qebedo


Пейзанский бунт (Guerre de Vendée)


Не мы такие - жизнь такая

Вандея - департамент, образованный в 1790 году на стыке провинций Бретань, Анжу и Пуату.

Его географической особенностью в конце XVIII столетия было почти полное отсутствие урбанизации - крупные города, такие как Нант, Анжер, Сомюр, Туар, Фонтене, Люсон, окружают ее "по периметру". Будущая Вандея в XVIII веке - сельская страна, причем процент непомещичьих земель был высоким: 30% принадлежало крестьянам, до 20% - буржуазии и еще 5% - духовенству. Вы скажете - 45% помещичьих земель! Но еще одной особенностью сего края было то, что поместья тут были мелкие, дворян имелось много, а земли у каждого - мало. Посему, кстати, дворяне тут не жили "за каменной стеной" от крестьян, а напротив - весьма тесно с ними общались и были для них не просто авторитетными людьми, а авторитетными соседями. Тем паче что уровень грамотности в этих краях был одним из самых низких во Франции - всего 10-20% могли написать свое имя.

Культурной особенностью вандейцев было сильное влияние соседней Бретани. Бретонцы - кельты, то есть люди с развитой, но весьма мрачной фантазией, их фольклор пропитан историями о смерти, в основном насильственной, или от необъяснимых и тяжелых болезней, причем не о смерти вообще, а о конкретном существе (Анку, либо просто Смерть), бродящем по округе. А еще они упрямые, выносливые, недоверчивые и прямолинейные. На первый взгляд это кажется парадоксом, но именно из Бретани и соседних с нею регионов вышло много якобинцев.

Сегрегации и партикуляризму способствовал даже ландшафт Вандеи - она была покрыта бокажем, густыми зарослями кустарника, а в местах, где почвы возделывались человеком - разделена на небольшие клочки земли, окопанные рвами и отделенные живой изгородью. В общем, идеальные пейзажи для засад и партизанской войны.

Однако те авторы, которые пытаются нарисовать вандейских пейзан "забитыми косными феодальными пережитками", как правило, пасуют и робеют перед признанием очевидного факта - с 1789 по 1792 год именно "бретонские" и "прибретонские" крестьяне вполне себе поддерживали революцию - "наказы", посланные делегатам насчет отмены феодальных привилегий и прочих "угнетений" тут были самыми длинными и подробными, а среди депутатов, как уже было сказано, много радикалов и будущих революционеров. В общем, пока революция давала крестьянам "полезные вещи" - отмену повинностей и барщин, личную свободу, конфискацию церковных земель, распродажу имущества сбежавших аристократов - она им очень нравилась.

"Заклинило" матрицу тремя "перегибами".

Во-первых, "пейзанчество" очень плохо отнеслось к нападкам на монархию и низложению Людовика XVI - короля по старой традиции патриархальных селянств тут любили, честно веря, что Путин царь хороший - едросня бояре плохие. К тому же, как уже было сказано, особых проблем с "дворянским кровопивством" в Вандее не было, ибо дворяне были мелкие, патриархальные.

Во-вторых, кампания преследования неприсягнувших конституции священников сильно ударила по этим краям, ибо кюре тут были такие же, как жители - нищие, малообразованные, упрямые и фанатичные, то есть почти все "неприсягнувшие". А поскольку в неграмотном обществе приходской священник - это человек, "который имеет ответы на все вопросы", то авторитет (немалый) духовенства Вандеи играл против республиканцев.

Но всё это было пока лишь "поводом для повонять в компании себе подобных", и Вандея, например, в отличие от Нормандии, Бордо, Лиона, или соседнего Мэна, где всколыхнулись тогда первые "шуаны", в 1792 году равнодушно отнеслась к попыткам беглых жирондистов развязать гражданскую войну, известным как "мятеж федералистов".

Обитателей бокажа "взял за вымя" рекрутский набор 1793 года - первый массовый призыв в армию по новому закону о всеобщей воинской повинности.

Это не то, что мы сейчас подразумеваем. Служить шли не все молодые поголовно - они бросали жребий, дабы набрать определенное число конскриптов-новобранцев. Но даже сия процедура для Франции, где веками доселе армия пополнялась исключительно с помощью добровольной вербовки, которая практически никогда не затрагивала крестьян, была чем-то весьма необычным, непривычным и неприятным.

В общем, как только весной 1793 года стало известно о грядущих массовых сборах парней для кидания жребия - в Вандее запахло предшественником керосина...

Погнали наши городских

Итак, пейзанчество Вандеи настроилось резко против рекрутского набора, а поскольку республиканские власти об этом еще не догадывались, то ситуация прямиком катилась к столкновению.

4 марта 1793 года вбудораженная молодежь в городе Шоле напала на местного командира национальных гвардейцев и убила его.

11 марта в Машкуле пейзанчество задралось с "синими" в Машкуле, и уже имелись жертвы с обоих сторон.

А "официальный старт" Вандейскому матежу был дан того же 11 марта в Сен-Флоране, где командир национальной гвардии приказал стрелять в толпу из пушки, но возмущенные толпящиеся пушку отняли.

В общем, началось.

Стихийно возникшие банды тут же стремились стать "повстанческими отрядами" и обзаводились руководителями. Сен-флоранские "повстанци" выбрали себе авторитетного разносчика Жака Кателино по прозвищу "Святой из Анжу", еще пять крупных "полчищ" возглавили бывший солдат-швейцарец, а ныне помещичий егерь Жан-Николя Стофле, местные дворяне Морис д'Эльбе, Шарль де Боншан, Луи-Мари де Лескюр, Анри де Лярошжаклен, отставной морской офицер Франсуа Шаретт.

Кателино и Стофле, объединив силы, 13 марта побивают роту "синих" у Жалле, 15 марта захватывают Шоле, защищаемый 500 республиканцами. 19 марта отряд республиканского генерала Марсе терпит поражение от повстанцев у Понт-Шарроль, а 21 марта д'Эльбе выгоняет его из города Шантонне. 27 марта Шаретт захватывает порт Порник. Однако две попытки толпищ Жана Жоли захватить Сабль-д'Олон, 24 и 29 марта, успехом не увенчались.

Однако после первого месяца "стихийного хватания" республиканцы перешли в первое контрнаступление. На юге и к востоку от Вандеи сформировалась армия генерала Беррюйэ, на севере, в Нанте - генерала Канкло. Беррюйэ разделил свои войска на пять колонн:

1-я под командой Буляра идет на Сабль-д'Олон;

2-я Кетино - от Брессюира на Лез-Обье;

3-я Легонье - на Шоле;

4-я самого Беррюйэ - на Шемилье;

5-я Говилье - на Сен-Флоран.

Правда, Беррюйэ не учел двух вещей - его армия, числом 20 000 человек, состояла в основном из необстрелянных новобранцев, а вандейцев к тому времени уже насчитывалось до 30-40 000 повстанцев.

9-11 апреля Стофле не смог сдержать колонну Легонье у Корона. Зато 11 апреля объединенные отряды Кателино и д'Эльбе разбили колонну Беррюйэ у Шемилье, захватив 400 пленных. У Обьера 13 апреля Ларошжаклен поколотил Кетино. А 19 апреля объединенные силы д'Эльбе, Кателино и Лярошжаклена отбросли колонну Легонье у Везэна. 20 апреля д'Эльбе и Боншан обратили вспять колонну Говилье у Бопрео.

Однако полной победы на всех фронтах не получилось - Буляр смог 13 апреля у Шаллана, 15 апреля у Сен-Жерве и 20 апреля у Порт-Сен-Пэра поколотить Шаретта и Жоли. Навстречу Буляру из Нанта через Машкуль вышел отряд "синих" под командой Бейсера и соединился с Буляром, который 29 апреля снова разбил мятежников у Больё-сюр-ля-Рош. Вандейцы были отрезаны от морского побережья. Правда, 30 апреля Шаретт смог частично реабилитироваться, разбив у Леге отряд Буагийонна.

Но на "Западном фронте" вандейцы продолжали успешно отбрасывать "синих" - 5 мая соединенные силы Кателино, Боншана, Лярошжаклена и подошедшего к ним Лескюра окружили и заставили сдаться остатки колонны Кетино у Туара. В плен попали 3000 республиканцев.

После Туарской победы вожди Вандеи решили разделить силы на четыре части. Боншан должен был стеречь линию Луары, д'Эльбе прикрывал восточную границу района восстания, Шаретт действовал на атлантическом побережье, а Лескюр с Лярошжакленом пошли на юг, к Фонтене.

В руководстве и расстановке сил "синих" тоже происходят изменения. Вместо Беррюйэ был назначен с Рейнского фронта генерал Бирон, чья Лярошельская армия должна была действовать от атлантического берега в Сабль-д'Олоне до Луары у Сомюра. Армия Канкло в Нанте получила наименование Брестской и должна была прикрывать всё течение Луары до Сомюра.

7 мая у Сен-Коломбэна Шаретт побивает республиканский отряд, 12 мая Канкло наносит ответный удар, разгромив одного из помощников Шаретта, Ля Кателиньера, у Порт-Сен-Пэра. 16 мая Шаретт и Жоли терпят очередное поражение от Буляра у Палюо. Однако 11 июня, объединив все свои отряды, Шаретт берет приступом Машкуль.

13 мая объединенные силы Кателино, Лярошжаклена, Лескюра, Стофле и д'Эльбе бьют отряд генерала Шальбо у Шатеньере. 16 мая вандейцы пытаются взять Фонтене, но к Шальбо подходят подкрепления, и он отбивается. Но 23 мая ему уже не так везет, и вандейцы захватывают город, взяв 3250 пленных. 7 июня "единые силы" бьют старого знакомца Легонье у Дуэ, 8 июня у Монтрёй-Беллэ впервые встречают генерала Россиньоля - и его бьют. 9 июня у Сомюра свое получают новые "синие" генералы - Мену (тот самый, будущий Абдаллах), Сантерр и Бертье (тоже тот самый).

Вкупе с победой Шаретта это был "временный триумф". Республиканцы заползли в глухую оборону. 12 июня раненый у Сомюра Лескюр подал идею - хватит бегать независимыми отрядами, надо по-человечьи создать армию и выбрать командующего. Идея понравилась, пейзанчество тут же провозгласила создание Католической королевской армии, а Кателино был выбран ее генералиссимусом. Документ подписали 14 вождей восстания, ставших генералами и командирами ККА.

От генералиссимуса до генералиссимуса

После оформления пейзанских повстанцев в Католическую королевскую армию и избрания Жака Кателино ее генералиссимусом встал вопрос "куда дальше?"

Боншан предложил переправиться через Луару и идти на соединение с шуанами в Нормандию и Мэн, а потом сразу на Париж. В литературе по сабжу почему-то принято считать этот план "реалистичным" и "гласом разума, к которому не прислушались". Лично мне же идея "идти сразу на Париж" не может не казаться, мягко говоря, утопичной. Сдается мне, что принятое большинством "генералов" решение штурмовать Нант было куда более осуществимым в тех условиях, особенно учитывая тот факт, что Шаретт, никогда особо не согласовывавший свои действия с другими отрядами (и вообще сильно склонный к индивидуализму и партизанщине), тут вдруг сам предложил свою помощь в атаке на столицу Бретани.

Другое дело, что в чисто военном отношении план был, мягко говоря, небезупречен. После Сомюра многие пейзане разошлись по домам (ибо начался сезон летних полевых работ), и в распоряжении Кателино было около 30 тысяч повстанцев (с Шареттом - до 42 тысяч). А в Брестской армии Канкло было уже 12 тысяч солдат, и часть из них составляли бойцы отряда Бейсера, учавствовавшие вкупе с отрядом Булара в нескольких знатных трепках шареттовцев, то бишь набравшиеся опыта и боевого духа. К их распоряжению были полевые укрепления Нанта. К тому же вандейцы разделились на два корпуса по 20 тысяч человек, атаковавших город с двух сторон.

В итоге епический баттл 29 июня 1793 года получился кровавым и печальным для вандейцев - они потеряли 1500 убитыми ("синие" - 300), а генералиссимус Кателино был смертельно ранен.

В это время в Вандее появился еще один "прославленный деятель революции" (их там много будет) - генерал Вестерман, "лучший друг Дантона по попилу казенного бабла". Командующий Лярошельской армией Бирон удаляется в Нижнюю Вандею, где "всё плохо", а Вестерману поручает "большое контрнаступление". Тот направился на Шатийон и 25 июля побил у Партене Лескюра, 3 июля у Мулен-о-Шевре - Лескюра, Лярошжаклена и Стофле.

Но "одиночный налет" в "логово зверя" был предприятием авантюрным, и кончился закономерно - 5 июля у Шатийона те же, и пришедший к ним на выручку Боншан, просто расколотили колонну Вестермана, взяв кучу пленных и перебив массу народа (4000 и 2000 соответственно). Во время этого рейда начался и "республиканский террор" - обвинив Лескюра в жестокой расправе над "синими" в Партене, Вестерман "зачищает" в отместку деревню Амайу и сжигает замок Клиссон, принадлежавший Лескюру.

Начались казни, пожары и погромы...

Канкло и Бирон совещались на предмет "глобального плана пойтить со всех сторон разными колоннами" (как-то зациклило их на этих колоннах), но ничего не получилось, ибо не хватало еды, припасов и людей. Так что вандейцы владели инициативой и пользовались ею. Когда дивизия "синих" под командой генерала Лабарольера двинулась от Сомюра (захваченного республиканцами после поражения ККА у Нанта) на Вийе, ей 15 июля удалось побить Боншана, Лескюра и Лярошжаклена у Мартинье-Бриара, но 17 июля авангард "синих" под командой генерала Мену (опять же того самого) был побит у Корона и отступил к Вийе, где уже 18 июля всю дивизию Лабарольера побили и заставили быстро уйти взад. 

Однако "синие" реабилитировались 30 июля 1793 года у Люсона - тут 15-тысячное воинство д'Эльбе, Лескюра и Лярошжаклена было разбито небольшим (2500 солдат) отрядом генерала Тунка, причем вандейцы потеряли до 5000 человек, а республиканцы - всего 500.

Обдумав сие "положение дел", вожди мятежа пришли к выводу, что "все беды от многоначалия", и выбрали нового генералиссимуса. Им стал Морис д'Эльбе, причем, как пишут некоторые историки, совсем не потому, что был лучшим командиром, а из-за того, что был наименее конфликтным и устраивал "партизанских батек" как компромиссная фигура.

Республика наносит ответный удар

Из-за весьма низкой эффективности, каковую выказывали в Вандее до сих пор республиканские войска и их генералы, Конвент решил снова "пересадить по стульям". Армией Брестского берега (6200 человек) в Нанте по-прежнему командовал генерал Канкло. Армией  берега Ля-Рошели (10 000 человек) вместо Бирона командовать был назначен Россиньоль (что вызвало в Конвенте дебаты, ибо не все верили в его военные способности, но многие были наслышаны о грабежах его войск). Но самым судьбоносным для всей этой войны решением стало направить в Вандею бывший гарнизон крепости Майнц, сдавшийся австрийцам под условием год не воевать против них и их союзников. 18 000 человек под командованием генерала Клебера образовали Майнцкую дивизию (или армию - разные источники обзывают разно) и срочно были переброшены на Вандейский фронт.

Впрочем, еще до прибытия "майнцких чертей" республиканцы начали давить на мятежников. 10 августа отряд Ля Кателиньера безуспешно пытался захватить замок д'О. 14 августа отряд генерала Тунка, усилившийся до 6000 человек, в очередной раз громит у Люсона объединенные силы д'Эльбе, Лескюра, Шаретта и Лярошжаклена - "белые" теряют 6500 ранеными и убитыми, а "синие" всего 500 человек. 28 августа республиканский генерал Ян Мьежковски отбил нападение Шаретта на Ля-Рош-сюр-Йон. 26-31 августа Канкло и Груши (тот самый) выбили вандейцев из Верту. И только 5 сентября д'Эльбе и Стофле смогли немного подправить мятежное реноме у Шантонне, поколотив "синих", которыми после ранения Тунка у Люсона командовали Лекомт и Марсо. Но 14 сентября генерал Рей побивает Лескюра у Врине.

Прибытие Майнцкой дивизии в Нант придало "силовому давлению" новый импульс. 10 сентября Канкло и Клебер побивают Ля Кателиньера у Пор-Сан-Пэра. Так стартовало очередное "концентрическое наступление" тремя колоннами - Брестской, Майнцской и Ля-Рошельской. 16 сентября Клебер отбивает у Шаретта и Ля Кателиньера замок Монтэгю. Вожди мятежа решили, что настало время очередной генеральной баталии, и соединили силы - сам генералиссимус дЭльбе, Шаретт, Боншан и Лескюр собрали 20 000 человек и напали на Клебера 19 сентября у Торфу-Тиффожа; у генерала "синих" было под рукой всего 6000 человек, и он вынужден был отступить, получив еще и рану. Республиканцы потеряли 1000 человек убитыми и ранеными, мятежники - 200 убитых. Развивая успех, 21 сентября вандейцы вернули Монтэгю, 22 сентября побили Мьежковски у Сен-Фульжана. Впрочем, собрав всю свою армию у Лё Палле, Канкло остановил основные силый вандейцев 22 сентября, а 6 октября поколотил д'Эльбе и Боншана у Трез-Септиер. 28-29 сентября Шаретт потерпел поражение у Нуармутье.

Одновременно с этим мятежники справились и с наступлением армии Россиньоля. Он и без того был в пессимизме, заявляя, будто то, что не ему, а Канкло отдали войска Клебера, лишило республику перспектив победить в Вандее в ближайшем будущем. А армию свою эбертист-демагог наполнил своими друганами-революционерами - Сантером и Ронсеном, пылкими ораторами и беспощадными палачами, но весьма посредственными командирами. 19 сентября у Корона Ронсен и Сантер были побиты отрядами бретонца Доминика Пирона, который на следующий день поколотил еще и генерала Шарля Дюу д'Отрива у Пон-Барре, причем частью повстанцев командовал родной брат "синего" генерала, Пьер Дюу д'Отрив. Россиньоль прекратил наступление и отошел к Луаре.

Судный день в Шоле

Республиканцы в очередной раз очутились всё у того же разбитого корыта - наступление провалилось, вандейцы, потрясая оружием и трофеями, разгуливали по "освобожденным территориям" и демонстрировали непреклонную решимость и далее драться за "веру, короля и отечество". Правда, неутомимый Канкло снова начертал план действий, который что-то поразительно напоминал - его армия (она же дивизия) Бреста из района Нанта вкупе с армией (дивизией) Майнца должна была наступать "в самую печень мятежа", в район Шоле, а армия (она же дивизия) Ла-Рошели под командой Россиньоля должна была наступать туда же, но с юго-востока. Две армии соединяются, бьют вандейцев - и победа! План понравился членам Конвента (видимо, особливо своей финальной частью), и они его утвердили. Однако перед тем приняли два важных решения.

Во-первых, сняли с поста командующего Брестской армией Канкло под предлогом "уж больно его аристократическая морда подозрительна!" (в стране начиналась охота на ведьм среди "бывших", особенно в армии), и вместе с ним 10 других генералов были отстранены от команды.

Во-вторых, объединили три армии-дивизии (Бреста, Ля-Рошели и Майнца) в одну - Западную армию, командовать которой назначили генерала Жана Лешеля, человека малокомпетентного, по мнению своих подчиненных ("Он был самым трусливым из солдат, самым плохим из офицеров и самым невежественным из руководителей, которого когда-либо можно было видеть. Он не знал карту, мог с трудом написать свое имя и ни разу не приближался на расстояние пушечного выстрела мятежников", - писал Клебер), но зато имевшего этими самыми подчиненными теперь таких выдающихся командиров, как Клебер и Марсо, на которых в итоге и свалил все дела по армии.

Выполняя новый план, 9 октября авангард "синих" под командой генералов Шальбо, Мюллера и Вестермана атаковал у Мулен-О-Шевре отряды Лескюра, Лярошжаклена и Стоффле и отбросил их. Однако уже 11 октября на помощь товарищам подошли д'Эльбе и Боншан, и объединенными усилиями практически всей Католической роялистской армии авангард Шальбо удалось остановить у Шатийона, и даже потеснить назад. А на следующий день Шаретт, продолжавший самостоятельно-отщепенские действия, захватил замок Нуармутье на одноименном острове.

Однако ж 15 октября случилась весьма досадная неудача - под Ля Трамблэ вандейцы были оттеснены, тяжело ранен Лескюр (который от этой раны уже не оправится), а самое печальное - не удалось помешать соединению обоих колонн республиканцев у Шоле.

Объединенные дивизии Западной армии насчитывали до 26 000 человек, генералиссимус д'Эльбе располагал примерно 40 000, но ему некуда было отступать - с крестьянами в обозе находились их семьи и скарб, которые они не намеревались оставлять противнику. На военном совете большинством голосов решено было атаковать Шоле и попытаться разбить "синих", которые, как были уверены командиры КРА, на радостях после захвата Шоле перепились и дрыхнут. Однако Клебер держал войска наготове - он вообще предлагал на военном совете "синих" немедленное настпление, но остальные генералы, в том числе Марсо, его не поддержали. Несмотря на всё это, натиск вандейцев утром 17 октября 1793 года был столь яростным и стремительным, что и передовые посты республиканцев, и вышедшее им на помощь подкрепление были сбиты и бежали в город. Мятежники во главе с д'Эльбе, Боншаном и Лярошжакленом преследовали врага и ворвались в Шоле.

Судьбу боя решило хладнокровие двух человек - генерала Марсо, быстро и умело расставившего пушки на пути атаки главной колонны вандейцев, и представителя Конвента (по-нашему - политического комиссара) при армии Мерлена из Тьонвиля, который лично заряжал и наводил орудия, подбадривая и воодушевляя канониров. Несколько залпов картечи нанесли нападавшим ужасающий урон - сотни трупов, тяжело ранены д'Эльбе и Боншан, вандейцы бегут. Всего в тот день повстанцы потеряли до 8000 убитых и раненых, а также бросили 12 орудий. Разгром был полнейшим - Католическая роялистская армия спешно бежала к Бопрео и Сен-Флорану. Дело вандейцев казалось окончательно проигранным...

Круче к ветру

После разгрома у Шоле обе стороны очутились на "решающем перепутье". Вандейцы могли либо разбежаться по лесам и продолжать уже чисто партизанскую войну, либо попытаться предпринять какой-то отчаянный шаг, который смог бы переломить ситуацию. Новый генералиссимус КРА Лярошжаклен созвал военный совет, на котором умирающий Лескюр предложил вернуться к "самому первому" плану - перейти через Луару и по правому берегу ее атаковать Нант, взять его и объединиться с Шареттом, который еще держался в приморской Вандее. Но победило мнение другого командира, принца Антуана Филиппа де Тальмона де Ля Тремуйля, аристократа и бывшего адъютанта графа д'Артуа. Принц был человеком амбициозным и увлекающимся, и потому предложил супер-план - переправиться через Луару, но идти на северо-запад, в Нормандию. По пути можно было получить помощь от повстанцев в Бретани, а на нормандском берегу можно было связаться английским флотом (а далее, естественно, Тремуйль планировал победоносное наступление на Париж). Этот план понравился Лярошжаклену и большинству командиров, и армия в примерно 20 000 человек и с таким же количеством женщин, стариков и детей форсировала Луару, двинувшись на Лаваль. Поход этот получил название "Поворот на норд-вест" (Virée de Galerne).

Одновременно с этим в угадайку играли и в республиканской армии. Лешель (а на самом деле Клебер, на которого командарм сбросил всё реальное управление войсками) в итоге решил прикрыть все три "танкоопасных" направления: часть сил отправил к Нанту с генералом Вимё, другую часть оставил в Вандее с Аксо против Шаретта, а с основными силами двинулся вслед за КРА.

Поход на северо-запад оказался удачным на первых порах, ибо за пределами "тыловой зоны" Западной армии войск было очень мало, да и в основном это была местная нацгвардия. 22 октября вандейцы без особых проблем взяли Лаваль, где к ним присоединились 6000 бретонских крестьян. Среди них был и знаменитый Жан Коттро, по прозвищу Жан Шуан (так на диалекте называли местный вид сов), глава подпольной организации в провинции Мэн, который уже больше года "боролся с режимом", пытаясь раздуть пожар мятежа. Он и его люди, тоже прозванные "шуанами", приняли деятельное участие 24 октября в бою у Ля Гравелля, где всего 800 повстанцев разбили колонну генерала Лепинасса, убив и захватив в плен 1200 человек из 1800. А на следующий день, уже вместе с Лярошжакленом, шуаны побили преследовавший вандейцев авангард "синих" Вестермана у Круа-Батай.

26 октября у Антрама случилось одно из самых позорных поражений республиканской армии в этой войне. Клебер задним числом во всем винил Лешеля, но позиция его и его биографов "все победы Западной армии одерживал Клебер, все поражения терпел Лешель" небезупречна. Генералы - Клебер, Вестерман, Бопюи, Шальбо - просто увязли в спорах с Лешелем о плане атаки, и в итоге утром армия наступала на укрепившихся на высотах мятежников не несколькими колоннами, а одной, разворачивая дивизии "по очереди". Первым атаковал Бопюи, вторым Клебер, но они завязли в бою. А попытка ввести в дело дивизию Шальбо внезапно привела к тому, что составлявшие ее нацгвардейцы попросту... ударились в бегство еще до получения приказа. И в первых рядах бежал Лешель. Солдаты Клебера, у которых, по выражению их генерала, "всегда есть на спине уши", увидев такой фармазон, тоже бросились бежать. Труднее всего пришлось дивизии Бопюи, она понесла большие потери, а ее командир был убит. Остановить повальное бегство удалось лишь в окрестностях Анжера. "Синие" потеряли до 4000 убитыми и ранеными и 19 орудий, "белые" - 1800 человек убитыми и ранеными.

Такой позор требовал искупительных жертв. Комиссар Конвента при Западной армии Мерлен из Тьонвиля арестовал Лешеля и сместил его с поста командующего (в ноябре он умрет в тюрьме Нанта, возможно, приняв яд). Возглавить армию предложили Клеберу, но тот отказался, передав временное командование Алексису Шальбо. В итоге Западную армию возглавил Россиньоль.

Круче к ветру (окончание)

Победа при Антраме дала вождям вандейцев время перевести дух и решить, что надо делать далее. Тут во весь рост проявиласть главная болезнь мятежа - партизанская "батькивщина". У каждого был свой самый верный план действий, на котором он усиленно настаивал. Наиболее осторожные призывали идти в Бретань, Стофле настаивал на первоначальном варианте - нормандский берег и английский флот, а Ля Тремуйль призывал немедленно идти на Париж. После нескольких дней препирательств Стофле решил вопрос по методу Александра Македонского - взял свой отряд и пошел из Лаваля на север. Недовольным соратникам пришлось потянуться за ним. 2 ноября Лярошжаклен, Стофле и шуаны выбили местных республиканцев из Эрне, 3 ноября - из Фужера, затем мятежники заняли Доль. Но их главная цель, морской порт Гранвилль, оказал неожиданно стойкое сопротивление - 14 ноября его гарнизон отбил упорный штурм. Поскольку из Кана на выручку крепости уже спешила 18-тысячная армия (нацгвардейцы и вооруженные крестьяне), вандейцам пришлось отойти к Авраншу.

Тем временем Россиньоль собрал потрепанную Западную армию и вновь бросился по следам КРА. 18 ноября его авангард у Понторсона во главе с генералом Трибу был поколочен Лярошжакленом. А 21 ноября состоялась очередная генеральная баталия, на сей раз у Доля. Силы были примерно равны - республиканцы имели 22 000 человек, КРА - 25 000 бойцов. Сильный натиск республиканцев во главе с генералами Вестерманом и Марсо опрокинул вандейцев и заставил их бежать. И тут в дело вмешался один священник, отец Дуссен, который вместе с женщинами и детьми из обоза смог пристыдить беглецов и заставить вновь ринуться в атаку. Расстроенные преследованием "синие" этого не ожидали и, в свою очередь, ударились в бегство. Баталия была ими проиграна. В отместку в тот же день по приказу революционного муниципалитета в Авранше, оставленном накануне повстанцами, перебили 800 пленных (мятежники и "подозреваемые в сочувствии") - так называемая "резня в Авранше".

Россиньоль отступил, но вандейцы по-прежнему были отрезаны от моря, и их вожди под давлением недовольства простых повстанцев решили вернуться в Вандею - захватив Анжер и переправившись через Луару назад, на левый берег. Но гарнизон Анжера эти планы разрушил, 3 и 4 декабря отбив два штурма, а Марсо, сменивший в роли командарма Западной армии добровольно сложившего с себя после Доля полномочия Россиньоля, вышел в тыл повстанцам. и Лярошжаклен и Ко порешили идти в Мэн - к "очагу" движения шуанов. 8 декабря у Ля Флэш КРА попала в западню - на переправе через реку их встретил гарнизон города (5000 человек), разрушивший мост, а сзади подходил Вестерман с авангардом Западной армии. Тут командирскими способностями блеснул Лярошжаклен - посадив на крупы нескольких сот кавалеристов по пехотинцу, он отправился вверх по реке искать переправу и нашел два парома, с помощью которых перешел на другой берег и ворвался в Ля-Флэш с иной стороны. Гарнизон бежал, Лярошжаклен быстро починил мост, перешел по нему и, переправив обоз в город, отразил атаки Вестермана. 10 декабря мятежники вошли в город Мэн, обратив в бегство его гарнизон под командой генерала Шабо у Понтльё.

Однако Марсо не был ни Лешелем, ни Россиньолем, к тому же Клебер теперь был его полноценной правой рукой (и другом) - уже через 2 дня Западная армия вся (кроме одной дивизии, оставшейся охранять Анжер) была у Мэна. Против сократившейся до 18 000 комбатантов (и около 20 000 раненых, женщин, стариков и детей в обозе) Католической роялистской армии "синие" выставили 20 000 солдат. 12-13 декабря вандейцы были разбиты в пух - 10-15 000 убитых и 5-10 000 пленных (обе цифры - вместе с некомбатантами).

Остатки КРА потекли к Луаре, чтобы искать место, где можно переправиться на левый берег. 16 декабря в Ансенисе Лярошжаклен и Стоффле увидели на другом берегу несколько барж с сеном и решили переправиться на небольшой барке, которую мятежники несли с собой, чтобы пригнать эти баржи на другой берег. Но стоило им обоим достичь левого берега, как появилась канонерская лодка республиканцев и сорвала возможность переправы. Без оставшихся на другом берегу двух самых авторитетных вождей КРА пошла далее по берегу, пока ее 23 декабря у Савенэ не нагнали Клебер и Марсо. Особых шансов не было - 6000 комбатантов и столько же раненых, детей, стариков и женщин не могли долго и эффективно сопротивляться 18 000 солдат. Это уже был не разгром, а уничтожение - от 3000 до 7000 человек (цифры очень неточные, ибо разные у разных авторов) были убиты на поле боя, 600 человека были казнены по приговору военно-полевого суда, 1700 пленных, в основном детей и женщин, были заключены в тюрьмы Нанта, где почти все погибли в ходе кампании "большого террора", развязанной представителем Конвента Каррье. Спаслось всего от 2500 до 5000 человек. К слову, в этом бою впервые как самостоятельный командир проявляется впоследствие знаменитый вождь шуанов Жорж Кадудаль.

АдЪ и колонны

Католическо-роялистское дело в Вандее после погрома в Савенэ окончательно бы заглохло и потухло, когда б не Франсуа Атаназ де Шаретт. Он еще до битвы у Шоле "откололся" от основных сил КРА и взял курс на "самостийность", которая всегда была ведущей чертой его как руководителя, со всеми плюсами и минусами такой позиции. Пока повстанцы, ведомые генералиссимусом Лярошжакленом, развлекали себя "Поворотом на норд-вест", Шаретт и его подручные продолжили "черное и неблагодарное" дело партизанской войны в самой Вандее. Он и его полевые командиры дали баталии у Руана (25 ноября, выиграли), у Ля Гарнаша (37 ноября, проиграли), на острове Буэн (6 декабря, проиграли), у Буа-дё-Кене (7 декабря, выиграли), у Леже (8 декабря, проиграли), у Катр-Шмэн (11 декабря, выиграли), у Машкуля (31 декабря, выиграли), снова у Машкуля (2-3 января 1794 года, проиграли). Это были чисто партизанские стычки отрядов по некольку сотен человек с результатом "пульнули - разбежались".

Однако пока Шаретт играл в "лё казак - лё бандит", его визави, командир оставленной в Вандее дивизии Западной армии Николя Аксо, смог 2-3 ноября нанести еще один "статусный удар" по мятежу - напал на остров Нуармутье, где вандейцы держали своих раненых и припасы, и захватил его. Многие перевезенные сюда после сражения у Шоле мятежники попали в плен и были казнены, и среди них - генералиссимус КРА д'Эльбё, который был еще так слаб, что для расстрела его привязали к стулу. Всего "синими" были убиты от 1500 до 2000 пленников. Шаретту оставалось стиснуть зубы и продолжать свою "малую войну" - у Сен-Фульжана (8-9 января, проиграли), у Грала (11 января, проиграли).

Тем временем Лярошжаклен и Стофле, отрезанные от своих людей, погибших у Савенэ, смогли каждый набрать новый отряд и продолжить борьбу. Правда, 28 января Лярошжаклен погибает, и довольно нелепой смертью - поскакав впереди своей свиты, чтобы увидеть пленных республиканцев, генералиссимус КРА натолкнулся на двоих гренадеров, еще "не совсем пленных", один из которых всадил в него пулю. Но 1 февраля 1794 года Стофле побивает республиканцев у Гесте, 2 февраля Шаретт побеждает у Шоше, 8 февраля Стофле в очередной раз берет Шоле, слегка реабилитируя последнюю неудачу тут войск КРА. 10 февраля Шаретт уже побивает у Сен-Коломбэна большой 4-тысячный отряд генерала Дюкенуа. 14 февраля Стофле терпит неудачу у Бопро, 24 февраля отыгрывается у Брессюира - в его отряде уже около 5000 человек, масштаб мятежа снова растет.

Тем временем 30 декабря 1793 года закончилась чехарда командующих Западной армией - вместо Марсо, отбывшего с Клебером на Восточный фронт, командующим (и уже надолго) был назначен Луи Мари Тюрро, генерал с холодным умом, таким же сердцем и рыбьей кровью - потому что он сухо и бесстрастно предложил Конвенту два плана.

Первый - "гуманный", который призывал к смягчению уже развязанного террора (Каррье в Нанте ежедневно осуждал людей на жутко знаменитые "нантские революционные свадьбы" и "нантские утопления"), введению мер, которые позволили бы добиться симпатии крестьян, и пр.

Второй - то, что получило впоследствие название "адских колонн" (причем так их называли сами республиканцы, для устрашения), не просто концентрическое движение от границ Вандеи к центру с истреблением всего, что причастно к мятежу, но и строительство по пути укрепленных лагерей, чтобы удерживать захваченную территорию.

Якобинский террор зимой 1794 года был в самом апогее, и, как нетрудно догадаться, Робеспьер сотоварищи выбрали второй вариант.

Я не буду подробно описывать всю эту страшную, душную и вязкую картину - "адские колонны" ползли по Вандее с февраля по май 1794 года, выжигая деревни и убивая-насилуя практически всех, кого в них находили. Жертвами этого геноцида в самом чистом виде стали, по разным оценкам, от 20 000 до 50 000 человек, в основном гражданских. Цели своей они так и не достигли - масштаб зверств ужаснул даже Робеспьера, который сместил и вызвал в Париж для разбирательства Каррье, а Тюрро был в мае смещен с поста и отправлен комендантом на остров Бель-Иль, а затем вообще арестован (впрочем, это сделали уже термидорианцы, которые осудили и казнили и Каррье).

Вандейцы же ожесточились до крайности, и если до тех пор убийства и казни пленных с обеих сторон были эпизодическими, то с тех пор и "белые", и "синие" взяли себе за правило пощады никому не давать. 1 марта у Ля-Рош-сюр-Йона республиканцы побивают Шаретта, 21 марта он берет реванш у Клузо, причем в этом бою погиб генерал Аксо - окруженный мятежниками, он выстрелил в ближайшего и был застрелен  в ответ. 23-25 марта у Мортаня Стофле разбивает "синих".

Среди вандейцев, лишившихся сразу почти всех своих авторитетных командиров - в могилах лежали Кателино, д'Эльбё, Лярошжаклен, Боншан, Лескюр - выдвигается новый лидер, Гаспар де Мариньи, бывший артиллерийский офицер. В апреле 1794 года он, Стофле, Шаретт и еще один вожак, Сапино, бывший офицер, подписывают между собой пакт о разделе территорий и полномочий, становясь четырьмя "генералами КРА". Но Мариньи отличается маниакальной даже для вандейцев жестокостью, постоянно убивая всех взятых в плен республиканцев. А еще он не желал признавать авторитет и власть "стариков" Стофле и Шаретта, что привело к открытому конфликту - сами друг друга на дух не переносящие, два "столпа КРА" объединили усилия, и на военном совете всех полевых командиров 25 апреля они обвинили Мариньи в измене и неисполнении приказов, и он 22 голосами против 10 был осужден на смерть. Правда, привести приговор в исполнение удалось только 10 июня, когда Мариньи попал в руки людей Стофле. Обиженые на обоих генералов, его люди ушли в отряд Сапино, который голосовал на совете против казни.

Добра война перед худым миром

Итак, неудача адских колонн вернула сторонам по статусу-кво - вандейцы пылали жаром ненависти и мести в бокаже, республиканцы ходили вокруг "очагов скверны" и щелкали зубами.

28 марта 1794 года возле Улери Стофле и Мариньи побивают 7000 "синих" (имея 8000 мятежников), 7 апреля Шаретт терпит неудачу у Шалланса, 19 апреля реабилитируется у Мутье-ле-Мофэ, 24 апреля у Шодрон-ан-Моге Шаретт, Стофле и Сапино бьются с республиканцами вничью.

В мае случилось затишье - вандейцы были заняты внутренними разборками, приведшими к осуждению и смерти Мариньи, республиканцы тоже были заняты "сами собой" - арестовали Каррье и сменили Тюрро на Луи Антуана Вимё.

Активные боевые действия возобновились с началом лета. 1 июня Шаретт побивает "синих" у Мормэзона; 6 июня проходит "небольшое генеральное сражение" у Шалланса, где Шаретт, Стофле и Сапино терпят поражение; 10 июля республиканцы побивают небольшой отряд мятежников у Шантелупа, 12 июля - у Шатеньере; 16 июля Шаретт терпит неудачу у Шамбодьера.

Август снова вызывает к жизни перерыв в боях - крестьяне расходятся по деревням для полевых работ, такая вот специфика ТВД. Кстати, это сбило с толку республиканцев - они с чего-то решили, что "сломили гидре хребет", и отозвали лучшие войска из Вандеи на Восточный фронт. Сменился и командрам - с августа по октябрь Западной армией командовал генерал ТомАс Александр Дави де Пайетри, более известный как Александр Дюма-дед (родивший Дюма-отца и бывший дедом Дюма-сыну), первый в Европе генерал-мулат.

2 сентября вандейцы показали, что они еще  живы, у Боше, но были побиты. 8 сентября Шаретт побивает "синих" у Ля Рульера, 14 сентября - у Фрелине. Это была последняя активность в 1794 году - великая распря Шаретта и Стофле фактически парализовала отряды КРА, крестьяне расходились по домам, дабы готовиться к весне, а вновь назначенный в октябре командовать Западной армией генерал Канкло (Конвент решил, что опыт - гарантия мастерства) не форсировал события, предпочитая со скромными силами сохранять внешнее спокойствие.

Дальше - больше, Канкло предлагает Конвенту вступить с вождями мятежа в переговоры и заключить мир. Получив согласие, он подписывает 5 февраля 1795 года с Шареттом конвенцию в Ля Жонэ, согласно которой:

- Конфискованное имущество возвращается владельцам;
- Департаменты, участвовавшие в мятеже, освобождаются от рекрутского набора;
- Республиканские войска уходят из Вандеи;
- Восстнавливается свобода исповедания и отправления католического культа, в том числе и неприсягнувшими священниками.

После двух лет войны над Вандеей запорхал хоть и кривокрылый, но голубь мира...

Контрабанда против революции

Если весной 1794 года восстание в Вандее уже шло на убыль, и о 40-тысячных армиях можно было уже только ностальгировать, то в другом месте бунт только вспыхнул и начал разгораться. Восставшие в департаменте Лаваль (в бывшей провинции Мэн) по прозвищу своего вожака получили "в анналах" наименование шуанов.

Всем теперь уже известно даже в России, что революции поднимают "на волну" людей с сильно сомнительным прошлым и туманным настоящим. Но верно это не только для вождей революций, но и для контрреволюционеров - по сути, природа играющих ими стихий одна и та же.

В общем, крестьянин Жан Коттро зарабатывал на жизнь семейным бизнесом - контрабандой соли (из-за высокого налога на нее крестьяне предпочитали покупать соль не официально, а у тайных барыг, которых и снабжали контрабандосы). Папа его это делал, и все три младших брата Коттро это делали - а не было других занятий в их деревне. Непонятно почему (может быть, из-за характера их далекого предка, первым получившего сие прозвание) все в семье имели прозвище Шуан (на местном диалекте так звали сов), весьма, кстати, подходящее к их ремеслу.

Но серьезные проблемы с законом начались у 23-летнего Жана Коттро в 1780 году не из-за контрабанды. Точнее, не из-за нее одной - на почве "семейного бизнеса" они с приятелем подрались с двумя налоговыми агентами и убили их. Далее история была темная - говорили, что Коттро сбежал из страны, а по другим данным, завербовался в далекий гарнизонный полк. А когда спустя пять лет его всё же арестовали, адвокат так ловко повел дело, что те свидетели, которые еще были живы, отказались от показаний, и Шуан, просидев под следствием год, отделался за убийство тремя годами в работном доме, после которого стал слугой в семье адвоката Алексиса Оливье, кстати, сына его кузена.

Когда началась революция, семья Коттро отнеслась к ней крайне негативно. Во-первых, был отменен налог на соль - каковое благодеяния для крестьян уничтожило бизнес многих поколений Шуанов. А во-вторых, сестры Жана активно "впряглись" за неприсягнувших священников их округи и "пострадали за сие" (одну из сестер даже посадили в узилище). И хотя сам Коттро и его братья не были сильно религиозны, они с лета 1792 года начинают мелькать среди роялистов, сколачивавших "банды" - младший брат (единственный доживший до Реставрации), вспоминает, что у них была шайка из 17 человек, которая втихаря "занималась всяким".

К весне 1793 года за голову Коттро даже объявили награду, и "борец с революцией" хотел сбечь в Англию - но, по легенде, не смог найти лодку и провожатого. Так что "оставалось бороться" - 13 мая 1793 года братья Коттро грабят мэрию Генеста, захватив 20 ружей, и начинают "партизанскую борьбу". Впрочем, сильно большого отряда собрать не удалось, и "борьба" сводится к убеганию от национальной гвардии и нападениям на пяток-десяток республиканских солдат.

Такой дурью шуаны (так уже стали называть всех в отряде) маялись до октября 1793 года, когда "повернувшие на норд-вест" вандейцы дошли до Лаваля. Коттро присоединился к ним, возглавив сильно выросших в числе местных добровольцев, активно участвовал в сражении у Антрама (см.) и в целом "двигался" вместе с КРА до самого ее поражения у Ле-Мана 13 декабря 1793 года. Затем шуаны укрываются в Мизедонском лесу, спасая священников, женщин и детей и совершая вылазки. Они даже пытались спасти принца де Ля Тремуйля (того самого, что уговорил вождей КРА отправится в "Поворот на норд-вест"), который после того, как Лярошжаклен и Стофле оказались отрезаны в Ансенисе (см.), хотел возглавить вандейцев, но не получил большинства голосов и оставил армию, перейдя на "нелегальное положение". В январе 1794 года принца схватили и казнили - шуаны намеревались его спасти, но "не шмогли".

А позже пришел черед и самого Жана Шуана - в июле 1794 года в ходе внезапной стычки с "синими" на какой-то ферме он был ранен в живот и умер 28 июля. Он никогда, за исключением участия в походе вандейцев, не командовал большим отрядом - все его "молодцы" сосчитаны и внесены в список, и их чуть меньше сотни. Однако в качестве "зачинателя движения" и "отца родного" Жан "Шуан" Коттро остается одной из "легенд белого дела".

Когда бретонское шуанчество восстало

Групп и отрядов, подобных тому, который сколотил и с которым орудовал Жан Коттро, с 1793 года в Бретани, Мэне и Нормандии было много, и в каждой выдвигался "на первые планы" свой "батька" - Эме Пике, шевальё де Буагюи, прозванный "Маленьким генералом" в окрестностях Фужера; Жан-Луи Третон по прозвищу "Серебрянная нога" в Мэне; Аматёр-Жером Лё Бра де Форж, шевальё де Буаарди в Кот-д'Нор (Бретань); Пьер Гиллемо по прозвищу "Биньянец" (местечко такое - Биньян) в Морбиане (Бретань); Жорж Кадудаль, позже прозванный "Генералом Жоржем Гедеоном" (Библие, Библие...) в окрестностях бретонского Ванна; Арман-Шарль Тюффен, маркиз дё Ля Руэри, сновавший "по нелегалке" от Бретани до Мэна и контактировавший в том числе с Жаном Шуаном; Пьер-Матюрэн Мерсье по прозвищу "Вандеец" (из-за участия в "Повороте на норд-вест") в Кот-д'Нор (Бретань); Луи де Фротте по прозвищу "Блондель", вожак шуанов Нормандии; Мари Поль де Скепо де Буа-Гиньо, родич со стороны жены самого Боншана. И т.д., и т.п. (наверняка кого-то пропустил).

Описание их всякоподвигов порвет мозг и мне, и вам, ибо в основном это были "серые будни партизан-подпольщиков" - нападения нескольких человек темной ночью на черных врагов...

Факт в том, что всех их всколыхнул "Поворот на норд-вест", многие в нем участвовали, присоединившись к КРА, и несмотря на поражение ее при Савенэ идея "объединиться и завести свою Вандею с преферансом и монашками" повисла в воздухе.

Удалось это в итоге Жозефу-Женевьеву графу де Пюизе, видному политику из Нормандии, начинавшему как революционер-конституционалист, но после свержения и казни Людовика XVI и падения жирондистов перешедшего в лагерь роялизма. Он обосновался в Англии и стал "дистрибьютором" подполья в Бретани и Нормандии (местах, куда можно было попасть из Англии с моря), распределяя между "борцами" средства от графа д'Артуа и правительства Питта, собирая инфу и выезжая "нелегалкой" на места для свиданий с "батьками". Не все "шуанческие" лидеры признали его за главного, но большая часть соглашалась на его полномочия "верховного координатора".

Весной 1794 года Пюизе попробовал в первый раз объединить несколько отрядов "ради великой цели". Примерно 800-900 местных шуанов под его командой (Буагюи с 300 повстанцами по непонятным причинам его "кинул" и не пришел) выступили в поход на Ренн, и 3 мая у Беиньона поколотили 1200 "синих" под командой полковника Доре. Но 7 мая разбухший уже до 1200 шуанов отряд Пюизе был встречен 2000 республиканцев генерала Лякомба у Лиффре и скорее разогнан, нежели разбит - всего 50-80 шуанов было убито и 15 взято в плен, остальные разбежались в разные стороны. Пролетев с ролью великого генерала, Пюизе возвратился в Англию.

Не обескураженный неудачей, он снова сгенерировал суперплан к лету 1795 года - высадить в Бретани отряд роялистов-эмигрантов, вокруг которого объединятся все шуанские "батьки" и... Далее перспективы были туманны, скорее всего, как обычно, планировались всеобщее восстание королялюбивого крестьянчества и победоносный поход на Париж. Для этого в Англии был сформирован корпус из примерно 5000 роялистов-эмигрантов под командой Луи Шарля Лё Ката, графа д'Эрвильи. Надвигался день "решающей битвы"...

Полуостров смерти

16 июня началась грандиозная операция по высадке экспедиционного корпуса эмигрантов на полуостров Киберон (департамент Морбиан, Бретань). 60 транспортных судов под охраной 9 военных кораблей повезли 5500 роялистских солдат и 60 орудий. 21 июня конвой достиг побережья, но тут появилась французская военная эскадра из Бреста под командой адмирала Луи-ТомА Вилларе де Жуайёза из 13 кораблей. Командир охраны конвоя, британский адмирал Уоррен, не решился вступать в бой при таком соотношении сил, и послал за помощью к патрулирующей неподалеку побережье эскадре адмирала Александра Худа Бриджпорта (брата знаменитого Самюэля Худа), который напал на Жуаёза с 14 кораблями и знатно поколотил 23 июня в битве у острова Груа - захватил 3 корабля. Итак, море было очищено от препятствий.

В тот же день вечером два разведчика высадились на берег и проверили, не сидят ли в кустах "синие". 25 июня Кадудаль и 5000 шуанов, сбежавшихся со всей Бретани, заняли близ бухты городок Карнак. Воодушевленный Пюизе настаивал на немедленной высадке всех сил и быстром марше на Ванн. Но именно в этот день д'Эрвильи получил письмо от одного "доброжелателя" из числа эмигрантских кругов, который "предупреждал", что Пюизе - "английский шпион", и действует не в интересах "белого дела", а "отрабатывает гинеи", и "с ним надо максимально осторожно, и глаз да глаз". Вожди экспедиции на этой почве поругались, и первые эмигранты высадились на пляже Карнака только 27 июня. В этот же день первый отряд "синих" из 200 человек под руководством полковника Бальтазара Романа попытался напасть на шуанов у холма Мен-Мишель, но отважный Венсан де Тинтаньяк с 700 человек покушение его отразил. В этот же день высадка корпуса д'Эрвильи была завершена (а чего их там было высаживать-то, всего 5000 человек).

Но роялистский генерал оказался изрядной быдлятиной. Англичане продолжали выгружать оружие и снаряжение для сбегавшихся с округи шуанов, многие из которых, естественно, не умели с ним обращаться как следует - было даже несколько раненых. Это и отсутствие дисциплины возмутили старого вояку (интересно, он на самом деле ожидал, что к нему подойдут полки Дома короля?), и он разорался в ключе "с таким сбродом у нас ни хрена не выйдет!". Дошло до того, что когда 28 июня на пляже епископ Доля проводил торжественную мессу для всех собравшихся под белые знамена роялистов, д'Эрвильи демонстративно ушел слушать богослужение в собор Карнака.

Тем не менее, в итоге к 29 июня у Карнака собралось до 10 000 шуанов под руководством Кадудаля, Тинтаньяка, Жака де Вобана (внучатого племянника знаменитого фортификатора), Пьера-Матюрена Мерсье, Поля Буа-Бертло и др. 28 июня все "генералы и полковники" держали военный совет, чтобы определиться с тем, что делать далее. Шуанские "батьки" были за "уже сделать что-нибудь", но д'Эрвильи закатил скандал, отказавшись подчиняться Пюизе как командующему и настоял на том, чтобы в Лондон был послан катер для подтверждения полномочий того от графа д'Артуа. 15 000 роялистов по-прежнему сидели в лагере у Карнака.

Тем временем "зрада" продолжалась - всё тот же "доброжелатель" (Шарль Бротье, ученый-математик, роялист и изрядный интриган) удержал очередным посланием "про английских шпионов" от похода к Киберону шуанов Мэна. А до Эме де Буагюи весть о высадке вообще дошла тогда, когда "синие" заблокировали все пути к бухте Киберон, и он со своими 5000 человек "не успел, опоздал".

А вот соперник у них был такой, который времени зря не терял. Силы республиканцев в округе возглавлял командующий армии берега Бреста генерал Лазар Гош, уже достаточно высоко взошедшая звезда французской революционной армии. В виду чрезвычайного положения ему быстро подчинили армию берега Шербура и Западную армию (ее командующий Канкло был болен и находился о те времена в Париже на излечении). Уже 30 июня Гош с весьма скромными силами (примерно 2500 человек) предпринимает разведку боем у Ландевана и Оре. Шуаны отбились, хотя и выказали в бою прискорбный недостаток дисциплины.

Наконец, 1 июля д'Эрвилье соизволил поднять зады своих драгоценных солдат и, по настоятельным просьбам шуанов, обложил форт Санкюлот (бывший Пентьевр), заграждавший путь из Киберона к Ванну. На его захват ушло три дня, причем никаких подвигов совершено не было - как было в первый день в форте 700 республиканцев, так и в плен 3 июля сдались 700 человек (400 перешли на сторону роялистов, 300 были отвезены на английские суда как военнопленные). Блестящий успех, ничего не скажешь.

А у Гоша уже было 13 000 человек (войска подходили со всей округи), и он 3 июля снова напал на шуанов в Ландеване. Тинтаньяк несколько раз отбивал городок, но 5 июля был вынужден отступить.

Полуостров смерти (окончание)

6 июля Лазар Гош дал своим подчиненным приказ начинать "операцию Полукольцо" - генералы Юмбер, Валлето и Лемуан начали атаки на Эрдеван, Плуарнель и Карнак. Вожди шуанов просят у д'Эрвильи подкрепления, и тот отправляет в бой полк лоялистов, но очень быстро присылает приказ вернуть его. 7 июля повстанцы решили отходить на полуостров Киберон, оставив Карнак и Плуарнель, и отряд Кадудаля весь день прикрывал отход, спасшись в итоге к вечеру в форте Санкюлот. 8 июля генерал роялистов снова соизволил поднять задницу и во главе 2000 человек пошел в атаку на Сан-Барб, небольшую деревню у Плуарнеля, но был отбит Юмбером. Вечером Гош напишет: "Англо-эмигранто-шуаны заперты на Кибероне моей армией, как крысы".

9 июля новый военный совет роялистов решил назначить общую атаку на Плуарнель, чтобы прорвать блокаду "синих". 15 июля пришло подтверждение полномочий Пюизе из Англии, и он снова стал единоличным вождем экспедиции. Но к Гошу подходили подкрепления - его армия выросла до 18 000 человек. Посему состоявшаяся 16 июня атака шуанов и роялистов на Плуарнель в количестве 5500 человек была республиканцами легко отбита, несмотря даже на высадку десанта под руководством Вобана у них в тылу.

В этот же день отряд Тинтаньяка, 5000 человек, одетый в британские мундиры (для психологического устрашения врага) и получивший за это прозвище "Красная армия", предварительно высадившийся в другом месте, атаковал Жосселен. Бой был так себе - с обоих сторон погибло по десятку человек, но город захватить не удалось. Зато 18 июля "красноармейцы" заняли замок Коэтлогон и отбили нападение 500 республиканцев, пытавшихся его вернуть. Но в бою был убит Тинтаньяк (носивший чин генерал-майора и пользовавшийся большим влиянием у шуанов). 21 июля "красные" захватили с боя замок Кентен. В тот же день отряд другого вожака шуанов, Тюрпена де Криссе, захватил Сегре.

Но это были уже "отдельные подвиги ефрейтора на фоне общей задницы". В ночь на 20 июля Гош решил, что достаточно уже силен для того, чтобы раздавить запертых на Кибероне роялистов. 15 000 "синих" против 8000 "белых" - исход сражения был предельно ясен. Случилось всё довольно быстро, и из вождей шуанов убитым оказался только генерал д'Эрвильи - "за всё хорошее". Остальные, в том числе и Пюизе, спаслись - кто на английские корабли, кто ускользнул под шумок. А шум был, ибо почти все роялисты сдались в плен - 6600 человек (в бою погибли только 250), из числа которых 750 были расстреляны на месте. К тому же распоясавшиеся республиканцы убили еще и примерно 700 гражданских. Оставшиеся в строю еще около 1000 эмигрантов (2-я дивизия генерала Сомбрёйя) отступили на морской берег, где утром 21 июля сдались республиканцам. Разгром "великого похода белой армии на Париж" был полным.

Оставалась еще "Красная армия". Но возглавивший ее после гибели Тинтаньяка Жорж Кадудаль весьма предусмотрительно решил, что время регулярных боев за "белое дело" пока закончилось, и пора снова в заросли, на "нелегалку". И "Красная армия" превратилась в "армию Морбиана"...

Эмигранты, 2-е издание, и всеобщий песец

Вернемся немного назад, в Вандею февраля 1795 года, где Шаретт подписал перемирие с командиром Западной армии генералом Канкло.

Некоторые "упертые" пожелали сделать вид, что эта "зрада" их не касается - 18 марта "независимые" напали на Шалон, 22 марта Стофле атаковал Сан-Флоран-лё-Вьёйль, но оба раза потерпели поражение (Стоффле даже потерял свою единственную пушку).

Шаретт пока "держал мир" - до июня 1795 года, когда появившиеся из Англии эмиссары графа д'Артуа не помирили его со Стофле, а заодно и не произвели в "генерал-лейтенанты КРА". Эмигранты как раз готовили высадку в Кибероне, и им, естественно, нужна была поддержка этого мероприятия и в Вандее.

Так что 25 июня перемирие закончилось, и началась так называемая 2-я Вандейская война - 1500 "белых" разгромили 500 "синих" у Дез Эссарта. 28 июля Луи де Шаретт (брат Франсуа-Атаназа) захватил Больё-су-Ля-Рош, а 9 августа бывший "ангел света" Шаретт, едва не насмерть ссорившийся с соратниками из-за казней пленных, сам учинил резню в Бельвийе, где убили 200 (или 400) республиканских пленников. 11-13 августа Шаретт отгоняет "синих" от Сен-Жан-де-Мон, где несколько английских судов привезли вандейцам снаряжение и припасы.

А 12 сентября 1795 года началась эпопея на острове с труднопередаваемым названием Yeu (я бы написал как Иё, или Йё, но получается какое-то непотребство) в 26 км от берега Вандеи. Там укрылись те немногие эмигранты, которые спаслись из бойни на Кибероне. И вот там с английских судов высаживается сам граф д'Артуа, брат номинального короля Людовика XVIII и лидер эмиграции в Англии. С ним был небольшой отряд роялистов, примерно 5000 человек, и куча всякой титулованной знати - постепенно подъезжали сыновья графа, Луи и Шарль, принц Конде и многие иные. Они всё ждали, когда на берегу напротив острова появится "генерал-лейтенант Шаретт" с 25 000 армией повстанцев, объединившись с которой они таки пойдут на Париж.

Но Шаретт слал лишь бодрые письма, что "он сейчас вот-вот подойдет". Потому что республиканцы предпринимали энергичные усилия к тому, чтобы ничего у него не вышло.

Собрав к 25 сентября всего 9000 (а не 25 000) человек, генерал КРА столкнулся всего с 1100 "синих" генерала Далаажа у Сен-Сир-ан-Тальмондэ, и был побит, причем знатно, потеряв человек 400 ранеными и убитыми - Делаажа даже в империи, спустя много лет, сделают бароном Сен-Сиром (чтобы, до кучи, путать и с маршалом, и с генералом Карра-Сен-Сиром).

В общем, великого соединения не получилось - эмигранты на бесплодном острове голодали, холодали и злились на Шаретта, обвиняя его в "подлом предательстве", вплоть до 21 ноября, когда решили, что зимовать-то тут точно не будут, и отплыли обратно в Англию. Еще одна "вылазка бывших" в 1795 году завершилась бесславно, хоть и не так кроваво, как в Кибероне.

А Гош, ставший тем временем фактическим командующим всеми силами на океанском побережье Франции (армия бергеа океана), навязал вандейцам "малую войну", прибегнув к "старой доброй" стратегии концентрических колонн и занятия территории - только теперь у "синих" было 30 000 солдат, а "белые" нигде не могли собрать более тысячи-другой.

3-4 октября Сапино побеждает ну очень смешной отряд республиканцев (менее 200 человек) у Мортаня, 8 ноября Шаретта бьют у Муйерон-лё-Каптиф, 27 ноября - у Сен-Дени-лё-Шевасс. Далее вплоть до весны 1796 года следует череда мелких, но унылых поражений вандейцев в 100500 мелких стычек - Шаретта и немногих оставшихся его соратников загоняли во всё более узкие кольца.

В январе 1796 года Стофле, которого эмигранты (видимо, в пику Шаретту, которого винили в провале 1795 года) тоже произвели в генерал-лейтенанты КРА, был сильно побит и рассеян, а затем схвачен и казнен 4 февраля в Анжере. А 23 марта пришла очередь последнего из "отцов-основателей" Вандейского мятежа - при Гионьере отряд Шаретта, сократившийся до 45 человек, был разбит, а сам генерал-лейтенант КРА ранен и взят в плен - чтобы 29 марта быть расстрелянным в Нанте.

По сути, на сем и завершилась 2-я Вандейская война.

Хотя Гош еще проводил "окончательные зачистки" в Вандее и Бретани перед тем, как в июне 1796 года официально заявить правительству, что мятеж роялистов подавлен. Небольшие ховавшиеся по лесам и болотам "последние горстки" (вплоть до 1800 года) в счет никто не принимал - всё равно со временем их становилось меньше и меньше.

Крестьянчество кое-как, но примирилось с республикой (которая в 1796 году была уже совсем-совсем не такая, как в 1793), и социальная база для сопротивления исчезла. События пришли к своему финалу.