«Верховная власть Великого Могола была свергнута его наместниками. Могущество наместников было сломлено маратхами. Могущество маратхов было сломлено афганцами, и пока все воевали против всех, нагрянул британец и сумел покорить их всех…»

qebedo

Моголы - великие и ужасные


Хари и рамы

История Индии - это такая хрень какая-то бесконечная ярмарка. Никто и никогда не хотел на этом не самом большом клочке земли жить в "одной великой Российской империи". Ни один завоеватель, сколь бы широки и глубоки не были его амбиции, кровожадство и размах штанов, так ее до конца и не подчинил. Ну а в начале XVI века это вообще был "адЪ и ИзраилЪ", причем во множественном числе.

В центре, вокруг города Дели, сиротливо жалось то, что оставалось от некогда могучего, ужасного и "почти уже чуть-чуть еще осталось!" покорившего весь Индостан Делийского султаната. Увы - с самой высокой минаретины города еще дед султана Ибрахим-шаха II Лоди мог бы увидеть границу своего "великомощного государства". Папаша подправил положение, вернув взад некоторые владения, но даже до всего центра Индии было далековато. Просрали страну, бесермены.

К западу от владений султана Дели лежала Раджпутана - страна настолько гордых и злобных воЕнов-раджпутов, что не только никто их не мог победить и покорить - они сами себе не покорялись и представляли из себя конфедерацию из двух-трех десятков мелких княжеств-раджеств, объединявшихся только если на них кто-то нападал на всех сразу. Как это ни покажется вам глупым, такое случалось часто - правители-мусульмане так ненавидели индуистов-раджпутов, что кушать не могли - гнали от себя мысль, что можно попробовать одних натравить на других, а не победить всех подлых гяуров сразу во славу аллаха...

К западу от раджпутов, на границе с пустынным Белуджистаном располагался Синд - типа вассальная территория Делийского султаната, а на самом деле династия местных правителей, глубоко забивших на Лоди. Правда, из принципа оставались мусульманами.

К югу от Раджпутаны на берегу Индийского океана располагался султанат Гуджарат, в котором злобные мусульмане терроризировали злобных индусов (которые бы сами их потерроризировали, но руки были коротки). Султан Гуджарата Махмуд-шах I только что бесславно продул войну с португальцами и вынужден был отдать им порты Гоа, Сурат и Диу, что существенно подорвало торговлю и благосостояние государства.

К юго-востоку от раджпутов (и к юго-западу от Делийского султаната) расположился маленький, но злобный султанат Мал(ь)ва, или Малавский султанат. По обычной схеме мусульманское меньшинство "сурово гнело" индуистское большинство. С 1511 года тут процветало феодальное наплевательство на султана (он же шах) и раздробленность.

К югу от Малвы основался еще более мелкий Хандешский султанат. Его лет тридцать назад сильно нагнули гуджаратцы, и он как бы считался вассалом тамошнего султана, хотя "тутошний" султан находился с "тамошним" в родстве.

К югу от всех оных безобразий простирался большой (от одного берега Индийского океана до "почти другого") Бахманидский султанат, аккурат находившийся в стадии энергичного распада на самостийные султанатики - Берар (раджество, ибо индуисты суть), Бидар, Ахмаднагар, Биджапур и Голконду. По этому случаю тут царили бардак, хаос и излишества всякие нехорошие.

К северо-востоку от Бахманидов и к югу от Дели расположилась Гондвана, область обитания народа гондов - злобных индуистов, разделенных на три царства (махараджества) - Гарха (столица Мандла), Деогарх (столица Нагпур) и Чанда (столица - Сирпур). "Жунгли" и горы тут были дикие, и гондов на самом деле никто никогда особо и не покорял - разве что "полюбовно договаривались сделать пару раз ку".

К юго-востоку от Гондваны на берегу Индийского океана в Ориссе обитали тоже индуисты (и тоже не шибко добрые). У них тут было свое махараджество "с черными шахматами и танцовщицами" - Гаджапати.

К востоку от Делийского султаната раскинулся султанат Бенгальский. Тут совсем недавно произошла революция - узурпаторы-негры из Эфиопии (бывшие дворцовые стражники) наконец былы побеждены, и на трон взобрался честный "кофейного цвета" мусульманин Ала-ад-дин Хуссейн-шах.

Ну а на юге Индостана, занимая его "почти половину", существовала великая и могучая империя Виджаянагар, всемирно-азиатский оплот индуизма, хотя и уже изрядно подкосившийся под собственной крутостью. Управляли им махараджидхираджы (цари царей, то бишь императоры и есть) из династии Тулува.

Вот в такой "блошиный цирк" и предстояло вторгнуться свирепым моголам и... надолго в нем увязнуть, барахтаясь и пытаясь съесть "и того, и другого, и сразу"...

Как стать Бабуром

У великого в своей ужастности Тимура Хромого (Тамерлана) был третий сын Миран-шах, у которого был шестой сын Мухаммед-Султан, у которого был сын Абу Сеид, султан Мавераннахра, у которого был четвертый сын Умар-Шейх-Мирза II, эмир Ферганы. Этот Умар (Шейх-Мирза II) был человеком толстым, но любил голубей, и завел себе голубятню в развалинах старой крепости. В один прекрасный день крепость с голубятней не выдержали его толстоты и развалились, и эмир убился оземь... Вот так в возрасте 12 лет (родившись в 1483 году) его сын Захир ад-Дин Мухаммад Бабур стал новым эмиром Ферганы.

Надо заметить, что окрестности (Мавераннахр с Самаркандом, Бухарой и Гератом) были набиты разнообразными эмирами - расплодившимися потомками сыновей, внуков и правнуков Тимура. Поскольку официально Тимур вроде бы как считался Чингизидом, то и они вроде бы как были монголами, ну а так как на самом деле бывший пастух-бандит был незнамо кем, то и его потомки оставались незнамо кто. Но у всех них имелся "основной инстинкт" - захватить Самарканд, столицу окрестностей, и "взять шишку". И хотя юный Бабур был вроде как образован (он умел "писать буков"), он не мог противиться "зову предков" и в 1496 году, скооперировавшись с двумя кузенами, попытался захватить город. Тогда у трех наглых Тимуридов ничего не вышло, но Бабур был упрямым и повторил в 1497 году - на сей раз успешно.

Однако поэмирить в Мавераннахре долго не удалось - жители Ферганы, рассудив, что раз у эмира есть теперь Самарканд, выбрали себе другого правителя, младшего сына покойного Умара-Шейха-Мирзы II, Джахангира. Вомущенный Бабур выступил в поход на столицу эмирата Андижан, чтобы "восстановить статус-кво", но недовольные малым размером награбленного в Самарканде соратники его покинули, а оставленный Самарканд тут же занял "проклятый узбек" Шейбани-хан. Вьюноше Бабуру пришлось укрыться в захолустной крепости Худжанд (Ходжент) и жаловаться на несправедливость мира...

В следующем 1498 году ему удалось-таки спихнуть брата и снова воэмириться в Фергане. А в 1500 году Бабур смог даже отбить Самарканд у Шейбани-хана - но опять ненадолго. И на сей раз Узбек (так стали называть Шейбани) не удовольствовался только столицей Мавераннахра - он начал энергично отпихивать пузом "дерзкий молодняк" и из Ферганы, окончательно прогнав Бабура оттуда в 1504 году.

Сироте податься было некуда - кроме как выпихнуть кого-нибудь иного с его теплого места.  Что Захир ад-Дин Мухаммад и сделал, отбив Кабул (в Афганистане) - там до 1501 года правил его дядя, но после его смерти власть захватил какой-то наглый афганский перец, и Бабур тут же "вписался за честь семьи", прогнав афганцев и сам став эмиром.

В Кабуле Бабур обрел-таки спокойную гавань и смог предаваться излишествам всяким нехорошим - сочинял буков и стихами, прославившись как непоследний поэт. В 1507 году даже повелел звать себя не эмиром, а падишахом - поскольку "кагбэ" стал в роду Тимуридов самым крутым (остальных отовсюду почти повыгоняли) и претендовал на наследство прапрадедушки. И так ему там полюбилось, что даже после смерти он завещал похоронить себя в Кабуле - там про то даже специальный мавзолей постороили. Но это было потом, а пока злобноковарный Шейбани-хан не прекращал преследовать несчастных Тимуридов и захватил в 1510 году Герат и Кандагар. Кабул явно был на очереди, но тут "рука всевышнего Отечество спасла" - Узбек завязался зачем-то воевать с персидскими Сефевидами и был убит. Шах Исмаил I предложил Бабуру "ченч" - за переход из суннизма в шиизм пусть берет себе Самарканд со всем Мавераннахром нафиг. Что тимуридский падишах и сделал в 1511 году.

Но не суждено было Самарканду и Бабуру жить вместе - в 1512 году злобные узбеки выгнали "еретического красношапкца из обители правоверного суннизма". Бабур вернулся к своим стихам и решил, что ноги его более в этом поганом Мавераннахре не будет...

Дранг нах Ганген

Нормальный человек сидел бы в своем Кабуле, сочинял стихи и прозу, разводил сады и мирно дожидался старости. Но если у кого шило в заднице, то виноват в этом не Самарканд, и не то, что он уже три раза из рук уплывал. Неутомимый Бабур решил "сменить приоритеты" и нацелиться на Индию. Предлог у него был практически нержавеющий - в 1399 году Тимур захватил Дели, после чего оставил управлять Пенджабом своего вассала Хиджр-хана, который потом сам стал султаном Дели и основателем династии Сайидов (Сеидов). Правда, нынешний правитель тамошних мест, Ибрахим-шах II, принадлежал к династии Лоди, свергнувшей Сайидов (да и вообще - пуштуны оне были, Лоди), но Бабура как самонатурального наследника Тимура и "падишаха Всея Тимуридии" это интересовало мало. Он направил к Ибрахиму послание, в котором предлагал "вернуть взад" индийские владения в замен на... ястреба-тетеревятника.

Султан, понятное дело, не удостоил эти глупые слова ответом, но Бабур стал подкрадываться, как тигр, откусывая помаленьку пограничные крепости. В 1522 году он захватил важный город на пути к Индии - Кандагар. А в 1525 году нашел сильного союзника, раджпутского раджу Санграм Сингха (Рана Санга), который смог практически невозможное - объединить почти всю Раджпутану. С 1517 года Санграм бился "не на живот" с Ибрахимом Лоди, потерял в боях с ним руку и глаз, но "врагу не сдавался". Еще одним "пятым колонистом" стал недовольный родич султана - Даулат-хан Лоди.

Ну а самое главное - в армии Бабура завелась вундервафля. В 1514 году конница падишаха Исмаила Сефеви была жестоко истреблена турецкими топчи и тюфекчи, а к 1519 году фитильные аркебузы и пушки уже имелись на вооружении войск эмира Кабула, вместе с "умельцем огневого боя и зелья" уста (мастером) Али Кули, который наладил не только обучение стрелков, но и производство фитильных аркебуз и пушек.

Итого, обложившись преимуществами со всех сторон, Бабур выступил в поход в октябре 1525 года, и к февралю 1526 года уже завладел Пенджабом без особых приключений и сопротивления. Соединившись с раджпутами, Тимурид довел свою поредевшую (пришлось оставить много гарнизонов) армию до 15 000 человек и 20 пушек. 21 апреля 1526 года они встретились у Панипата с армией Ибрахима II Лоди - 30 000 человек и 100 боевых слонов (хотя сам Бабур противника очень "уважил", оценив в 100 000 человек и 1000 слонов - красиво не соврать...). "Бабуристы" применили тактику, полностью "спищенную" (видимо, устой Али) с турецкой против Сефевидов - из повозок был составлен вагенбург, в котором укрепились аркебузиры, расстреливавшие вражескую конницу, а кавалерия с флангов и пушки из тыла поливали противника стрелами и ядрами. Исход был немного предсказуем - индийцы и слоны бежали, оставив на поле боя "много трупов" (ни в чем себе не отказывающий Бабур утверждает, что 30 000 человек), в том числе и самого Ибрахим-шаха.

Триумф был полным - авангард армии Бабура во главе с его старшим сыном Хумаюном захватил столицу Лоди - Агру (из ее сокровищниц сына подарил папе алмаз Кохинур - первое упоминание сего камушка в истории), а затем торжествующий победитель вошел в Дели. Не все еще знали, но возникло новое государство - империя Великих Моголов...

Сам себя похвалишь

Победа при Панипате позволила Бабуру занять место погибшего Ибрахима Лоди, но для настоящего воцарения на новом месте ему требовалось сломать, прежде всего, своего бывшего союзника - "знаменосца раджпутов" Санграма Сингха. Конфликт между ними разгорелся практически сразу, в 1527 году, и 16 марта состоялось второе сражение - у Кханве. Для поднятия духа своего воинства Бабур в первый (и, похоже, в последний) раз в жизни прикинулся религиозным фанатиком, объявив "джихад" против "неверных" (индуистов), а своих солдат - "гази". Лидер раджпутов привел с собой "нещислимы полчища", к которым примкнули остатки войск Лоди во главе с ханом Мухаммадом ("щедрый" Бабур наделяет их 80 000 человек и 500 слонами), против которых Тимурид выставил 25 000 человек. Однако Санграм доказал, что был при Панипате, но так ничего и не понял - сценарий сражения повторил битву годичной давности. Раджпутские конники атаковали вагенбург и земляные укрепления пехотинцев Бабура, которые их расстреливали из аркебуз и пушек.

Санграм был тяжело ранен и утащен своими соратниками из боя. Раджпуты разбежались, и серьезное сопротивление Бабуру прекратилось. Сингх в феврале 1528 года снова закричал было "Раджпутия вперде!", но тут же умер от подорванного здоровья (по слухам, был отравлен приближенными, которые не хотели опять скакать на вагенбург и пылкающие огнем хреновины). Ну а для "окончательного завоевания окрестностей" падишах сделал "один хитрый, но простой вещь" - объявил, что как он есть падишах всех Тимуридов, то любой потомок Хромого может к нему приехать и получить "на пропитание". Когда же в 1528 году собралась большая такая кучка родни, Могол раздал им еще не завоеванные регионы и сказал - нате, берите, всё ваше! Ну, они и поскакали... А в самые важные места - пограничные Кабул, Бенгалию и Бадахшан - Бабур послал сыновей Камрана, Аскара и Хумаюна.

Тимуриды захватывали не изъявившие еще покорность крепости, а падишах наконец-то нашел время для своих любимых занятий - садоводства (он очень хотел развести в Индии виноград и дыни, как в любимом Кабуле), научных изысканий (он составил классификацию зверей, выделив пять видов попугаев и высказав революционную догадку, что лошадь и носорог - родственники) и "писания буков" - им были надиктованы мемуары "Бабур-намэ", из которых, собственно говоря, нам и известно столько подробностей его жизни и деятельности. Он смог помириться-таки с Шейбанидами, которые прислали послов на "великий слет Тимуридов" в 1528 году. А в 1530 году из Индии отправились посланники ко двору великиго князя Московского Василия III (добрались до России только в 1533 году).

Плохо было одно - здоровье, подорванное в молодые годы скитаний и всяческих перебегов туда-сюда. Болячки практически не отпускали падишаха, и 26 декабря 1530 года первый из Великих Моголов, Бабур Завоеватель скончался в Агре то ли от дизентерии, то ли от псевдотуберкулеза, то ли еще не пойми от чего. Согласно завещанию падишаха, тело его было погребено в специально построенном мавзолее в Кабуле.

Фрик против Тигрольва

После смерти падишаха Захир ад-Дина Мухаммада Бабура остались четверо живых сыновей (остальные умерли еще при жизни отца): Нас(и)р ад-Дин Мухаммад Хумаюн в Бадахшане, Камран в Кабуле и Кандагаре, Мухаммад Аскари в Чандере и Абу Насир Мухаммад Хиндал-мирза, которому было всего 11 лет и который еще ничем не правил. Как только Бабур заболел, за Хумаюном отправили гонца, и он приехал как раз вовремя, чтобы принять престол Великих Моголов, став новым падишахом.

Если в характере его отца пофигистическо-эксцентричные черты "мелькали", то в Хумаюне они "проросли и заколосились". Он был смел, горяч и порывист, но по достижении первых успехов быстро остывал, предаваясь застольям, поеданию опиумных шариков и семейному недугу стихосложения. Он был суеверен и никогда ни в одно здание или помещение не входил с левой ноги, а ежели кто при нем это делал, немедленно приказывал "выть и зайди, как следовает!". Падишах мог часами пускать стрелы с написанными на них именами себя и персидского шаха, чтобы узнать, "какой народ сильнее". Ну и, конечно, серьезно относился к астрологии, прикрываясь интересом к астрономии, и один раз даже принял государственное решение, сославшись на астрологический прогноз, но тут же "настучал себя по рукам", ибо "нельзя верить тако чепухе!". А еще он был сентиментален и любил своих братьев, что было плохо, ибо чувства сии не были взаимны - но, говорили, что сам Бабур, умирая, так велел: "Люби братьев, даже если они не будут этого заслуживать!".

Оригинальным был и его стиль управления - все дворцовые службы Хумаюн приказал разделить на четыре ведомства: Земли (сельское хозяйство и строительство), Воды (ирригация и... винные погреба), Огня (военные дела) и Воздуха (всё остальное, как то кухня, гардероб, конюшни, мулы и верблюды). Каждый день недели падишах носил одежды определенного цвета и занимался определенными делами (воскресеье - желтые -государственные дела, понедельник - зеленые - веселье, вторник - красные - суд и т.д.). В общем, скучно никому при дворе в Агре не было...

Первым решил "не делать ку" перед таким "стремным падишахом" султан Биджапура Бахадур-хан, захвативший в 1531 году Малву. В 1535 году Хумаюн решил его примерно вздуть и отправился в поход, быстро отняв все крепости и вынудив Бахадура сбечь к португальцам на остров Диу. Хумаюн же... принялся по своему обыкновению пышно отмечать победу, пока не получил сообщение о новом мятеже - восстал Фарид ад-Дин Сури ибн Хасан-хан, наместник Бихара. Могол срочно выступил в поход, а Бахадур-хан вернулся и спокойно "забрал взад" свои владения. Впрочем, судьба о нем позаботилась - вскоре он, устраивая засаду португальцам на переговорах, сам попал в их засаду и был убит в ходе ожесточенного боя.

Фарид ад-Дин Сури был сыном эмира Делийского султаната, лишенным наследства сводными братьями и поступившим на службу к правителю Бихара, который наградил его прозвищем Шер-хан (точнее, Шир-хан - Лев-Повелитель) за храбрость и властный характер. (К слову, Киплинг, назвав так своего тигра, изрядно скаламбурил, но к XIX веку львов в Индии уже не водилось.) Он поддержал Бабура после битвы при Панипате и вернул отцовский надел, а после смерти правителя Бихара стал опекуном при его малолетнем сыне. И пока Хумаюн веселился и ликовал в Биджапуре, Шер-хан решил, что пришла пора самому присесть на трон в Агре...

Не нужно иметь родственников

В 1537 году Шер-хан поднял мятеж и двинулся в Бенгалию. Хумаюну пришлось собрать войско, покинуть Биджапур и двинуться за ним. Но как раз в этот момент удар в спину Великому Моголу нанесли неверные родственнички. Хиндал, оставленный караулить тылы армии Хумаюна, захватил Агру, провозгласил себя новым падишахом и выступил в поход на Дели. Из Кабула туда же направился другой брат, Камран - официально чтобы наставить Хиндала "на путь истины". Тем временем Шер-хан в 1538 году захватил столицу Бенгалии, а затем хитроумным маневром зашел в тыл Хумаюну.

Армии противников три месяца просидели в укрепленных лагерях у Чаусы - памятуя Панипат, оба воинства окопали вагенбурги и ждали, когда противник на них лихо понесется... В итоге, "заподозрив неладное", стороны решили прибегнуть к дипломатии, заключив договор, по которому Шер-шах (так он теперь стал себя называть) получал все захваченные владения, но "какгбэ" от Хумаюна, становясь его верным вассалом. После чего армии разошлись, и... 27 июня 1539 года Шер-шах ночью вернулся и напал на спящее воинство Хумаюна. Нечестно, зато полная победа.

Хумаюн снова отличился - его спас водонос, "предоставивший" свой пустой надутый бурдюк для того, чтобы падишах быстро переплыл реку. За это Могол торжественно поклялся сделать его... султаном Дели. И когда вернулся в Агру, где, узнав о возвращении брата, собрались и его незадачливые "мятущиеся родственники", настоял, вопреки манипуляциям всей семьи с пальцами и виском, чтобы его спаситель стал султаном на целых два дня.

Но Шер-шах никуда не делся, он наступал на Агру, и с ним опять надо было сражаться. Хиндал и Камран вновь начали гнуть пальцы веером - "мы с ним будем биться, но как реальные пацаны каждый, а не в общей куче под твоей командой", - и в итоге слиняли, так что на новое сражение 17 мая 1540 года у Канауджа Хумаюн снова пришел один. Она закончилась полным разгромом, и падишаху пришлось без остановки бежать в столицу Пенджаба - Лахор. Но проклятый "Тигр-шах" дошел и дотуда, ответив на слезное послание Хумаюна "Я оставил тебе Хиндустан - оставь мне Лахор" коротким "Я оставил тебе Кабул". Но Кабул по "семейному разделу" принадлежал Камрану, и Хумаюну пришлось бежать в Синд. Произошел "раскол в благородном семействе" - Аскари ушел с родным братом (от одной матери) Камраном, а Хиндал (его воспитала мать Хумаюна) со старшим братом.

Однако правитель Синда, наместник Хуссейн, сделал недовольную морду "понаехали тут!", и Тимуриды засели в двух крепостях Бхаккар и Сехван. Тут Хумаюн женился (в четвертый раз) - месяц уговаривая девушку, в которую влюбился (а на кой ей был этот "хрен с горы", который не падишах уже, а незнамо кто?) и снова поссорившись из-за нее с Хиндалом (видимо, "сложился треугольник"). Тут "хроническому неудачнику" неожиданно повезло - новый "гегемон Раджпутаны", раджа Мальдео, пригласил его в свое княжество Мервар (ныне Джодпур), чтобы вместе биться против Хуссейна, лишившего жизни сына раджи. Куда Хумаюн, после полного приключений похода через суровую пустыню и прибыл в октябре 1542 года. Но вскоре оказалось, что раджа "себе на уме", а Хуссейн попросту решил откупиться от беглого падишаха, предоставив денег, верблюдов и припасов - Хумаюн отправился в Афганистан, наказывать нечестивых братьев...

Возвращение блудного попугая

11 июля 1543 года Хумаюн двинулся на Кандагар. Этот город ранее захватил Хиндал, "отколовшийся от брата "ради любви", но из-за отказа читать хутбу (то есть, признавать своим господином и сюзереном) на имя Камрана тот его схватил и увез в Кабул, а в Кандагаре остался Аскари. Против него и отправился "падишах в изгнании", но когда узнал, что Аскари вышел с большим войском навстречу, то вновь "дрогнул сердцем" и решил бежать в Персию. Но суровые заснеженные горные перевалы были не для годовалых младенцев - и своего первенца Акбара Бабурид, поколебавшись, оставил на попечение... брата. Как бы не относился Аскари к Хумаюну, племянника он принял с теплотой и нежностью, а его жена заменила младенцу мать. Такая вот "семейная история". "Высокие отношения" (с)

Шахиншах Тахмасп I встретил гостя с распростертыми объятьями и принялся возить по стране "с экскурсиями". Но у него, как и у его отца Ибрагима, был ШГМ (шиизм головного мозга), и он как дятел долбил Хумаюна с утра до вечера, чтобы тот перешел в "правильный ислам". В конце концов, тот вспомнил пример отца Бабура и согласился. И вовремя - ибо Камран прислал гонцов ко двору шахиншаха с обещанием отдать Кандагар, если ему выдадут старшего брата. Но Тахмасп, поддерживаемый любимой сестрой Султанам, ставшей "фанаткой" Могола, предложил Хумаюну помощь в борьбе с братом - с условием отдать Кандагар после победы. Так "падишах Тимуридов" выступил в поход на Кабул.

Кандагар сдался в 1545 году, и Хумаюн передал его сыну Тахмаспа, малолетке Мураду. Но... шах-заде скоро умер, и местная знать "стукнула челом" Бабуриду - не хотим в персы, хотим под тебя. Хумаюн подумал... и согласился, вступив в Кандагар и объявив себя его властителем. Крошка Акбар снова соединился с папой и мамой. А затем восторженные эмиры принесли ему и ключи от Кабула - покинутый своими соратниками, Камран бежал. Впрочем, недалеко - следующие восемь лет братья отчаянно воевали. Хиндал, вернувшийся к Хумаюну, пал в одном из сражений, а попавший в плен в Кандагаре Аскари много лет провел в узилище, пока не был отпущен в Мекку, по пути в которую и умер. В 1552 году преданный всеми союзниками Камран был выдан старшему брату, который, обливаясь внутренними горючими слезами, решил таки наказать его. После пышной церемонии "воссоединения" подручные падишаха ослепили "блудного брата". В 1557 году Камран также отправится в Мекку, дойдет до нее и умрет там.

Тем временем в Индии творился вселенский бедлам. Провозгласивший восстановление Делийского султаната Шер-шах Сури погиб в 1545 году, убитый бомбой при осаде одной из раджпутских крепостей. Ему наследовал сын Ислам-шах, причем не старший, а младший - потому что был в армии в момент гибели отца, и войско "крикнуло его". Старший Адил-хан, конечно, пробовал сопротивляться - но тщетно. Ислам умер в 1554 году, продолжая воевать со всеми подряд - например, с... махдистами (да-да, "настоящий" Махди появился в Индии XVI века, а не в Судане XIX века). После его смерти султанами объявили себя все Суриды, кому было не лень. Сын Ислама Фируз-шах был убит через месяц, и на трон претендовали сразу трое "родственников" - Мухаммад Адил-шах, Ибрахим-шах III и Сикандар-шах III, а еще имелся "свой собственный" султан в Бенгалии (Шамс ад-Дин Мухаммад-шах) и в Малве (Баз-Бахадур-шах)...

В общем, Хумаюн понял - "пора надирать". И выступил в "репоход", осуществив "реконкисту" - в феврале 1555 года захватил Лахор, в мае разбил войска Сикандар-шаха III у Мачивара и Сирхинда и вступил в Дели. Круг замкнулся, Бабурид снова стал падишахом Хиндустана и Великим Моголом - и смог с "чистой совестью" умереть 27 января 1556 года.

Воистину Акбар

Хумаюн умер, как и жил - вдохновенно, но нелепо. Спускаясь с крыши дворца по лестнице, он услышал призыв муэдзина к молитве и повернулся назад, чтобы преклонить колени. Увы - падишах наступил ногой на полу одеяния, запутался и упал, скатившись кубарем по ступенькам. При падении Хумаюн ударился виском о выступ камня и через три дня скончался в возрасте всего 48 лет.

Следующим падишахом империи Великих Моголов стал Акбар. Однако на момент смерти отца ему было всего 13 лет, а что еще более важно - война с непобежденными Суридами была в самом разгаре. Так что реальным правителем страны и регентом стал полководец Бахрам-хан, правая рука Хумаюна и его верный меч, сокрушивший Сикандар-шаха. Он счел, что надо "ковать Суридов, пока горячи", и выступил на "добитие" Сикандар-шаха в Пенджаб, взяв  собой и юного падишаха (решившего, что еще более круто будет обозваться, зачем-то, по-персидски - "шахиншахом"), оставив в Дели наместником Тардибек-хана.

Но беда подкралась незаметно и с другого конца. Еще одному претенденту из династии Суридов, Адил-шаху, служил полководец-индус Хему, выходец с рынка, где торговал селитрой. На службе у Сурида он сделал фантастическую карьеру, выиграв 22 сражения, а теперь решил "сыграть в свою игру", собрав верное ему войско и бросившись на Дели. Тардибек-хан был разбит с помощью "засадного слонополка" из 300 зверей, решивших исход боя, и Хему вошел в октябре 1556 года в Дели, объявив себя самратом (старый индийский титул, примерно соответствующий императорскому) и взяв имя (Хем)Чандра Викрамадитья в честь древнего царя, "Юлия Цезаря Хиндустана".

На беду новоиспеченного "Цезаря", Бахрам-хан оказался энергичным и неробкого десятка. Подняв боевой дух войска казнью Тардибек-хана (а заодно избавившись от соперника и конкурента), он быстрым маршем двинулся на Дели и 5 ноября 1556 года встретился с армией индусов (громко вопиявшей о "наказании исламских нечестивцев" и "железной метле, которая выметет недругов шивавишнуизма") у Панипата - на старом месте битвы, данной Бабуром. Сражение развивалось тяжело, индусы ломили, и Чандра Викрамадитья уже собирался праздновать победу, но тут ему в глаз попала стрела, и он свалился со спины любимого слона. Предатели-индусы тут же разбежались в разные стороны, бросив самрата в лапы врагов, которые приволокли его пред очи Акбара и Бахрам-хана, которые и приказали отрезать ему голову. Кстати, одной головой не ограничились - по обычаю, заведенному еще пращуром всех Тимуридов, отрезанные головы пленных разместили на уступах и выступах построенной по случаю победы башни.

Оставались еще Сикандар-шах III, Ибрахим-шах III и Адил-шах. Первый выпросил себе жизнь и свободу в обмен на подчинение и прекращение сопротивления, второй был побежден и бежал в Ориссу, где и умер в ничтожестве и забвении, а третий погиб в бою в 1557 году. Суриды, отнявшие у Хумаюна трон в Агре, были окончательно побеждены и сошли с политической арены.

Нехороший мальчик

На самом деле Акбар вырос неправильным ребенком. Это было проклятием Бабуридов - "не такие, как все". Акбар писал стихи и "по приютам скитался", Хумаюн жил и умер во власти причуд, а внук стал... позором семьи в том смысле, что, имея таких высокообразованных деда и отца, так и не одолел элементарной грамоты. Пашишах-шахиншах не умел читать, и что самое невероятное - так и не выучился до самой смерти. Такой конфуз настолько нелеп, что его пытаются как-то "перетолмачить" - мол, умел, но плохо, и никому не хотел показывать, да и вообще "сам Тимур не умел грамоте" (как-то забывая, что отец Тимура не сочинял гороскопы, а его дед - стихи).

Да и вообще - ничто не интересовало юного повелителя Хиндустана, кроме чисто физических упражнений (люберы усиленно одобряют). Но искуство бороться за власть зубами и губами предки ему преподали хорошо. Байрам-хан живет в роскоши, Байрам-хан позволяет себе дерзости, Байрам-хан в конец оборзел - жалобы сыпались ежедневно. Партию "антибайрамистов" возглавила главная кормилица Акбара, Махам Анга, управлявшая гаремом падишаха, и ее сын, молочный брат императора Адхам-хан. Именно они уговорили в 1560 году 17-летнего шахиншаха подписать указ об отстранении регента и высылке его из страны. Байрам был схвачен и привезен ко двору, но воспитанник, поговорив по душам с бывшим "дядькой", просто отпустил его в итоге "жить как живется". Но судьбе не было угодно сохранить экс-регенту жизнь - в 1561 году его убил некий афганец, мстивший за гибель родственников.

Влияние Байрама при дворе "перехватила" Махам Анга, добившаяся назначения своего сына в 1561 году на пост командующего армией, выступившей против Малвы. Ею тогда правил султан-плейбой Баз-Бахадур-шах, прославившийся как "студент прохладной жизни" и возлюбленный танцовшицы и поэтессы Руп(а)мати, которую сделал одной из своих жен, несмотря на ее индуизм. Их роман стал любимой темой гламурных сочинений, но когда могольская армия подступила под стены сталицы султана, тот бежал, бросив весь гарем. И тут Адхам-хан решил сбеситься и пойти вразнос, приказав перерезать весь гарем, а заодно и пленных, и вообще всех, кого догонят - в том числе и многих мусульман, даже из уважаемых семей сеидов. (Рупмати, чтобы спастись от недвусмысленно-наглого визита победителя, приняла яд.)

Такой кровожадизм стал... удобным предлогом для Акбара, ужа начавшего тяготиться тиранией Махам Анги и ее сына, лично прискакать с небольшим эскортом в Малву, "надавать всем пендюлей" и назначить главным визирем человека, не связанного с кланом "прирожденных убийц". Тогда у Адхама окончательно "снесло крышу" - он вломился к визирю с бандой молодцов, приказал его зарезать, а затем начал ломиться в гарем, где был его молочный брат. Тот вышел и... вломил сбесившемуся по голове булавой, потом приказал скинуть с лестницы, а когда увидел, что тот еще жив - приказал скинуть еще раз. Махам Анга, узнав об этом, в скорости тоже умерла.

Вот так 19-летний Акбар начал свое самостоятельное правление...

Смешались в кучу боги, люди...

Одной из "фишек" самостоятельной политики Акбара как падишаха стала веротерпимость - никогда ни до, ни после него в административных структурах империи не трудилось так много индусов. Он даже отменил ненавистную джизью - налог на немусульман, один из "столпов ислама" с самого начала появления всех мусульманских государств в мире. "Гламурно-романтичные хистореги" связывают это с "глубоким чуЙством" падишаха к его третьей жене, Раджкумари Хире Кунвари Сахибе (Харша Бай), также известной как Джодха, дочери раджи Бхармала, получившей после брака "приличное имя" Вали Нимат Хамида Бану Мариам уз-Замани-бегум Сахиба, но до конца своей жизни исповедовавшей индуизм. Падишах-де даже разрешил ей отправлять религиозные обряды во дворце. Однако в этом случае телегу ставят впереди лошади - Акбар с детства был не просто равнодушен к религиозным спорам, у него имелась идея-фикс объединить основные религии его государства в нечто едино-синкретическое. Ну а женитьба на дочери раджи-индуса стала политической необходимостью - Раджастхан был стратегически важным регионом с воинственным индуистским населением, которое следовало "приручить".

Впрочем, покорились отнюдь не все раджпуты и не сразу - воинственный и могучий раджа Удай Сингх пронаделся на толстые стени крепости Читор. 24 октября 1567 года Акбар обложил крепость и подверг ее правильной осаде - с бомбардировками и строительством осадной башни, с которой лично стрелял из любимого мушкета "Санграм". 23 февраля (оцените дату) 1568 года пуля из "Санграма" попала в лоб коменданту Читора, после чего твердыня сдалась. Акбар показательно развалил все стены, а его преемники впредь никогда их не восстанавливали - "чтобы помнили"...

Затем падишах повелел окончательно перенести административную столицу империи из Дели в Агру, но очень быстро его укусил "клещ каменного величия", и по приказу Акбара выстроили Фатехпур - большую и абсолютно новую Астану столицу (заброшенную после его смерти, и в таком состоянии до сих пор отбивающуюся от набегов полчищ туристов). Посреди всего этого свежевыстроеного и нововыкрашенного Великого Могола посетил дух Бабура - он захотел "нарисовать историю своей жизни". Но поскольку был неграмотным, то повелел, чтобы отряд писцов ходил за ним ежедневно и буквально претворял в жизнь заповедь "это надо запомнить! - лучше запиши". Итогом стала грандиозная (и официозная) летопись "Акбар-наме", переписанная и отредактированная Абу-ль Фазлом Аллами (правда, поскольку он умер за несколько лет до Акбара, дописывали ее некие усердные анонимы).

Еще одной "фатехпурской штуко-дрюкой" стало специальное ведомство художников - именно при Акбаре появилась "могольская живопись", представлявшая собой симбиоз персидской книжной иллюстрации с индийской живописной традицией. Поскольку художниками были индусы, им было "моночленно" на исламский запрет изображать людей и зверей, и именно этому мы должны сказать спасибо за реалистичные и красочные образы Моголов и их окружения, дошедшие до нас.

В целом же Акбар оставался всё тем же раздолбаем любителем "мускульных развлечений". Настоящей страстью его стала игра в поло, и он даже придумал свое ноу-хау - играть мячом из тлеющего твердого мха теперь можно было и в темноте. А кто, по мнению падишаха, недостаточно отдавался игре - того могли и услать от двора... в Мекку, чтобы было время подумать о правильности такой жизни.

Аллах и Акбар

Подавивши врага внутреннего и внешнего, Акбар принялся за реформы (рыдайте, "крепкоруколюбы" - он не ваш кумир, он проклятый либераст!). Для начала следовало навести порядок в административных делах. Вся страна была разделена на "императорский домен", доходы с которого шли напрямую в казну, и наделы - джагиры, которые выдавались служилой знати как раз за ее службу. Доходы тут собирали и отправляли в казну владельцы - джагирдары, получая за то заранее оговоренную часть в качестве содержания себя и отряда воинов, которые требовалось выставлять по требованию падишаха. В отличие от "стародавних времен", обе цифры - доход джагирдара и число воинов в его отряде - фиксировались в зависимости от размера джагира, получив наименование джат и савар. Отныне все госслужащие империи, даже художники в Фатехпуре, имели джат - сумму содержания, а те, кто служил в войске, еще и савар - количество приводимых на смотры и войну людей. Собственно, наличие савара и отличало военных служащих от гражданских. Причем и джат, и савар можно было повысить самым простым и доступным способом - многочисленными подарками на специальных церемониях, устраивавшихся несколько раз в год. А чтобы особо борзые карьеристы не хапали ртом, джагир не сделали неотторжимым - после смерти держателя большая его часть возвращалась в императорский земельный фонд.

Всё для той же цели - чтобы исключить махинации при сборе войска, ввели обязательное клеймение всех лошадей и первые в мире словестные портреты воинов: "Камр Али, сын Мира Али, сын Кабира Али, лицо желтое, плоское, лоб широкий, глаза бараньи, нос торчком, усы и борода черные, правое ухо отсечено мечом".

Таки "исчерпывающие сведения" и необходимость их хранить, обрабатывать и использовать, естественно, породили гиганскую бюрократию и волокиту. Например, чтобы получить свое ежегодное жалование, любой обладатель джата должен был получить разрешение падишаха, занесенное в ежедневные официальные записи, затем сделать из них извлечение, которое должны были завизировать три чиновника, затем копиист делал краткую копию, визировавшуюся четырьмя чиновниками и печатью главного визиря... И это было только начало - далее бумага и ее хозяин путешествовали по военному и финансовым ведомствам, пока, наконец, не поступали в канцелярию казначе как платежный документ - и только тогда служащий мог получить-таки свои деньги...

И центральные, и провинциальные органы были разделены на четыре ведомства: диван занимался финансами, мир бахши - военными делами, мир саман - промышленностью, торговлей и транспортом, садр (кази) - правосудием и делами религий. Последние в 1575 году так захватили внимание Акбара, что он повелел выстроить специальное здание для религиозных диспутов - ибадат-хану. Там срались друг с другом в присутствии падишаха сперва представители разных течений ислама, а потом к ним присоединились и индуисты, зороастрийцы, джайны, иудеи и даже три отца-иезуита из Португалии, добравшихся до империи Великих Моголов. Цель у Акбара была грандиозная - создать глобальную синкретическую религию "для всех".

И он своего "добился" путем "постепенных мер". Для начала в 1579 году вышел махзар - "указ о непогрешимости", который предписывал в случае религиозных разночтений в любом вопросе (а в каком и когда их не было?) теоретического ислама считать истинным мнение самого Акбара. С 1584 года было отменено летоисчисление от Хиджры - взамен него введена эра от восшествия на престол самого Акбара (скромненько так). А еще падишах велел чеканить монету с надписью "Аллаху Акбар", отчего правоверные мусульмане падали в обмороки - ведь ее можно было прочесть и как "Акбар бог".

В итоге же родилась Дини Ллахи - новая "вера Акбара", представляющая из себя по сути просто отказ от большей части религиозных догм и запретов ислама, позволяющее его "вольное, свободное и весьма широкое" толкование, вплоть до обожествения фигуры падишаха. И что характерно - богословы и адепты религии, нынче падающие шеренгами в обмороки (со взрывчаткой на поясе) от карикатур и шуток по радио, при Акбаре не особо-то и пикнуть себе позволяли вне узкого круга "посиделок единомышленников". Грандиозные восстания и революции мусульман Индустан не захлестнули...

2:0 в пользу змия

"Вектор внешней политики" Акбара состоял в присоединении того, что на западе, востоке, севере и юге - под землю и на небеса он еще не планировал. Покорив и поборов взбузившего брата Хакима в 1580 году (и отняв у него в 1581 году Кабул), а потом побрав в 1590-х Кандагар и Белуджистан, на западе падишах "вперся" во владения шахиншаха (Сефевидов) и "естественно остановился" (биться нинажисть с персами никто не собирался, ибо смысл?). На востоке присоединение Бенгалии также поставило "природный рубеж" - узкий и заросший "жунглей" горный Ассамский коридор в Бирму-Мьянму мало кого привлекал. На севере, понятное дело, никому не хотелось лезть в Гималайские горы, и присоединением плодородной Кашмирской долины всё и закончилось (Акбару полюбилось там гулять, и он несколько раз туда наезжал). Оставался непокоренный Декан на юге... Но тут "акбарский меч сломался в СССР" - длившиеся 12 последних лет его правления походы превратились в жестокую и беспощадную, а главное бесплодную молотиловку. Аборигены Южного Хиндустана решили лечь костьми, не пуская "зеленого дьявола ислама" в свои "вертограды истинного индуизма".

Внутренняя же политика империи свелась к тому, что дети Акбара росли и взрослели, а он, по примеру всех отцов всех времен у всех народов продолжал считать их слюнявыми сопливцами. От этого его старший сын Салим запил горькую и стал строптивым и непослушным сыном, а младший сын Мурад... запил горькую и умер от белой горячки в 1599 году во время осады Ахмаднагара, и к армии срочно пришлось посылать... шейха Абу-ль Фазла, автора "Акбар-намэ", которому срочно пришлось "переквалифицировАться" в полководцы. К 1602 году отношения Акбара и Салима зашли уже так далеко, что сын "хаотично блуждал" по империи во главе большого войска, то решаясь идти на Агру, то передумывая. Во время таких "метаний" ему попался с небольшой свитой Абу-ль Фазл, а поскольку друг друга они не любили (алкоголик! - надутый индюк!), то принц (то бишь шах-задэ) приказал шейха убить.

Узнавший об сем падишах впал в ярость и восхотел наложить тяжелую руку на своего же задэ, но... Тут выяснилось, что средний брат Данияль-мирза вот-вот загнется... правильно, от белой горячки. И если убивать Салима, то наследников в империи вообще не останется. Пришлось срочно мириться - Акбар и Салим торжественно воссоединились в 1603 году, и Данияль "умер спокойно" через месяц после этого события. Но папа ничему не научился - он снова начал орать на сына, запрещать ему курить опиум и пить алкоголь (то ли злился, то ли боялся и последнего задэ лишиться всё от того же "делириума") и даже позволял себе давать ему затрещины (34-летнему облому). Слово за слово - скандал - Салим заперт в гареме - на сей раз помирились.

Но тут появились некие доброхоты, которые начали склонять падишаха к идее отдать трон не сыну, а внуку - старшему отпрыску Салима Хосрову. Весь последний год жизни Акбара "хосровяне" боролись при дворе с "салимянами", однако перед смертью 17 октября 1605 года отец всё же решил не борзеть по полной программе, призвал к себе сына, велел ему надеть меч Хумаюна и объявил наследником. Впрочем, в глубине души умиравшего Великого Могола терзали сомнения по поводу того, что его сын "просрет империю"...

Как не пропить империю

Взошедший на престол после смерти Акбара Салим расстался с прошлым легко и изящно - заявив, что поскольку в Турции уже правит Селим II, то лично он теперь будет зваться Джахангиром. Под этим именем он и стал всеобщим любимцем - школярствующие любители "выводить мораль" клеймят его как алкоголика, наркомана и распутника, а люди "тонкой душевной организации" подчеркивают его добродушие (ну, по меркам мусульманского XVII века в Индии), позитивный настрой, изящный вкус, непосредственность и живость восприятия. При Джахангире "процвели искусства" - в первую очередь это отразилось на нем самом, ибо столько портретов, причем не официозных, а остроумных и даже лиричных, не осталось ни от какого иного Великого Могола. Ну а еще Джахангир выучился-таки грамоте и много лет вел дневник - также до нас дошедший, отразивший его разнообразноувлеченную и тонкоранимую душу.

Впрочем, опасения Акбара, что сын по алкоголизму и непутевости просрет страну, не оправдались - в моменты, когда надо было проявлять суровую власть, его сын действовал быстро и решительно, без сантиментов. Первым серьезным испытанием для него стал мятеж сына, Хосрова-мирзы - в 1606 году тот выбрался из Агры, где находился под фактическим домашним арестом, набрал с помощью набежавших соратников войско и бросился осаждать Лахор. Затея провалилась тогда, когда Лахор не сдался, армия падишаха подошла быстро и разбила мятежников, а сам шах-задэ попал в плен. Джахангир приказал двух самых близких Хосрову советников зашить в мокрую шкуру (колоритная азиатская казнь - на быстро сушащем всё солнце), а несколько десятков остальных посадил вдоль дороги на колья, а потом провез по ней принца, заковав потом в цепи. Но патологического садизма не было - "на первый раз" добрый папашка решил снять цепи с сына через год. Тот всё понял и... организовал заговор с целью убить отца. Заговор раскрыли, и в 1607 году непутевого Хосрова-мирзу ослепили. Правда, то ли по незнанию, то ли с умыслом так, что зрение с годами слегка восстановилось, и Джахангир время от времени (до смерти Хосрова в 1622 году) встречался с ним, но психика принца оказалась сломана окончательно, и он постоянно был погружен в депрессию.

Такая "круть" обеспечила остатку правления Джахангира тишь, гладь и благодать почти до самого конца, так что, согласно тексту, "при нем водились караси, при нем плодились баранси (ислам, всё-таки), и в общем было чего выпить-закусить". В личной жизни "пьяница-тунеядец" продолжил счастливую традицию деда и отца - женился по "большой и чистой любви" (хотя по счету она была шестой - остальные были так, гарЁм) на персиянке Мехрунисе, получившей сперва имя Нур-Махал ("Светоч Дворца"), а затем Нур-Джахан ("Светоч Мира"). Эта дама быстро заполнила двор своими родичами и крепко взяла в руки гарем, особенно став в 1620 году главной женой, а с ним и весь дворец. Вторым "серым кардиналом двора" был третий сын Джахангира Хуррам Бахт Бахадур-мирза - первенец Хосров уже рассказано как огорчил папашку, "вторвенец" Парвез-мирза унаследовал только родовое пьянство, а остальные были много младше (лет по 10 и менее на момент воцарения Джахангира). Так что Хуррам рос "ути-пути смотрите какой умный будет" мальчиком, и отец ему поручал всякие важные дела - в основном походы на всяких злых раджпутов и индусов. В 1614 году Хуррам покорил Удайпур, в 1616 году добился почетного, а главное денежного мира с раджами Декана.

В 1615 году состоялось знаменательное событие - ко двору Великого Могола прибыл посол короля Англии сэр Томас Рау. Англичане очень хотели торговать с Индией, а Джахангиру... пофиг было на англичан (что они могли ему предложить, чего у него не было?), но у них имелось много вооруженных кораблей, которые возили паломников в Аравию, защищая тех от наглых сомалийских (некоторые вещи время не меняет) пиратов. Так что "точки соприкосновения" нашлись, к тому же падишах пришел в восторг от английской живописи - заявив, что она намного лучше индийской. На одном из торжественных приемов посольства зала даже была сплошь увешана купленными у англичан же портретами лондонцев - и самого Якова I, который потом даже попал на один из портретов Джахангира в довольно "приниженном" положении, "чтобы знал свое место".

В делах религиозных Джахангир отменил "заскоки" своего отца, но ортодоксальным мусульманином так и не стал, и более того, сделал вещь, на которую не отважился сам Акбар - повелел чеканить монеты со своим изображением, да еще, тьфу ты, с рюмкой! Полный срам, короче...

Игры у престола

До 1620 года при дворе Джахангира царило "сердечное согласие" - главная жена Нур Джахан, главный сын Хуррам (получивший от отца в 1616 году почетное прозвище Шах Джахан - "Повелитель Мира") и его тесть Асаф-хан, он же брат Нур Джахан, составляли "камарилью". Но постепенно "главная женщина империи" пришла к выводу, что лучше ей будет поддержать другого шах-задэ, Шахрияра-мирзу. Хотя Шах Джахан "грешил" на старшего брата - полуслепца Хосрова, и отправляясь в 1621 году в поход против Ахмеднагара (где абиссинский военачальник Малик Амбар устроил "игру раджей", натравливая их друг на друга и на Моголов), взял его с собой. А когда в 1622 году пришло известие о тяжелой болезни Джахангира, принц быстро и оперативно приказал... брата удавить.

Джахангир послал за сыном, чтобы тот привел войско из Декана, но Шах Джахан начал "гнуть пальцы веером"  - требовать передачи ему Лахора и назначения самоглавным и единственным начальником войска. Нур Джахан убедила мужа, что это есть фармазон и подстрекательство, и тот все джагиры строптивца передал Шахрияру-мирзе. Но пока шли эти препиралова, персы взяли Кандагар. Тогда Джахангир собрал войско и поделил на две части. Первое взял сам и "пошел на перса", вторая армия отправилась против Шах Джахана во главе со "старым пожарным солдатом" Махабат-ханом (из-за контр с Нур Джахан его слали всё время на опасные границы с варварами, коих он побиял и заставлял звать себя на помощь в минуты "отечества опасносте"). Махабат и Парвиз-мирза (еще не загнувшийся до конца отпьянства) гоняли мятежного принца по всей империи, пока в 1625 году он таки не запросил полного пардону.

Затем интрига закрутилась практически по законам плаща и шпаги. Нур Джахан снова приготовилась сослать Махабат-хана в гребеня, но тот вдруг взбрыкнул, набрал 5000 верных раджпутов и захватил в 1626 году падишаха, заявив ему, что теперь он будет вместо главной жены и Асаф-хана. Нур Джахан и Шахрияр-мирза смогли утечь к Асаф-хану, но тот прогоношился и сам попал в плен к мятежнику, на сей раз вместе с сестрой. Победа? Ничего подобного - падишах, его жена и шурин смогли настроить войско против Махабат-хана, который в итоге сбежал... к Шах Джахану. Бедлам на выезде дополнился тем, что жестокая болезнь (астма) продолжала терзать Джахангира, и вместо преследования бунтовщика он приказал везти себя в Кашмир - только там его душа успокоится. И успокоилась - 27 сентября 1627 года падишах скончался в Сринагаре.

Не успело тело Великого Могола остыть и упокоится в очередном мавзолее, как вокруг трона разгорелась нешуточная борьба за власть. Асаф-хан внезапно заимел амбицию и объявил падишахом Давара Бахша - сына умершего Хосрова-мирзы. На самом деле он хотел "крикнуть" своего зятя Шах Джахана, но тот был в Декане, а Шахрияр-мирза - в Лахоре (где прихопил казну умершего отца), а это было ближе ко двору (в Сринагаре), и надо было срочно под чьим-то знаменем с ним бороться. Шахрияра же сразила какая-то экзотическая форма проказы - он полностью облысел (даже ресницы выпали) и, страдая от непрезентабельного внешнего вида, промешкал, набирая войско и выступая в поход. Асаф-хан напал на него, разбил, пленил и кинул в узилище. Пытавшаяся помочь своему протеже Нур Джахан была помещена под домашний арест. Ну а потом, избавившись от главного конкурента, Асаф-хан по тайному приказу Шах Джахана казнил и Давара Бахша, и Шахрияр-мирзу, а также "на всякий случай" двух внуков Акбара от "самомладшего" сына - Таймурасп-мирзу и Хушанг-мирзу...

После такой "кровавой свадьбы родственной вечеринки" ничто уже не мешало Шах Джахану I Бахадуру объявить себя падишахом и торжественно вступить в Агру.

Человек и мавзолей

Бабур был выдающимся полководцем, писателем и авантюристом; Хумаюн тоже сочинял и "терпел превратности судьбы"; Акбар "строил империю"; Джахангир покровительствовал искусствам. Шах Джахан I ничем особо выдающимся в смысле талантов не отметился - не считать же достижением убийство трех братьев и двух кузенов. Но и ему суждено было "оставить след", причем такой, который видно и по сю пору. В 1631 году, через всего три года после восшествия нового падишаха на престол, его любимая жена Мумтаз Махал неожиданно умерла во цвете лет и семейного счастья. Шах Джахан горевал так сильно, что в итоге решил построить для жены "мавзолеус мавзолеум" - нынешнее "чудо света", сравнимое по известности с египетскими пирамидами и получившее в честь царицы имя Тадж Махал. Кстати, и возводили его примерно столько же времени - с 1631 года по 1653 год... Впрочем, и хватит об этом - к чему пересказывать рекламные проспекты турагенств.

Горе горем, а жить было надо - зря, что ли, полсемьи перерезали. Пожалуй, Шах Джахан нашел свой талант - он строил. Помимо мавзолея в Агре, он выстроил много дорог и целый новый город (впрочем, Акбар уже возводил Фатехпур) - Шахджаханабад (как оригинально, зацените!) (ныне - Старый Дели) с Красным фортом - как в Агре. Также его период правления известен как "золотой век литературы на хинди" (в противовес фарси и урду, другим языкам жизни и деятельности империи).

Еще одной страстью падишаха стали драгоценные камни - пожалуй, именно Шах Джахана первого из Моголов сразила алчность - до сих пор их семья оставалась довольно равнодушна и прагматична к этим вещам (Хумаюн раза три "от сердца" дарил отцу знаменитый Кохинур, а Бабур столько же раз возвращал его сыну, полюбовавшись и поцокав языком). Но как это обычно бывает у скупцов, деньги от Шах Джахана бежали - доходы империи выросли по сравнению со временами Акбара в три раза, зато расходы - в четыре. Средство борьбы с инфляцией и безденежьем было выбрано обычное - чтобы корова давала больше молока и меньше ела, надо ее меньше кормить и больше доить...

Не добавлял оптимизма и "суннизм головного мозга" - в 1643 году падишах повелел разрушить все построенные при нем индуистские храмы и запретил строить новые. Тогда же произошли гонения на католиков - конкретно на португальскую колонию в Хугли, которая была сожжена, а жители проданы в рабство. Впрочем, по сравнению со своим сыном-преемником Шах Джахан "так, разминался".

До 1632 года в большой силе был зять падишаха и его "тронмейкер" Асаф-хан, назначенный вакил-и-мутлаком (первым министром), но после смерти его дочери Мумтаз Махал он вполне предсказуемо (да, Шах Джахан не был непредсказуемым парнем) потерял большую часть влияния. После этого в силу стал входить третий шах-задэ Мухйи ад-Дин Мухаммад Аурангзеб Бахадур Аламгир, принявший на себя "почетную обязанность" стрелять в Виктора постоянно воевать с непокорными властителями Декана. Но его "подъем в гору" встретил сопротивление со стороны старшего брата Мухаммада Дара Шикоха, принявшего на себя почетную обязанность сочинять стихи и собирать книги, и последние году правления Шах Джахана принцы друг друга спихивали, интриговали и вредили изо всех сил.

Четвертый сын падишаха Мухаммад Мурад Бахш Бахадур угробил свою карьеру из-за мягкотелости - в 1646 году Шах Джахану пришел стих стать "Бабуром навыворот" и завоевать... Самарканд. Он отправил армию в Бадахшан, где она... замерзла и потребовала идти назад, и возглавивший ее Мурад Бахш был первым, кто кричал о холоде и сухости. Взбешенный отец сместил его и заменил Аурангзебом. Но пробиться в Самарканд армии Моголов партизанствующие узбеки так и не дали.

О пользе здоровья и вреде болезней

В 1649 году персы снова захватили Кандагар (возвращенный Моголам в 1638 году после первого завоевания в 1623 году). Для отвоевания его обратно был послан Аурангзеб, но не смог добиться успеха. Шах Джахан закусил удила, обосновался в Кабуле и принялся готовить великий поход - собирал войска и отливал пушки. В 1652 году новая армия вышла на Кандагар под командованием Аурангзеба, но опять потерпела поражение - принц обвинял в нем отца, который, оставаясь в Кабуле, засыпал его мелочными приказами и глупыми распоряжениями. Тут на сцену вышел сияющий Дара Шикох с криками "дайте мне!". Третий поход на Кандагар под руководством нового принца в 1643 году провалился также...

В 1656 году падишах наслал своего нелюбимого, но всё же самого эффективного в походах сына Аурангзеба на султанат Голконду. Там совершенно распоясался авантюрист и выскочка Мир Джумла (хотя это имя на самом деле обозначало его должность - первый министр, а звали индивида Мухаммад Саид Ардестани), сын торговца маслом из Исфахана. Голконда была султанатом шиитским, поэтому юный перс смог сделать там неплохую карьеру, торгуя алмазами, и добрался до поста первого министра. Тут его наглость и амбиции надоели султану Голконды, и он решил "бог дал - бог взять". Однако склизкий прощелыга метнулся к Моголам, предлагая им свои владения (богатый алмазами Карнатик). Аурангзеб набежал на Голконду и практически повоевал ее, но хитрый султан отсыпал Дара Шикоху немножко алмазов, и тот нашептал отцу на ушко, что можно получить за мирное соглашение много алмазов. Моголы и Голконда заключили мир... А в 1657 году ситуация повторилась с султанатом Биджапур, из которого победоносного Аурангзеба отозвали, стряся большую контрибуцию камешками (жадность Шах Джахана уже начала действовать ему на мозг).

Но Аурангзеб остался в профите - Мир Джумла, у которого тоже было много алмазов (и Карнатик), обосновался в Дели и... стал первым министром (ну а что, имя же обязывает), сохранив "деловую признательность" к спасшему его от узилищ и смертоубийств принцу. И очень ему помог, когда в том же 1657 году в империи разразилась гражданская война. Шах Джахан серьезно заболел и передал все дела старшему сыну Дара Шикоху, удалившись "на излечение" в Агру. Это событие тут же "обнажило" всю глубину братской и сыновней любви остальных шах-задэ. Второй по старшинству Шах Шуджа в Бенгалии тотчас же провозгласил себя падишахом, а заодно и "третьим Тимуром, вторым Искандером". Младший принц Мурад Башх вообще повел себя как вырвавшийся на свободу гопник - убил министра финансов, посланного к нему с ревизией, захватил и ограбил город Сурат, а потом, конечно же, тоже провозгласил себя падишахом.

На самом деле между тремя младшими шах-задэ давно уже существовал тайный пакт, направленный против старшего брата, на которого они договорились напасть в случае его внезапного возвышения. Но Аурангзеб повел себя несколько тоньше и хитрее - он не стал объявлять себя падишахом, а "просто" зажал контрибуцию с Биджапура. Впрочем, Дара Шикох не обольщался на его счет и приказал Мир Джумле с войском немедленно схватить Аурангзеба и вернуться в Дели. Ситуация была сложной - в столице осталась семья министра, каковая могла пострадать в случае его неповиновения. Но склизкий тип нашел выход - договорился с принцем, что тот по ложному обвинению возьмет его под якобы арест. После чего армия Аурангзеба объединилась с армией Мурада Бахша.

А "третий Тимур и второй Искандер", пылая нетерпением, выступил на столицу и был жестоко разбит 24 февраля 1658 года армией принца Сулеймана Шикоха, сына Дара Шикоха, у Бахадурпура. Но вторая государственная армия 15 апреля у Джармата была разбита войсками Аурангзеба и Мурада. 28 мая под Самугархом ими же был отколочен уже сам Дара Шикох, бежавший в Дели. Принцы взяли Агру, схватили там уже практически выздоровевшего отца и ввергли его в узилище. А потом вышли на столицу.

Но прежде всего следовало разобраться, кто таки в доме хозяин. 25 июня 1658 года Аурангзеб пригласил брата на попойку, хотя сам, как страдающий "исламом головного мозга", алкоголь не потреблял. Мурад же напился и повалился спать с рабыней... А проснулся уже на спине одного из четырех слонов, разбежавшихся из лагеря для конспирации в четыре разных стороны. Слон с царевичем привез его в узилище.

Тем временем Дара Шикох бежал из Дели в Лахор - к армии сына Сулеймана. Аурангзеб вошел в Дели и таки короновался уже как Аламгир I, падишах Великих Моголов. Но гражданская война и не думала покамест заканчиваться...

Родственные раскрепы

Итак, императорское Семейство Великих Моголов к лету 1658 года "рассредоточилось" по империи следующим образом: падишах Аламгир I (он же Аурангзеб) занимал центральное положение в Дели; падишах Дара Шикох  его сыновья Сулейман Шикох и Сипихр Шикох "накопились" в Пенджаб; падишах Шах Шуджа в Бенгалии собирал новое войско; шах-заде Мурад Башх сидел в узилище Алимгарха; отставленный падишах Шах Джахан томился в Красном форте Агры, откуда вскоре был переведен в Красный форт Шахджаханабада (Дели). Аурангзеб занимал центральное положение и собирался им воспользоваться, выступив в июне 1658 года на Пенджаб, а своего союзника и правую руку Мир Джумлу отправил с войском в Бенгалию.

Разделение принесло плоды - Дара Шикох без боя бежал из Лахора в Раджастхан, к махарадже Марвара Джасванту Сингху, который обещал "соединенный поход" на Агру. Но "коварный индийский политИк" повернулся к старшему сыну Шах Джахана задом - агенты Аурангзеба перетянули Джасванта на свою сторону, и семейство Шикохов бежало "глыбже" в пустыни Раджпутаны. А Аурангзеб с Джасвантом вынуждены были перебросить себя на "второй фронт" - Шах Шуджа пер на Агру с нещислимыми полчищами, и Мир Джумла не брался остановить его в одиночку. В январе 1659 года у Кхаджваха армии встретились. Джасвант Сингх и тут "завилял задом", написав "императору Бенгалии" письмо с предложением объединить усилия, но тот ему не поверил. Так что доблестный наскок раджпутов на обоз и лагерь Аурангзеба и Мир Джумлы бенгальцы не поддержали, и оба "повстанца" были разбиты имперской армией поодиночке.

Шах Шуджа опять бежал в Бенгалию, но на сей раз Мир Джумла его энергично преследовал, и "второму Искандеру и третьему Тимуру" пришлось укрываться у варваров - в бирманском королевстве с милым для любого русского уха названием Таракан. Там местный королек польстился на груженых золотом слонов и напал на "августейшее семейство", вынудив падишаха бежать в Манипур, где тот и "растворился во мраке" - никаких достоверных сведений о нем после 1661 года нет. Трое же его сыновей были выданы тараканцами Аурангзебу, который и приказал их казнить в 1663 году.

Дара Шикох скитался по пустыням Раджастхана, пока не получил заманчивое предложение от... правильно, Джасванта Сингха, которому срочно требовался союзник из-за его неудачного поведения у Кхаджваха. Но Аламгир I (ака Аурангзеб) сделал "ход лошадью", отложив свои мстительные планы ради торжества справедливости - он сделал махарадже предложение, от которого нельзя было отказаться: либо идти мочить вместе с ним Дара Шикоха, либо армия империи замочит раджпутов. Сингх прикинул размеры обоих падишахских армий и решил поставить на победителя. Так 14 марта 1659 года Дара Шикох остался у Аджмеры один. Он сильно окопался, и сражение длилось три дня, но закончилось победой Аурангзеба. Дара Шикох с сыном Сипихром бежал в Синд, но там местный князек, которому падишах как-то спас жизнь, схватил их и выдал Аурангзебу. Брата Великий Могол приказал убить 30 августа 1659 года, а племянника Сипихра Шикоха решил пощадить - продержав в узилище 14 лет, выпустил на волю и даже женил на своей дочери.

Последним "осколком гражданской войны" оставался сын Дары, Сулейман Шикох, который бежал в Пенджаб и пытался там сопротивляться, но в 1662 году был схвачен с двумя сыновьями, заключен в узилище, где все они вскорости и были отравлены по приказу Аурангзеба. А Мурад Башх был убит в темнице еще в 1661 году. Таким образом Аламгир I поставил "могольский рекорд борьбы за власть", убив трех братьев, четырех племянников и двух двоюродных племянников, а также засунув папу в узилище, где тот был лишен даже общения с кем бы то ни было из людей своего круга, кроме внука Мухаммеда Султана, которого папа Аламгир I также решил "изолировать от общества".

Вряд ли победа в междуусобной войне такого "жизнерадостного кекса" сулила стране много радости в будущем...

Ислам курильщика

При Аламгире I Аурангзебе империя Великих Моголов достигла пика внешнего величия, но это было типичное раздувание пузыря перед тем, как он лопнул. Почти все поступки и решения падишаха имели длительные и печальные последствия для страны.

Если бойню братьев, племянников и внучатых племянников еще можно было как-то объяснить (если не оправдать) борьбой за престол (туда же, но с еще большим скрипом "списывается" проживший еще 8 лет своей жизни в заточении Шах Джахан), то отношения Аурангзеба с сыновьями (и даже дочерями) уже просто раскрывают в нем мелочного, злого, подозрительного эгоиста, не отягощенного даже тенью отцовских чувств.

Только старший из сыновей, Кутб ад-Дин Мухаммад Азам Шах, смог невозможное - прожить настолько тише воды и ниже травы, что ни разу не был замечен в конфликте с отцом. Естественно, это выработало в наследнике отсутствие хребта и абсолютный моральный пофигизм.

"Вторвенец" Султан Мухаммад Акбар-мирза поднял от отчаяния (падишах троллил его после военных неудач презрением) в 1681 году мятеж и умер в эмиграции в Персии.

Третий сын Мухаммад Султан-мирза имел неосторожность поддержать в 1660 году дядю Шах Шуджу и за это был ввергнут в узилище, где и умер 17 лет спустя. "Четвервенец" Кутб ад-Дин Мухаммад Муаззам Бахадур Шах, провел в застенке "всего" 8 лет, а потом до конца жизни отца влачил существование "пустого места".

Пятый отпрыск Султан Мухаммад Кам-Бахш Бахадур, был "счастливцем" - ему удалось выбраться из узилища уже через год...

И даже старшая (изо всех них) дочь, знаменитая поэтесса Зеб ун-Ниса Бегум Сахиба, провела несколько лет в заточении из-за того, что продолжала переписываться с мятежным братом Акбаром-мирзой. В общем, никого не миновала "чашка сия".

Еще более начетничество и твердолобая ограниченная упертость Аурангзеба проявилась в его религиозной политике. Падишаха съел ИГМ - "ислам головного мозга", причем понимаемый самым узким способом суннийский ислам, из-за которого он даже запретил и изгнал из страны суфиев. Под лозунгом "в Коране так написано" он вернул лунный календарь (хотя уже повсеместно было известно, что для взимания налогов с земледельцев солнечный календарь лучше, ибо растения растут на солнце, а не при луне), ввел снова отмененную при Акбаре ненавистную джизью и даже пытался (как Хрущев - кукурузу) насадить в Индии финики и миндаль, которые там тупо не растут.

Что уж говорить о запрете строить новые индуистские храмы и разрушении тех, которые не попадали под определение "старых".

Аламгир I официально запретил писать историю своей жизни, ибо "червь перед ликом аллаха (и да, он был аскетский аскет и умертвячий умертвитель плоти).

Главной же его ошибкой стала негибкая, жадная "имперскость" - стремление захватить всё, а что один раз захватил - никогда не отдавать. Именно из-за этой черты начались "деканские войны", поглотившие весь остаток его царствования и приведшие, в итоге (но уже после смерти Аурангзеба) империю к краху...

Если убрать ИГМ - вылитый Генрих Второй Плантагенет
Генрих был совсем "нулевый" полководец, и загонялся по юстиции. Но так да, во многом схожие типажи, особенно по отношению к детям.

Индусы наносят ответный удар

Первый приступ "императорского защемления жадности" напал на Аурангзеба в 1679 году.

До тех пор все Моголы стремились в отношениях с Раджастханом придерживаться принципа "мы не лезем к вам во внутренние дела - вы не бунтуете против нас", и когда этот принцип вдруг нарушался, раджпуты отвечали дружными восстаниями с легионами бросающихся вперед слонов и накуренных опиумом камикадзе. Так что рано или поздно любой падишах решал, что лучше добрый мир, чем злые слоны. Но ведь грабли изобрели, чтобы на них наступали...

В 1679 году умер наш старый знакомец, "перелетчик-истребитель" Джасвант Сингх. Наследников у него не осталось, и Аурангзеб счел необходимым наложить лапу на его раджество Марвар. Вот только не учел одного - вдова Джасванта осталась беременной и несколько месяцев спустя родила сына-наследника Аджита Сингха.

По всем правилам (и не только раджпутским) младенец считался полноценным раджой, и Марвар надо было отдать ему. Но Аламгир I ответил без особых юридических оснований "фиг вам" и ничего никому не вернул. Хуже того - послал туда армию, которая, ко всему прочему, поскольку была истинно исламской армией, жгла по пути индуистские храмы и выбивала из населения джизью. Поглядев на этот фармазон, восстало соседнее раджество - Мевар. Кровопролитная война не заставила Аурангзеба вернуть в Марвар Аджита Сингха (тот содержался при дворе падишаха на положении то ли почетного родственника, то ли привилегированного заложника до тех пор, пока после смерти императора смог вернуться на родину), но заставила подписать мирный договор с Меваром в 1681 году. Однако спокойствие в Марваре не наступило - к восставшим раджпутам присоединился сбежавший от отца шах-задэ Акбар-мирза.

С мятежом сына падишах справился с помощью клеветы - подбросил раджпутам письмо якобы к Акбару-мирзе с похвалами за то, как ловко тот втерся в доверие к повстанцам. Принц бежал в Декан, и отец последовал за ним... Никто еще не знал, что из этого похода, который растянется на 26 лет, Аурангзеб в столицу уже никогда не вернется. Он погряз в Декане как в болоте. Потому что столкнулся с новой силой, сломить хребет каковой оказался не в состоянии - с маратхами.

Большой и вонственный народ, исповедующий индуизм и расселенный на северо-западе Декана (нынешний индийский штат Махараштра), был объединен хитрым и изворотливым партизаном Шиваджи, который добился сперва независимости от султаната Биджапур, а потом объявил "священный индихад" империи Великих Моголов - за тотальную исламизацию и утеснение индуизма. В 1665 году попал в плен и был привезен в Агру, но в 1666 году его верные соратники устроили "побег из Аль-Катраса", и лидер угнетенных снова принялся за старое. В 1674 году он принял титул чхатрапати - верховного правителя маратхов. В 1681 году Шиваджи умер, но на "свято место" тут же заступил его сын Самбхаджи. Именно к нему и сбежал царевич Акбар.

Лидер маратхов "в принципе" согласился помочь шах-заде - всё равно ведь против Моголов "индихад" - но, увязнув в войнах с иными соседями, постоянно откладывал "великий поход" на завтра. Аурангзеб же тем временем решил подчинить себе Биджапур и Голконду (раз выдался такой случай мимо проходить - не оставлять же их в покое), чего и добился в 1686 и 1687 годах соответственно. Акбар-задэ, отчаявшийся в маратхах, сбежал в Персию, где и умер в 1704 году. А Самбхаджи попал в плен к солдатам Аурангзеба в 1689 году и был казнен после продолжительного пытания...

Но, понятное дело, место умершего быстро заступили - младший брат казненного Раджарам объявил себя третьим чхатрапати и очень быстро скрылся в неприступной крепости Райгард. Упертый Аурангзеб осадил ее, но осада растянулась на 8 лет - маратхи толпами кружили вокруг осадного лагеря, периодически сами беря его в осаду. В 1698 году крепость таки пала, но Раджарам смог утечь из нее и укрыться в другой, потом в третьей, в четвертой... Пока не умер в 1700 году.

И от имени его малолетнего сына Шиваджи II маратхами стала править императрица Тарабай. Которая в 1705 году предложила Аурангзебу уже таки помириться, хватит шашками махать-то. Но 90-летний старец и в молодости был негибким, как чугун, а нынче и подавно мог выдавить только "умрите, или умрите!". Война продолжалась...

А 3 марта 1707 года Аламгир I Аурангзеб умер - как и горячо надеялся, в пятницу.

Ага.

"... и пламенем вспыхивал светлый металл,
Марварских нагрудных лат".

Строчки эти мне с детства нравились, самые красивые в "Балладе о царице Бунди"

Принцепад

Прежде чем описывать новый период в истории империи Великих Моголов, начавшийся со смертью Аламгира I Аурангзеба, надо остановиться на появлении в государственном процессе новых лиц - региональных правителей, ибо именно они в эту эпоху выходят на "авансцену".

Ранее царем и богом был падишах, который единолично решал большинство вопросов, теперь же большинство вопросов стали зависеть от того, кто и где из региональных наместников нынче у власти.

Еще Акбар I разделил империю на области - субы. Во главе каждой стоял наместник падишаха - субадар-наваб (или просто наваб, или просто субадар, а наиболее значительные носили титулы сипахсалар или назим).

При Акбаре суб было 15, при Аурангзебе - 21, всего за всю историю империи - 24 (некоторые разделялись, объединялись или переименовывались). Субадар назначал всех остальных чиновников в субе, в том числе и глав округов - саркаров, которые, в свою очередь, делились на первичные налогооблагаемые области - парганы (или махалля).

Во главе саркара стоял административный управляющий амалгузар и военно-полицейский губернатор фоуджар. Крупными городами правили коменданты - котвалы.

Итак, после смерти Аурангзеба ситуация в точности напоминала русские народные сказки - было у царя три сына (потому что Акбар-мирза умер в Персии). Быстрее всех, через 11 дней после смерти отца, короновался Мухаммад Азам Шах, находившийся при дворе в Дели. Но "сын старшего сына", принц Азим уш-Шан, выбежал с войском из Бенгалии и захватил Агру, официальную столицу империи "от лица отца". Новоиспеченный падишах дерзкого племянника из Агры прогнал, но тут подтянулся и сам Муаззам Бахадур Шах, который вместе с сыном дал брату сражение 18 июня 1707 года у Джаджау. Мухаммад Азам Шах бой проиграл и был убит на следующий день вместе с двумя сыновьями. И вот теперь-то старший сын Аурангзеба смог короноваться как Шах Алам I Бахадур Шах I.

Но в стране уже с марта был еще один падишах - "третий сын" Мухаммад Кам Бахш. Но тут опять получилось всё по "русской схеме" - старший умный был детина (Бахадур Шах), средний был и так, и сяк (Азам Шах), ну а младшим оказался Кам Бахш. Он ко времени смерти отца командовал армией, воевавшей Биджапур, и решил сковать железо, пока оно красное - захватил трон Биджапура и для начала стал его султаном. Но в итоге застрял там, опутанный распрями местных князьков, до того самого дня, когда 13 января 1709 года Бахадур Шах подошел со своей армией к Хайдарабаду и атаковал сильно уменьшившееся из-за интриг воинство Кам Бахша. "Падишах-султан" лично отстреливался из мушкета, но был ранен, схвачен вместе с сыном Барикилля и умер от раны на следующий день.

Вот таким-то макаром Шах Алам I Бахадур Шах I стал единоличным правителем империи своего отца...

Танцы, братья, рок-н-ролл

Утвердившемуся таки на отцовском престоле Бахадур Шаху было уже, на минутку, 67 лет - самая пора о душе подумать, а не империями управлять. Отменное здоровье позволило ему проскрипеть еще три года, до 1712-го, но спокойным это царствование не было.

Сперва повстали индусы в Бихаре, и на помощь им с Гималайских гор набежал король Бутана. А не успели "силы законности и правопорядка" справиться с этой напастью, как в Пенджабе объявились "неведомы (но очень злобные) зверюшке" - сикхи. Пришлось Бахадур Шаху (и Шах Аламу в одном лице) двинуть основные силы в Лахор, откуда падишах "управлял операциями" по рассеянию мятежных толпищ и отбитию у них крепостей и городов. За этими-то славными делами и застала его смерть 27 февраля 1712 года.

На сей раз у отца было четыре сына. И все сразу крикнули себя падишахами. Но повели себя несколько хитрее - Джахандар Шах, Джахан Шах и Рафи уш-Шан объединились против Азим уш-Шана и побили его в марте 1712 года у реки Рави, где тот и погиб. Ну а потом повторилась поговорка "в большой семье клювом не щелкай" - Джахандар приказал в том же марте убить сперва Рафи уш-Шана, а потом Джахан Шаха с сыном. И утвердился седалищем на троне предков единолично.

Правда, к самостоятельному правлению новый падишах оказался не способен - дела при дворе захватила в свои руки его жена, бывшая танцовщица Лал Кунвар, которая развела коррупцию и разврат, каковые быстро привели к тому, что на августейшую чету обиделись два брата-военачальника - Сеид Хасан Али Хан Барх и Сеид Хусайн Али Хан Барх (прозванные "братья Сеиды"), которые поддержали сына убитого Рафи уш-Шана, шахзадэ Фарук Сийяра, который собрал войско и 10 января набежал на Агру, где и разбил армию дяди. Джахандар Шах попал в плен  и был казнен 11 февраля 1713 года на глазах у своей жены.

Но когда победитель захотел ощутить себя падишахом, братья Сеиды сказали ему: сиди тут, дела не трожь, если что вдруг захочешь - спрашивай, а "дальше действовать будем мы". Опечаленный Фарук Сийяр удалился в городишко, названный им Фарукнагаром и принялся заниматься там монументальным строительством мавзолеев и мечетей.

В 1714 году наконец-то был подавлен мятеж в Бихаре, а злобные бутанцы отогнаны назад в горы (Гималайские). В 1715 году почувствовавшие слабину сикхи набежали на пенджабские владения, но были вдрызг разбиты 17 декабря 1715 года, их лидер Банда Сингх Бахадур был схвачен и казнен в Дели.

В 1717 году Фарук Сийяр выдал англичанам фирман на право создать торговые фактории и беспошлинно в них торговать на территории Бенгалии - за 3000 рупий (казна была пустовата - воровали-с!). Всё, вроде бы, было пучком в империи, но братьям Сеидам разонравился падишах - и в феврале 1719 года они его схватили, сперва ослепили, а немного погодя - зарезали. Новым падишахом стал его брат Рафи уд-Дараджат.

Рафи уд-Дараджат смог немыслимое - спокойно доправить до конца своего срока. Потому что был больной и отрекся от престола уже в июне 1719 года - в пользу младшего брата Рафи уд-Даулы Шах Джахана II. Правда, в стране уже был император, но самозванный - в мае 1719 года падишахом себя крикнул Мухаммад Шах Нику-Сейяр, сын Акбара-мирзы, мятежного сына Аурангзеба. Но с ним справились быстро - победили и убили уже в августе. Однако в сентябре снова случилась незадача - Шах Джахан II скоропостижно помре...

Пришлось "братьям-падишаходелателям" искать нового принца, каковым стал сын (иной - уцелевший) Джахан Шаха - Мухаммад Шах. При нем ситуация с престолодержанием наконец-то обрела видимость стабильности - новый Могол просидел на троне аж до 1748 года. Впрочем, это была только видимость...

Могол почти не виден

Мухаммад Шаха принято изображать "безвольным символом упадка, при котором-то всё и началось". Но в целом-то он ничем не отличался от своих предков Бабуридов - курил опиум, как Джахангир, писал стихи и покровительствовал поэзии на фарси и урду, как Бабур и Хумаюн, возродил придворную школу живописи, как Акбар. Современный "индийские хистореги" и напирают на его любовь к изящным искусствам и "культурное просвещение".

Однако и в сфере большой политики тоже пришлось кое-что предпринять.

К 1720 году у большинства населения империи и высших ее слоев сложилась устройчивая ненависть к братьям Сеидам. Против них восстал низам уль-мульк (или низам аль-мульк, "Порядок Царства" - это титул, передававшийся по наследству, который некоторые невежественные "хистореги" часто используют как лично имя) Асаф Джах I (на самом деле это тоже титул, высший из возможных в империи для человека, не принадлежавшего к потомкам падишаха, но конкретно этот низам использовал его как личное имя). Мятежник захватил Декан, победил поставленного Сеидами субадара и прислал его голову... падишаху с уверениями в искренной преданности.

Получив такую "посылку", Мухаммад Шах понял - пора валить надо кончать с братьями. Хусейн Али выступил вместе с падишахом во главе войска, отправившегося в Хайдарабад, но по дороге подосланные с ведома императора убийцы лишили его жизни. Хасан Али, прознав про такой фармазон, тут же (октябрь 1720 года) крикнул падишахом сына Рафи уш-Шана, принца Мухаммада Ибрахима, но уже в ноябре их воинство было разбито, Сеид попал в плен и был убит в темнице по приказу Могола в 1721 году.

Асаф Джах в 1722 году стал великим визирем и попытался взять империю в "ежовы рукавицы". Но расходившиеся на хвостах придворные не желали экономить и жить по средствам, и в 1723 году добились того, чтобы низам уль-мульк плюнул на них (должность визиря занималась пожизненно), собрал верных ему "хлопцив" и отвоевал "лично для себя" Хайдарабад, где устроил свое практически независимое государство с шахматами и танцовщицами (но до самого конца Великих Моголов правители Хайдарабада формально признавали их сюзеренитет). На остальной же территории империи субадары, навабы и навабы-субадары вели себя, как независимые феодальные князьки. Лично падишах контролировал лишь район Доаб (Междуречье) с городами Дели, Аллахабад и Кора.

В 1738 году в довершение "усих бед" на империю нaбежали персы, захватившие Пешавар, а в 1739 году разбившие у Карнале армию Мухаммада Шаха. Падишах сдался Надир-шаху, распустил армию и позволил персам выграбить Дели и окрестности до снования, перед тем, как уйти. Такое нашествие было первым со времен набега Тимура и беспрецедентным со времен Бабура. По мирному договору Надир-шах получал Афганистан с Кабулом и Газни, Синд с Пешаваром и Белуджистан.

В 1748 году от последствий многолетнего употребления опиума внутрь Мухаммад Шах таки скончался. Падишахом стал его сын Ахмад Шах Бахадур, который только что смог победить вторгшихся в Пенджаб афганцев - не без помощи Асафа Джаха, который тут же, в 1748 году, скончался, освободив пост великого визиря (вазир и-мамлика) для фаворита нового императора Сафдар Джанга, наваба Ауда. Новый вазир и-мамлик попытался навести порядок в империи, но печень уже находилась в постборжомном состоянии - из-за невыплаты жалования треть армии дезертировала, чем воспользовался в 1750 году афганский эмир Ахмад-шах Дуррани, захвативший Гуджарат и Кашмир. Расплодившиеся сикхи оккупировали Пенджаб (в 1752 году), а маратхи во главе с пемянником низам уль-мулька Газимуддином Имадом в 1754 году устроили заговор, в результате которого визирь был убит, а падишах заточен в узилище, где прожил еще 20 лет.

Между тигром и слоном

Гази уд-Дин Хан, он же Фируз Джанг III, он же Имад уль-мульк (это тоже "титулоносное имя"), ставший после свержения Ахмад Шаха вазир и-мамликом (главным визирем), нуждался в уступчивом, сговорчивом и гуттаперчивом падишахе. Какового нашел в Аламгире II, сыне Джахандар Шаха, который еще в 1714 году был по приказу Фарук Сийяра ослеплен. Немощный старец как нельзя лучше подошел на роль парадной ширмы, которую и из дворца-то лишний раз без разрешения визиря не выпускали. Так что фактически с 1754 года империей Великих Моголов правил вазир и-мамлик.

Но дела стали портиться "с самого начала".

В том же 1754 году Мухаммад Кули-хан в Аллахабаде провозгласил себя независимым правителем. В 1756 году джаты прямо рядом с Дели и Агрой провозгласили создание независимого индуистского государства. И в том же самом году на Индию снова набежали нагорные полчиха Ахмад-шаха Дуррани из Афганистана, выграбившие подчистую и Дели, и Агру.

Дело в том, что афганцы составляли сильную партию при дворе и в армии Великих Моголов, и когда ее представители терпели поражения в интригах против "тутошних", то "наводили" на страну своих диких горных сородичей. А боролись они в основном против партии сторонников маратхов, возглавляемой как раз Имадом уль-Мульком.

Маратхи тоже зубами не щелкали и создали обширную империю, правда, еще быстрее развалившуюся на конфедерацию практически независимых князьков. Но в Средней и Северной Индии их полчища были вне конкуренции - никто не мог серьезно им сопротивляться, правители областей предпочитали откупаться от их периодических набегов.

Вот и сейчас Имад уль-Мульк собрал маратхские полчища и "в отместку" вторгся в захваченный Дуррани Пенджаб, разгромив силы его сына Тимур-шаха. Мстительные афганцы в 1759 году захватили и снова ограбили Дели, но маратхи их опять оттуда прогнали. А поскольку Дуррани добился возведения в ранг везир и-мамлика своего ставленника, то "маратхская партия" решила попросту свалить Аламгира II - нет человека, нет проблемы. 30 ноября 1759 года падишах лишился жизни от рук подосланных Имадом уль-Мульком убийц.

На трон сел внук Мухаммада Кам Бахша (и правнук Аурангзеба) Шах Джахан III. Но сын Аламгира II нашел убежище в княжестве (субе) Ауд, поддерживавшем "афганскую" партию. Оттуда объединенные афгано-аудские силы набежали на Дели, поймали и убили Шах Джахана III (это имя было явно несчастливым для падишахов) и возвели принца Шах Алама II на трон.

Новый падишах правил долго, но в основном потому, что предпочитал плыть по течению и не трепыхаться.

Выполняя "долг благодарности" по отношению к навабам Ауда и Бенгалии, Шах Алам II возглавил объединенные полчища, которые в 1764 году набежали на английские колонии. Увы, моголо-афганцы были разбиты в дребезги полковником Гектором Монро в сражении при Бихаре, несмотря на вопиющее неравенство сил (40 000 и 140 пушек у индийцев против 7000 и 30 пушек у британцев). Пришлось подписывать Аллахабадский договор, который сдавал англичанам всю Бенгалию в "бессрочное пользование" при номинальном вассальном подчинении Великому Моголу.

По условиям мира Шах Алам II не мог покидать Аллахабад, и "всю шишку" при дворе в Дели скоро захватили афганцы. Тогда император решил избавиться от "афганской партии", для чего сговорился с маратхами, которые в 1772 году захватили Дели, куда падишах вскорости и вернулся.

Последние из Моголов

"Всеобщая маратхизация" того, что еще по факту не отвалилось от империи (а на самом деле это уже оставался только Дели с окрестностями) продолжалась до 1788 года, когда новый правитель Афганистана, Тимур-Шах Дуррани, не наслал "группу влияния" во главе с Гулямом Кадир-ханом, каковой захватил Дели, ввергнул Шах Алама II в узилище и вообще приказал его ослепить. Новым падишахом крикнули одного из сыновей Ахмад Шаха, принца Шах Джахана IV.

Правда, "проклятие имени" не замедлило себя проявить - когда афганцы решили уморить Шах Алама в темнице голодом, Шах Джахан тайком посылал ему еды. В качестве благодарности узник, восстановленный на престоле 12 октября 1788 года, когда подошедшая нещислимая армия маратхов заставила горцев срочно бечь обратно в высокие горы, приказал... правильно, убить благодетеля. Всё в лучших традициях семьи Бабуридов.

Став слепым, Алам Шах II наконец-то получил еще больше покоя - никого уже не интересовало его мнение по вопросам устройства империи, каковой уже и не было на самом деле. Маратхи позволяли ему жить во дворце и наслаждаться "прохладной жизнью". Единственное неудобство приключилось в 1803 году - маратхи продули вторую войну англичанам, и "покровительство" над Дели и двором падишаха перешло к Ост-Индской компании. "Европейские варвары", с одной стороны, отняли у императора последнюю собственность и посадили на пенсион, а с другой - дали полную свободу тратить оный пенсион на гарем и развлечения. Так что Шах Алам II спокойно прообитал при новых хозяевах до 19 ноября 1806 года.

Падишахом стал его сын Акбар II Шах. Поскольку англичане не утруждали его даже такими важными государственными делами, как "тут, тут и тут подпишите", он прожигал жизнь и пенсион исключительно на танцовщиц, музыкантов и стихоплетов. И если кто-то сомневается, что так можно прожить долго, то зря - умер Акбар II только в 1837 году, и было ему тогда уже 77 лет.

Наследовал ему сын Бахадур Шах II, причем не только формальный и пустой титул падишаха Великих Моголов, но и досуги с наложницами, танцами, музыкой и стихами. Правда, англичане таки кинули подлянку - заявили, что раз от первой жены у него детей нет, а вторых и других английское семейное право в упор не признает, то никаких наследников не будет, и со смертью нынешнего падишаха все Моголы покончатся.

Самого Бахадур Шаха это не сильно расстроило (ему-то что, пенсион есть, титул есть, гарем-марем есть, опиум наливают), но вот дети от вторых жен были сильно недовольны, по что и втянули отца (силком) в восстание сипаев в 1857 году. Итогом "внезапных политических авантюр" последнего падишаха стала ссылка в Бирму, где в 1862 году он и скончался.

На сем история династии Великих Моголов завершилась.