Валери” - одной из самых любимых самого Пушкина. Де Линар - этакий идеальный мужской образ, вызывавший восхищение читательниц, как во Франции, так и в России начала XIX веке

в общем, Татьяна попала… :-)

Воображаясь героиной
Своих возлюбленных творцов
Кларисой, Юлией, Дельфиной
Татьяна в тишине лесов
Одна с опасной книгой бродит
Она в ней ищет и находит
Свой тайный жар, свои мечты
Плоды сердечной полноты
Вздыхает и, себе присвоя
Чужой восторг, чужую грусть
В забвенье шепчет наизусть
Письмо для милого героя
Но наш герой, кто б ни был он
Уж верно был не Грандисон

идет противопоставление идеальных романных мужчин в глазах молодой и наивной девушки (де Динара, Вертера, и Сен-Прё) и идеальной женщины. вся та же Юлия д’Этанж, Кларисса - героиня романа Ричардсона “Кларисса Гарлоу”, ну а Дельфина - из романа модной тогда госпожи Де Сталь. а в остальном - как говорится “ищет и обращет” то, что хочет видеть в книге :-)

Свой слог на важный лад настроя
Бывало, пламенный творец
Являл нам своего героя
Как совершенства образец
Он одарял предмет любимый
Всегда неправедно гонимый
Душой чувствительной, умом
И привлекательным лицом
Питая жар чистейшей страсти
Всегда восторженный герой
Готов был жертвовать собой
И при конце последней части
Всегда наказан был порок
Добру достойный был венок

А нынче все умы в тумане
Мораль на нас наводит сон
Порок любезен - и в романе
И там уж торжествует он
Британской музы небылицы
Тревожат сон отроковицы
И стал теперь ее кумир
Или задумчивый Вампир
Или Мельмот, бродяга мрачный
Иль Вечный жид, или Корсар
Или таинственный Сбогар
Лорд Байрон прихотью удачной
Облек в унылый романтизм
И безнадежный эгоизм

а вот тут Пушкину не дают покоя лавры Джорджа Гордона Байрона. и презрительное “Британской музы небылицы” - этакое отношение к творчеству модных тогда английских писателей, и прежде всего именно лорда Байрона. и тот же бароновский Корсар, и “Задумчивый Вампир” - Герой романа “Вампир” Полидори, который ошибочно приписывался Байрону; и Мельмот - герой романа английского писателя Чарлза Роберта Метьюрина “Мельмот-скиталец”; и Вечный жид - герой романа “Амврозио, или Монах” Мэтью Льюиса, ну и конечно же Сбогар - герой романа “Жан Сбогар” французского писателя Ш.Нодье. в общем не нравится нашему автору “унылый романтизм и безнадежный эгоизм”. что это - профессиональная ревность? хотя дальше он объясняет

Друзья мои, что ж толку в этом?
Быть может, волею небес
Я перестану быть поэтом
В меня вселится новый бес
И, Фебовы презрев угрозы
Унижусь до смиренной прозы
Тогда роман на старый лад
Займет веселый мой закат
Не муки тайные злодейства
Я грозно в нем изображу
Но просто вам перескажу
Преданья русского семейства
Любви пленительные сны
Да нравы нашей старины

Перескажу простые речи
Отца иль дяди старика
Детей условленные встречи
У старых лип, у ручейка
Несчастной ревности мученья
Разлуку, слезы примиренья
Поссорю вновь, и наконец
Я поведу их под венец
Я вспомню речи неги страстной
Слова тоскующей любви
Которые в минувши дни
У ног любовницы прекрасной
Мне приходили на язык
От коих я теперь отвык

Татьяна, милая Татьяна!
С тобой теперь я слезы лью
Ты в руки модного тирана
Уж отдала судьбу свою
Погибнешь, милая; но прежде
Ты в ослепительной надежде
Блаженство темное зовешь
Ты негу жизни узнаешь
Ты пьешь волшебный яд желаний
Тебя преследуют мечты
Везде воображаешь ты
Приюты счастливых свиданий
Везде, везде перед тобой
Твой искуситель роковой

Тоска любви Татьяну гонит
И в сад идет она грустить
И вдруг недвижны очи клонит
И лень ей далее ступить
Приподнялася грудь, ланиты
Мгновенным пламенем покрыты
Дыханье замерло в устах
И в слухе шум, и блеск в очах
Настанет ночь; луна обходит
Дозором дальный свод небес
И соловей во мгле древес
Напевы звучные заводит
Татьяна в темноте не спит
И тихо с няней говорит

- Не спится, няня: здесь так душно!
Открой окно да сядь ко мне

- Что, Таня, что с тобой?

- Мне скучно, Поговорим о старине
- О чем же, Таня? Я, бывало
Хранила в памяти не мало
Старинных былей, небылиц
Про злых духов и про девиц
А нынче всё мне тёмно, Таня
Что знала, то забыла. Да
Пришла худая череда!
Зашибло… - Расскажи мне, няня
Про ваши старые года
Была ты влюблена тогда?

- И, полно, Таня! В эти лета
Мы не слыхали про любовь
А то бы согнала со света
Меня покойница свекровь

- Да как же ты венчалась, няня?
- Так, видно, бог велел. Мой Ваня
Моложе был меня, мой свет
А было мне тринадцать лет
Недели две ходила сваха
К моей родне, и наконец
Благословил меня отец
Я горько плакала со страха
Мне с плачем косу расплели
Да с пеньем в церковь повели

нормальная такая крестьянская свадьба. девушке 13, супругу - и того меньше. друг друга не видели, родители сговорились через сваху и вперед! блин…:-(

расплести косу - одна из церемоний перехода во взрослую жизнь, элемент замужества

И вот ввели в семью чужую
Да ты не слушаешь меня..

- Ах, няня, няня, я тоскую
Мне тошно, милая моя
Я плакать, я рыдать готова!.

- Дитя мое, ты нездорова
Господь помилуй и спаси!
Чего ты хочешь, попроси
Дай окроплю святой водою
Ты вся горишь… - Я не больна
Я… знаешь, няня… влюблена
- Дитя мое, господь с тобою!
И няня девушку с мольбой
Крестила дряхлою рукой

- Я влюблена, - шептала снова
Старушке с горестью она

- Сердечный друг, ты нездорова
- Оставь меня: я влюблена
И между тем луна сияла
И томным светом озаряла
Татьяны бледные красы
И распущенные власы
И капли слез, и на скамейке
Пред героиней молодой
С платком на голове седой
Старушку в длинной телогрейке
И все дремало в тишине
При вдохновительной луне

И сердцем далеко носилась
Татьяна, смотря на луну
Вдруг мысль в уме ее родилась
- Поди, оставь меня одну
Дай, няня, мне перо, бумагу
Да стол подвинь; я скоро лягу
Прости. И вот она одна
Всё тихо. Светит ей луна
Облокотясь, Татьяна пишет
И всё Евгений на уме
И в необдуманном письме
Любовь невинной девы дышет
Письмо готово, сложено
Татьяна! для кого ж оно?

Я знал красавиц недоступных
Холодных, чистых, как зима
Неумолимых, неподкупных
Непостижимых для ума
Дивился я их спеси модной
Их добродетели природной
И, признаюсь, от них бежал
И, мнится, с ужасом читал
Над их бровями надпись ада
Оставь надежду навсегда
Внушать любовь для них беда
Пугать людей для них отрада
Быть может, на брегах Невы
Подобных дам видали вы

Среди поклонников послушных
Других причудниц я видал
Самолюбиво равнодушных
Для вздохов страстных и похвал
И что ж нашел я с изумленьем?
Они, суровым поведеньем
Пугая робкую любовь
Ее привлечь умели вновь
По крайней мере, сожаленьем
По крайней мере, звук речей
Казался иногда нежней
И с легковерным ослепленьем
Опять любовник молодой
Бежал за милой суетой

“Оставь надежду всяк сюда входящий” - строчка из Данте, однако почему сия надпись над дамскими бровями, сиречь на лбу - это большой вопрос… :-)

За что ж виновнее Татьяна?
За то ль, что в милой простоте
Она не ведает обмана
И верит избранной мечте?
За то ль, что любит без искусства
Послушная влеченью чувства
Что так доверчива она
Что от небес одарена
Воображением мятежным
Умом и волею живой
И своенравной головой
И сердцем пламенным и нежным?
Ужели не простите ей
Вы легкомыслия страстей?

Кокетка судит хладнокровно
Татьяна любит не шутя
И предается безусловно
Любви, как милое дитя
Не говорит она: отложим —
Любви мы цену тем умножим
Вернее в сети заведем
Сперва тщеславие кольнем
Надеждой, там недоуменьем
Измучим сердце, а потом
Ревнивым оживим огнем
А то, скучая наслажденьем
Невольник хитрый из оков
Всечасно вырваться готов

Еще предвижу затрудненья
Родной земли спасая честь
Я должен буду, без сомненья
Письмо Татьяны перевесть
Она по-русски плохо знала
Журналов наших не читала
И выражалася с трудом
На языке своем родном
Итак, писала по-французски
Что делать! повторяю вновь
Доныне дамская любовь
Не изьяснялася по-русски
Доныне гордый наш язык
К почтовой прозе не привык

стоп-стоп-стоп драгечи. не спешите обвинять несчастную Т.Ларину в том, что она полнейшая невежда. по русски она говорила хорошо и правильно, уверен на все 146% речь идет об эпистолярном жанре. писать по-русски, да еще о любви…это было крайне сложно даже для людей более опытных и искушенных. а тут молодая девушка…. откуда ей набраться словей то таких красЫвых, прости-господи….:) училась высокому слогу у учителей француженок(ов), да и в модных романах. на французском языке… так что… :)

Я знаю: дам хотят заставить
Читать по-русски. Право, страх!
Могу ли их себе представить
С «Благонамеренным» в руках!
Я шлюсь на вас, мои поэты
Не правда ль: милые предметы
Которым, за свои грехи
Писали втайне вы стихи
Которым сердце посвящали
Не все ли, русским языком
Владея слабо и с трудом
Его так мило искажали
И в их устах язык чужой
Не обратился ли в родной?

экий, все-таки свет наш Александр Сергеич тролль….:)) человек, который больше всего успевал в лицее именно во французском, и первые строчки написал на языке Руссо и Дидро знает о чем говорит :)

может возникнуть вопрос - что за “Благонамеренный” такой, от лицезрения которого поэт приходит в ужас. нуу..это такой странноватый русский журнал. издавался циничным баснеписцем А.Измайловым и выходил крайне нерегулярно и нередко фраппировал почетную публику

Не дай мне бог сойтись на бале
Иль при разъезде на крыльце
С семинаристом в желтой шале
Иль с академиком в чепце!
Как уст румяных без улыбки
Без грамматической ошибки
Я русской речи не люблю
Быть может, на беду мою
Красавиц новых поколенье
Журналов вняв молящий глас
К грамматике приучит нас
Стихи введут в употребленье
Но я… какое дело мне?
Я верен буду старине

Неправильный, небрежный лепет
Неточный выговор речей
По-прежнему сердечный трепет
Произведут в груди моей
Раскаяться во мне нет силы
Мне галлицизмы будут милы
Как прошлой юности грехи
Как Богдановича стихи
Но полно. Мне пора заняться
Письмом красавицы моей
Я слово дал, и что ж? ей-ей
Теперь готов уж отказаться
Я знаю: нежного Парни
Перо не в моде в наши дни

про шаль и чепец - это он так про женщин-ученых отзывается. не сильно ценит, сразу видно…

Галлинизмы - слова вошедшие в русский язвк из Франции, часть которой в прежние времена называли Галлией

Богданович и Парни - это такие поэты. Ипполит Богданович вошел в историю своей развлекательной поэмой «Душенька» - вольным переложением романа Лафонтена «Любовь Психеи и Купидона». а Эварист Дезире де Форш Парни и вовсе почти эротику писал :-)

Певец Пиров и грусти томной
Когда б еще ты был со мной
Я стал бы просьбою нескромной
Тебя тревожить, милый мой
Чтоб на волшебные напевы
Переложил ты страстной девы
Иноплеменные слова
Где ты? приди: свои права
Передаю тебе с поклоном
Но посреди печальных скал
Отвыкнув сердцем от похвал
Один, под финским небосклоном
Он бродит, и душа его
Не слышит горя моего

“Певец Пиров” и аллюзия на финское небо - это отсылка к судьбе приятеля Пушкина поэта Евгения Баратынского. помните, как там у Вяземского: “Пушкин, Дельвиг, Баратынский - русской музы близнецы”. человек сложной судьбы в эти года служил унтер-офицером в Нейшлотском пехотном полку в Южной Карелии (Финляндия)

Письмо Татьяны предо мною
Его я свято берегу
Читаю с тайною тоскою
И начитаться не могу
Кто ей внушал и эту нежность
И слов любезную небрежность?
Кто ей внушал умильный вздор
Безумный сердца разговор
И увлекательный и вредный?
Я не могу понять. Но вот
Неполный, слабый перевод
С живой картины список бледный
Или разыгранный Фрейшиц
Перстами робких учениц

Фрейшиц - немецкое название знаменитой оперы Карла Марии фон Вебера “Вольный стрелок”, а “список бледный” тут употребляется как копия

Письмо Татьяны к Онегину

Я к вам пишу - чего же боле?
Что я могу еще сказать?
Теперь, я знаю, в вашей воле
Меня презреньем наказать
Но вы, к моей несчастной доле
Хоть каплю жалости храня
Вы не оставите меня
Сначала я молчать хотела
Поверьте: моего стыда
Вы не узнали б никогда
Когда б надежду я имела
Хоть редко, хоть в неделю раз
В деревне нашей видеть вас
Чтоб только слышать ваши речи
Вам слово молвить, и потом
Все думать, думать об одном
И день и ночь до новой встречи
Но, говорят, вы нелюдим
В глуши, в деревне все вам скучно
А мы… ничем мы не блестим
Хоть вам и рады простодушно

Зачем вы посетили нас?
В глуши забытого селенья
Я никогда не знала б вас
Не знала б горького мученья
Души неопытной волненья
Смирив со временем (как знать?)
По сердцу я нашла бы друга
Была бы верная супруга
И добродетельная мать

Другой!.. Нет, никому на свете
Не отдала бы сердца я!
То в вышнем суждено совете
То воля неба: я твоя
Вся жизнь моя была залогом
Свиданья верного с тобой
Я знаю, ты мне послан богом
До гроба ты хранитель мой
Ты в сновиденьях мне являлся
Незримый, ты мне был уж мил
Твой чудный взгляд меня томил
В душе твой голос раздавался
Давно… нет, это был не сон!
Ты чуть вошел, я вмиг узнала
Вся обомлела, запылала
И в мыслях молвила: вот он!
Не правда ль? я тебя слыхала
Ты говорил со мной в тиши
Когда я бедным помогала
Или молитвой услаждала
Тоску волнуемой души?
И в это самое мгновенье
Не ты ли, милое виденье
В прозрачной темноте мелькнул
Приникнул тихо к изголовью?
Не ты ль, с отрадой и любовью
Слова надежды мне шепнул?
Кто ты, мой ангел ли хранитель
Или коварный искуситель
Мои сомненья разреши
Быть может, это все пустое

Обман неопытной души!
И суждено совсем иное
Но так и быть! Судьбу мою
Отныне я тебе вручаю
Перед тобою слезы лью
Твоей защиты умоляю
Вообрази: я здесь одна
Никто меня не понимает
Рассудок мой изнемогает
И молча гибнуть я должна
Я жду тебя: единым взором
Надежды сердца оживи
Иль сон тяжелый перерви
Увы, заслуженным укором!

Кончаю! Страшно перечесть

Татьяна то вздохнет, то охнет
Письмо дрожит в ее руке
Облатка розовая сохнет
На воспаленном языке
К плечу головушкой склонилась
Сорочка легкая спустилась
С ее прелестного плеча
Но вот уж лунного луча
Сиянье гаснет. Там долина
Сквозь пар яснеет. Там поток
Засеребрился; там рожок
Пастуший будит селянина
Вот утро: встали все давно
Моей Татьяне всё равно

облатка - это небольшой полый внутри шарик из крахмальной муки, желатина и т.п. для приёма лекарств в порошках

облаткой называли мучной или клеевой кружок, которым «закрывали» письма

кстати, а я вот в этом значении и не думал. считал, что лекарство только :-) спасибо!

Она зари не замечает
Сидит с поникшею главой
И на письмо не напирает
Своей печати вырезной
Но, дверь тихонько отпирая
Уж ей Филипьевна седая
Приносит на подносе чай
“Пора, дитя мое, вставай
Да ты, красавица, готова!
О пташка ранняя моя!
Вечор уж как боялась я!
Да, слава богу, ты здорова!
Тоски ночной и следу нет
Лицо твое как маков цвет”

ну вот мы и отчество няни узнали наконец :-)

- Ах! няня, сделай одолженье. -
“Изволь, родная, прикажи”

- Не думай… право… подозренье
Но видишь… ах! не откажи. —
“Мой друг, вот бог тебе порука”
- Итак, пошли тихонько внука
С запиской этой к О… к тому
К соседу… да велеть ему —
Чтоб он не говорил ни слова
Чтоб он не называл меня… —
“Кому же, милая моя?
Я нынче стала бестолкова
Кругом соседей много есть
Куда мне их и перечесть”

- Как недогадлива ты, няня! -
“Сердечный друг, уж я стара
Стара: тупеет разум, Таня
А то, бывало, я востра
Бывало, слово барской воли…”

- Ах, няня, няня! до того ли?
Что нужды мне в твоем уме?
Ты видишь, дело о письме
К Онегину. - “Ну, дело, дело
Не гневайся, душа моя
Ты знаешь, непонятна я
Да что ж ты снова побледнела?”
- Так, няня, право ничего
Пошли же внука своего. -

внук выступил купидоном. ну что же…умно-умно :-)

Но день протек, и нет ответа
Другой настал: все нет, как нет
Бледна как тень, с утра одета
Татьяна ждет: когда ж ответ?
Приехал Ольгин обожатель
“Скажите: где же ваш приятель?”
Ему вопрос хозяйки был
“Он что-то нас совсем забыл”
Татьяна, вспыхнув, задрожала
- Сегодня быть он обещал
Старушке Ленской отвечал
Да, видно, почта задержала. -
Татьяна потупила взор
Как будто слыша злой укор

Смеркалось; на столе блистая
Шипел вечерний самовар
Китайский чайник нагревая
Под ним клубился легкий пар
Разлитый Ольгиной рукою
По чашкам темною струею
Уже душистый чай бежал
И сливки мальчик подавал
Татьяна пред окном стояла
На стекла хладные дыша
Задумавшись, моя душа
Прелестным пальчиком писала
На отуманенном стекле
Заветный вензель О да Е

И между тем душа в ней ныла
И слез был полон томный взор
Вдруг топот!.. кровь ее застыла
Вот ближе! скачут… и на двор
Евгений! “Ах!” — и легче тени
Татьяна прыг в другие сени
С крыльца на двор, и прямо в сад
Летит, летит; взглянуть назад
Не смеет; мигом обежала
Куртины, мостики, лужок
Аллею к озеру, лесок
Кусты сирен переломала
По цветникам летя к ручью
И задыхаясь на скамью

Упала
“Здесь он! здесь Евгений!
О боже! что подумал он!”
В ней сердце, полное мучений
Хранит надежды темный сон
Она дрожит и жаром пышет
И ждет: нейдет ли? Но не слышит
В саду служанки, на грядах
Сбирали ягоды в кустах
И хором по наказу пели
(Наказ, основанный на том
Чтоб барской ягоды тайком
Уста лукавые не ели
И пеньем были заняты
Затея сельской остроты!)

про песню, чтобы ягоды не ели - это я считаю прекрасно :) как говорится, век живи век учись, дураком помрешь :-)

ПЕСНЯ ДЕВУШЕК

Девицы, красавицы
Душеньки, подруженьки
Разыграйтесь, девицы
Разгуляйтесь, милые!
Затяните песенку
Песенку заветную
Заманите молодца
К хороводу нашему
Как заманим молодца
Как завидим издали
Разбежимтесь, милые
Закидаем вишеньем
Вишеньем, малиною
Красною смородиной
Не ходи подслушивать
Песенки заветные
Не ходи подсматривать
Игры наши девичьи

Они поют, и с небреженьем
Внимая звонкий голос их
Ждала Татьяна с нетерпеньем
Чтоб трепет сердца в ней затих
Чтобы прошло ланит пыланье
Но в персях то же трепетанье
И не проходит жар ланит
Но ярче, ярче лишь горит
Так бедный мотылек и блещет
И бьется радужным крылом
Плененный школьным шалуном
Так зайчик в озиме трепещет
Увидя вдруг издалека
В кусты припадшего стрелка

ланиты - это щеки, а перси - это груди. не перепутайте! :-)
пясть - кисть руки, слово до сих пор широко используется
вежды - это веки :-)

Но наконец она вздохнула
И встала со скамьи своей
Пошла, но только повернула
В аллею, прямо перед ней
Блистая взорами, Евгений
Стоит подобно грозной тени
И, как огнем обожжена
Остановилася она
Но следствия нежданной встречи
Сегодня, милые друзья
Пересказать не в силах я
Мне должно после долгой речи
И погулять и отдохнуть
Докончу после как-нибудь


Глава IV

начнем с эпиграфа

La morale est dans la nature des choses
Necker
Нравственность в природе вещей. Неккер (франц.)

Жак Некер - французский государственный деятель женевского происхождения, протестант, министр финансов. отец писательницы Жермен де Сталь. “Мораль” Неккера - стоический принцип разумной гармонии мира, которой человек должен подчиниться, чтобы поступать правильно: “Мораль - наука наук, если только не рассматривать ее математически, и всегда ограничен ум тех, кто не чувствовал гармонии между природой вещей и обязанностями человека”. и я не совсем понимаю, что тут нам приподносит Пушкин. скорее всего, тонко стебется. как это уже часто и бывает :-)

Чем меньше женщину мы любим
Тем легче нравимся мы ей
И тем ее вернее губим
Средь обольстительных сетей
Разврат, бывало, хладнокровный
Наукой славился любовной
Сам о себе везде трубя
И наслаждаясь не любя
Но эта важная забава
Достойна старых обезьян
Хваленых дедовских времян
Ловласов обветшала слава
Со славой красных каблуков
И величавых париков
Кому не скучно лицемерить
Различно повторять одно
Стараться важно в том уверить
В чем все уверены давно
Всё те же слышать возраженья
Уничтожать предрассужденья
Которых не было и нет
У девочки в тринадцать лет!
Кого не утомят угрозы
Моленья, клятвы, мнимый страх
Записки на шести листах
Обманы, сплетни, кольцы, слезы
Надзоры теток, матерей
И дружба тяжкая мужей!

Так точно думал мой Евгений
Он в первой юности своей
Был жертвой бурных заблуждений
И необузданных страстей
Привычкой жизни избалован
Одним на время очарован
Разочарованный другим
Желаньем медленно томим
Томим и ветреным успехом
Внимая в шуме и в тиши
Роптанье вечное души
Зевоту подавляя смехом
Вот как убил он восемь лет
Утратя жизни лучший цвет

В красавиц он уж не влюблялся
А волочился как-нибудь
Откажут - мигом утешался
Изменят - рад был отдохнуть
Он их искал без упоенья
А оставлял без сожаленья
Чуть помня их любовь и злость
Так точно равнодушный гость
На вист вечерний приезжает
Садится; кончилась игра
Он уезжает со двора
Спокойно дома засыпает
И сам не знает поутру
Куда поедет ввечеру

вист -это такая игра карточная

Но, получив посланье Тани
Онегин живо тронут был
Язык девических мечтаний
В нем думы роем возмутил
И вспомнил он Татьяны милой
И бледный цвет и вид унылый
И в сладостный, безгрешный сон
Душою погрузился он
Быть может, чувствий пыл старинный
Им на минуту овладел
Но обмануть он не хотел
Доверчивость души невинной
Теперь мы в сад перелетим
Где встретилась Татьяна с ним

Минуты две они молчали
Но к ней Онегин подошел
И молвил: «Вы ко мне писали
Не отпирайтесь. Я прочел
Души доверчивой признанья
Любви невинной излиянья
Мне ваша искренность мила
Она в волненье привела
Давно умолкнувшие чувства
Но вас хвалить я не хочу
Я за нее вам отплачу
Признаньем также без искусства
Примите исповедь мою
Себя на суд вам отдаю

Когда бы жизнь домашним кругом
Я ограничить захотел
Когда б мне быть отцом, супругом
Приятный жребий повелел
Когда б семейственной картиной
Пленился я хоть миг единый, —
То, верно б, кроме вас одной
Невесты не искал иной
Скажу без блесток мадригальных
Нашед мой прежний идеал
Я, верно б, вас одну избрал
В подруги дней моих печальных
Всего прекрасного в залог
И был бы счастлив… сколько мог!

Но я не создан для блаженства
Ему чужда душа моя
Напрасны ваши совершенства
Их вовсе недостоин я
Поверьте (совесть в том порукой)
Супружество нам будет мукой
Я, сколько ни любил бы вас
Привыкнув, разлюблю тотчас
Начнете плакать: ваши слезы
Не тронут сердца моего
А будут лишь бесить его
Судите ж вы, какие розы
Нам заготовит Гименей
И, может быть, на много дней

Что может быть на свете хуже
Семьи, где бедная жена
Грустит о недостойном муже
И днем и вечером одна
Где скучный муж, ей цену зная
(Судьбу, однако ж, проклиная)
Всегда нахмурен, молчалив
Сердит и холодно-ревнив!
Таков я. И того ль искали
Вы чистой, пламенной душой
Когда с такою простотой
С таким умом ко мне писали?
Ужели жребий вам такой
Назначен строгою судьбой?

начал хорошо, но быстро сдулся…. опять эти вечные - “я тебя не достоин”, “я не создан для счастья”, “я жестокий и неприступный”. в общем, байронизм в полный рост. эх, Евгений-Евгений….позерство это все. позерство и страх. испужался Онегнин. нет, как мужчина, я, безусловно, могу его понять. что ему делать с этой юношеской, немного щенячей любвью Татьяны, которой без году неделя? действительно надо ублажать и воспитывать молодую девушку, и заниматься хозяйством. но с другой стороны… придумал бы иную форму отказа, что ли… :)

Мечтам и годам нет возврата
Не обновлю души моей
Я вас люблю любовью брата
И, может быть, еще нежней
Послушайте ж меня без гнева
Сменит не раз младая дева
Мечтами легкие мечты
Так деревцо свои листы
Меняет с каждою весною
Так видно небом суждено
Полюбите вы снова: но
Учитесь властвовать собою
Не всякий вас, как я, поймет
К беде неопытность ведет»

в принципе, закончил вполне здраво, хотя опять-таки не без некого небольшого самолюбования. мол, не всяк поймет :) и на женское “давайостанемсядрузьями”(с) можно использовать пушкинский вариант “я вас люблю любовью брата” :)

Так проповедовал Евгений
Сквозь слез не видя ничего
Едва дыша, без возражений
Татьяна слушала его
Он подал руку ей. Печально
(Как говорится, машинально)
Татьяна молча оперлась
Головкой томною склонясь
Пошли домой вкруг огорода
Явились вместе, и никто
Не вздумал им пенять на то
Имеет сельская свобода
Свои счастливые права
Как и надменная Москва

Вы согласитесь, мой читатель
Что очень мило поступил
С печальной Таней наш приятель
Не в первый раз он тут явил
Души прямое благородство
Хотя людей недоброхотство
В нем не щадило ничего
Враги его, друзья его
(Что, может быть, одно и то же)
Его честили так и сяк
Врагов имеет в мире всяк
Но от друзей спаси нас, боже!
Уж эти мне друзья, друзья!
Об них недаром вспомнил я

А что? Да так. Я усыпляю
Пустые, черные мечты
Я только в скобках замечаю
Что нет презренной клеветы
На чердаке вралем рожденной
И светской чернью ободренной
Что нет нелепицы такой
Ни эпиграммы площадной
Которой бы ваш друг с улыбкой
В кругу порядочных людей
Без всякой злобы и затей
Не повторил стократ ошибкой
А впрочем, он за вас горой
Он вас так любит… как родной!

Враль - Федор Иванович Толстой по кличке “Американец” - человек, конечно выдающийся. в общем, у Пушкина с Толстым очень долгие и сложные взаимоотношения были :-)

«чердак» - место встреч петербургской молодежи у кн.Шаховского

Гм! гм! Читатель благородный
Здорова ль ваша вся родня?
Позвольте: может быть, угодно
Теперь узнать вам от меня
Что значит именно родные
Родные люди вот какие
Мы их обязаны ласкать
Любить, душевно уважать
И, по обычаю народа
О рождестве их навещать
Или по почте поздравлять
Чтоб остальное время года
Не думали о нас они
Итак, дай бог им долги дни!

Зато любовь красавиц нежных
Надежней дружбы и родства
Над нею и средь бурь мятежных
Вы сохраняете права
Конечно так. Но вихорь моды
Но своенравие природы
Но мненья светского поток
А милый пол, как пух, легок
К тому ж и мнения супруга
Для добродетельной жены
Всегда почтенны быть должны
Так ваша верная подруга
Бывает вмиг увлечена
Любовью шутит сатана

Кого ж любить? Кому же верить?
Кто не изменит нам один?
Кто все дела, все речи мерит
Услужливо на наш аршин?
Кто клеветы про нас не сеет?
Кто нас заботливо лелеет?
Кому порок наш не беда?
Кто не наскучит никогда?
Призрака суетный искатель
Трудов напрасно не губя
Любите самого себя
Достопочтенный мой читатель!
Предмет достойный: ничего
Любезней, верно, нет его

аршин - это русская мера длины, равная 0,71 м

Что было следствием свиданья?
Увы, не трудно угадать!
Любви безумные страданья
Не перестали волновать
Младой души, печали жадной
Нет, пуще страстью безотрадной
Татьяна бедная горит
Ее постели сон бежит
Здоровье, жизни цвет и сладость
Улыбка, девственный покой
Пропало все, что звук пустой
И меркнет милой Тани младость
Так одевает бури тень
Едва рождающийся день

Увы, Татьяна увядает
Бледнеет, гаснет и молчит!
Ничто ее не занимает
Ее души не шевелит
Качая важно головою
Соседи шепчут меж собою
Пора, пора бы замуж ей!
Но полно. Надо мне скорей
Развеселить воображенье
Картиной счастливой любви
Невольно, милые мои
Меня стесняет сожаленье
Простите мне: я так люблю
Татьяну милую мою!

Час от часу плененный боле
Красами Ольги молодой
Владимир сладостной неволе
Предался полною душой
Он вечно с ней. В ее покое
Они сидят в потемках двое
Они в саду, рука с рукой
Гуляют утренней порой
И что ж? Любовью упоенный
В смятенье нежного стыда
Он только смеет иногда
Улыбкой Ольги ободренный
Развитым локоном играть
Иль край одежды целовать

Он иногда читает Оле
Нравоучительный роман
В котором автор знает боле
Природу, чем Шатобриан
А между тем две, три страницы
(Пустые бредни, небылицы
Опасные для сердца дев)
Он пропускает, покраснев
Уединясь от всех далеко
Они над шахматной доской
На стол облокотясь, порой
Сидят, задумавшись глубоко
И Ленской пешкою ладью
Берет в рассеяньи свою

пэр и министр иностранных дел Франции Франсуа Рене де Шатобриан был не только отличным мемуаристом, но и прекрасным представителем романтического направления в литературе :-)

Поедет ли домой; и дома
Он занят Ольгою своей
Летучие листки альбома
Прилежно украшает ей
То в них рисует сельски виды
Надгробный камень, храм Киприды
Или на лире голубка
Пером и красками слегка
То на листках воспоминанья
Пониже подписи других
Он оставляет нежный стих
Безмолвный памятник мечтанья
Мгновенной думы долгий след
Все тот же после многих лет

Киприда - это одна из прозвищ Афродиты, хотя мне больше нравятся другие, Каллипига, например. Киприда- буквально, родившаяся на Кипре, где, как известно Афродита вышла из пены морской

Конечно, вы не раз видали
Уездной барышни альбом
Что все подружки измарали
С конца, с начала и кругом
Сюда, назло правописанью
Стихи без меры, по преданью
В знак дружбы верной внесены
Уменьшены, продолжены
На первом листике встречаешь
Qu’ ecrirez-vous sur ces tablettes
И подпись: t. a v. Annette
А на последнем прочитаешь
“Кто любит более тебя
Пусть пишет далее меня”

Тут непременно вы найдете
Два сердца, факел и цветки
Тут верно клятвы вы прочтете
В любви до гробовой доски
Какой-нибудь пиит армейской
Тут подмахнул стишок злодейской
В такой альбом, мои друзья
Признаться, рад писать и я
Уверен будучи душою
Что всякий мой усердный вздор
Заслужит благосклонный взор
И что потом с улыбкой злою
Не станут важно разбирать
Остро иль нет я мог соврать

на французском написано примерно следующая: “Кто любит более тебя, Пусть пишет далее меня” всегда твоя Аня :-)

Но вы, разрозненные томы
Из библиотеки чертей
Великолепные альбомы
Мученье модных рифмачей
Вы, украшенные проворно
Толстого кистью чудотворной
Иль Баратынского пером
Пускай сожжет вас божий гром!
Когда блистательная дама
Мне свой in-quarto подает
И дрожь и злость меня берет
И шевелится эпиграмма
Во глубине моей души
А мадригалы им пиши!

про яркого поэта Евгения Баратынского, друга Пушкина, который служил унтером в Финляндии мы с вами уже говорили. также как и про мандригалы. вот про Толстого интересно. скорее всего речь идет о знаменитом русском медальере Федоре Петровиче Толстом (1783—1873), вице-президенте Академии художеств (1828—1859), которого Александр Сергеевич очень ценил

Не мадригалы Ленской пишет
В альбоме Ольги молодой
Его перо любовью дышет
Не хладно блещет остротой
Что ни заметит, ни услышит
Об Ольге, он про то и пишет
И полны истины живой
Текут элегии рекой
Так ты, Языков вдохновенный
В порывах сердца своего
Поёшь, бог ведает, кого
И свод элегий драгоценный
Представит некогда тебе
Всю повесть о твоей судьбе

оказывается, Оля “кокойтыстранный” Ларина рубит в шахматах! а её что в школьных сочинениях, что в оперных постановках позиционируют как стандартную деревенскую дурочку

Но тише! Слышишь? Критик строгой
Повелевает сбросить нам
Элегии венок убогой
И нашей братье рифмачам
Кричит: “да перестаньте плакать
И все одно и то же квакать
Жалеть о прежнем, о былом
Довольно, пойте о другом!”
- Ты прав, и верно нам укажешь
Трубу, личину и кинжал
И мыслей мертвый капитал
Отвсюду воскресить прикажешь
Не так ли, друг? - Ничуть. Куда!
"Пишите оды, господа

труба и личина и кинжал - это прообраз современного “Каждый выбирает для себе - женщину, религию, дорогу”(с) :) хотя на самом деле - это просто элементы трагедии того времени

мертвый капитал тут в том смысле, что это не дающее дохода имущество. соответственно, мыслей мертвый капитал - это ажурная и красивая конструкция выходит :-)

Как их писали в мощны годы
Как было встарь заведено…"
— Одни торжественные оды!
И, полно, друг; не все ль равно?
Припомни, что сказал сатирик!
Чужого толка хитрый лирик
Ужели для тебя сносней
Унылых наших рифмачей? —
“Но все в элегии ничтожно
Пустая цель ее жалка
Меж тем цель оды высока
И благородна…”
Тут бы можно
Поспорить нам, но я молчу
Два века ссорить не хочу

сатирик в данном контексте - это не Михаил Задорнов… :)) тут подразумевается И.И.Дмитриев, высмеявший в сатире «Чужой толк» (1795) хитрого лирика - поэта-одописца конца XVIII в., писавшего свои хвалебные оды с целью приобрести благосклонность сильных мира сего

Поклонник славы и свободы
В волненьи бурных дум своих
Владимир и писал бы оды
Да Ольга не читала их
Случалось ли поэтам слезным
Читать в глаза своим любезным
Свои творенья? Говорят
Что в мире выше нет наград
И впрямь, блажен любовник скромный
Читающий мечты свои
Предмету песен и любви
Красавице приятно-томной!
Блажен… хоть, может быть, она
Совсем иным развлечена

меня, конечно смущает такое женское имя как Свобода. Славу то я знаю - певица ртом такая есть. и у нее поклонники есть. а вот Свобода… только в виде статуи :-)

Но я плоды моих мечтаний
И гармонических затей
Читаю только старой няне
Подруге юности моей
Да после скучного обеда
Ко мне забредшего соседа
Поймав нежданно за полу
Душу трагедией в углу
Или (но это кроме шуток)
Тоской и рифмами томим
Бродя над озером моим
Пугаю стадо диких уток
Вняв пенью сладкозвучных строф
Они слетают с берегов

А что ж Онегин? Кстати, братья!
Терпенья вашего прошу
Его вседневные занятья
Я вам подробно опишу
Онегин жил анахоретом
В седьмом часу вставал он летом
И отправлялся налегке
К бегущей под горой реке
Певцу Гюльнары подражая
Сей Геллеспонт переплывал
Потом свой кофе выпивал
Плохой журнал перебирая
И одевался

вaу-вaу-вaу… Евгений в деревне у нас оказывается жаворонок (в отличие от столицы). кстати, Анахорет - это не какое то извращение или поза в йоге. нет - это старинная форма синонимичная термину отшельник, одиночка

Гюльнара - героиня поэмы Байрона «Корсар». во время путешествия на Восток Байрон переплыл Дарданеллы - пролив между Мраморным и Средиземным морями, который в древности назывался Геллеспонт

меня интересует какой такой плохой журнал читал Онегин? кого Пушкин хотел приложить, но пожалел, ась? :) наверняка какой-нибудь вариант “Северной пчелы” :)

Прогулки, чтенье, сон глубокий
Лесная тень, журчанье струй
Порой белянки черноокой
Младой и свежий поцелуй
Узде послушный конь ретивый
Обед довольно прихотливый
Бутылка светлого вина
Уединенье, тишина
Вот жизнь Онегина святая
И нечувствительно он ей
Предался, красных летних дней
В беспечной неге не считая
Забыв и город, и друзей
И скуку праздничных затей

Но наше северное лето
Карикатура южных зим
Мелькнет и нет: известно это
Хоть мы признаться не хотим
Уж небо осенью дышало
Уж реже солнышко блистало
Короче становился день
Лесов таинственная сень
С печальным шумом обнажалась
Ложился на поля туман
Гусей крикливых караван
Тянулся к югу: приближалась
Довольно скучная пора
Стоял ноябрь уж у двора

Встает заря во мгле холодной
На нивах шум работ умолк
С своей волчихою голодной
Выходит на дорогу волк
Его почуя, конь дорожный
Храпит - и путник осторожный
Несется в гору во весь дух
На утренней заре пастух
Не гонит уж коров из хлева
И в час полуденный в кружок
Их не зовет его рожок
В избушке распевая, дева
Прядет, и, зимних друг ночей
Трещит лучинка перед ней

И вот уже трещат морозы
И серебрятся средь полей
(Читатель ждет уж рифмы розы
На, вот возьми ее скорей!)
Опрятней модного паркета
Блистает речка, льдом одета
Мальчишек радостный народ
Коньками звучно режет лед
На красных лапках гусь тяжелый
Задумав плыть по лону вод
Ступает бережно на лед
Скользит и падает; веселый
Мелькает, вьется первый снег
Звездами падая на брег

В глуши что делать в эту пору?
Гулять? Деревня той порой
Невольно докучает взору
Однообразной наготой
Скакать верхом в степи суровой?
Но конь, притупленной подковой
Неверный зацепляя лед
Того и жди, что упадет
Сиди под кровлею пустынной
Читай: вот Прадт, вот W.Scott
Не хочешь? - поверяй расход
Сердись иль пей, и вечер длинный
Кой-как пройдет, а завтра то ж
И славно зиму проведешь

сердится и пить - это два времяпровождения до сих пор в топе популярности у нас :-) также как и гонки по льду

Доминик Прадт - аббат, духовник Наполеона, автор неплохих мемуаров

W.Scott - это тот самый знаменитый шотландский романист и поэт Вальтер Скотт (1771–1832), которого мы все читали в юности. Айвенго и все такое :-))

Прямым Онегин Чайльд-Гарольдом
Вдался в задумчивую лень
Со сна садится в ванну со льдом
И после, дома целый день
Один, в расчеты погруженный
Тупым кием вооруженный
Он на бильярде в два шара
Играет с самого утра
Настанет вечер деревенский
Бильярд оставлен, кий забыт
Перед камином стол накрыт
Евгений ждет: вот едет Ленский
На тройке чалых лошадей
Давай обедать поскорей!

Батифон - разновидность бильярдной игры

Вдовы Клико или Моэта
Благословенное вино
В бутылке мерзлой для поэта
На стол тотчас принесено
Оно сверкает Ипокреной
Оно своей игрой и пеной
(Подобием того-сего)
Меня пленяло: за него
Последний бедный лепт, бывало
Давал я. Помните ль, друзья?
Его волшебная струя
Рождала глупостей не мало
А сколько шуток и стихов
И споров, и веселых снов!

Но изменяет пеной шумной
Оно желудку моему
И я Бордо благоразумный
Уж нынче предпочел ему
К Аи я больше не способен
Аи любовнице подобен
Блестящей, ветреной, живой
И своенравной, и пустой
Но ты, Бордо, подобен другу
Который, в горе и в беде
Товарищ завсегда, везде
Готов нам оказать услугу
Иль тихий разделить досуг
Да здравствует Бордо, наш друг!

“Вдова Клико” и “Моэт и Шандон” - это сорта шампанского

Аи - это такой небольшой городок в Шампани, один из центров возделывания игристых вин

Ипокрена - это источник поэтического вдохновения в Древней Греции :-)

Огонь потух; едва золою
Подернут уголь золотой
Едва заметною струею
Виется пар, и теплотой
Камин чуть дышит. Дым из трубок
В трубу уходит. Светлый кубок
Еще шипит среди стола
Вечерняя находит мгла
(Люблю я дружеские враки
И дружеский бокал вина
Порою той, что названа
Пора меж волка и собаки
А почему, не вижу я.)
Теперь беседуют друзья

пора меж волка и собаки - это ранние сумерки, когда волк еще на охоту не вышел, а собака в будку уже спряталась (французская поговорка)

- Ну, что соседки? Что Татьяна?
Что Ольга резвая твоя?
- Налей еще мне полстакана
Довольно, милый… Вся семья
Здорова; кланяться велели
Ах, милый, как похорошели
У Ольги плечи, что за грудь!
Что за душа!.. Когда-нибудь
Заедем к ним; ты их обяжешь
А то, мой друг, суди ты сам
Два раза заглянул, а там
Уж к ним и носу не покажешь
Да вот… какой же я болван!
Ты к ним на той неделе зван.—

- Я? - Да, Татьяны именины
В субботу. Оленька и мать
Велели звать, и нет причины
Тебе на зов не приезжать.—

- Но куча будет там народу
И всякого такого сброду..

- И, никого, уверен я!
Кто будет там? своя семья
Поедем, сделай одолженье!
- Ну, что ж? Согласен - Как ты мил!
При сих словах он осушил
Стакан, соседке приношенье
Потом разговорился вновь
Про Ольгу: такова любовь!

Он весел был. Чрез две недели
Назначен был счастливый срок
И тайна брачныя постели
И сладостный любви венок
Его восторгов ожидали
Гимена хлопоты, печали
Зевоты хладная чреда
Ему не снились никогда
Меж тем как мы, враги Гимена
В домашней жизни зрим один
Ряд утомительных картин
Роман во вкусе Лафонтена
Мой бедный Ленский, сердцем он
Для оной жизни был рожден

Гимен, как вы уже догадались - это Гименей - бог брака и брачных отношений

Лафонтен здесь - это не известный всем французский баснеписец, а другой - Август Лафонтен (1759–1831) - третьестепенный немецкий романист, пользовавшийся в конце XVIII в. успехом и бывший популярным

Он был любим… по крайней мере
Так думал он, и был счастлив
Стократ блажен, кто предан вере
Кто, хладный ум угомонив
Покоится в сердечной неге
Как пьяный путник па ночлеге
Или, нежней, как мотылек
В весенний впившийся цветок
Но жалок тот, кто все предвидит
Чья не кружится голова
Кто все движенья, все слова
В их переводе ненавидит
Чье сердце опыт остудил
И забываться запретил!


Глава V

как и у каждой главы, тут есть свой эпиграф

О, не знай сих страшных снов
Ты, моя Светлана!
Жуковский

это один из заключительных стихов баллады Жуковского “Светлана” (1812), которая в свою очередь вольная обработка сюжета баллады Бюргера “Ленора” (1773). “Светлана” считалась образцом романтического фольклоризма, отсюда понятно и направление V главы и кто по мнению автора, будет главным персонажем

В тот год осенняя погода
Стояла долго на дворе
Зимы ждала, ждала природа
Снег выпал только в январе
На третье в ночь. Проснувшись рано
В окно увидела Татьяна
Поутру побелевший двор
Куртины, кровли и забор
На стеклах легкие узоры
Деревья в зимнем серебре
Сорок веселых на дворе
И мягко устланные горы
Зимы блистательным ковром
Все ярко, все бело кругом

Зима!.. Крестьянин, торжествуя
На дровнях обновляет путь
Его лошадка, снег почуя
Плетется рысью как-нибудь
Бразды пушистые взрывая
Летит кибитка удалая
Ямщик сидит на облучке
В тулупе, в красном кушаке
Вот бегает дворовый мальчик
В салазки жучку посадив
Себя в коня преобразив
Шалун уж заморозил пальчик
Ему и больно и смешно
А мать грозит ему в окно

Никак не могу понять выражение “плестись рысью”. рысь - это средняя скорость лошади, если это можно так назвать - быстрее шага, но медленнее галопа. так что для меня плестись рысью - оксюморон

кибитка - это крытая дорожная повозка

облучок - толстая деревянная скрепа, огибающая верхнюю часть такой повозки

Но, может быть, такого рода
Картины вас не привлекут
Все это низкая природа
Изящного не много тут
Согретый вдохновенья богом
Другой поэт роскошным слогом
Живописал нам первый снег
И все оттенки зимних нег
Он вас пленит, я в том уверен
Рисуя в пламенных стихах
Прогулки тайные в санях
Но я бороться не намерен
Ни с ним покамест, ни с тобой
Певец финляндки молодой!

другой поэт - это про Вяземского, и его стихотворение “Первый снег”

“певец финляндки молодой” - это аллюзия на “Эду” Баратынского

Татьяна (русская душою
Сама не зная почему)
С ее холодною красою
Любила русскую зиму
На солнце иний в день морозный
И сани, и зарею поздной
Сиянье розовых снегов
И мглу крещенских вечеров
По старине торжествовали
В их доме эти вечера
Служанки со всего двора
Про барышень своих гадали
И им сулили каждый год
Мужьев военных и поход

Татьяна верила преданьям
Простонародной старины
И снам, и карточным гаданьям
И предсказаниям луны
Ее тревожили приметы
Таинственно ей все предметы
Провозглашали что-нибудь
Предчувствия теснили грудь
Жеманный кот, на печке сидя
Мурлыча, лапкой рыльце мыл
То несомненный знак ей был
Что едут гости. Вдруг увидя
Младой двурогий лик луны
На небе с левой стороны

Она дрожала и бледнела
Когда ж падучая звезда
По небу темному летела
И рассыпалася, - тогда
В смятенье Таня торопилась
Пока звезда еще катилась
Желанье сердца ей шепнуть
Когда случалось где-нибудь
Ей встретить черного монаха
Иль быстрый заяц меж полей
Перебегал дорогу ей
Не зная, что начать со страха
Предчувствий горестных полна
Ждала несчастья уж она

Что ж? Тайну прелесть находила
И в самом ужасе она
Так нас природа сотворила
К противуречию склонна
Настали святки. То-то радость!
Гадает ветреная младость
Которой ничего не жаль
Перед которой жизни даль
Лежит светла, необозрима
Гадает старость сквозь очки
У гробовой своей доски
Все потеряв невозвратимо
И все равно: надежда им
Лжет детским лепетом своим

Татьяна любопытным взором
На воск потопленный глядит
Он чудно вылитым узором
Ей что-то чудное гласит
Из блюда, полного водою
Выходят кольцы чередою
И вынулось колечко ей
Под песенку старинных дней
«Там мужички-то всё богаты
Гребут лопатой серебро
Кому поем, тому добро
И слава!» Но сулит утраты
Сей песни жалостный напев
Милей кошурка сердцу дев

у нас тут процесс святочных гаданий, причем в так называемые “страшные вечера” (с 1 по 6 января). они конечно отличались, но в целом процедура была следующая: некая старшая дама, которая занималась этим давно, распоряжалась поставить в центре круглой комнаты стол. на стол стелилась белая скатерть и ставилась большое блюдо с водой. все желающие дамы снимали с себя кольца или серьги, и после небольшого ритуала, с использованием рушника, хлеба, соли и особых молитв, эти кольца и серьги опускались в воду. а там уже была своя технология определения судьбы владелицы каждого кольца. иногда еще капали воском или свинцом

песня представленная в отрывке, кстати, предвещает смерть

кошурка - это кошка. куда без котэ то? :-)

Морозна ночь, все небо ясно
Светил небесных дивный хор
Течет так тихо, так согласно
Татьяна на широкий двор
В открытом платьице выходит
На месяц зеркало наводит
Но в темном зеркале одна
Дрожит печальная луна
Чу… снег хрустит… прохожий; дева
К нему на цыпочках летит
И голосок ее звучит
Нежней свирельного напева
Как ваше имя? Смотрит он
И отвечает: Агафон

нда… вышла такая вся воздушная к поцелуям зовущая Татьяна в одном платьице легком на мороз, продолжила гадание с помощью зеркальца, надеясь узнать имя будущего супруга… ну там Эжен или Вольдемар, а тут бац… Агафон :) разрыв шаблона был обеспечен, однозначна :)

Татьяна, по совету няни
Сбираясь ночью ворожить
Тихонько приказала в бане
На два прибора стол накрыть
Но стало страшно вдруг Татьяне
И я - при мысли о Светлане
Мне стало страшно - так и быть
С Татьяной нам не ворожить
Татьяна поясок шелковый
Сняла, разделась и в постель
Легла. Над нею вьется Лель
А под подушкою пуховой
Девичье зеркало лежит
Утихло все. Татьяна спит

упоминание Светланы - это все та же героиня Жуковского

Лель - это такой славянский вариант Амура

И спится чудный сон Татьяне
Ей снится, будто бы она
Идет по снеговой поляне
Печальной мглой окружена
В сугробах снежных перед нею
Шумит, клубит волной своею
Кипучий, темный и седой
Поток, не скованный зимой
Две жердочки, склеены льдиной
Дрожащий, гибельный мосток
Положены через поток
И пред шумящею пучиной
Недоумения полна
Остановилася она

Как на досадную разлуку
Татьяна ропщет на ручей
Не видит никого, кто руку
С той стороны подал бы ей
Но вдруг сугроб зашевелился
И кто ж из-под него явился?
Большой, взъерошенный медведь
Татьяна ах! а он реветь
И лапу с острыми когтями
Ей протянул; она скрепясь
Дрожащей ручкой оперлась
И боязливыми шагами
Перебралась через ручей
Пошла - и что ж? медведь за ней!

если верить сонникам, то медведя видеть во сне - это к замужеству :-)

Она, взглянуть назад не смея
Поспешный ускоряет шаг
Но от косматого лакея
Не может убежать никак
Кряхтя, валит медведь несносный
Пред ними лес; недвижны сосны
В своей нахмуренной красе
Отягчены их ветви все
Клоками снега; сквозь вершины
Осин, берез и лип нагих
Сияет луч светил ночных
Дороги нет; кусты, стремнины
Метелью все занесены
Глубоко в снег погружены

Татьяна в лес; медведь за нею
Снег рыхлый по колено ей
То длинный сук ее за шею
Зацепит вдруг, то из ушей
Златые серьги вырвет силой
То в хрупком снеге с ножки милой
Увязнет мокрый башмачок
То выронит она платок
Поднять ей некогда; боится
Медведя слышит за собой
И даже трепетной рукой
Одежды край поднять стыдится
Она бежит, он все вослед
И сил уже бежать ей нет

Упала в снег; медведь проворно
Ее хватает и несет
Она бесчувственно-покорна
Не шевельнется, не дохнет
Он мчит ее лесной дорогой
Вдруг меж дерев шалаш убогой
Кругом все глушь; отвсюду он
Пустынным снегом занесен
И ярко светится окошко
И в шалаше и крик и шум
Медведь промолвил: «Здесь мой кум
Погрейся у него немножко!»
И в сени прямо он идет
И на порог ее кладет

Опомнилась, глядит Татьяна
Медведя нет; она в сенях
За дверью крик и звон стакана
Как на больших похоронах
Не видя тут ни капли толку
Глядит она тихонько в щелку
И что же видит?.. за столом
Сидят чудовища кругом
Один в рогах с собачьей мордой
Другой с петушьей головой
Здесь ведьма с козьей бородой
Тут остов чопорный и гордый
Там карла с хвостиком, а вот
Полужуравль и полукот

остов - в данном случае, это скелет

Еще страшней, еще чуднее
Вот рак верхом на пауке
Вот череп на гусиной шее
Вертится в красном колпаке
Вот мельница вприсядку пляшет
И крыльями трещит и машет
Лай, хохот, пенье, свист и хлоп
Людская молвь и конский топ!
Но что подумала Татьяна
Когда узнала меж гостей
Того, кто мил и страшен ей
Героя нашего романа!
Онегин за столом сидит
И в дверь украдкою глядит

Он знак подаст - и все хлопочут
Он пьет - все пьют и все кричат
Он засмеется - все хохочут
Нахмурит брови - все молчат
Он там хозяин, это ясно
И Тане уж не так ужасно
И, любопытная, теперь
Немного растворила дверь
Вдруг ветер дунул, загашая
Огонь светильников ночных
Смутилась шайка домовых
Онегин, взорами сверкая
Из-за стола, гремя, встает
Все встали; он к дверям идет

И страшно ей; и торопливо
Татьяна силится бежать
Нельзя никак; нетерпеливо
Метаясь, хочет закричать
Не может; дверь толкнул Евгений
И взорам адских привидений
Явилась дева; ярый смех
Раздался дико; очи всех
Копыты, хоботы кривые
Хвосты хохлатые, клыки
Усы, кровавы языки
Рога и пальцы костяные
Всё указует на нее
И все кричат: мое! мое!

Мое! - сказал Евгений грозно
И шайка вся сокрылась вдруг
Осталася во тьме морозной
Младая дева с ним сам-друг
Онегин тихо увлекает
Татьяну в угол и слагает
Ее на шаткую скамью
И клонит голову свою
К ней на плечо; вдруг Ольга входит
За нею Ленский; свет блеснул
Онегин руку замахнул
И дико он очами бродит
И незваных гостей бранит
Татьяна чуть жива лежит

Спор громче, громче; вдруг Евгений
Хватает длинный нож, и вмиг
Повержен Ленский; страшно тени
Сгустились; нестерпимый крик
Раздался… хижина шатнулась
И Таня в ужасе проснулась
Глядит, уж в комнате светло
В окне сквозь мерзлое стекло
Зари багряный луч играет
Дверь отворилась. Ольга к ней
Авроры северной алей
И легче ласточки, влетает
- Ну, говорит, скажи ж ты мне
Кого ты видела во сне?

Аврора - это аллюзии на богиную утренней зари

судя по характеру глюков, девушка спорыньи хватанула

Но та, сестры не замечая
В постеле с книгою лежит
За листом лист перебирая
И ничего не говорит
Хоть не являла книга эта
Ни сладких вымыслов поэта
Ни мудрых истин, ни картин
Но ни Виргилий, ни Расин
Ни Скотт, ни Байрон, ни Сенека
Ни даже Дамских Мод Журнал
Так никого не занимал
То был, друзья, Мартын Задека
Глава халдейских мудрецов
Гадатель, толкователь снов

про лорда Байрона, Вальтера Скотта и Вергилия мы уже вспоминали не раз - нет смысла повторятся

Расин Жан (1639-1699) - французский драматург, корифей французского классического театра, очень ценимый Пушкиным

Сенека - римский философ-стоик и драматург

про журнал Дамских мол тут интереснее. очень спорный и сложный вопрос. великий Лотман считал, что это “Journal des dames et des modes”, издаваемый в ту пору гравером Ламесанжером. журнал этот выходил с 1797 по 1838 гг. (всего за 42 года издания вышло 3600 номеров) и считался общеевропейским законодателем мод. за неимением другой версии принимаем именно эту. вполне может быть

Мартын Зедека - это как раз персонаж узнаваемый. точнее он как раз мифический и вымышленный, но крайне популярный в те годы перевод немецкой книги (только держитесь) “Древний и новый всегдашний гадательный оракул, найденный после смерти одного стошестилетнего старца Мартина Задека, по которому узнавал он судьбу каждого чрез круги счастия и несчастия человеческого, с присовокуплением Волшебного зеркала или толкования слов; также правил Физиогномии и Хиромантии, или Наук как узнавать по сложению тела и расположению руки или чертам свойства и участь мужеского и женского пола с приложением его же Задека предсказания любопытнейших в Европе происшествий, событием оправданное, с прибавлением Фокус-Покус и забавных загадок с отгадками”. о, как! :)) короче говоря - сонник, которым тот же Пушкин пользовался не раз :-)

Сие глубокое творенье
Завез кочующий купец
Однажды к ним в уединенье
И для Татьяны наконец
Его с разрозненной «Мальвиной»
Он уступил за три с полтиной
В придачу взяв еще за них
Собранье басен площадных
Грамматику, две Петриады
Да Мармонтеля третий том
Мартын Задека стал потом
Любимец Тани… Он отрады
Во всех печалях ей дарит
И безотлучно с нею спит

три с полтиной - неплохая цена, в особенности что ей еще и роман в шести частях М.Коттена “Мальвину” в придачу отдал. басни (наверное Эзоповы или Крылова), про Петриады - непонятно. почему две-то? одна-то точно была - “Петриада. Поэма эпическая, сочинения Александра Грузинцова”. а вторая какая?

Татьяна взяла у “кочующего купца” “две Петриады”. одна из этих “Петриад” - известная поэма Ломоносова; вторая принадлежит А.Грузинцеву (“Петриада”, героическая поэма в 10 песнях, СПБ., 1812 г.)

Жан Франсуa Мармонтель - известный французский писатель. видимо идет речь его трехтомном собрании эссе

Ее тревожит сновиденье
Не зная, как его понять
Мечтанья страшного значенье
Татьяна хочет отыскать
Татьяна в оглавленье кратком
Находит азбучным порядком
Слова: бор, буря, ведьма, ель
Еж, мрак, мосток, медведь, метель
И прочая. Ее сомнений
Мартын Задека не решит
Но сон зловещий ей сулит
Печальных много приключений
Дней несколько она потом
Все беспокоилась о том

Но вот багряною рукою
Заря от утренних долин
Выводит с солнцем за собою
Веселый праздник именин
С утра дом Лариных гостями
Весь полон; целыми семьями
Соседи съехались в возках
В кибитках, в бричках и в санях
В передней толкотня, тревога
В гостиной встреча новых лиц
Лай мосек, чмоканье девиц
Шум, хохот, давка у порога
Поклоны, шарканье гостей
Кормилиц крик и плач детей

разнообразие повозок показывает, что финансовое положение соседей различное :-)

моськи - небольшие собачки

С своей супругою дородной
Приехал толстый Пустяков
Гвоздин, хозяин превосходный
Владелец нищих мужиков
Скотинины, чета седая
С детьми всех возрастов, считая
От тридцати до двух годов
Уездный франтик Петушков
Мой брат двоюродный, Буянов
В пуху, в картузе с козырьком
(Как вам, конечно, он знаком)
И отставной советник Флянов
Тяжелый сплетник, старый плут
Обжора, взяточник и шут

прекрасна пара Скотининых. Сдается мне Пушкин вывел их из«Недоросля» Фонвизина зачем-то: то-ли любил это произведение, то-ли хотел намекнуть, что ничего не поменялось :) а вот брат Буянов, это, видимо ссылка на самого себя. ибо именно так звали героя поэмы В.Л.Пушкина “Опасный сосед”, остальные соседи тоже, прям один к одному :)

С семьей Панфила Харликова
Приехал и мосье Трике
Остряк, недавно из Тамбова
В очках и в рыжем парике
Как истинный француз, в кармане
Трике привез куплет Татьяне
На голос, знаемый детьми
Reveillez-vous, belle endormie
Меж ветхих песен альманаха
Был напечатан сей куплет
Трике, догадливый поэт
Его на свет явил из праха
И смело вместо belle Nina
Поставил belle Tatiana

Трике - это, конечно забавно :) - triqué (франц. фамильярн.) означает “битый палкой”; бить палкой кого-либо означало нанесение унизительного оскорбления человеку, недостойному быть вызванным на дуэль и, следовательно, исключенному из круга порядочных людей

Reveillez-vous, belle endormie - в буквальном переводе с французского “Проснись, прекрасная” этa песенка - одно из популярнейших произведений Dufresny (1648–1724), драматурга и автора нескольких известных в свое время романсов и куплетов

И вот из ближнего посада
Созревших барышень кумир
Уездных матушек отрада
Приехал ротный командир
Вошел… Ах, новость, да какая!
Музыка будет полковая!
Полковник сам ее послал
Какая радость: будет бал!
Девчонки прыгают заране
Но кушать подали. Четой
Идут за стол рука с рукой
Теснятся барышни к Татьяне
Мужчины против; и, крестясь
Толпа жужжит, за стол садясь

На миг умолкли разговоры
Уста жуют. Со всех сторон
Гремят тарелки и приборы
Да рюмок раздается звон
Но вскоре гости понемногу
Подъемлют общую тревогу
Никто не слушает, кричат
Смеются, спорят и пищат
Вдруг двери настежь. Ленский входит
И с ним Онегин. «Ах, творец! —
Кричит хозяйка: - наконец!»
Теснятся гости, всяк отводит
Приборы, стулья поскорей
Зовут, сажают двух друзей

Сажают прямо против Тани
И, утренней луны бледней
И трепетней гонимой лани
Она темнеющих очей
Не подымает: пышет бурно
В ней страстный жар; ей душно, дурно
Она приветствий двух друзей
Не слышит, слезы из очей
Хотят уж капать; уж готова
Бедняжка в обморок упасть
Но воля и рассудка власть
Превозмогли. Она два слова
Сквозь зубы молвила тишком
И усидела за столом

Трагинервических явлений
Девичьих обмороков, слез
Давно терпеть не мог Евгений
Довольно их он перенес
Чудак, попав на пир огромный
Уж был сердит. Но, девы томной
Заметя трепетный порыв
С досады взоры опустив
Надулся он и, негодуя
Поклялся Ленского взбесить
И уж порядком отомстить
Теперь, заране торжествуя
Он стал чертить в душе своей
Карикатуры всех гостей

ну что тут сказать, коли тогда обмороки были моде - дамы хлопались по делу и без дела

не обмороки были в моде, а в моде были тугие корсеты, в которых было трудно вздохнуть

Конечно, не один Евгений
Смятенье Тани видеть мог
Но целью взоров и суждений
В то время жирный был пирог
(К несчастию, пересоленный)
Да вот в бутылке засмоленной
Между жарким и блан-манже
Цимлянское несут уже
За ним строй рюмок узких, длинных
Подобно талии твоей
Зизи, кристалл души моей
Предмет стихов моих невинных
Любви приманчивый фиал
Ты, от кого я пьян бывал!

цимлянское до сих пор в фаворе. вино с берегов Дона, названое в честь старинной станицы Цимлы, около которой с древнейших времен выращивали винный виноград. в данном же случае, подразумевается цимлянское игристое - популярное, но не очень дорогое вино тех времен. это показывает еще раз, что Ларины не богаты - у них нет денег на шампанское. учитывая, что Онегин привык не просто ко “Вдове Клико”, а к урожаям времени кометы, а значит даже вино могло его немного раздражать

блан-манже (от blanc - белый, и manger - есть, кушать) - это холодный десерт, желе из коровьего молока, сахара и желатина

фиал - это грушеобразный сосуд из стекла с длинным узким горлышком

Зизи - это детское и домашнее имя Евпраксии Николаевны Вульф, подружки и знакомицы Пушкина по Тригорскому. странно, что он ее вспомнил именно здесь :) видимо этакий привет передал :)

Освободясь от пробки влажной
Бутылка хлопнула; вино
Шипит; и вот с осанкой важной
Куплетом мучимый давно
Трике встает; пред ним собранье
Хранит глубокое молчанье
Татьяна чуть жива; Трике
К ней обратясь с листком в руке
Запел, фальшивя. Плески, клики
Его приветствуют. Она
Певцу присесть принуждена
Поэт же скромный, хоть великий
Ее здоровье первый пьет
И ей куплет передает

Пошли приветы, поздравленья
Татьяна всех благодарит
Когда же дело до Евгенья
Дошло, то девы томный вид
Ее смущение, усталость
В его душе родили жалость
Он молча поклонился ей
Но как-то взор его очей
Был чудно нежен. Оттого ли
Что он и вправду тронут был
Иль он, кокетствуя, шалил
Невольно ль, иль из доброй воли
Но взор сей нежность изъявил
Он сердце Тани оживил

Гремят отдвинутые стулья
Толпа в гостиную валит
Так пчел из лакомого улья
На ниву шумный рой летит
Довольный праздничным обедом
Сосед сопит перед соседом
Подсели дамы к камельку
Девицы шепчут в уголку
Столы зеленые раскрыты
Зовут задорных игроков
Бостон и ломбер стариков
И вист, доныне знаменитый
Однообразная семья
Все жадной скуки сыновья

в общем, днюшечка вышла скучненькая. поели скромной пищи (хотя, под чистую), выпили вина, поздравили кратко и все по своим углам. молодежь [чатицца и селфицца] сплетничает, дамы обсуждают ["пусть говорят"] последние новости, мужи же достойные рубятся в карты. игры популярные представлены, и я лично за вист! :) а столики зеленые - из-за зеленого сукна, на котором записывали “взятки” и “прикуп”. такой столик до сих пор называется ломберный. камелек, к которому подсели дамы - это небольшой камин

Уж восемь робертов сыграли
Герои виста; восемь раз
Они места переменяли
И чай несут. Люблю я час
Определять обедом, чаем
И ужином. Мы время знаем
В деревне без больших сует
Желудок - верный наш брегет
И кстати я замечу в скобках
Что речь веду в моих строфах
Я столь же часто о пирах
О разных кушаньях и пробках
Как ты, божественный Омир
Ты, тридцати веков кумир!

ну в общем - гимн картам :) Александр Сергеич известный был игрок. фанат можно сказать, так что он знает о чем говорит :))

роберт (роббер) - это три сыгранных партии в вист, составляющие один круг игры, после которого производится денежный расчет. после завершения роббера игроки пересаживаются. 8 робертов - 24 игры. неслабо :-)

Омир - это… Гомер :-)

Но чай несут; девицы чинно
Едва за блюдички взялись
Вдруг из-за двери в зале длинной
Фагот и флейта раздались
Обрадован музыки громом
Оставя чашку чаю с ромом
Парис окружных городков
Подходит к Ольге Петушков
К Татьяне Ленский; Харликову
Невесту переспелых лет
Берет тамбовский мой поэт
Умчал Буянов Пустякову
И в залу высыпали все
И бал блестит во всей красе

как говорится - “а теперь - дискотека!” :-)

Парис - это троянский царевич, виновник развязывания Троянской войны

но самое важное, что Буянов умчал Пустякову! а то я за нее так волновался :-)

В начале моего романа
(Смотрите первую тетрадь)
Хотелось вроде мне Альбана
Бал петербургский описать
Но, развлечен пустым мечтаньем
Я занялся воспоминаньем
О ножках мне знакомых дам
По вашим узеньким следам
О ножки, полно заблуждаться!
С изменой юности моей
Пора мне сделаться умней
В делах и в слоге поправляться
И эту пятую тетрадь
От отступлений очищать

Альбан (Альбани) Франческо (1578–1660) - итальянский художник, последователь академизма

Однообразный и безумный
Как вихорь жизни молодой
Кружится вальса вихорь шумный
Чета мелькает за четой
К минуте мщенья приближаясь
Онегин, втайне усмехаясь
Подходит к Ольге. Быстро с ней
Вертится около гостей
Потом на стул ее сажает
Заводит речь о том о сем
Спустя минуты две потом
Вновь с нею вальс он продолжает
Все в изумленье. Ленский сам
Не верит собственным глазам

Мазурка раздалась. Бывало
Когда гремел мазурки гром
В огромной зале все дрожало
Паркет трещал под каблуком
Тряслися, дребезжали рамы
Теперь не то: и мы, как дамы
Скользим по лаковым доскам
Но в городах, по деревням
Еще мазурка сохранила
Первоначальные красы
Припрыжки, каблуки, усы
Всё те же: их не изменила
Лихая мода, наш тиран
Недуг новейших россиян

Буянов, братец мой задорный
К герою нашему подвел
Татьяну с Ольгою; проворно
Онегин с Ольгою пошел
Ведет ее, скользя небрежно
И, наклонясь, ей шепчет нежно
Какой-то пошлый мадригал
И руку жмет - и запылал
В ее лице самолюбивом
Румянец ярче. Ленский мой
Все видел: вспыхнул, сам не свой
В негодовании ревнивом
Поэт конца мазурки ждет
И в котильон ее зовет

котильон - это старинный танец, разновидность кадрили

Но ей нельзя. Нельзя? Но что же?
Да Ольга слово уж дала
Онегину. О боже, боже!
Что слышит он? Она могла
Возможно ль? Чуть лишь из пеленок
Кокетка, ветреный ребенок!
Уж хитрость ведает она
Уж изменять научена!
Не в силах Ленский снесть удара
Проказы женские кляня
Выходит, требует коня
И скачет. Пистолетов пара
Две пули - больше ничего —
Вдруг разрешат судьбу его

вот Чайковский с либреттистом Шиловским к Ленскому гораздо снисходительнее. там к нему после удачных танцулек с Ольгой подошёл Онегин и продолжил его троллить уже напрямую. через пару минут у Владимира бомбануло (вполне естественно), через ещё пару минут он нахамил Евгению уже при публике, картинно кинул перчатку… ну и тут вариантов не было. то есть простая человеческая ссора двух юнцов, “слово за слово - ёжик получил по щщам”. а у Пушкина Ленский едет домой, целую ночь раздумывает, а наутро шлёт секунданта

это нам он второстепенный , художник то Албан то… а тогда на уровне Тициана котировался: тот же Пушкин писал

Я кисти б взял бестрепетной рукою
И, выпив вмиг шампанского стакан
Трудиться б стал я с жаркой головою
Как Цициан иль пламенный Албан

Франческо Альбани считался крайне барочным, мастером колорита, был моден, а его потомок Концецио Альбани жил и творил в Петербурге во времена детства и юности Пушкина (умер в 1818м). правда он был скульптор - но известный и модный скульптор


Глава VI

традиционно у каждой главы свой эпиграф. у этой эпиграф выглядит вот так вот

La sotto i giorni nubilosi e brevi
Nasce una gente a cui ’l morir non dole
Petr

это, как вы поняли, итальянский язык. а перевод следующий: “Там, где дни облачны и кратки, родится племя, которому умирать не больно”. эпиграф взят из книги великого Петрарки “На жизнь мадонны Лауры”. но есть одна маленькая тонкость, в которой я сходу не разобрался. поэтому воспользовался книгой замечательного Юрия Лотмана. в чем именно подвох, спросите вы? ну смотрите, как там у Петрарки в оригинале

La sotto i giorni nubilosi e brevi
Nemica naturalmente di расе
Nasce una gente, a cui l’morir non dole

видите разницу? :) я просто процитирую Лотмана: “Пушкин опустил средний стих, отчего смысл цитаты изменился. У Петрарки: ”Там, где дни туманны и кратки - прирожденный враг мира - родится народ, которому не больно умирать“. Причина отсутствия страха смерти - во врожденной свирепости этого племени. С пропуском среднего стиха возникла возможность истолковать причину небоязни смерти иначе, как следствие разочарованности и ”преждевременной старости души“”. вот так то :-)

Заметив, что Владимир скрылся
Онегин, скукой вновь гоним
Близ Ольги в думу погрузился
Довольный мщением своим
За ним и Олинька зевала
Глазами Ленского искала
И бесконечный котильон
Ее томил, как тяжкий сон
Но кончен он. Идут за ужин
Постели стелют; для гостей
Ночлег отводят от сеней
До самой девичьи. Всем нужен
Покойный сон. Онегин мой
Один уехал спать домой

Всё успокоилось: в гостиной
Храпит тяжелый Пустяков
С своей тяжелой половиной
Гвоздин, Буянов, Петушков
И Флянов, не совсем здоровый
На стульях улеглись в столовой
А на полу мосье Трике
В фуфайке, в старом колпаке
Девицы в комнатах Татьяны
И Ольги все объяты сном
Одна, печальна под окном
Озарена лучом Дианы
Татьяна бедная не спит
И в поле темное глядит

если кто не знал, но термин “не совсем здоровый” для тех времен обозначал - упитый в хлам :) так что Флянов перебрал. только вопрос - когда вообще успел то, а? :-)

Диана - это богиня женского целомудрия, охоты, покровительница животных, а также богиня луны. поэтому “луч Дианы” это просто свет Луны :-)

Его нежданным появленьем
Мгновенной нежностью очей
И странным с Ольгой поведеньем
До глубины души своей
Она проникнута; не может
Никак понять его; тревожит
Ее ревнивая тоска
Как будто хладная рука
Ей сердце жмет, как будто бездна
Под ней чернеет и шумит
- Погибну, Таня говорит
Но гибель от него любезна
Я не ропщу: зачем роптать?
Не может он мне счастья дать

это из серии “лежу я в гробу такая красивая, а все вокруг плачут, но поздно” :) знаете, что удивляет - пару веков уже прошло, а ничего не меняется :-)

Вперед, вперед, моя исторья!
Лицо нас новое зовет
В пяти верстах от Красногорья
Деревни Ленского, живет
И здравствует еще доныне
В философической пустыне
Зарецкий, некогда буян
Картежной шайки атаман
Глава повес, трибун трактирный
Теперь же добрый и простой
Отец семейства холостой
Надежный друг, помещик мирный
И даже честный человек
Так исправляется наш век!

и знаете, кто выведен под образом Зарецкого? вы не поверите… Федор Толстой-Американец! да-да - тот самый. да, кстати, холостой отец семейства - это мог быть намек на большую любовь к крепостным девушкам :-))

Бывало, льстивый голос света
В нем злую храбрость выхвалял
Он, правда, в туз из пистолета
В пяти саженях попадал
И то сказать, что и в сраженьи
Раз в настоящем упоеньи
Он отличился, смело в грязь
С коня калмыцкого свалясь
Как зюзя пьяный, и французам
Достался в плен: драгой залог!
Новейший Регул, чести бог
Готовый вновь предаться узам
Чтоб каждый вечер у Вери
В долг осушать бутылки три

веселый дядя, верно? :)) исходя из текста, можно сказать, что это бывший гусарский офицер (зюзя - именно их термин), отчаянный рубака и храбрец, который мог бы стать Героем отечественной войны 1812 года, но не стал из-за плена, куда он попал по глупости. и тут, кстати, расхождения с биографией Толстого-Американца, который служил в лейб-гвардии Преображенском полку и к кавалерии отношения не имел вообще, и уж тем более - не был в плену

Марк Атилий Регул- это римский полководец. и тут не просто он упомянут. ведь по легенде Регул, взятый карфагенянами в плен и отправленный ими с предложениями мира в Рим, советовал сенату продолжать войну, после чего добровольно вернулся в Карфаген, откуда был отпущен под честное слово и где его ожидала мучительная смерть

5 саженей- это где-то около 10 метров. тут аллюзия на то, что Зарецкий был первоклассным дуэлянтом

а кто такая Вери- я теряюсь в догадках :) также как и три бутылки чего именно мог осушать Зарецкий :)

Бывало, он трунил забавно
Умел морочить дурака
И умного дурачить славно
Иль явно, иль исподтишка
Хоть и ему иные штуки
Не проходили без науки
Хоть иногда и сам в просак
Он попадался, как простак
Умел он весело поспорить
Остро и тупо отвечать
Порой рассчетливо смолчать
Порой рассчетливо повздорить
Друзей поссорить молодых
И на барьер поставить их

Иль помириться их заставить
Дабы позавтракать втроем
И после тайно обесславить
Веселой шуткою, враньем
Sed alia tempora! Удалость
(Как сон любви, другая шалость)
Проходит с юностью живой
Как я сказал, Зарецкий мой
Под сень черемух и акаций
От бурь укрывшись наконец
Живет, как истинный мудрец
Капусту садит, как Гораций
Разводит уток и гусей
И учит азбуке детей

Он был не глуп; и мой Евгений
Не уважая сердца в нем
Любил и дух его суждений
И здравый толк о том, о сем
Он с удовольствием, бывало
Видался с ним, и так нимало
Поутру не был удивлен
Когда его увидел он
Тот после первого привета
Прервав начатый разговор
Онегину, осклабя взор
Вручил записку от поэта
К окну Онегин подошел
И про себя ее прочел

осклябя взор - это попросту улыбнувшись, а записка - вызов на дуэль

То был приятный, благородный
Короткий вызов иль картель
Учтиво, с ясностью холодной
Звал друга Ленский на дуэль
Онегин с первого движенья
К послу такого порученья
Оборотясь, без лишних слов
Сказал, что он всегда готов
Зарецкий встал без объяснений
Остаться доле не хотел
Имея дома много дел
И тотчас вышел; но Евгений
Наедине с своей душой
Был недоволен сам с собой

И поделом: в разборе строгом
На тайный суд себя призвав
Он обвинял себя во многом
Во-первых, он уж был неправ
Что над любовью робкой, нежной
Так подшутил вечор небрежно
А во-вторых: пускай поэт
Дурачится; в осьмнадцать лет
Оно простительно. Евгений
Всем сердцем юношу любя
Был должен оказать себя
Не мячиком предрассуждений
Не пылким мальчиком, бойцом
Но мужем с честью и умом

Он мог бы чувства обнаружить
А не щетиниться, как зверь
Он должен был обезоружить
Младое сердце. “Но теперь
Уж поздно; время улетело
К тому ж — он мыслит — в это дело
Вмешался старый дуэлист
Он зол, он сплетник, он речист
Конечно, быть должно презренье
Ценой его забавных слов
Но шопот, хохотня глупцов…”
И вот общественное мненье!
Пружина чести, наш кумир!
И вот на чем вертится мир!

одна строчка мне показалась очень знакомой. и точно - Грибоедов

Поверили глупцы, другим передают
Старухи вмиг тревогу бьют
И вот общественное мненье!

Кипя враждой нетерпеливой
Ответа дома ждет поэт
И вот сосед велеречивый
Привез торжественно ответ
Теперь ревнивцу то-то праздник!
Он всё боялся, чтоб проказник
Не отшутился как-нибудь
Уловку выдумав и грудь
Отворотив от пистолета
Теперь сомненья решены
Они на мельницу должны
Приехать завтра до рассвета
Взвести друг на друга курок
И метить в ляжку иль в висок

Решась кокетку ненавидеть
Кипящий Ленский не хотел
Пред поединком Ольгу видеть
На солнце, на часы смотрел
Махнул рукою напоследок —
И очутился у соседок
Он думал Олиньку смутить
Своим приездом поразить
Не тут-то было: как и прежде
На встречу бедного певца
Прыгнула Олинька с крыльца
Подобно ветреной надежде
Резва, беспечна, весела
Ну точно так же, как была

“Зачем вечор так рано скрылись?”
Был первый Олинькин вопрос
Все чувства в Ленском помутились
И молча он повесил нос
Исчезла ревность и досада
Пред этой ясностию взгляда
Пред этой нежной простотой
Пред этой резвою душой!
Он смотрит в сладком умиленье
Он видит: он еще любим
Уж он раскаяньем томим
Готов просить у ней прощенье
Трепещет, не находит слов
Он счастлив, он почти здоров

И вновь задумчивый, унылый
Пред милой Ольгою своей
Владимир не имеет силы
Вчерашний день напомнить ей
Он мыслит: «Буду ей спаситель
Не потерплю, чтоб развратитель
Огнем и вздохов и похвал
Младое сердце искушал
Чтоб червь презренный, ядовитый
Точил лилеи стебелек
Чтобы двухутренний цветок
Увял еще полураскрытый»
Все это значило, друзья
С приятелем стреляюсь я

Когда б он знал, какая рапа
Моей Татьяны сердце жгла!
Когда бы ведала Татьяна
Когда бы знать она могла
Что завтра Ленский и Евгений
Заспорят о могильной сени
Ах, может быть, ее любовь
Друзей соединила б вновь!
Но этой страсти и случайно
Еще никто не открывал
Онегин обо всем молчал
Татьяна изнывала тайно
Одна бы няня знать могла
Да недогадлива была

Весь вечер Ленский был рассеян
То молчалив, то весел вновь
Но тот, кто музою взлелеян
Всегда таков: нахмуря бровь
Садился он за клавикорды
И брал на них одни аккорды
То, к Ольге взоры устремив
Шептал: не правда ль? я счастлив
Но поздно; время ехать. Сжалось
В нем сердце, полное тоской
Прощаясь с девой молодой
Оно как будто разрывалось
Она глядит ему в лицо
«Что с вами?» - Так.- И на крыльцо

клавикорд - это небольшой клавишный струнный ударно-зажимной музыкальный инструмент, чем то похожий на маленькое пианино

Домой приехав, пистолеты
Он осмотрел, потом вложил
Опять их в ящик и, раздетый
При свечке, Шиллера открыл
Но мысль одна его объемлет
В нем сердце грустное не дремлет
С неизъяснимою красой
Он видит Ольгу пред собой
Владимир книгу закрывает
Берет перо; его стихи
Полны любовной чепухи
Звучат и льются. Их читает
Он вслух, в лирическом жару
Как Дельвиг пьяный на пиру

Иоганн Кристоф Фридрих фон Шиллер (1759 - 1805) - немецкий поэт, философ, теоретик искусства и драматург, профессор истории и военный врач, представитель направлений романтизма в литературе. крайне популярный тогда автор. а вот с пьяным Дельвигом вовсе непонятки. вообще Антон Дельвиг - лицеистский друг Пушкина был очень замкнутым человеком, и особо не пил

Стихи на случай сохранились
Я их имею; вот они
«Куда, куда вы удалились
Весны моей златые дни?
Что день грядущий мне готовит?
Его мой взор напрасно ловит
В глубокой мгле таится он
Нет нужды; прав судьбы закон
Паду ли я, стрелой пронзенный
Иль мимо пролетит она
Все благо: бдения и сна
Приходит час определенный
Благословен и день забот
Благословен и тьмы приход!

Блеснет заутра луч денницы
И заиграет яркий день
А я, быть может, я гробницы
Сойду в таинственную сень
И память юного поэта
Поглотит медленная Лета
Забудет мир меня; но ты
Придешь ли, дева красоты
Слезу пролить над ранней урной
И думать: он меня любил
Он мне единой посвятил
Рассвет печальный жизни бурной!
Сердечный друг, желанный друг
Приди, приди: я твой супруг!..»

одни из самых известных строчек произведения - элегия Ленского с отсылками и аллюзиями на огромное количество различных произведений - от Шиллера до Вяземского и Кухельбекера

Так он писал темно и вяло
(Что романтизмом мы зовем
Хоть романтизма тут нимало
Не вижу я; да что нам в том?)
И наконец перед зарею
Склонясь усталой головою
На модном слове идеал
Тихонько Ленский задремал
Но только сонным обаяньем
Он позабылся, уж сосед
В безмолвный входит кабинет
И будит Ленского воззваньем
«Пора вставать: седьмой уж час
Онегин, верно, ждет уж нас»

Лермонтов первый обратил внимание на это пророчество Пушкина о своей дальнейшей судьбе. интересно: понимал ли А.С., когда писал “Евгения Онегина”, что оно может быть предназначено ему самому?

И он убит и взят могилой
Как тот певец неведомый, но милый
Добыча ревности слепой
Воспетый им с такою чудной силой
Сраженный, как и он, безжалостной рукой

Но ошибался он: Евгений
Спал в это время мертвым сном
Уже редеют ночи тени
И встречен Веспер петухом
Онегин спит себе глубоко
Уж солнце катится высоко
И перелетная метель
Блестит и вьется; но постель
Еще Евгений не покинул
Еще над ним летает сон
Вот наконец проснулся он
И полы завеса раздвинул
Глядит - и видит, что пора
Давно уж ехать со двора

Веспер - это Венера. если бы Онегин проспал - дуэль бы отменили, и думаю, все был бы хорошо. так что, лучше бы он проспал… кстати, судя по всему дуэль была назначена на ранее время - где-то 9 или 10 утра

Он поскорей звонит. Вбегает
К нему слуга француз Гильо
Халат и туфли предлагает
И подает ему белье
Спешит Онегин одеваться
Слуге велит приготовляться
С ним вместе ехать и с собой
Взять также ящик боевой
Готовы санки беговые
Он сел, на мельницу летит
Примчались. Он слуге велит
Лепажа стволы роковые
Нести за ним, а лошадям
Отъехать в поле к двум дубкам

в чистое одеться - это традиция

Анри Лепаж - один из самых известных мастеров дуэльных пистолетов

Опершись на плотину, Ленский
Давно нетерпеливо ждал
Меж тем, механик деревенский
Зарецкий жорнов осуждал
“Но где же, - молвил с изумленьем
Зарецкий, - где ваш секундант?”
В дуэлях классик и педант
Любил методу он из чувства
И человека растянуть
Он позволял - не как-нибудь
Но в строгих правилах искусства
По всем преданьям старины
(Что похвалить мы в нем должны)

“Мой секундант? - сказал Евгений, -
Вот он: мой друг, monsieur Guillot
Я не предвижу возражений
На представление мое
Хоть человек он неизвестный
Но уж конечно малый честный”
Зарецкий губу закусил
Онегин Ленского спросил
“Что ж, начинать?” - Начнем, пожалуй, -
Сказал Владимир. И пошли
За мельницу. Пока вдали
Зарецкий наш и честный малой
Вступили в важный договор
Враги стоят, потупя взор

если бы у Онегина был реальный секундант, а не дворецкий, то возможно было бы примирение. Но этого не произошло. а Заруцкий поступил вообще как сволочь. вместо того, чтобы кусать губы, сделал бы вид, что оскорблен таким отношением к правилам дуэли со стороны Онегина - взял бы все в свои руки. опять-таки, фраза Онегина “Чтож, начинать?” говорит лично мне о том, что он был готов к примирению и ждал хоть-каких нибудь действий от той стороны. хоть слова, хоть жеста. но….не дождался :-(

Враги! Давно ли друг от друга
Их жажда крови отвела?
Давно ль они часы досуга
Трапезу, мысли и дела
Делили дружно? Ныне злобно
Врагам наследственным подобно
Как в страшном, непонятном сне
Они друг другу в тишине
Готовят гибель хладнокровно
Не засмеяться ли им, пока
Не обагрилась их рука
Не разойтиться ль полюбовно?
Но дико светская вражда
Боится ложного стыда

Вот пистолеты уж блеснули
Гремит о шомпол молоток
В граненый ствол уходят пули
И щелкнул в первый раз курок
Вот порох струйкой сероватой
На полок сыплется. Зубчатый
Надежно ввинченный кремень
Взведен еще. За ближний пень
Становится Гильо смущенный
Плащи бросают два врага
Зарецкий тридцать два шага
Отмерял с точностью отменной
Друзей развел по крайний след
И каждый взял свой пистолет

тут нам рассказывают систему подготовки пистолетов к дуэли. в данном случае Лепажи были кремниевые и гладкоствольные. сначала в дуло засыпали порох из пороховницы, затем засовывали пыж, и молотком забивали пулю. немного засыпали пороха и на пороховую полку и взводили пистолеты, отодвигая (с щелчком) “собачку” с кремнем и вторую “собачку” с кресалом. при нажатии на курок кремень бил о кресало и воспламенял порох на полке зарядной, от которой восгорал порх в стволе и вылетала пуля. простая система. 32 шага - это достаточно много. лучше бы на максимум - на 40, но хоть так. была возможность счастливо избежать смерти. это не 10-шаговая дуэль и не стрельба через платок. но, главное, чтобы не сходились..

“Теперь сходитесь”
Хладнокровно
Еще не целя, два врага
Походкой твердой, тихо, ровно
Четыре перешли шага
Четыре смертные ступени
Свой пистолет тогда Евгений
Не преставая наступать
Стал первый тихо подымать
Вот пять шагов еще ступили
И Ленский, жмуря левый глаз
Стал также целить - но как раз
Онегин выстрелил… Пробили
Часы урочные: поэт
Роняет, молча, пистолет

зачем, зачем сходились? стрелялись бы с 32 шагов… не попал ни тот ни этот бы, а так… с 15 шагов… :-(

На грудь кладет тихонько руку
И падает. Туманный взор
Изображает смерть, не муку
Так медленно по скату гор
На солнце искрами блистая
Спадает глыба снеговая
Мгновенным холодом облит
Онегин к юноше спешит
Глядит, зовет его… напрасно
Его уж нет. Младой певец
Нашел безвременный конец!
Дохнула буря, цвет прекрасный
Увял на утренней заре
Потух огонь на алтаре!

Недвижим он лежал, и странен
Был томный вид его чела
Под грудь он был навылет ранен
Дымясь, из раны кровь текла
Тому назад одно мгновенье
В сем сердце билось вдохновенье
Вражда, надежда и любовь
Играла жизнь, кипела кровь
Теперь, как в доме опустелом
Всё в нем и тихо и темно
Замолкло навсегда оно
Закрыты ставни, окны мелом
Забелены. Хозяйки нет
А где, бог весть. Пропал и след

Приятно дерзкой эпиграммой
Взбесить оплошного врага
Приятно зреть, как он, упрямо
Склонив бодливые рога
Невольно в зеркало глядится
И узнавать себя стыдится
Приятней, если он, друзья
Завоет сдуру: это я!
Еще приятнее в молчанье
Ему готовить честный гроб
И тихо целить в бледный лоб
На благородном расстоянье
Но отослать его к отцам
Едва ль приятно будет вам

Что ж, если вашим пистолетом
Сражен приятель молодой
Нескромным взглядом, иль ответом
Или безделицей иной
Вас оскорбивший за бутылкой
Иль даже сам в досаде пылкой
Вас гордо вызвавший на бой
Скажите: вашею душой
Какое чувство овладеет
Когда недвижим, на земле
Пред вами с смертью на челе
Он постепенно костенеет
Когда он глух и молчалив
На ваш отчаянный призыв?

В тоске сердечных угрызений
Рукою стиснув пистолет
Глядит на Ленского Евгений
“Ну, что ж? убит”, - решил сосед
Убит!.. Сим страшным восклицаньем
Сражен, Онегин с содроганьем
Отходит и людей зовет
Зарецкий бережно кладет
На сани труп оледенелый
Домой везет он страшный клад
Почуя мертвого, храпят
И бьются кони, пеной белой
Стальные мочат удила
И полетели как стрела

Зарецкий как секундант должен был произвести все необходимые действия по дуэльному кодексу - забрать тело и отвести домой

Друзья мои, вам жаль поэта
Во цвете радостных надежд
Их не свершив еще для света
Чуть из младенческих одежд
Увял! Где жаркое волненье
Где благородное стремленье
И чувств, и мыслей молодых
Высоких, нежных, удалых?
Где бурные любви желанья
И жажда знаний и труда
И страх порока и стыда
И вы, заветные мечтанья
Вы, призрак жизни неземной
Вы, сны поэзии святой!

Быть может, он для блага мира
Иль хоть для славы был рожден
Его умолкнувшая лира
Гремучий, непрерывный звон
В веках поднять могла. Поэта
Быть может, на ступенях света
Ждала высокая ступень
Его страдальческая тень
Быть может, унесла с собою
Святую тайну, и для нас
Погиб животворящий глас
И за могильною чертою
К ней не домчится гимн времен
Благословение племен

А может быть и то: поэта
Обыкновенный ждал удел
Прошли бы юношества лета
В нем пыл души бы охладел
Во многом он бы изменился
Расстался б с музами, женился
В деревне счастлив и рогат
Носил бы стеганый халат
Узнал бы жизнь на самом деле
Подагру б в сорок лет имел
Пил, ел, скучал, толстел, хирел
И наконец в своей постеле
Скончался б посреди детей
Плаксивых баб и лекарей

Подагра - это отложение солей мочевой кислоты в организме, бич XIX столетия

Но что бы ни было, читатель
Увы, любовник молодой
Поэт, задумчивый мечтатель
Убит приятельской рукой!
Есть место: влево от селенья
Где жил питомец вдохновенья
Две сосны корнями срослись
Под ними струйки извились
Ручья соседственной долины
Там пахарь любит отдыхать
И жницы в волны погружать
Приходят звонкие кувшины
Там у ручья в тени густой
Поставлен памятник простой

Под ним (как начинает капать
Весенний дождь на злак полей)
Пастух, плетя свой пестрый лапоть
Поет про волжских рыбарей
И горожанка молодая
В деревне лето провождая
Когда стремглав верхом она
Несется по полям одна
Коня пред ним остановляет
Ремянный повод натянув
И, флер от шляпы отвернув
Глазами беглыми читает
Простую надпись - и слеза
Туманит нежные глаза

флер - в смысле вуаль

И шагом едет в чистом поле
В мечтанья погрузясь, она
Душа в ней долго поневоле
Судьбою Ленского полна
И мыслит: “что-то с Ольгой стало?
В ней сердце долго ли страдало
Иль скоро слез прошла пора?
И где теперь ее сестра?
И где ж беглец людей и света
Красавиц модных модный враг
Где этот пасмурный чудак
Убийца юного поэта?”
Со временем отчет я вам
Подробно обо всем отдам

Но не теперь. Хоть я сердечно
Люблю героя моего
Хоть возвращусь к нему конечно
Но мне теперь не до него
Лета к суровой прозе клонят
Лета шалунью рифму гонят
И я - со вздохом признаюсь -
За ней ленивей волочусь
Перу старинной нет охоты
Марать летучие листы
Другие, хладные мечты
Другие, строгие заботы
И в шуме света, и в тиши
Тревожат сон моей души

Познал я глас иных желаний
Познал я новую печаль
Для первых нет мне упований
А старой мне печали жаль
Мечты, мечты! где ваша сладость?
Где, вечная к ней рифма, младость?
Ужель и вправду наконец
Увял, увял ее венец?
Ужель и впрямь и в самом деле
Без элегических затей
Весна моих промчалась дней
(Что я шутя твердил доселе)?
И ей ужель возврата нет?
Ужель мне скоро тридцать лет?

Так, полдень мой настал, и нужно
Мне в том сознаться, вижу я
Но так и быть: простимся дружно
О юность легкая моя!
Благодарю за наслажденья
За грусть, за милые мученья
За шум, за бури, за пиры
За все, за все твои дары
Благодарю тебя. Тобою
Среди тревог и в тишине
Я насладился… и вполне
Довольно! С ясною душою
Пускаюсь ныне в новый путь
От жизни прошлой отдохнуть

Дай оглянусь. Простите ж, сени
Где дни мои текли в глуши
Исполнены страстей и лени
И снов задумчивой души
А ты, младое вдохновенье
Волнуй мое воображенье
Дремоту сердца оживляй
В мой угол чаще прилетай
Не дай остыть душе поэта
Ожесточиться, очерстветь
И наконец окаменеть
В мертвящем упоенье света
В сем омуте, где с вами я
Купаюсь, милые друзья!

есть пара вопросов: почему не пригласила доктора? дуэль не была проведена по полным правилам? врача или не нашли, или даже не хотели искать. в любом случае - это косяк Зарецкого. почему Ленский не похоронен на кладбище, наверняка там есть фамильный склеп, он же местный уроженец. где семья Ленского? он почти мальчик, его родителям лет 35-45. он же богат - где наследники и почему его прикопали у ручья

доктор по дуэльным правилам не полагался. дуэлянты считались самоубийцами - их не отпевали и не хоронили на православных кладбищах


Глава VII

начнем, традиционно, с эпиграфов. в этой части они на русском, но их целых три

Москва, России дочь любима
Где равную тебе сыскать?
Дмитриев

Как не любить родной Москвы?
Баратынский

Гоненье на Москву!
Что значит видеть свет!
Где ж лучше?
Где нас нет
Грибоедов

сразу дает автор нам понять, где будут проходить основные события, верно? :-) про толкования я просто приведу слова очень уважаемого мною Юрия Лотмана. итак, вот что говорит мэтр: “Смысл тройного эпиграфа в противоречивости его составных частей: одический стиль панегирика, легкая ирония и резкая сатира; изображение историко-символической роли Москвы для России, бытовая зарисовка Москвы как центра частной, внеслужебной русской культуры XIX в. и очерк московской жизни как средоточия всех отрицательных сторон русской действительности. Существен также и диапазон от образца официальной поэзии до цензурно запрещенной комедии (процитированный в эпиграфе отрывок был опубликован в альманахе ”Русская талия" на 1825 г., но это лишь подчеркивало, что пьеса как таковая дозволена к печати не была)"

Гонимы вешними лучами
С окрестных гор уже снега
Сбежали мутными ручьями
На потопленные луга
Улыбкой ясною природа
Сквозь сон встречает утро года
Синея блещут небеса
Еще прозрачные, леса
Как будто пухом зеленеют
Пчела за данью полевой
Летит из кельи восковой
Долины сохнут и пестреют
Стада шумят, и соловей
Уж пел в безмолвии ночей

Как грустно мне твое явленье
Весна, весна! пора любви!
Какое томное волненье
В моей душе, в моей крови!
С каким тяжелым умиленьем
Я наслаждаюсь дуновеньем
В лицо мне веющей весны
На лоне сельской тишины!
Или мне чуждо наслажденье
И все, что радует, живит
Все, что ликует и блестит
Наводит скуку и томленье
На душу мертвую давно
И все ей кажется темно?

Или, не радуясь возврату
Погибших осенью листов
Мы помним горькую утрату
Внимая новый шум лесов
Или с природой оживленной
Сближаем думою смущенной
Мы увяданье наших лет
Которым возрожденья нет?
Быть может, в мысли нам приходит
Средь поэтического сна
Иная, старая весна
И в трепет сердце нам приводит
Мечтой о дальней стороне
О чудной ночи, о луне

Вот время: добрые ленивцы
Эпикурейцы-мудрецы
Вы, равнодушные счастливцы
Вы, школы Левшина птенцы
Вы, деревенские Приамы
И вы, чувствительные дамы
Весна в деревню вас зовет
Пора тепла, цветов, работ
Пора гуляний вдохновенных
И соблазнительных ночей
В поля, друзья! скорей, скорей
В каретах, тяжко нагруженных
На долгих иль на почтовых
Тянитесь из застав градских

Эпикурейцы - это от эпикуризма, сиречь философского учения, исходящего из идей Эпикура и его последователей. согласно ему, высшим благом считается наслаждение жизнью, которое подразумевает отсутствие физической боли и тревог, а также избавление от страха перед смертью и богами, представляющимися безразличными к происходящему в мире смертных. тут - широкое толкование, не философия, а больше :-)

школы Левшина птенцы - это просто почитатели известного писателя разнообразных жанров Василия Алексеевича Левшина

Приам - это последний царь Трои. деревенский Приам - это стеб :-)

И вы, читатель благосклонный
В своей коляске выписной
Оставьте град неугомонный
Где веселились вы зимой
С моею музой своенравной
Пойдемте слушать шум дубравный
Над безыменною рекой
В деревне, где Евгений мой
Отшельник праздный и унылый
Еще недавно жил зимой
В соседстве Тани молодой
Моей мечтательницы милой
Но где его теперь уж нет
Где грустный он оставил след

выписная - это транспорт из-за рубежа. так сказать, иномарка :-)

Меж гор, лежащих полукругом
Пойдем туда, где ручеек
Виясь бежит зеленым лугом
К реке сквозь липовый лесок
Там соловей, весны любовник
Всю ночь поет; цветет шиповник
И слышен говор ключевой, -
Там виден камень гробовой
В тени двух сосен устарелых
Пришельцу надпись говорит
“Владимир Ленской здесь лежит
Погибший рано смертью смелых
В такой-то год, таких-то лет
Покойся, юноша-поэт!”

На ветви сосны преклоненной
Бывало, ранний ветерок
Над этой урною смиренной
Качал таинственный венок
Бывало, в поздние досуги
Сюда ходили две подруги
И на могиле при луне
Обнявшись, плакали оне
Но ныне… памятник унылый
Забыт. К нему привычный след
Заглох. Венка на ветви нет
Один, под ним, седой и хилый
Пастух по-прежнему поет
И обувь бедную плетет

Мой бедный Ленской! изнывая
Не долго плакала она
Увы! невеста молодая
Своей печали неверна
Другой увлек ее вниманье
Другой успел ее страданье
Любовной лестью усыпить
Улан умел ее пленить
Улан любим ее душою
И вот уж с ним пред алтарем
Она стыдливо под венцом
Стоит с поникшей головою
С огнем в потупленных очах
С улыбкой легкой на устах

уланы - это такой вид легковооружённой кавалерии, с пиками, саблями и пистолетами. этакие гусары-лайт :-)

Мой бедный Ленской! за могилой
В пределах вечности глухой
Смутился ли, певец унылый
Измены вестью роковой
Или над Летой усыпленный
Поэт, бесчувствием блаженный
Уж не смущается ничем
И мир ему закрыт и нем?
Так! равнодушное забвенье
За гробом ожидает нас
Врагов, друзей, любовниц глас
Вдруг молкнет. Про одно именье
Наследников сердитый хор
Заводит непристойный спор

И скоро звонкий голос Оли
В семействе Лариных умолк
Улан, своей невольник доли
Был должен с нею ехать в полк
Слезами горько обливаясь
Старушка, с дочерью прощаясь
Казалось, чуть жива была
Но Таня плакать не могла
Лишь смертной бледностью покрылось
Ее печальное лицо
Когда все вышли на крыльцо
И всё, прощаясь, суетилось
Вокруг кареты молодых
Татьяна проводила их

И долго, будто сквозь тумана
Она глядела им вослед
И вот одна, одна Татьяна!
Увы! подруга стольких лет
Ее голубка молодая
Ее наперсница родная
Судьбою вдаль занесена
С ней навсегда разлучена
Как тень она без цели бродит
То смотрит в опустелый сад
Нигде, ни в чем ей нет отрад
И облегченья не находит
Она подавленным слезам -
И сердце рвется пополам

И в одиночестве жестоком
Сильнее страсть ее горит
И об Онегине далеком
Ей сердце громче говорит
Она его не будет видеть
Она должна в нем ненавидеть
Убийцу брата своего
Поэт погиб… но уж его
Никто не помнит, уж другому
Его невеста отдалась
Поэта память пронеслась
Как дым по небу голубому
О нем два сердца, может быть
Еще грустят… На что грустить?

Был вечер. Небо меркло. Воды
Струились тихо. Жук жужжал
Уж расходились хороводы
Уж за рекой, дымясь, пылал
Огонь рыбачий. В поле чистом
Луны при свете серебристом
В свои мечты погружена
Татьяна долго шла одна
Шла, шла. И вдруг перед собою
С холма господский видит дом
Селенье, рощу под холмом
И сад над светлою рекою
Она глядит - и сердце в ней
Забилось чаще и сильней

Ее сомнения смущают
“Пойду ль вперед, пойду ль назад?
Его здесь нет. Меня не знают
Взгляну на дом, на этот сад”
И вот с холма Татьяна сходит
Едва дыша; кругом обводит
Недоуменья полный взор
И входит на пустынный двор
К ней, лая, кинулись собаки
На крик испуганный ея
Ребят дворовая семья
Сбежалась шумно. Не без драки
Мальчишки разогнали псов
Взяв барышню под свой покров

“Увидеть барский дом нельзя ли?” -
Спросила Таня. Поскорей
К Анисье дети побежали
У ней ключи взять от сеней
Анисья тотчас к ней явилась
И дверь пред ними отворилась
И Таня входит в дом пустой
Где жил недавно наш герой
Она глядит: забытый в зале
Кий на бильярде отдыхал
На смятом канапе лежал
Манежный хлыстик. Таня дале
Старушка ей: "а вот камин
Здесь барин сиживал один

канапе здесь - это, естественно, не вид маленьких бутербродов, а небольшой диван

Здесь с ним обедывал зимою
Покойный Ленский, наш сосед
Сюда пожалуйте, за мною
Вот это барский кабинет
Здесь почивал он, кофей кушал
Приказчика доклады слушал
И книжку поутру читал
И старый барин здесь живал
Со мной, бывало, в воскресенье
Здесь под окном, надев очки
Играть изволил в дурачки
Дай бог душе его спасенье
А косточкам его покой
В могиле, в мать-земле сырой!"

Татьяна взором умиленным
Вокруг себя на всё глядит
И всё ей кажется бесценным
Всё душу томную живит
Полу-мучительной отрадой
И стол с померкшею лампадой
И груда книг, и под окном
Кровать, покрытая ковром
И вид в окно сквозь сумрак лунный
И этот бледный полусвет
И лорда Байрона портрет
И столбик с куклою чугунной
Под шляпой с пасмурным челом
С руками, сжатыми крестом

чугунная кукла с челом и шляпой, это процентов на 99% бюст Наполеона Бонапарта :-)

Татьяна долго в келье модной
Как очарована стоит
Но поздно. Ветер встал холодный
Темно в долине. Роща спит
Над отуманенной рекою
Луна сокрылась за горою
И пилигримке молодой
Пора, давно пора домой
И Таня, скрыв свое волненье
Не без того, чтоб не вздохнуть
Пускается в обратный путь
Но прежде просит позволенья
Пустынный замок навещать
Чтоб книжки здесь одной читать

Татьяна с ключницей простилась
За воротами. Через день
Уж утром рано вновь явилась
Она в оставленную сень
И в молчаливом кабинете
Забыв на время всё на свете
Осталась наконец одна
И долго плакала она
Потом за книги принялася
Сперва ей было не до них
Но показался выбор их
Ей странен. Чтенью предалася
Татьяна жадною душой
И ей открылся мир иной

Хотя мы знаем, что Евгений
Издавна чтенье разлюбил
Однако ж несколько творений
Он из опалы исключил
Певца Гяура и Жуана
Да с ним еще два-три романа
В которых отразился век
И современный человек
Изображен довольно верно
С его безнравственной душой
Себялюбивой и сухой
Мечтанью преданной безмерно
С его озлобленным умом
Кипящим в действии пустом

певца Гяура и Жуана" - это, естественно о Байроне, авторе восточной поэмы “Гяур” и романа в стихах “Дон Жуан”

Хранили многие страницы
Отметку резкую ногтей
Глаза внимательной девицы
Устремлены на них живей
Татьяна видит с трепетаньем
Какою мыслью, замечаньем
Бывал Онегин поражен
В чем молча соглашался он
На их полях она встречает
Черты его карандаша
Везде Онегина душа
Себя невольно выражает
То кратким словом, то крестом
То вопросительным крючком

И начинает понемногу
Моя Татьяна понимать
Теперь яснее - слава богу -
Того, по ком она вздыхать
Осуждена судьбою властной
Чудак печальный и опасный
Созданье ада иль небес
Сей ангел, сей надменный бес
Что ж он? Ужели подражанье
Ничтожный призрак, иль еще
Москвич в Гарольдовом плаще
Чужих причуд истолкованье
Слов модных полный лексикон?
Уж не пародия ли он?

это жестко… москвич в Гарольдовом плаще - очень язвительно. очень. и Таня начинает понимать, что Онегин не настолько глубок, как ей казалось на первый взгляд. и это печальнее всего… а прозрение всегда горько, а что касается Ленского, Татьяна наверняка с ним сильно сблизилась, считала братом по духу, ровесников там немного - особо дружить не с кем

вопрос про брата непонятен
brother in law

Ужель загадку разрешила?
Ужели слово найдено?
Часы бегут; она забыла
Что дома ждут ее давно
Где собралися два соседа
И где об ней идет беседа
- Как быть? Татьяна не дитя, -
Старушка молвила кряхтя. -
Ведь Олинька ее моложе
Пристроить девушку, ей-ей
Пора; а что мне делать с ней?
Всем наотрез одно и то же
Нейду. И всё грустит она
Да бродит по лесам одна. -

“Не влюблена ль она?” - В кого же?
Буянов сватался: отказ
Ивану Петушкову - тоже
Гусар Пыхтин гостил у нас
Уж как он Танею прельщался
Как мелким бесом рассыпался!
Я думала: пойдет авось
Куда! и снова дело врозь. -
“Что ж, матушка? за чем же стало?
В Москву, на ярманку невест!
Там, слышно, много праздных мест”
- Ох, мой отец! доходу мало. -
“Довольно для одной зимы
Не то уж дам я хоть взаймы”

Старушка очень полюбила
Совет разумный и благой
Сочлась - и тут же положила
В Москву отправиться зимой
И Таня слышит новость эту
На суд взыскательному свету
Представить ясные черты
Провинцияльной простоты
И запоздалые наряды
И запоздалый склад речей
Московских франтов и цирцей
Привлечь насмешливые взгляды!
О страх! нет, лучше и верней
В глуши лесов остаться ей

Цирцея - дочь Гелиоса и океаниды Персеиды а греческой мифологии и у Гомера. но в данном конкретном случае это просто синоним слова красотка

Вставая с первыми лучами
Теперь в поля она спешит
И, умиленными очами
Их озирая, говорит
“Простите, милые долины
И вы, знакомых гор вершины
И вы, знакомые леса
Прости, небесная краса
Прости, веселая природа
Меняю милый, тихий свет
На шум блистательных сует
Прости ж и ты, моя свобода!
Куда, зачем стремлюся я?
Что мне сулит судьба моя?”

Ее прогулки длятся доле
Теперь то холмик, то ручей
Остановляют поневоле
Татьяну прелестью своей
Она, как с давними друзьями
С своими рощами, лугами
Еще беседовать спешит
Но лето быстрое летит
Настала осень золотая
Природа трепетна, бледна
Как жертва, пышно убрана
Вот север, тучи нагоняя
Дохнул, завыл - и вот сама
Идет волшебница зима

Пришла, рассыпалась; клоками
Повисла на суках дубов
Легла волнистыми коврами
Среди полей, вокруг холмов
Брега с недвижною рекою
Сравняла пухлой пеленою
Блеснул мороз. И рады мы
Проказам матушки зимы
Не радо ей лишь сердце Тани
Нейдет она зиму встречать
Морозной пылью подышать
И первым снегом с кровли бани
Умыть лицо, плеча и грудь
Татьяне страшен зимний путь

Отъезда день давно просрочен
Проходит и последний срок
Осмотрен, вновь обит, упрочен
Забвенью брошенный возок
Обоз обычный, три кибитки
Везут домашние пожитки
Кастрюльки, стулья, сундуки
Варенье в банках, тюфяки
Перины, клетки с петухами
Горшки, тазы et cetera
Ну, много всякого добра
И вот в избе между слугами
Поднялся шум, прощальный плач
Ведут на двор осьмнадцать кляч

вау-вау-вау… как говорит сегоднящняя молодежь - “пошла жара!”. Татьяна, наконец, решилась

В возок боярский их впрягают
Готовят завтрак повара
Горой кибитки нагружают
Бранятся бабы, кучера
На кляче тощей и косматой
Сидит форейтор бородатый
Сбежалась челядь у ворот
Прощаться с барами. И вот
Уселись, и возок почтенный
Скользя, ползет за ворота
“Простите, мирные места!
Прости, приют уединенный!
Увижу ль вас?..” И слез ручей
У Тани льется из очей

боярский возок - экипаж, составленный из кузова кареты, поставленного на сани. про клячу и бородатого форейтора - прямые указания на то, что дела у Лариных идут не блестяще, скажем так. совсем не блестяще. форейтор - это кучер, сидящий на передней лошади при упряжке цугом. обычно это был совсем молодой человек, или может мальчик. тут - сами видите. да и первая, главная лошадь - у него кляча. так что..

Когда благому просвещенью
Отдвинем более границ
Со временем (по расчисленью
Философических таблиц
Лет чрез пятьсот) дороги верно
У нас изменятся безмерно
Шоссе Россию здесь и тут
Соединив, пересекут
Мосты чугунные чрез воды
Шагнут широкою дугой
Раздвинем горы, под водой
Пророем дерзостные своды
И заведет крещеный мир
На каждой станции трактир

философские таблицы тут - это книга французского статистика Шарля Дюпена “Производительные и торговые силы Франции” (1827), где даны сравнительные статистические таблицы, показывающие экономику европейских государств, в том числе и России

Теперь у нас дороги плохи
Мосты забытые гниют
На станциях клопы да блохи
Заснуть минуты не дают
Трактиров нет. В избе холодной
Высокопарный, но голодный
Для виду прейскурант висит
И тщетный дразнит аппетит
Меж тем, как сельские циклопы
Перед медлительным огнем
Российским лечат молотком
Изделье легкое Европы
Благословляя колеи
И рвы отеческой земли

За то зимы порой холодной
Езда приятна и легка
Как стих без мысли в песне модной
Дорога зимняя гладка
Автомедоны наши бойки
Неутомимы наши тройки
И версты, теша праздный взор
В глазах мелькают как забор
К несчастью, Ларина тащилась
Боясь прогонов дорогих
Не на почтовых, на своих
И наша дева насладилась
Дорожной скукою вполне
Семь суток ехали оне

дааа… семь суток - это много, очень много. у Лариных банально не было возможностей менять лошадей - только свои. а лошади были не очень в хорошей форме - им надо было больше отдыхать. поэтому-то путешествие изрядно затянулось и заняло неделю

Автомедон - это возница Ахиллеса из “Илиады” Гомера, а здесь, в шутливой форме так обозначены кучеры :-)

Но вот уж близко. Перед ними
Уж белокаменной Москвы
Как жар, крестами золотыми
Горят старинные главы
Ах, братцы! как я был доволен
Когда церквей и колоколен
Садов, чертогов полукруг
Открылся предо мною вдруг!
Как часто в горестной разлуке
В моей блуждающей судьбе
Москва, я думал о тебе!
Москва… как много в этом звуке
Для сердца русского слилось!
Как много в нем отозвалось!

Вот, окружен своей дубравой
Петровский замок. Мрачно он
Недавнею гордится славой
Напрасно ждал Наполеон
Последним счастьем упоенный
Москвы коленопреклоненной
С ключами старого Кремля
Нет, не пошла Москва моя
К нему с повинной головою
Не праздник, не приемный дар
Она готовила пожар
Нетерпеливому герою
Отселе, в думу погружен
Глядел на грозный пламень он

уже первые строчки дают нам понять, каким образом Ларины вьезжают в Первопрестольную. это, однозначно Петербургский тракт. ибо Петровский дворец (ну или Замок, как в тексте), находился в 3 верстах от Тверской заставы на Петербургском тракте и был местом остановки императора и его свиты при приезде из Петербурга. после отдыха следовал церемониальный въезд в Москву. его так и называли Петровский путевой (подъездной) дворец. и да, как Вы уже поняли, впоследствии из Кремля Наполеон Бонапарт именно сюда перенес свою штаб-квартиру ненадолго. Наполеон прибыл во дворец 3 сентября и находился в нем четыре дня

Прощай, свидетель падшей славы
Петровский замок. Ну! не стой
Пошел! Уже столпы заставы
Белеют; вот уж по Тверской
Возок несется чрез ухабы
Мелькают мимо бутки, бабы
Мальчишки, лавки, фонари
Дворцы, сады, монастыри
Бухарцы, сани, огороды
Купцы, лачужки, мужики
Бульвары, башни, казаки
Аптеки, магазины моды
Балконы, львы на воротах
И стаи галок на крестах

В сей утомительной прогулке
Проходит час-другой, и вот
У Харитонья в переулке
Возок пред домом у ворот
Остановился. К старой тетке
Четвертый год больной в чахотке
Они приехали теперь
Им настежь отворяет дверь
В очках, в изорванном кафтане
С чулком в руке, седой калмык
Встречает их в гостиной крик
Княжны, простертой на диване
Старушки с плачем обнялись
И восклицанья полились

застава - это этакий вариант современного КПП, состоящий из шлагбаума и будки часового, где записывались имена путешественников и надобность, по которой они приехали. погранцы той эпохи :-)

- Княжна, mon ange! -
“Pachette!” - Алина! -
“Кто б мог подумать? - Как давно!
Надолго ль? - Милая! Кузина!
Садись — как это мудрено!
Ей-богу, сцена из романа…”

- А это дочь моя, Татьяна. -
“Ах, Таня! подойди ко мне -
Как будто брежу я во сне
Кузина, помнишь Грандисона?”
- Как, Грандисон?.. а, Грандисон!
Да, помню, помню. Где же он? -
"В Москве, живет у Симеона
Меня в сочельник навестил
Недавно сына он женил

гыыы.. mon ange!- этой мой ангел, Pachette! - это, насколько я понимаю ласкательно-уменьшительное коверкание имени Прасковья на этакий французкий манер. а вообще тут имеет место то, о чем Грибоедов говорил - “Смесь французского с нижегородским” :) типичная картина. ну Грандисон, это не cам Сэр Чарльз Градинсон, а тот самый “франт и гвардии сержант”, о ком мы с вами уже говорили. да, Сочельник - день накануне праздников Рождества или Крещения. так как разговор Лариной и княжны Алины происходит в конце января - феврале 1822 года, то следовательно, “Грандисон” посетил княжну относительно недавно - в конце декабря или в начале января того же года :-)

в Москве у Симеона - это скорее всего в районе прихода Симеона Столпника на Поварской (ныне ул. Воровского)

А тот… но после всё расскажем
Не правда ль? Всей ее родне
Мы Таню завтра же покажем
Жаль, разъезжать нет мочи мне
Едва, едва таскаю ноги
Но вы замучены с дороги
Пойдемте вместе отдохнуть
Ох, силы нет… устала грудь
Мне тяжела теперь и радость
Не только грусть… душа моя
Уж никуда не годна я
Под старость жизнь такая гадость…
И тут, совсем утомлена
В слезах раскашлялась она

Больной и ласки и веселье
Татьяны трогают; но ей
Не хорошо на новоселье
Привыкшей к горнице своей
Под занавескою шелковой
Не спится ей в постеле новой
И ранний звон колоколов
Предтеча утренних трудов
Ее с постели подымает
Садится Таня у окна
Редеет сумрак; но она
Своих полей не различает
Пред нею незнакомый двор
Конюшня, кухня и забор

К заутрене звонят в 4 часа утра. Петербург будил барабан, а Москву - колокола

И вот: по родственным обедам
Развозят Таню каждый день
Представить бабушкам и дедам
Ее рассеянную лень
Родне, прибывшей издалеча
Повсюду ласковая встреча
И восклицанья, и хлеб-соль
“Как Таня выросла! Давно ль
Я, кажется, тебя крестила?
А я так на руки брала!
А я так за уши драла!
А я так пряником кормила!”
И хором бабушки твердят
“Как наши годы-то летят!”

Но в них не видно перемены;
Всё в них на старый образец
У тетушки княжны Елены
Всё тот же тюлевый чепец;
Всё белится Лукерья Львовна
Всё то же лжет Любовь Петровна
Иван Петрович также глуп
Семен Петрович также скуп
У Пелагеи Николавны
Всё тот же друг мосьё Финмуш
И тот же шпиц, и тот же муж;
А он, всё клуба член исправный
Всё так же смирен, так же глух
И так же ест и пьет за двух

клуб - подразумевается Английский. любимое детище тогдашних привилегированных москвичей. хотя недешево. при наличии рекомендаций 100 рублей вход, и 50 - каждый год. недешево :-)

Их дочки Таню обнимают
Младые грации Москвы
Сначала молча озирают
Татьяну с ног до головы;
Ее находят что-то странной
Провинциальной и жеманной
И что-то бледной и худой
А впрочем, очень недурной;
Потом, покорствуя природе
Дружатся с ней, к себе ведут
Цалуют, нежно руки жмут
Взбивают кудри ей по моде
И поверяют нараспев
Сердечны тайны, тайны дев

Чужие и свои победы
Надежды, шалости, мечты
Текут невинные беседы
С прикрасой легкой клеветы
Потом, в отплату лепетанья
Ее сердечного признанья
Умильно требуют оне
Но Таня, точно как во сне
Их речи слышит без участья
Не понимает ничего
И тайну сердца своего
Заветный клад и слез и счастья
Хранит безмолвно между тем
И им не делится ни с кем

Татьяна вслушаться желает
В беседы, в общий разговор;
Но всех в гостиной занимает
Такой бессвязный, пошлый вздор;
Всё в них так бледно равнодушно;
Они клевещут даже скучно;
В бесплодной сухости речей
Расспросов, сплетен и вестей
Не вспыхнет мысли в целы сутки
Хоть невзначай, хоть наобум;
Не улыбнется томный ум
Не дрогнет сердце, хоть для шутки
И даже глупости смешной
В тебе не встретишь, свет пустой

Архивны юноши толпою
На Таню чопорно глядят
И про нее между собою
Неблагосклонно говорят
Один какой-то шут печальный
Ее находит идеальной
И, прислонившись у дверей
Элегию готовит ей
У скучной тетки Таню встретя
К ней как-то Вяземский подсел
И душу ей занять успел
И, близ него ее заметя
Об ней, поправя свой парик
Осведомляется старик

нифига себе…. только Вяземский ей интересен. неслабо так….д-да, этот тот самый князь, Петр Андреевич Вяземский, о котором мы с вами уже немного говорили ранее. Таня на домашнем образовании и глуши поинтереснее большинства московского бомонда оказывается :-)

про Архивных юношей нашел у прекрасного Юрия Лотмана. цитирую дословно: “Архивные юноши - выражение С.Соболевского для обозначения кружка московских литераторов-шеллингианцев (большинство из них служило в Архиве министерства иностранных дел), составивших общество любомудров. Незадолго до выхода седьмой главы появился роман Ф.Булгарина со злобной характеристикой этого круга молодежи: ”Чиновники, неслужащие в службе или матушкины сынки, т.е. задняя шеренга фаланги, покровительствуемой слепою фортуною. Из этих счастливцев большая часть не умеет прочесть Псалтыри, напечатанной славянскими буквами, хотя все они причислены в притч русских антиквариев. Их называют архивным юношеством.“”

Но там, где Мельпомены бурной
Протяжный раздается вой
Где машет мантию мишурной
Она пред хладною толпой
Где Талия тихонько дремлет
И плескам дружеским не внемлет
Где Терпсихоре лишь одной
Дивится зритель молодой
(Что было также в прежни леты
Во время ваше и мое)
Не обратились на нее
Ни дам ревнивые лорнеты
Ни трубки модных знатоков
Из лож и кресельных рядов

Мельпомена - муза трагедии, Талия- муза комедии и лёгкой поэзии, Терпсихора - муза танца

Ее привозят и в Собранье
Там теснота, волненье, жар
Музыки грохот, свеч блистанье
Мельканье, вихорь быстрых пар
Красавиц легкие уборы
Людьми пестреющие хоры
Невест обширный полукруг
Всё чувства поражает вдруг
Здесь кажут франты записные
Свое нахальство, свой жилет
И невнимательный лорнет
Сюда гусары отпускные
Спешат явиться, прогреметь
Блеснуть, пленить и улететь

собранье - это Благородное собрание, помещавшееся на Большой Дмитровке (в советские времена - Дом Союзов)

У ночи много звезд прелестных
Красавиц много на Москве
Но ярче всех подруг небесных
Луна в воздушной синеве
Но та, которую не смею
Тревожить лирою моею
Как величавая луна
Средь жен и дев блестит одна
С какою гордостью небесной
Земли касается она!
Как негой грудь ее полна!
Как томен взор ее чудесный!
Но полно, полно; перестань
Ты заплатил безумству дань

Шум, хохот, беготня, поклоны
Галоп, мазурка, вальс… Меж тем
Между двух теток, у колоны
Не замечаема никем
Татьяна смотрит и не видит
Волненье света ненавидит;
Ей душно здесь… она мечтой
Стремится к жизни полевой
В деревню, к бедным поселянам
В уединенный уголок
Где льется светлый ручеек
К своим цветам, к своим романам
И в сумрак липовых аллей
Туда, где он являлся ей

Так мысль ее далече бродит
Забыт и свет и шумный бал
А глаз меж тем с нее не сводит
Какой-то важный генерал
Друг другу тетушки мигнули
И локтем Таню враз толкнули
И каждая шепнула ей

- Взгляни налево поскорей. -
“Налево? где? что там такое?”
- Ну, что бы ни было, гляди.
В той кучке, видишь? впереди
Там, где еще в мундирах двое.
Вот отошел… вот боком стал.
“Кто? толстый этот генерал?”

Но здесь с победою поздравим
Татьяну милую мою
И в сторону свой путь направим
Чтоб не забыть, о ком пою.
Да, кстати, здесь о том два слова
Пою приятеля младого
И множество его причуд
Благослови мой долгий труд
О ты, эпическая муза!
И верный посох мне вручив
Не дай блуждать мне вкось и вкрив
Довольно. С плеч долой обуза!
Я классицизму отдал честь
Хоть поздно, а вступленье есть


Глава VIII

и как и в каждой главе, тут тоже есть эпиграф. звучит он так

Fare thee well, and if for ever
Still for ever fare thee well
Byron

Переводится как “Прощай, и если навсегда, то навсегда прощай” и принадлежит перу Байрона, о котором мы не раз с вами уже говорили. Это первые строки стихотворения “Fare thee well” из цикла Poems of separations (“Стихи о разводе”), 1816 года. Как их толковать? Скорее как прощание автора и с нашими героями, и их друг с другом. Понятно из эпиграфа, что не суждено Татьяне и Евгению быть вместе. Ибо так предрешено. Селяви. Но перейдем прямо к тексту. Итак.

В те дни, когда в садах Лицея
Я безмятежно расцветал
Читал охотно Апулея
А Цицерона не читал
В те дни, в таинственных долинах
Весной, при кликах лебединых
Близ вод, сиявших в тишине
Являться Муза стала мне
Моя студенческая келья
Вдруг озарилась: Муза в ней
Открыла пир младых затей
Воспела детские веселья
И славу нашей старины
И сердца трепетные сны

Апулей - это римский писатель. Вы наверняка читали его эротическо-сатирический роман “Золотой осел”. Ну так вот, Апулей был крайне популярен в XVIII веке и сам Пушкин читал его по-французски. Интересно, что первоначально было решено поставить Елисея из поэмы В. Майкова “Елисей, или Раздраженный Вакх” (1771), но А.С. поставил в текст еще более эпатажного автора :-) Марк Тулий Цицерон считается чуть ли не идеальным оратором, а кроме того он плодовитый и качественный литератор. Автор его не читал видимо из-за его серьезности

И свет ее с улыбкой встретил;
Успех нас первый окрылил;
Старик Державин нас заметил
И, в гроб сходя, благословил
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

И я, в закон себе вменяя
Страстей единый произвол
С толпою чувства разделяя
Я Музу резвую привел
На шум пиров и буйных споров
Грозы полуночных дозоров;
И к ним в безумные пиры
Она несла свои дары
И как Вакханочка резвилась
За чашей пела для гостей
И молодежь минувших дней
За нею буйно волочилась -
А я гордился меж друзей
Подругой ветреной моей

Вакханки, они же Менады (греч. Μαινάδες «безумствующие», «неистовствующие») - в древнегреческой мифологии спутницы и почитательницы Диониса. По его имени у римлян - Вакх, они назывались вакханками, также бассаридами - по одному из эпитетов Диониса - «Бассарей», а также фиадами, мималлонами и т.д. Этакие ветренные и на все готовые дамочки :-)

Но я отстал от их союза
И вдаль бежал… она за мной
Как часто ласковая Муза
Мне услаждала путь немой
Волшебством тайного рассказа!
Как часто, по скалам Кавказа
Она Ленорой, при луне
Со мной скакала на коне!
Как часто по брегам Тавриды
Она меня во мгле ночной
Водила слушать шум морской
Немолчный шепот Нереиды
Глубокий, вечный хор валов
Хвалебный гимн отцу миров

Ленора - эт такая баллада Бюргера, одна из основ романтизма тех лет. Таврида - Крым. Нереида - это древнегреческая нимфа, дочь бога моря Нерея, но в данном контексте подразумевается просто море

И, позабыв столицы дальной
И блеск и шумные пиры
В глуши Молдавии печальной
Она смиренные шатры
Племен бродящих посещала
И между ими одичала
И позабыла речь богов
Для скудных, странных языков
Для песен степи ей любезной.
Вдруг изменилось всё кругом
И вот она в саду моем
Явилась барышней уездной
С печальной думою в очах
С французской книжкою в руках

И ныне Музу я впервые
На светский раут привожу;
На прелести ее степные
С ревнивой робостью гляжу
Сквозь тесный ряд аристократов
Военных франтов, дипломатов
И гордых дам она скользит;
Вот села тихо и глядит
Любуясь шумной теснотою
Мельканьем платьев и речей
Явленьем медленным гостей
Перед хозяйкой молодою
И темной рамою мужчин
Вкруг дам как около картин

Ей нравится порядок стройный
Олигархических бесед
И холод гордости спокойной
И эта смесь чинов и лет
Но это кто в толпе избранной
Стоит безмолвный и туманный?
Для всех он кажется чужим
Мелькают лица перед ним
Как ряд докучных привидений
Что, сплин иль страждущая спесь
В его лице? Зачем он здесь?
Кто он таков? Ужель Евгений?
Ужели он?.. Так, точно он
- Давно ли к нам он занесен?

Всё тот же он, иль усмирился?
Иль корчит так же чудака?
Скажите, чем он возвратился?
Что нам представит он пока?
Чем ныне явится? Мельмотом
Космополитом, патриотом
Гарольдом, квакером, ханжой
Иль маской щегольнет иной
Иль просто будет добрый малой
Как вы да я, как целый свет?
По крайне мере мой совет
Отстать от моды обветшалой
Довольно он морочил свет.
- Знаком он вам? - И да и нет

- Зачем же так неблагосклонно
Вы отзываетесь о нем?
За то ль, что мы неугомонно
Хлопочем, судим обо всем
Что пылких душ неосторожность
Самолюбивую ничтожность
Иль оскорбляет иль смешит
Что ум, любя простор, теснит
Что слишком часто разговоры
Принять мы рады за дела
Что глупость ветрена и зла
Что важным людям важны вздоры
И что посредственность одна
Нам по плечу и не странна?

Блажен, кто с молоду был молод
Блажен, кто во-время созрел
Кто постепенно жизни холод
С летами вытерпеть умел;
Кто странным снам не предавался
Кто черни светской не чуждался
Кто в двадцать лет был франт иль хват
А в тридцать выгодно женат;
Кто в пятьдесят освободился
От частных и других долгов
Кто славы, денег и чинов
Спокойно в очередь добился
О ком твердили целый век
N. N. - прекрасный человек

Но грустно думать, что напрасно
Была нам молодость дана
Что изменяли ей всечасно
Что обманула нас она;
Что наши лучшие желанья
Что наши свежие мечтанья
Истлели быстрой чередой
Как листья осенью гнилой
Несносно видеть пред собою
Одних обедов длинный ряд
Глядеть на жизнь как на обряд
И вслед за чинною толпой
Идти, не разделяя с ней
Ни общих мнений, ни страстей

Предметом став суждений шумных
Несносно (согласитесь в том)
Между людей благоразумных
Прослыть притворным чудаком
Или печальным сумасбродом
Иль даже Демоном моим
Онегин (вновь займуся им)
Убив на поединке друга
Дожив без цели, без трудов
До двадцати шести годов
Томясь в бездействии досуга
Без службы, без жены, без дел
Ничем заняться не умел

все-таки, как меняется время. тогда в 26 лет уже думать надо было о пенсии, сейчас же большинство людей только выходят из детского возраста :-) такие вот дела

Им овладело беспокойство
Охота к перемене мест
(Весьма мучительное свойство
Немногих добровольный крест)
Оставил он свое селенье
Лесов и нив уединенье
Где окровавленная тень
Ему являлась каждый день
И начал странствия без цели
Доступный чувству одному;
И путешествия ему
Как всё на свете, надоели;
Он возвратился и попал
Как Чацкий, с корабля на бал

И все-таки, Пушкин не поставил крест на Онегине. Его отсылка на Чацкого говорит нам о том, что автор сочувствует своему герою, а не поставил на нем окончательный крестик. И сочувствовать есть чему - муки совести не развеять ни путешествиями, ни развлечениями. Опять-таки, еще эта скука.

Но вот толпа заколебалась
По зале шепот пробежал.
К хозяйке дама приближалась
За нею важный генерал
Она была нетороплива
Не холодна, не говорлива
Без взора наглого для всех
Без притязаний на успех
Без этих маленьких ужимок
Без подражательных затей.
Всё тихо, просто было в ней
Она казалась верный снимок
Du comme il faut… (Шишков, прости
Не знаю, как перевести.)

Ну с последней фамилией все ясно. Шишков Александр Семенович (1754–1841) - литературный деятель, адмирал, президент Российской академии и идейный руководитель “Беседы любителей русского слова”, автор “Рассуждения о старом и новом слоге”. Поэтому - никакого французского :)) Кстати, Du comme il faut - можно перевести как самая правильная, то, что нужно, то что должно быть. Как говорится, в тему :-)

К ней дамы подвигались ближе;
Старушки улыбались ей;
Мужчины кланялися ниже
Ловили взор ее очей;
Девицы проходили тише
Пред ней по зале: и всех выше
И нос и плечи подымал
Вошедший с нею генерал
Никто б не мог ее прекрасной
Назвать; но с головы до ног
Никто бы в ней найти не мог
Того, что модой самовластной
В высоком лондонском кругу
Зовется vulgar. (Не могу.

Ну в общем, вы, мои драгечи, уже поняли - что сие появление нашей с вами любимой героини - Татьяны. Хотя она изменилась… и сильно. Стала настоящей звездой

Люблю я очень это слово
Но не могу перевести;
Оно у нас покамест ново
И вряд ли быть ему в чести
Оно б годилось в эпиграмме…)
Но обращаюсь к нашей даме
Беспечной прелестью мила
Она сидела у стола
С блестящей Ниной Воронскою
Сей Клеопатрою Невы;
И верно б согласились вы
Что Нина мраморной красою
Затмить соседку не могла
Хоть ослепительна была

Ослепительна Таня как никогда :) Один только вопрос - я не понял, кто такая Нина Вронская… Не нашел. Посему, обращаюсь к спасительному Лотману и уповаю на него. Вот что пишет Юрий Михайлович: Вопрос о прототипе Нины Воронской вызвал разногласия у комментаторов. В. Вересаев высказал предположение, что П имел в виду Аграфену Федоровну Закревскую (1800–1879) - жену Финляндского генерал-губернатора, с 1828 г. - министра внутренних дел, а после 1848 г. - московского военного генерал-губернатора А.А.Закревского (1786–1865). Экстравагантная красавица, известная скандальными связями, А.Ф.Закревская неоднократно привлекала внимание поэтов. П писал о ней

С своей пылающей душой
С своими бурными страстями
О жены Севера, меж вами
Она является порой
И мимо всех условий света
Стремится до утраты сил
Как беззаконная комета
В кругу расчисленном светил
(“Портрет”, 1828 - III, 1, 112)

Ей же посвящено стихотворение П “Наперсник” (III, 1, 113). Вяземский называл ее “медной Венерой”
Баратынский писал о ней

Как много ты в немного дней
Прожить, прочувствовать успела!
В мятежном пламени страстей
Как страшно ты перегорела!
Раба томительной мечты!
В тоске душевной пустоты
Чего еще душою хочешь?
Как Магдалина плачешь ты
И как русалка ты хохочешь!
(“К…” - I, 49)

Закревская же была прототипом княгини Нины в поэме Баратынского “Бал”. именно это последнее было решающим для В.Вересаева. предположение это, принятое рядом комментаторов, было оспорено в 1934 г. П.Е.Щеголевым, указавшим на следующее место в письме П.А.вяземского к жене, В.Ф.вяземской: Вяземский просит прислать образцы материй для Нины Воронской и добавляет: “так названа Завадовская в Онегине”. завадовская Елена Михайловна (1807–1874), урожденная Влодек, известна была исключительной красотой. ей, видимо, посвящено стихотворение Пушкина “Красавица” (III, 1, 287), упоминание в стихе 12 “мраморной красы” более подходит к Завадовской (ср. у Вяземского: “И свежесть их лица, и плеч их белоснежность, И пламень голубой их девственных очей”) и по внешности, и по темпераменту, чем к смуглой, с южной внешностью и безудержным темпераментом Закревской. однако соображения Щеголева не были приняты единодушно. по мнению современного исследователя, “прототипом является, скорее всего, А.Ф.Закревская”

“Ужели, - думает Евгений, -
Ужель она? Но точно… нет.
Как! из глуши степных селений…”
И неотвязчивый лорнет
Он обращает поминутно
На ту, чей вид напомнил смутно
Ему забытые черты
“Скажи мне, князь, не знаешь ты
Кто там в малиновом берете
С послом испанским говорит?”
Князь на Онегина глядит
- Ага! давно ж ты не был в свете
Постой, тебя представлю я. -
“Да кто ж она?” - Женя моя. -

“Так ты женат! не знал я ране!
Давно ли?” - Около двух лет. -
“На ком?” - На Лариной. - “татьяне!”

- Ты ей знаком? - “Я им сосед”
- О, так пойдем же. - Князь подходит
К своей жене и ей подводит
Родню и друга своего
Княгиня смотрит на него.
И что ей душу не смутило
Как сильно ни была она
Удивлена, поражена
Но ей ничто не изменило
В ней сохранился тот же тон
Был также тих ее поклон

вот как сложилось то…. Татьяна не просто замужем - она cвязала свою судьбу с князем… княжеских родов было немного, и мы с вами можем конечно, попытаться поугадывать, за кого именно Александр Сергеевич выдал Танечку, но не будем это делать :) - пусть будет как и в тексте князь N :) хотя тот же Петр Ильич Чайковский при написании либретто к опере назвал его князь Гремин. стоит ли говорить, что это вымысел великого композитора, и такой фамилии княжеской не было? :)

Ей-ей! не то, чтоб содрогнулась
Иль стала вдруг бледна, красна.
У ней и бровь не шевельнулась;
Не сжала даже губ она
Хоть он глядел нельзя прилежней
Но и следов Татьяны прежней
Не мог Онегин обрести
С ней речь хотел он завести
И — и не мог. Она спросила
Давно ль он здесь, откуда он
И не из их ли уж сторон?
Потом к супругу обратила
Усталый взгляд; скользнула вон.
И недвижим остался он

однако за два года Татьяна научилась контролировать эмоции и совладать с собой. усталый взгляд и безразличие полное создавать научилась :) впрочем - чего иного ожидал Евгений. с его-то знанием женщин и опыта выхода в высший свет :-)

Ужель та самая Татьяна
Которой он наедине
В начале нашего романа
В глухой, далекой стороне
В благом пылу нравоученья
Читал когда-то наставленья
Та, от которой он хранит
Письмо, где сердце говорит
Где всё наруже, всё на воле
Та девочка… иль это сон?
Та девочка, которой он
Пренебрегал в смиренной доле
Ужели с ним сейчас была
Так равнодушна, так смела?

Он оставляет раут тесный
Домой задумчив едет он;
Мечтой то грустной, то прелестной
Его встревожен поздний сон
Проснулся он; ему приносят
Письмо: князь N. покорно просит
Его на вечер. “Боже! к ней!
О, буду, буду!” и скорей
Марает он ответ учтивый
Что с ним? в каком он странном сне!
Что шевельнулось в глубине
Души холодной и ленивой?
Досада? суетность? иль вновь
Забота юности - любовь?

раут - торжественный вечер, а тесный - в том смысле, что в тесном кругу

Онегин вновь часы считает
Вновь не дождется дню конца
Но десять бьет; он выезжает
Он полетел, он у крыльца
Он с трепетом к княгине входит;
Татьяну он одну находит
И вместе несколько минут
Они сидят. Слова нейдут
Из уст Онегина. Угрюмый
Неловкий, он едва, едва
Ей отвечает. Голова
Его полна упрямой думой
Упрямо смотрит он: она
Сидит покойна и вольна

совсем поплыл… выехал в 10 часов. при том, что ехать ему недалеко (минут 15-20), а в приглашении того времени, ели оговаривалось время “после 10”, то подразумевалось, что гости прибудут после 11 и позже. приехать раньше было несколько некультурным и даже противоестественным. Онегин же примчался раньше всех гостей, что и позволило ему где то около получаса общаться с Татьяной на нейтральные темы наедине. как видим, ничего хорошего это ему не принесло

Приходит муж. Он прерывает
Сей неприятный tete-a-tete;
С Онегиным он вспоминает
Проказы, шутки прежних лет
Они смеются. Входят гости
Вот крупной солью светской злости
Стал оживляться разговор;
Перед хозяйкой легкий вздор
Мелькал без глупого жеманства
И прерывал его меж тем
Разумный толк без пошлых тем
Без вечных истин, без педанства
И не пугал ничьих ушей
Свободной живостью своей

tete-a-tete - это по французски разговор один на один. и термин неприятный, здесь вполне уместен. Татьяна чувствовала себя неуютно, Онегин же сам не знал, чего хочет. в итоге, разговор не клеился совсем

Тут был однако цвет столицы
И знать и моды образцы
Везде встречаемые лицы
Необходимые глупцы;
Тут были дамы пожилые
В чепцах и розах, с виду злые;
Тут было несколько девиц
Не улыбающихся лиц;
Тут был посланник, говоривший
О государственных делах;
Тут был в душистых сединах
Старик, по-старому шутивший
Отменно тонко и умно
Что нынче несколько смешно

Тут был на эпиграммы падкий
На всё сердитый господин
На чай хозяйский слишком сладкий
На плоскость дам, на тон мужчин
На толки про роман туманный
На вензель, двум сестрицам данный
На ложь журналов, на войну
На снег и на свою жену

про вензель я не понял, и был вынужден обратится к великолепному Лотману: “Смысл стиха поясняется в записках А.О.Смирновой-Россет: ”Генерал Бороздин приехал в Петербург после выпуска двух старших дочерей, занемог и умер на руках жандармского генерала Балабина, который донес государю через графа Бенкендорфа, в каком бедном положении он оставил своих сирот <…> Тогда взяли двух старших Бороздиных во дворец и дали им вензель. Граф Моден им завидовал. Тогда Пушкин написал стихи

Всему завистливый Моден
На вензель, двум сироткам данный…

рассказ Смирновой, возможно, неосознанно для самой рассказчицы, вскрывает тенденциозную сторону этого милостивого жеста: забота о сиротках осуществляется как акция жандармского корпуса. у истории “двух сироток” была другая сторона: вензель (знаки с инициалами императрицы, дававшиеся фрейлинам) получали лишь первые из выпускниц Смольнинского и Екатерининского институтов, а количество наград этого рода было ограниченным, так что «милость» одним из них должна была нарушить законные права других

Тут был Проласов, заслуживший
Известность низостью души
Во всех альбомах притупивший
St.-Priest, cвои карандаши;
В дверях другой диктатор бальный
Стоял картинкою журнальной
Румян, как вербный херувим
Затянут, нем и недвижим
И путешественник залётный
Перекрахмаленный нахал
В гостях улыбку возбуждал
Своей осанкою заботной
И молча обмененный взор
Ему был общий приговор

с Проласовым непонятно. кто это вообще?
а вот St.-Priest - это граф Сен-При Эммануил (1806–1828) - гусар и светский карикатурист. покончил самоубийством при неясных обстоятельствах
Вербный херувим - значит фигурка ангела из воска, продававшаяся на “вербных базарах”
Прикрахмальненный - это с красивым батистовым шейным платком. Ну типа, модник :)) особо желающие быть модными платки перекрахмаливали… и это была дичь :)

Но мой Онегин вечер целый
Татьяной занят был одной
Не этой девочкой несмелой
Влюбленной, бедной и простой
Но равнодушною княгиней
Но неприступною богиней
Роскошной, царственной Невы
О люди! все похожи вы
На прародительницу Эву
Что вам дано, то не влечет;
Вас непрестанно змий зовет
К себе, к таинственному древу
Запретный плод вам подавай
А без того вам рай не рай

Как изменилася Татьяна!
Как твердо в роль свою вошла!
Как утеснительного сана
Приемы скоро приняла!
Кто б смел искать девчонки нежной
В сей величавой, в сей небрежной
Законодательнице зал?
И он ей сердце волновал!
Об нем она во мраке ночи
Пока Морфей не прилетит
Бывало, девственно грустит
К луне подъемлет томны очи
Мечтая с ним когда-нибудь
Свершить смиренный жизни путь!

Любви все возрасты покорны;
Но юным, девственным сердцам
Ее порывы благотворны
Как бури вешние полям
В дожде страстей они свежеют
И обновляются, и зреют -
И жизнь могущая дает
И пышный цвет и сладкий плод
Но в возраст поздний и бесплодный
На повороте наших лет
Печален страсти мертвый след
Так бури осени холодной
В болото обращают луг
И обнажают лес вокруг

а у Чайковского/Шиловского в арии князя про “все возрасты” смысл прямо противоположный

Любви все возрасты покорны
Её порывы благотворны
И юноше в расцвете лет
Едва увидевшему свет
И опалённому судьбой
Бойцу с седою головой

и вот тут я уже на стороне Пушкина

Сомненья нет: увы! Евгений
В Татьяну как дитя влюблен;
В тоске любовных помышлений
И день и ночь проводит он
Ума не внемля строгим пеням
К ее крыльцу, стеклянным сеням
Он подъезжает каждый день;
За ней он гонится как тень;
Он счастлив, если ей накинет
Боа пушистый на плечо
Или коснется горячо
Ее руки, или раздвинет
Пред нею пестрый полк ливрей
Или платок подымет ей

Боа - это не штат в Индии, как кто то мог подумать, а женский шарф, повязка из меха или перьев
Ливрея же - это форменная одежда с галунами для швейцаров, лакеев, кучеров и иже с ним

Она его не замечает
Как он ни бейся, хоть умри
Свободно дома принимает
В гостях с ним молвит слова три
Порой одним поклоном встретит
Порою вовсе не заметит
Кокетства в ней ни капли нет —
Его не терпит высший свет
Бледнеть Онегин начинает
Ей иль не видно, иль не жаль;
Онегин сохнет, и едва ль
Уж не чахоткою страдает
Все шлют Онегина к врачам
Те хором шлют его к водам

А он не едет; он заране
Писать ко прадедам готов
О скорой встрече; а Татьяне
И дела нет (их пол таков);
А он упрям, отстать не хочет
Еще надеется, хлопочет;
Смелей здорового, больной
Княгине слабою рукой
Он пишет страстное посланье
Хоть толку мало вообще
Он в письмах видел не вотще;
Но, знать, сердечное страданье
Уже пришло ему невмочь
Вот вам письмо его точь-в-точь

ПИСЬМО ОНЕГИНА К ТАТЬЯНЕ

Предвижу всё: вас оскорбит
Печальной тайны объясненье
Какое горькое презренье
Ваш гордый взгляд изобразит!
Чего хочу? с какою целью
Открою душу вам свою?
Какому злобному веселью
Быть может, повод подаю!

Случайно вас когда-то встретя
В вас искру нежности заметя
Я ей поверить не посмел
Привычке милой не дал ходу;
Свою постылую свободу
Я потерять не захотел
Еще одно нас разлучило.
Несчастной жертвой Ленской пал.
Ото всего, что сердцу мило
Тогда я сердце оторвал;
Чужой для всех, ничем не связан
Я думал: вольность и покой
Замена счастью. Боже мой!
Как я ошибся, как наказан.

Нет, поминутно видеть вас
Повсюду следовать за вами
Улыбку уст, движенье глаз
Ловить влюбленными глазами
Внимать вам долго, понимать
Душой всё ваше совершенство
Пред вами в муках замирать
Бледнеть и гаснуть… вот блаженство!

И я лишен того: для вас
Тащусь повсюду наудачу;
Мне дорог день, мне дорог час
А я в напрасной скуке трачу
Судьбой отсчитанные дни
И так уж тягостны они
Я знаю: век уж мой измерен;
Но чтоб продлилась жизнь моя
Я утром должен быть уверен
Что с вами днем увижусь я.

Боюсь: в мольбе моей смиренной
Увидит ваш суровый взор
Затеи хитрости презренной -
И слышу гневный ваш укор
Когда б вы знали, как ужасно
Томиться жаждою любви
Пылать - и разумом всечасно
Смирять волнение в крови;
Желать обнять у вас колени
И, зарыдав, у ваших ног
Излить мольбы, признанья, пени
Всё, всё, что выразить бы мог
А между тем притворным хладом
Вооружать и речь и взор
Вести спокойный разговор
Глядеть на вас веселым взглядом!

Но так и быть: я сам себе
Противиться не в силах боле;
Всё решено: я в вашей воле
И предаюсь моей судьбе

видно, что письмо Онегина - отзеркалено от Таниного. и поверить Лотману, что письмо Онегина в рукописи отсутствовало, Пушкин его туда воткнул позднее, по просьбе редакции - типа читателю понравится, если будет симметрично

Ответа нет. Он вновь посланье
Второму, третьему письму
Ответа нет. В одно собранье
Он едет; лишь вошел… ему
Она навстречу. Как сурова!
Его не видят, с ним ни слова;
У! как теперь окружена
Крещенским холодом она!
Как удержать негодованье
Уста упрямые хотят!
Вперил Онегин зоркий взгляд
Где, где смятенье, состраданье?
Где пятна слез?.. Их нет, их нет!
На сем лице лишь гнева след.

Да, может быть, боязни тайной
Чтоб муж иль свет не угадал
Проказы, слабости случайной.
Всего, что мой Онегин знал.
Надежды нет! Он уезжает
Свое безумство проклинает —
И, в нем глубоко погружен
От света вновь отрекся он
И в молчаливом кабинете
Ему припомнилась пора
Когда жестокая хандра
За ним гналася в шумном свете
Поймала, за ворот взяла
И в темный угол заперла

Стал вновь читать он без разбора
Прочел он Гиббона, Руссо
Манзони, Гердера, Шамфора
Madame de Staёl, Биша, Тиссо
Прочел скептического Беля
Прочел творенья Фонтенеля
Прочел из наших кой-кого
Не отвергая ничего
И альманахи, и журналы
Где поученья нам твердят
Где нынче так меня бранят
А где такие мадригалы
Себе встречал я иногда
E sempre bene, господа

E sempre bene это в переводе с итальянского “И всегда хорошо”

Эдвард Гиббон - английский историк, автор «Истории упадка и разрушения Римской империи»
про Жан-Жака Руссо говорить и не стоит- его и так все знают
Алессандро Франческо Томмазо Мандзони - популярный тогда итальянский писатель-романтик, автор известного романа «Обручённые»
Иоганн Готфрид Гердер - немецкий писатель и теолог, историк культуры, критик, поэт второй половины XVIII века. считается одним из ведущих деятелей позднего Просвещения
Себастьен-Рок Никола де Шамфор - французский писатель, мыслитель, моралист. писал комедии, стихи, и, что-то вроде басен
Анн-Луиз Жермен, баронесса де Сталь-Гольштейн, известная просто как мадам де Сталь - французская писательница, дочь видного государственного деятеля Жака Неккера. известнейший автор и яркая личность эпохи французской Революции
Перси Биши Шелли - известный английский поэт, который у сожалению, рано погиб (утонул на недавно купленной шхуне). кстати, он был женат на Мэри Уолстонкрафт Шелли, той самой, которая написала “Франкенштейн”
Пьер-Франсуа Тиссо - французский писатель и деятельный сторонник революции
Пьер Бель (Бейль) - один из влиятельнейших французских мыслителей и философско-богословский критик
Бернар ле Бовье Фонтенель - французский философ-скептик и писатель

И что ж? Глаза его читали
Но мысли были далеко;
Мечты, желания, печали
Теснились в душу глубоко
Он меж печатными строками
Читал духовными глазами
Другие строки. В них-то он
Был совершенно углублен
То были тайные преданья
Сердечной, темной старины
Ни с чем не связанные сны
Угрозы, толки, предсказанья
Иль длинной сказки вздор живой
Иль письмы девы молодой

И постепенно в усыпленье
И чувств и дум впадает он
А перед ним Воображенье
Свой пестрый мечет фараон
То видит он: на талом снеге
Как-будто спящий на ночлеге
Недвижим юноша лежит
И слышит голос: что ж? убит
То видит он врагов забвенных
Клеветников, и трусов злых
И рой изменниц молодых
И круг товарищей презренных
То сельский дом — и у окна
Сидит она… и всё она!

Фараон (он же - штосс)- одна из самых популярных тогда карточных игр

Он так привык теряться в этом
Что чуть с ума не своротил
Или не сделался поэтом
Признаться: то-то б одолжил!
А точно: силой магнетизма
Стихов российских механизма
Едва в то время не постиг
Мой бестолковый ученик
Как походил он на поэта
Когда в углу сидел один
И перед ним пылал камин
И он мурлыкал: Benedetta
Иль Idol mio и ронял
В огонь то туфлю, то журнал

Benedetta Sia La Madre, или “Благословенна мать” - популярный в те годы итальянский романс. ну а dol Mio - часть арии Электры из оперы “Идоменей, царь Критский” Моцарта

Пушкин (вовсе не будучи иконой языка при жизни) остался в веках, в то время как безумно популярный Херасков благополучно почил в бозе литературного языка

Дни мчались; в воздухе нагретом
Уж разрешалася зима;
И он не сделался поэтом
Не умер, не сошел с ума
Весна живит его: впервые
Свои покои запертые
Где зимовал он как сурок
Двойные окны, камелек
Он ясным утром оставляет
Несется вдоль Невы в санях
На синих, иссеченных льдах
Играет солнце; грязно тает
На улицах разрытый снег
Куда по нем свой быстрый бег
Стремит Онегин? Вы заране
Уж угадали; точно так
Примчался к ней, к своей Татьяне
Мой неисправленный чудак
Идет, на мертвеца похожий
Нет ни одной души в прихожей
Он в залу; дальше: никого
Дверь отворил он. Что ж его
С такою силой поражает?
Княгиня перед ним, одна
Сидит, не убрана, бледна
Письмо какое-то читает
И тихо слезы льет рекой
Опершись на руку щекой

камелек - это небольшой камин или очаг для обогревания
лед иссеченный по той причине, что зимой на Неве заготовляли большие кубы льда для ледников. с наступлением мартовских оттепелей их развозили на санях покупателям

О, кто б немых ее страданий
В сей быстрый миг не прочитал!
Кто прежней Тани, бедной Тани
Теперь в княгине б не узнал!
В тоске безумных сожалений
К ее ногам упал Евгений;
Она вздрогнула и молчит
И на Онегина глядит
Без удивления, без гнева.
Его больной, угасший взор
Молящий вид, немой укор
Ей внятно всё. Простая дева
С мечтами, сердцем прежних дней
Теперь опять воскресла в ней

Она его не подымает
И, не сводя с него очей
От жадных уст не отымает
Бесчувственной руки своей.
О чем теперь ее мечтанье?
Проходит долгое молчанье
И тихо наконец она
Довольно, встаньте. Я должна
Вам объясниться откровенно
Онегин, помните ль тот час
Когда в саду, в аллее нас
Судьба свела, и так смиренно
Урок ваш выслушала я?
Сегодня очередь моя

Онегин, я тогда моложе
Я лучше, кажется, была
И я любила вас; и что же?
Что в сердце вашем я нашла?
Какой ответ? одну суровость
Не правда ль? Вам была не новость
Смиренной девочки любовь?
И нынче - боже - стынет кровь
Как только вспомню взгляд холодный
И эту проповедь… Но вас
Я не виню: в тот страшный час
Вы поступили благородно
Вы были правы предо мной
Я благодарна всей душой.

Тогда - не правда ли? - в пустыне
Вдали от суетной молвы
Я вам не нравилась… Что ж ныне
Меня преследуете вы?
Зачем у вас я на примете?
Не потому ль, что в высшем свете
Теперь являться я должна;
Что я богата и знатна
Что муж в сраженьях изувечен
Что нас за то ласкает двор?
Не потому ль, что мой позор
Теперь бы всеми был замечен
И мог бы в обществе принесть
Вам соблазнительную честь?

изувечен - это не инвалид, просто “много раз ранен”. и это, кстати, показатель того, что муж Татьяны нестарый человек, достигший высого положения не только из-за фамилии, а также и из-за своих заслуг

Я плачу… если вашей Тани
Вы не забыли до сих пор
То знайте: колкость вашей брани
Холодный, строгий разговор
Когда б в моей лишь было власти
Я предпочла б обидной страсти
И этим письмам и слезам
К моим младенческим мечтам
Тогда имели вы хоть жалость
Хоть уважение к летам.
А нынче! - что к моим ногам
Вас привело? какая малость!
Как с вашим сердцем и умом
Быть чувства мелкого рабом?

А мне, Онегин, пышность эта
Постылой жизни мишура
Мои успехи в вихре света
Мой модный дом и вечера
Что в них? Сейчас отдать я рада
Всю эту ветошь маскарада
Весь этот блеск, и шум, и чад
За полку книг, за дикий сад
За наше бедное жилище
За те места, где в первый раз
Онегин, встретила я вас
Да за смиренное кладбище
Где нынче крест и тень ветвей
Над бедной нянею моей.

А счастье было так возможно
Так близко!.. Но судьба моя
Уж решена. Неосторожно
Быть может, поступила я
Меня с слезами заклинаний
Молила мать; для бедной Тани
Все были жребии равны.
Я вышла замуж. Вы должны
Я вас прошу, меня оставить;
Я знаю: в вашем сердце есть
И гордость, и прямая честь
Я вас люблю (к чему лукавить?)
Но я другому отдана;
Я буду век ему верна

Она ушла. Стоит Евгений
Как будто громом поражен
В какую бурю ощущений
Теперь он сердцем погружен!
Но шпор незапный звон раздался
И муж Татьянин показался
И здесь героя моего
В минуту, злую для него
Читатель, мы теперь оставим
Надолго… навсегда… За ним
Довольно мы путем одним
Бродили по свету. Поздравим
Друг друга с берегом. Ура!
Давно б (не правда ли?) пора!

Кто б ни был ты, о мой читатель
Друг, недруг, я хочу с тобой
Расстаться нынче как приятель
Прости. Чего бы ты за мной
Здесь ни искал в строфах небрежных
Воспоминаний ли мятежных
Отдохновенья от трудов
Живых картин, иль острых слов
Иль грамматических ошибок
Дай бог, чтоб в этой книжке ты
Для развлеченья, для мечты
Для сердца, для журнальных сшибок
Хотя крупицу смог найти
За сим расстанемся, прости!

Прости ж и ты, мой спутник странный
И ты, мой верный Идеал
И ты, живой и постоянный
Хоть малый труд. Я с вами знал
Всё, что завидно для поэта
Забвенье жизни в бурях света
Беседу сладкую друзей
Промчалось много, много дней
С тех пор, как юная Татьяна
И с ней Онегин в смутном сне
Явилися впервые мне —
И даль свободного романа
Я сквозь магический кристалл
Еще неясно различал

Но те, которым в дружной встрече
Я строфы первые читал.
Иных уж нет, а те далече
Как Сади некогда сказал
Без них Онегин дорисован
А та, с которой образован
Татьяны милый Идеал.
О много, много Рок отъял!
Блажен, кто праздник Жизни рано
Оставил, не допив до дна
Бокала полного вина
Кто не дочел Ее романа
И вдруг умел расстаться с ним
Как я с Онегиным моим


Неопубликованное

Александр Сергеевич продумывал продолжение. и восьмая глава не должна была стать последней. должно было бы еще присутствовать путешествие Онегина по России и последняя - 10 глава. начнем с путешествия. точнее - с его осколков, которые можно найти в работах и дневниках Александра Сергеевича

. . . . . . перед ним
Макарьев суетно хлопочет
Кипит обилием своим
Сюда жемчуг привез индеец
Поддельны вины европеец
Табун бракованных коней
Пригнал заводчик из степей
Игрок привез свои колоды
И горсть услужливых костей
Помещик - спелых дочерей
А дочки - прошлогодни моды
Всяк суетится, лжет за двух
И всюду меркантильный дух

поэт описывает Нижегородскую ярмарку. Макарьев - это не фамилия. это Макарьев монастырь, возле которого и проходила знаменитая ежегодная ярмарка

Он видит: Терек своенравный
Крутые роет берега;
Пред ним парит орел державный
Стоит олень, склонив рога;
Верблюд лежит в тени утеса
В лугах несется конь черкеса
И вкруг кочующих шатров
Пасутся овцы калмыков
Вдали - кавказские громады
К ним путь открыт. Пробилась брань
За их естественную грань
Чрез их опасные преграды;
Брега Арагвы и Куры
Узрели русские шатры

Уже пустыни сторож вечный
Стесненный холмами вокруг
Стоит Бешту остроконечный
И зеленеющий Машук
Машук, податель струй целебных;
Вокруг ручьев его волшебных
Больных теснится бледный рой;
Кто жертва чести боевой
Кто почечуя, кто Киприды;
Страдалец мыслит жизни нить
В волнах чудесных укрепить
Кокетка злых годов обиды
На дне оставить, а старик
Помолодеть - хотя на миг

Бешту, она же Бештау - это высочайшая из гор Пятигорья на Кавказских Минеральных Водах. собственно говоря, Бештау с тюркского так и переводится “Пять гор”. Машук - тоже гора и тоже рядом с Пятигорском. Киприда - это одно из прозвищ Афродиты. жертва Киприды - болеющий венерической болезнью :)) А почечуй - это геморой

Питая горьки размышленья
Среди печальной их семьи
Онегин взором сожаленья
Глядит на дымные струи
И мыслит, грустью отуманен
Зачем я пулей в грудь не ранен?
Зачем не хилый я старик
Как этот бедный откупщик?
Зачем, как тульский заседатель
Я не лежу в параличе?
Зачем не чувствую в плече
Хоть ревматизма? - ах, создатель!
Я молод, жизнь во мне крепка;
Чего мне ждать? тоска, тоска!

Онегин посещает потом Тавриду

Воображенью край священный
С Атридом спорил там Пилад
Там закололся Митридат
Там пел Мицкевич вдохновенный
И посреди прибрежных скал
Свою Литву воспоминал

С Атридом спорил там Пилад… - идеальные друзья древнегреческого мифа Орест (Атрид) и Пилад, занесенные к берегам Тавриды и обреченные на смерть, великодушно спорили друг с другом, кого следует принести в жертву для спасения жизни другого. храм Артемиды, с которым связан миф об Ифигении, Оресте и Пиладе, по преданию, находился около Георгиевского монастыря на южном берегу Крыма.
Митридат Великий - понтийский царь с 123 по 63 г. до н. э., злейший враг Рима
Адам Мицкевич (1798–1855) - польский поэт. высланный из пределов Царства Польского, Мицкевич осенью 1825 г. путешествовал по южному берегу Крыма. плодом путешествия явились “Крымские сонеты”, опубликованные в 1826 г. в Москве. ну а Литва в данном конексте - это Польша. хотя, в принципе, Мицкевич учился в Вильно (Вильнюс) и долго жил в Ковно (Каунас). так что

Прекрасны вы, брега Тавриды
Когда вас видишь с корабля
При свете утренней Киприды
Как вас впервой увидел я;
Вы мне предстали в блеске брачном
На небе синем и прозрачном
Сияли груды ваших гор
Долин, деревьев, сёл узор
Разостлан был передо мною
А там, меж хижинок татар.
Какой во мне проснулся жар!
Какой волшебною тоскою
Стеснялась пламенная грудь!
Но, муза! прошлое забудь

Какие б чувства ни таились
Тогда во мне - теперь их нет
Они прошли иль изменились.
Мир вам, тревоги прошлых лет!
В ту пору мне казались нужны
Пустыни, волн края жемчужны
И моря шум, и груды скал
И гордой девы идеал
И безыменные страданья.
Другие дни, другие сны;
Смирились вы, моей весны
Высокопарные мечтанья
И в поэтический бокал
Воды я много подмешал

Иные нужны мне картины
Люблю песчаный косогор
Перед избушкой две рябины
Калитку, сломанный забор
На небе серенькие тучи
Перед гумном соломы кучи
Да пруд под сенью ив густых
Раздолье уток молодых;
Теперь мила мне балалайка
Да пьяный топот трепака
Перед порогом кабака
Мой идеал теперь - хозяйка
Мои желания - покой
Да щей горшок, да сам большой

гумно - это такой сарай для собранной пшеницы или ржи
трепак - танец такой, что-то среднее между “Камаринской” и “Барыней” :-)

Порой дождливою намедни
Я, завернув на скотный двор.
Тьфу! прозаические бредни
Фламандской школы пестрый сор!
Таков ли был я, расцветая?
Скажи, фонтан Бахчисарая!
Такие ль мысли мне на ум
Навел твой бесконечный шум
Когда безмолвно пред тобою
Зарему я воображал
Средь пышных, опустелых зал.
Спустя три года, вслед за мною
Скитаясь в той же стороне
Онегин вспомнил обо мне

Я жил тогда в Одессе пыльной.
Там долго ясны небеса
Там хлопотливо торг обильный
Свои подъемлет паруса;
Там все Европой дышит, веет
Все блещет югом и пестреет
Разнообразностью живой
Язык Италии златой
Звучит по улице веселой
Где ходит гордый славянин
Француз, испанец, армянин
И грек, и молдаван тяжелый
И сын египетской земли
Корсар в отставке, Морали

Морали, или по-другому - Мавр Али - известная личность в Одессе тех лет. вот что о нем пишет И.Липранди: “этот мавр, родом из Туниса, был капитаном, т.е. шкипером коммерческого или своего судна, человек очень веселого характера лет тридцати пяти”. ходил по городу в своей тунисской одежде и его знали все

Одессу звучными стихами
Наш друг Туманский описал
Но он пристрастными глазами
В то время на нее взирал
Приехав, он прямым поэтом
Пошел бродить с своим лорнетом
Один над морем - и потом
Очаровательным пером
Сады одесские прославил
Все хорошо, но дело в том
Что степь нагая там кругом;
Кой-где недавный труд заставил
Младые ветви в знойный день
Давать насильственную тень

Василий Иванович Туманский (1800–1860) - одесский друг Александра Сергеевича - поэт и чиновник при М.С.Воронцове. а насильственная тень - красивый оборот :-)

А где, бишь, мой рассказ несвязный?
В Одессе пыльной, я сказал
Я б мог сказать: в Одессе грязной —
И тут бы, право, не солгал
В году недель пять-шесть Одесса
По воле бурного Зевеса
Потоплена, запружена
В густой грязи погружена
Все домы на аршин загрязнут
Лишь на ходулях пешеход
По улице дерзает вброд;
Кареты, люди тонут, вязнут
И в дрожках вол, рога склоня
Сменяет хилого коня

Но уж дробит каменья молот
И скоро звонкой мостовой
Покроется спасенный город
Как будто кованой броней
Однако в сей Одессе влажной
Еще есть недостаток важный;
Чего б вы думали? - воды
Потребны тяжкие труды.
Что ж? это небольшое горе
Особенно, когда вино
Без пошлины привезено
Но солнце южное, но море.
Чего ж вам более, друзья?
Благословенные края!

без пошлины вино привезено по той причине, что Одесса в те годы была порто-франко, сиречь система беспошлинной торговли

Бывало, пушка зоревая
Лишь только грянет с корабля
С крутого берега сбегая
Уж к морю отправляюсь я
Потом за трубкой раскаленной
Волной соленой оживленный
Как мусульман в своем раю
С восточной гущей кофе пью
Иду гулять. Уж благосклонный
Открыт Casino; чашек звон
Там раздается; на балкон
Маркёр выходит полусонный
С метлой в руках, и у крыльца
Уже сошлися два купца

пушка зоревая - это этакий вариант часов с курантами. в определенный час (на заре) выстреливали из орудия, оповещая горожан
маркёр - это человек, ведущий подсчёт очков при игре на бильярде. почему он с метлой, а не с кием - большой вопрос :-)

Глядишь - и площадь запестрела
Все оживилось; здесь и там
Бегут за делом и без дела
Однако больше по делам
Дитя расчета и отваги
Идет купец взглянуть на флаги
Проведать, шлют ли небеса
Ему знакомы паруса
Какие новые товары
Вступили нынче в карантин?
Пришли ли бочки жданных вин?
И что чума? и где пожары?
И нет ли голода, войны
Или подобной новизны?

Но мы, ребята без печали
Среди заботливых купцов
Мы только устриц ожидали
От цареградских берегов
Что устрицы? пришли! О радость!
Летит обжорливая младость
Глотать из раковин морских
Затворниц жирных и живых
Слегка обрызгнутых лимоном
Шум, споры - легкое вино
Из погребов принесено
На стол услужливым Отоном;
Часы летят, а грозный счет
Меж тем невидимо растет

Оттон, точнее Оттон Цезари - это хозяин гостиницы, где квартировал Александр Сергеевич. ну а “…легкое вино” - это любимые Пушкиным шампанские вина из Аи. то же Боланже

Но уж темнеет вечер синий
Пора нам в оперу скорей
Там упоительный Россини
Европы баловень - Орфей
Не внемля критике суровой
Он вечно тот же, вечно новый
Он звуки льет - они кипят
Они текут, они горят
Как поцелуи молодые
Все в неге, в пламени любви
Как зашипевшего аи
Струя и брызги золотые.
Но, господа, позволено ль
С вином равнять do-re-mi-sol?

Джакомо Россини (1792–1868) - это великий итальянский композитор с творчеством которого Пушкин познакомился (и полюбил) именно в Одессе

А только ль там очарований?
А разыскательный лорнет?
А закулисные свиданья?
А prima donna? а балет?
А ложа, где, красой блистая
Негоцианка молодая
Самолюбива и томна
Толпой рабов окружена?
Она и внемлет и не внемлет
И каватине, и мольбам
И шутке с лестью пополам.
А муж - в углу за нею дремлет
Впросонках фора закричит
Зевнет и - снова захрапит

Каватина - это небольшая оперная лирическая ария, а также напевная инструментальная пьеса.
фора - от итальянского слова fuora - “наружу!” (вызов артиста выйти из-за кулис на сцену)

Финал гремит; пустеет зала;
Шумя, торопится разъезд;
Толпа на площадь побежала
При блеске фонарей и звезд
Сыны Авзонии счастливой
Слегка поют мотив игривый
Его невольно затвердив
А мы ревем речитатив
Но поздно. Тихо спит Одесса;
И бездыханна и тепла
Немая ночь. Луна взошла
Прозрачно-легкая завеса
Объемлет небо. Все молчит;
Лишь море Черное шумит.

Итак, я жил тогда в Одессе.

авзония - одно из старинных наименований Италии. а реветь речетатив - это рэпчик? как думаете? :-)

Властитель слабый и лукавый
Плешивый щеголь, враг труда
Нечаянно пригретый славой
Над нами царствовал тогда
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Его мы очень смирным знали
Когда не наши повара
Орла двуглавого щипали
У Бонапартова шатра
. . . . . . . . . . . . . . . . .

аллюзия на сокрушительные поражения русских войск под руководством Александра I в Войне Четвертой Коалиции и крайне неудобные и неприятные моменты при заключении Тильзитского мира. император тогда был ниже травы, тише воды :-)

Гроза двенадцатого года
Настала - кто тут нам помог?
Остервенение народа
Барклай, зима иль русский бог?
. . . . . . . . . . . . . . . . .

Барклай - Барклай де-Толи Михаил Богданович (1761–1818), в начале войны 1812 г. был командующим первой западной армией, а после соединения - Объединенной армией, пока не был сменен 8 августа 1812 г. на этом посту Кутузовым. осуществляя тактику отступления, подвергался обвинениям в измене и прямым оскорблениям со стороны Багратиона, великого князя Константина Павловича и самого императора. но как показала практика - он был абсолютно прав в своей стратегии

Но бог помог - стал ропот ниже
И скоро силою вещей
Мы очутилися в Париже
А русский царь - главой царей
. . . . . . . . . . . . . . . . .
И чем жирнее, тем тяжеле
О русский глупый наш народ
Скажи, зачем ты в самом деле
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Авось, о Шиболет народный
Тебе б я оду посвятил
Но стихоплет великородный
Меня уже предупредил
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Моря достались Албиону
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Авось, аренды забывая
Ханжа запрется в монастырь
Авось по манью Николая
Семействам возвратит Сибирь
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Авось дороги нам исправят
. . . . . . . . . . . . . . . . .

ханжа, это наверное крайне сребролюбивый М.Л.Магницкий, который тогда был пойман на скандалах с растратами. а про Сибирь…думаете мне, это намек на декабристов
“Авось, о Шиболет” - по произношению слова “шиболет” (“колос”), согласно Библии, отличали своих от чужих; здесь: “Авось” - как национальный пароль
“Но стихоплет великородный” - Князь Иван Михайлович Долгорукий (1764-1825) - поэт, сатирик, написавший стихотворение “Авось”

Сей муж судьбы, сей странник бранный
Пред кем унизились цари
Сей всадник, папою венчанный
Исчезнувший как тень зари
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Измучен казнию покоя
. . . . . . . . . . . . . . . . .

это все, естественно, о Наполеоне I. чувствуйте разницу отношений? там “плешивый щеголь”, а здесь “странник бранный” :-))

Тряслися грозно Пиренеи
Волкан Неаполя пылал
Безрукий князь друзьям Мореи
Из Кишинева уж мигал
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Кинжал Л , тень Б
. . . . . . . . . . . . . . . . .

про тряску Пиреней - это практически наверняка об Испанской революции, которая началась в январе 1820 года. тоже самое и про Неаполитанскую революцию
безрукий князь - это генерал Александр Константинович Ипсиланти (1792–1828), который возглавил восстание греков в турецкой Молдавии. этот русский офицер потерял руку в битве при Лейпциге
Морея ( она же Пелопоннес) - полуостров на юге Греции, где также вспыхнуло движение против турок
а вот что за кинжалы Л и тень Б - я не понял, и ответа не нашел. тайна, покрытая временем. только Пушкин знает

Я всех уйму с моим народом, —
Наш царь в конгрессе говорил
А про тебя и в ус не дует
Ты александровский холоп
. . . . . . . . . . . . . . . . .

интересно, о каком именно Конгрессе Священного союза Александр Сергеевич говорит - о Лайбахском или Веронском? а может об обоих сразу :-))
ну а александровский холоп - это Алексей Аракчеев :-) не любил его Пушкин

Потешный полк Петра Титана
Дружина старых усачей
Предавших некогда тирана
Свирепой шайке палачей
. . . . . . . . . . . . . . . . .

это именно о Семеновском полке, а не Преображенском. именно семеновцы, а точнее третий батальон этого прославленного полка нес внешний караул в Михайловском дворце в ночь c 11 на 12 марта 1801 года - когда убивали императора Павла

Россия присмирела снова
И пуще царь пошел кутить
Но искра пламени иного
Уже издавна, может быть
. . . . . . . . . . . . . . . . .
У них свои бывали сходки
Они за чашею вина
Они за рюмкой русской водки
. . . . . . . . . . . . . . . . .
Витийством резким знамениты
Сбирались члены сей семьи
У беспокойного Никиты
У осторожного Ильи
. . . . . . . . . . . . . . . . .

Никита - Никита Михайлович Муравьев (1796–1843) - член Союза Спасения, Союза Благоденствия и Северного общества. один из наиболее деятельных членов тайных организаций, создатель проекта конституции. осужден на 20 лет каторги
Илья - Илья Андреевич Долгоруков (1798–1848), член Союза Благоденствия. в Союзе Благоденствия Долгоруков играл весьма видную роль (в 1819 г. был избран блюстителем), но, в результате заступничества великого князя Михаила Павловича, адъютантом которого он был, роль его в обществе удалось затушевать, и дело его “осталось без дальнейшего следствия”. поэтому, видимо, осторожный :-)

Друг Марса, Вакха и Венеры
Тут Лунин дерзко предлагал
Свои решительные меры
И вдохновенно бормотал
Читал свои Ноэли Пушкин
Меланхолический Якушкин
Казалось, молча обнажал
Цареубийственный кинжал
Одну Россию в мире видя
Преследуя свой идеал
Хромой Тургенев им внимал
И, плети рабства ненавидя
Предвидел в сей толпе дворян
Освободителей крестьян

Лунин Михаил Сергеевич (1787–1845) - участник почти всех тайных обществ декабристов. очень большой кутила и любитель женщин
Якушкин Иван Дмитриевич (1793–1857) - член Союза Спасения, Союза Благоденствия и Северного общества, осужден на 20 лет каторги, предлагал убить царя лично. Пушкин тот самый-автор, а вот Тургенев не тот, о ком Вы могли подумать :-)
Николай Иванович Тургенев (1789–1871) - декабрист, член Ордена русских рыцарей, Союза Благоденствия и Северного общества. эпитет «хромой» связан с тем, что Н.И.Тургенев в результате перенесенной в детстве болезни прихрамывал на левую ногу

Так было над Невою льдистой
Но там, где ранее весна
Блестит над Каменкой тенистой
И над холмами Тульчина
Где Витгенштейновы дружины
Днепром подмытые равнины
И степи Буга облегли
Дела иные уж пошли
Там Пестель для тиранов
И рать набирал
Холоднокровный генерал
И Муравьев, его склоняя
И полон дерзости и сил
Минуты вспышки торопил

Каменка - поместье B. Давыдова на берегу Днепра - место встречи южных декабристов
Тульчин - небольшой городок в Подольской губернии, место дислокации главной квартиры 2-й армии, которой командовал П.X.Витгенштейн (1768–1842). в Тульчине была расположена Тульчинская управа Южного общества
Пестель Павел Иванович (1793–1826) - один из вождей декабристского движения, руководитель Южного общества. казнен
Холоднокровный генерал… - Волконский Сергей Григорьевич (1788–1865) - один из руководителей Южного общества, генерал-майор, командир бригады. осужден по 1-му разряду на 20 лет каторги
Муравьев-Апостол Сергей Иванович (1796–1826) - участник всех декабристских тайных обществ, организатор восстания Черниговского полка, казнен

Сначала эти заговоры
Между Лафитом и Клико
Лишь были дружеские споры
И не входила глубоко
В сердца мятежная наука
Все это было только скука
Безделье молодых умов
Забавы взрослых шалунов
Казалось ……
Узлы к узлам ….
И постепенно сетью тайной
Россия …….
Наш царь дремал ……

в неподписанной исторической заметке «О записках Самсона [Сансона], парижского палача», напечатанной в «Литературной газете» (1830, № 5), Пушкин рядом упоминает имена Лувеля и Бертона. Отрывок звучит так

«Что скажет нам сей человек, в течение сорока лет кровавой жизни своей присутствовавший при последних содроганиях стольких жертв, и славных, и неизвестных, и священных, и ненавистных? Все, все они - его минутные знакомцы - чередою пройдут перед нами по гильотине, на которой он, свирепый фигляр, играет свою однообразную роль. Мученики, злодеи, герои - и царственный страдалец [Луи XVI], и убийца его [Дантон], и Шарлотта Корде, и прелестница Дю-Барри, и безумец Лувель, и мятежник Бертон, и лекарь Кастен [д-р Эдмэ Самюэль Кастен, 1797–1823], отравлявший своих ближних [двоих братьев Балле, Огюста и Ипполита, в ходе запутанного дела о наследстве], и Папавуань [Луи Огюст Папавуань, 1783–1825], резавший детей [в припадке сумасшествия зарезавший мальчика и девочку, гулявших с матерью в городском саду]: мы их увидим опять в последнюю, страшную минуту»

Лувель - Луи Пьер Лувель (1783–1820), угрюмый шорник, помешавшийся на идее искоренить род Бурбонов; исполнение своего идиотического плана он начал с того, что 13 февраля 1820 г. (по н. ст.) заколол наследника трона - графа дю Берри, и за это преступление был обезглавлен

«Б» в XI, 5. Генерал Жан Батист Бертон (1769–1822), своего рода французский декабрист, в 1822 г. участвовал в трагически окончившемся заговоре против Бурбонов и умер на плахе, громовым голосом прокричав: «Vive la France, vive la Liberté!»