Денисов Ю.Н.

Кто заказал татаро-монгольское нашествие?



Е.П.Савельев, обвинил в своей книге «Древняя история казачества» Римско-католическую церковь в призвании монголов. Книга была издана в 1915 г. в Новочеркасске. Правда, Е.П.Савельев считал, что призвание монголов происходило исключительно для уничтожения Русской Православной церкви и русской государственности. Излагая события, произошедшие после создания в 1204 г. Латинской империи на развалинах Византии, Е.П.Савельев сообщает, что германский император Фридрих II считал падение Константинополя поводом к еще большему усилению власти папы Иннокентия III в ущерб императорской власти. «Германский император Фридрих II даже явно восстал против такой политики пап, за что неоднократно был предаваем проклятию и даже отлучению от церкви. Видя такой оборот дела, папы обратились за помощью к новому могущественному повелителю почти всей Азии – Чингисхану. Никто более не годился для разгрома как палестинских мусульман, так и православных восточных христиан, греков, русских и болгар, громивших латинскую Византию, как только этот страшный завоеватель, слава о котором гремела по всей Азии. ... Папою и французским королем Людовиком Святым были отправлены к Чингисхану тысяча посланцев, дипломатических агентов, инструкторов и инженеров, а также лучшие из европейских полководцев, в особенности из тамплиеров» (Савельев).

Л.Н.Гумилев излагает похожую, но все-таки самостоятельную, версию. «Западная Европа была в панике, страх охватил не только Германию, но и Францию, Бургундию и Испанию и повлек за собой полный застой торговли Англии с континентом. Исключение составлял император Фридрих II, который вел с Батыем переписку, явную и тайную. Батый, выражаясь согласно принятому тогда этикету, потребовал от Фридриха покорности, что в переводе на деловой язык означало пакт о ненападении. Фридрих сострил и ответил, что как знаток соколиной охоты, он мог бы стать сокольничим хана. Однако наряду с шутками между гибеллинами и монголами велись тайные переговоры, результатом которых были изоляция гвельфской Венгрии и ее разгром и победы Фридриха II в Ломбардии, повлекшие бегство папы Иннокентия IV в 1243 г. в Лион, где он смог предать анафеме императора и хана. Итак, христианская Европа разделилась пополам. Гибеллины и Никейская империя искали союза с монголами; по их следу пошли Ярослав Всеволодович, великий князь Владимирский, и Гетум, царь Малой Армении (Киликии). Гвельфы, возглавляемые папой Иннокентием IV, и южнорусские князья Даниил Галицкий и Михаил Черниговский всеми силами старались создать антимонгольскую коалицию, но неудачно» (Гумилев).

Диаметрально противоположную гипотезу о том, что никаких татаро-монголов не было, а в качестве татар выступали крестоносцы, высказали последователи С.И.Валянский и Д.В.Калюжный. Эти авторы предполагают, что «в эпоху крестовых походов, с основания латинской империи на Балканах, русские князья перешли к унии с католиками и стали ездить в Татры или за Татры, чтобы получить благословение (ярлык на княжение) от папского легата. Начало обращения от православия к католицизму положил Рюрик Ростиславович в 1205 г., когда захватил и разграбил Киевские православные церкви, одновременно с захватом крестоносцами Царьграда и с разграблением в нем греко-восточных церквей Балдуином, первым императором Латинской империи».

А «сокрушители традиционной хронологии» Г.В.Носовский и А.Т.Фоменко считают, что под личиной монгольских ханов скрываются русские князья. «Задумаемся над происхождением названия "Монголия". Мы считаем вслед за Н.А.Морозовым, что это – просто греческое слово МЕГАЛИОН, что означает "Великий". До сих пор Восточная Русь называется Велико-Россией (Великороссией). Наша гипотеза: "Монгольская Империя" есть средневековая Русь».

Все эти версии совсем не рассматривают экономическую сторону событий.


Первыми государствами, принявшими христианскую веру как государственную религию, были Армения (301 г.), Византийская империя (330 г.) и Грузия (330 г.).

В 325 г. на I Вселенском соборе в Никее был принят Символ веры (краткое изложение догматов – основ христианской веры), дополненный в дальнейшем на Константинопольском соборе в 381 г.

В Никее была осуждена ересь арианства, получившая к тому времени широкое распространение. Арианство отрицало равенство Бога Отца и Бога Сына. Иисус Христос, по мнению Ария, был существом нижестоящим, чем Бог Отец, его сотворивший. Арианства придерживались воинственные готы. Кроме готов, в VI в. в Центральной Европе появились новые завоеватели – авары, а на север Аппенинского полуострова вторглись в 568 г. лангобарды, гонимые аварами. И авары, и лангобарды были арианами. Арианство просуществовало в Европе до VII в. включительно, а отдельные группы сторонников учения Ария существовали вплоть до эпохи Реформации.

В 430 г. епископ Несторий тоже усомнился в догмате христианства о «единстве божественной троицы». На деле же вопрос был не только теологическим, но и политическим, так как от его решения во многом зависело, кому главенствовать на Средиземном море – Византии или Египту. На III Вселенском соборе в Эфесе в 431 г. св. Кирилл Александрийский провозгласил, что «в единой сути слиты два естества…». На Эфесском соборе сторонники Египта победили.

Но в 451 г. на IV Вселенском соборе византийцы взяли реванш. Последующий Халкидонский собор принял решение о природе Иисуса Христа, которое признавало «одного и Того же Христа, Сына, Господа Единородного, познаваемым в двух природах неслитно, непревращенно, неразделимо, неразлучимо».

В 680 г. болгарский хан Аспарух перешел со своим народом Дунай и занял Мезию. К IX в. болгары расширили свои владения почти до побережья Эгейского моря. Объединяясь с мусульманами, болгары неоднократно осаждали Константинополь. В 864 г. хан Борис вместе со своим народом принял христианскую веру и обратился к папе Николаю I с просьбой прислать латинское духовенство. Попытка сблизиться с Римом не удалась, зато вынудила Византию предоставить Болгарии значительную церковную автономию.

В VII в. в Византии сложилось учение монофелитов. Согласно им, Христос обладал двумя природами, но одной волей. Император Гераклии решил найти компромисс между константинопольским ортодоксальным христианством и ересями в Египте и Сирии. Этот компромисс и получил название «монофелитство». Египтяне и сирийцы не приняли монофелитов. В самом Константинополе монофелитство привело к религиозным распрям, которые достигли апогея в середине VII в. Папа Мартин I созвал церковный собор, на котором он обличил монофелитов и призвал християн Италии объединиться против Византии. Но Византия, даже окруженная со всех сторон арабами, сумела сохранить свои позиции в Италии, а наместник императора в Равенне в 653 г. арестовал Мартина. Однако Константинополь все равно оказался в проигрыше, не сумев вернуть себе Сирию и Египет и в 680 г. VI Вселенский собор в Константинополе постановил отказаться от монофелитства.

В 726 г. государственной политикой Византии провозглашено иконоборчество, а в 754 г. в Халкидоне состоялся иконоборческий собор. Иконоборчество продолжалось более ста лет. На западе его поддержали епископы Турина и Лиона, но римская церковь все это время противостояла иконоборчеству: в 731 г. папа Григорий III отлучает императора Льва III от церкви, а следующий римский папа Захарий водрузил на себя папскую тиару, уже не обращаясь в Равенну. Предполагается, что в выработке доктрины и стратегии иконоборчества участвовали армяне, которые помогли Льву III занять императорский трон. В армянской церкви культ изображений никогда не имел такого значения, как в Византии.

До тех пор, пока в Италии были две противоборствующие силы – Равеннский экзархат (Византия), и Ломбардское королевство (ариане), – римский папа в случае опасности от одной из сторон мог обратиться к защите противоположной. Но в 751 г. ломбардский король Айстульф осадил и взял Равенну. Византия имела после этого влияние только в Венеции, Неаполе и Сицилии. Но зато теперь папа Захарий остался один на один с ломбардцами (арианами). Риму понадобились новые союзники и они нашлись - это были франки.

Франки выходят на первый план в истории Европы в VI в. со своим предводителем Хлодвигом. Они приняли крещение в самом конце V в. При живом Хильдерике III Глупом (последнем короле из династии Меровингов), франками управлял Пипин Короткий (стремившийся стать королем). Пипин послал к папе посольство с просьбой дать ответ на два вопроса: "Справедливо ли, что человек, у которого нет никакой власти, зовется королем? И можно ли передать этот титул тому, кто действительно управляет государством?" Папа Захарий ответил, что по праву королевский титул должен носить человек, обладающий фактической властью и в 752 г. Пипин стал королем франков. В обмен за признание королем Пипин обещал папе военную помощь в борьбе с ломбардцами. Тут как раз король Айстульф осадил Рим и новый папа Стефан III обратился к Пипину за помощью. Тот согласился, но папа должен был лично прибыть к Пипину и попросить его о защите Рима. В Шалоне, резиденции короля Пипина Короткого, произошло повторное (но теперь проведенное лично папой) помазание Пипина на царство. После возвращения папы в Рим (в сопровождении армии Пипина) произошла война франков с ломбардцами. Пипин победил, а завоеванную Равенну с прилегающими к ней территориями подарил папе. Этот поступок вошел в историю как «Пипинов дар». Папы владели этой территорией, называемой Папским государством, больше одиннадцати столетий. Однако такой щедрый подарок требовал ответных обязательств. Когда папа Захарий обратился к Пипину с просьбой защитить свои новые владения, Пипин потребовал взамен (якобы под предлогом борьбы с арианством) включения в Никео-Константинопольский "Символ веры" положения об исхождении Святого Духа не только от Отца, но и от Сына.

Взаимовыгодные отношения между королями франков и римскими папами достигли расцвета при Карле Великом и папе Льве III. Трудности правления Льва на папском престоле дошли до крайностей. В 799 г. его схватили и искалечили. Папа обратился за помощью к Карлу, но тот потребовал прибытия папы к нему в Саксонию для личной передачи этой своей просьбы. Затем император (и папа) с франкской армией прибыл в Рим, выслушал аргументацию бунтовщиков и устроил спектакль под названием «суд над папой». Папа Лев III, конечно, сумел оправдаться от предъявленных обвинений, но очередное унижение показало "кто в доме хозяин". Для достижения равновесия во взаимоотношениях папа Лев III, воспользовавшись тем, что в Византийской империи к власти пришла женщина, решил короновать в 800 г. Карла как императора Западной Римской империи. Императрица Ирина (приказавшая убить собственного сына – императора Константина VI) была занята упрочением своей власти в Константинополе и не могла отреагировать на происки сепаратистов в западной части своей империи. А в 802 г. Ирину вообще свергли с престола. Таким образом Карл стал императором Римской Империи, но называл себя скромно: «император, король франков и ломбардов».

Результатом всех этих событий стала война между Византийской империей и Франкской империей. Война затянулась, так как в Средиземноморье в это время четыре силы стремились быть гегемоном: Византия, Франки, Аббасидский халифат и Омейяды в Испании. В результате войны всех со всеми появился, казалось бы невозможный, альянс между Карлом Великим и Гарун аль-Рашидом. А бывший полководец императрицы Ирины Никифор, увязнув в войне с Аббасидским халифатом Гарун аль-Рашида, в 810 г. подписал мирный договор с Карлом, по которому франкскому королю достались территории, принадлежавшие Равеннскому экзархату, Венеция и побережье Адриатического моря. А уже наследник Никифора Михаил I был вынужден признать Карла Великого Императором Западной Римской империи. В начале IX в. Карл Великий разгромил Аварский каганат, на развалинах которого в течение столетия появились новые образования: Далмация, Моравия, Богемия, Польша, Киевская Русь. Пришедшие в конце этого столетия в Паннонию венгры также создали собственное государство. Все эти государства к концу X в. приняли христианство.

В 1054 г. после очередных взаимных отлучений римский папа и константинопольский патриарх перестали считать противоположную сторону членом единой православной христианской церкви. Таким образом, с этого времени произошло официальное разделение церквей на римскую православную церковь и греческую православную церковь, при этом обе церкви считали себя католическими, т. е. вселенскими.

XII в. в христианской Европе представляет собой эпоху, обильную ересями. Если ограничиться главными, то это будут: монтаисты, пантеисты и манихеи.

Монтаисты. Одним из создателей этой школы был низложенный священник Петр де Брюи, который около 1104 г. начал проповедовать на юге Франции. Он отвергал крещение детей, молитву за умерших, безбрачие, поклонение иконам, внешнюю обрядность, обедню и догмат истинного присутствия тела и крови Христовой при причастии. Другой такой сектант – лионский купец Пьер Вальдец, потрясенный внезапной смертью одного из своих друзей, искал утешения в чтении Библии. И начитался. Главной его мыслью было - восстановить на земле жизнь апостолов, которая, по его мнению, состояла в бедности, скитании, проповеди и ношении сандалий. Вальденсы отвергали всякое церковное служение (кроме проповеди) и все таинства (кроме евхаристии). Они также утверждали, что всякий христианин – священник.

Пантеисты. Основатель этого направления – Амори де Бэн, профессор логики, а позже богословия в Парижском университете. Под влиянием Скота Эригена и арабских философов создал учение, основанное на пантеистических началах: «каждый христианин есть часть Христа», потому что три лица святой Троицы воплотились: Отец – в Аврааме, Сын – в Иисусе Христе, а Св.Дух – в каждом христианине, который, таким образом, является сразу и Христом, и Св. Духом. Отсюда - бесполезность таинств.

Манихеи (катары, или альбигойцы). Это учение сходно с учением павликианов и богумилов, распространенных в те времена на Балканах. Общая черта – вера в два начала: добра и зла. Из всего этого вытекала чисто манихейская мораль. Во-первых, разделение людей на два класса: один может достичь искупления, а второй, ввиду своего происхождения от злого начала, не способен к освящению. Во-вторых, отрицание всякой власти, как церковной, так и светской. В-третьих, признание всего, что стоит в какой бы ни было связи с материей, произведением злого начала. Эта мораль послужила образованию еретического движения катаров. Катары (в переводе – чистые) имели наибольшее распространение в XIII в. на юге Франции в Альби, отсюда их второе наименование – альбигойцы. Папа Александр III и третий Латеранский собор приняли строгие меры против альбигойцев. Однако только после длительной борьбы крестоносцев с приверженцами ереси во главе с графом Тулузским Раймондом VI, а также в результате четвертого Латеранского собора, в очередной раз осудившего альбигойскую ересь и обязавшего население Лангедока принести клятву верности католической церкви, позиции еретиков были ослаблены.

Всего с XI по XIII век было организовано восемь крестовых походов (это только на Ближний Восток). Самым удачным для крестоносцев был первый крестовый поход 1096 г., во время которого удалось отвоевать у мусульман Никею, Эдессу, Антиохию, Иерусалим, Триполи, Рампу, Кайфу, Яффу, Птолемаиду (Акру), Цезарею, Сидон, Бейрут, Тир. Вождями крестоносного движения были созданы на завоеванных территориях латинские королевства, герцогства и графства. В дальнейших крестовых походах удавалось в лучшем случае отразить натиск мусульманских армий, в худшем - большие потери и утеря завоеванных территорий, гибель или пленение королей, возглавлявших поход. Восьмой крестовый поход 1270 г. во главе с Людовиком IX был немногочисленным и последним. В течение столетия с лишним после восьмого крестового похода папа и христианские государи продолжали еще готовить новые экспедиции и собирать налоги, установленные для покрытия издержек по крестовым походам. Однако собрать войско для похода на Ближний Восток уже никому не удалось. В Испании, Пруссии и Венгрии было еще проведено несколько крестовых походов, а в Святой Земле – ни одного.


Слово «ислам» означает «повиновение», подчинение воле Создателя. Поэтому людей, которые исповедуют ислам, называют «мусульмане», т. е. «покорные». Но не все мусульмане были искренними сторонниками ислама. Например бедуины отреклись от ислама, как только узнали о смерти пророка. Их усмирил еще первый халиф – Абу Бакр, тесть Мухаммада. Но в 656 г. лицемеры и фанатики начали между собой войну. Победили в 661 г. лицемеры, продолжившие укреплять арабский этнос под зеленым знаменем Омейядов.

Арабы постепенно проникали в Малую Азию, а в 662 г. дошли до Дербента. В 664 г. они вторглись в Пенджаб, а в 676 г. покорили Согдиану и Хорезмский оазис. К 715 г. арабы завоевали все оазисы Средней Азии. В 717 г. арабы осадили Константинополь. А в 718 г. византийцам удалось разгромить арабов в Малой Азии - это стало переломным моментом в истории противостояния этих двух сил.

Пока часть арабских войск воевала с Византией, другая часть, в которую помимо арабов входили различные племена севера Африки – берберы, мавры, – переправилась через пролив, который сейчас называется Гибралтар. Командовал маврами Тарик ибн Зайид. Место высадки мусульманских войск в честь этого командующего было названо Гебель-аль-Тарик, что в переводе означает «скала Тарика». Впоследствии это название превратилось в Гибралтар. Уже в 714 г. Испания была полностью покорена маврами. Мавры сделали попытку овладеть и Аквитанией, дойдя до реки Луары, но потерпели поражение от франков в 732 г.

К середине VIII столетия падение династии Омейядов и возвышение династии Аббасидов привели к возникновению больших волнений среди мусульман; росло количество религиозных сект и в конце концов все мусульмане поделились на две почти равные по численности группы.

Более крупная состояла из мусульман, поддерживавших багдадских халифов Аббасидов. Эта группа мусульман называла себя суннитами – от арабского слова «сунна» – «традиция». Они были убеждены в том, что не только коран, но и сунна (собрание текстов о деяниях Мухаммада, содержащее также и суждения) выражает учение Пророка и аксиомы первых имамов. Признавая сунну дополнением к Корану, сунниты все-таки придавали ей и вполне самостоятельное значение.

Второй группой были шииты. Они были меньшими догматиками, однако находились в оппозиции к Аббасидам и поддерживали притязания на главенство в исламском мире египетской династии Фатимидов, называвших себя так в честь Фатимы – любимой дочери Пророка и жены его любимого ученика Али. Основная масса мусульман Персии стала шиитами, а в X и XI вв. шиитами были и Бунды из Хорасана – иранская династия, захватившая власть в Багдаде в 945 г. Бунды были султанами Ирака и Ирана в течение 110 лет.

Халифы новой династии Аббасидов вели свое происхождение от Аббаса, дяди Пророка. Придя к власти в 749 г., Аббасиды отдалили от себя всех сторонников рода Абу Талиба, другого дяди Пророка. Талибиты отказались признать законность власти Аббасидов и продолжили борьбу против правящей династии, их поддерживали все остальные недовольные властью. В результате шиизм стал обобщающим названием для самых разных политических сил и мировоззрений, ведших политическую борьбу против Аббасидов.

После прихода к власти Аббасидов Халифат перестал вести большие войны с внешними противниками и перестал захватывать новые территории. В первое время Аббасидам удалось стабилизировать политическую обстановку в государстве. В дальнейшем, с ослаблением власти Аббасидских халифов, начался стремительный распад Халифата. Дело дошло до того, что правители Испании и Египта тоже объявили себя халифами. Государства, образовавшиеся в результате распада некогда единого Халифата, зачастую враждовали друг с другом. Эта вражда приводила к тому, что они заключали военные, политические и экономические союзы с внешними врагами мусульманского мира. Аббасиды были солидарны с франками, которые воевали против Омейядов в Испании, а Фатимиды заключали союзы с крестоносцами против мусульманских правителей, поддерживавших Аббасидов.

В это время в Средней Азии уже формировалась новая военно-политическая сила. Это были турки-сельджуки. Они заявили о своем царском происхождении, считая своим предком Сельджука, детство которого прошло в семье хазарского хана. Четыре сына Сельджука – Михаил, Юнус, Мусса и Исраил укрепили свою власть в Бухаре и Самарканде. Выбор еврейских имен для двух сыновей Сельджуком послужил поводом для различных домыслов о принятии Сельджуком иудаизма (или христианства). С приходом в Среднюю Азию арабских завоевателей турки-сельджуки познакомились с исламом и к концу X в. стали ревностными сторонниками Мухаммада. Приняв участие в персидских междоусобицах Саманидов и Караханидов, сельджуки обосновались в Хорасане. В XI в. их беки провозгласили себя сторонниками халифов Аббасидов, которые поручили сельджукам управление своими восточными провинциями. В дальнейшем сельджуки разгромили Газневидов, персидских врагов Аббасидов, и получили контроль над всей Персией. Халифу пришлось признать Тогрула, предводителя сельджуков, суверенным правителем. Государство Великих Сельджуков Персии простиралось от границ Афганистана до границ Египта.

Для укрепления своих границ византийский император Василий II предложил царю Грузии Давиду Куропалату передать ему часть своих территорий. Давид вынужден был согласиться и передал императору Иверию. В 1020 г. такие же предложения император сделал правителю Армении и после двух лет переговоров получил в управление всю Армению в обмен на территорию в Тавре со столицей Сивас. Такие сложные территориально-политические обмены не принесли удачи ни одному из участников процесса. В середине XI столетия сельджуки заняли территорию до берегов озера Ван, затем взяли Каре, Мелитену (Малатью) и совершили набег на Сивас. В 1068 г. сельджуки вторглись непосредственно на территорию Византии и овладели Иконием (Коньей), а через год атаковали Хонас на Эгейском море. Византийская империя уже с трудом могла себя защищать. Император Роман VI Диоген вынужден был брать в армию наемников: франков, славян, куманов, печенегов. Но, несмотря на многочисленность войска, греки проиграли сражение у Манцикерта в 1071 г. султану Алп Арслану, а император попал в плен. Но беспорядки в Туркестане вынудили сельджуков ввязаться в войну с хорезмским шахом.

Со смертью султана Алп Арслана история Великих Сельджуков Персии закончилась. Сельджуки разделились на несколько мелких государственных образований, самым значительным из которых были Сельджуки Рума, образовавшие Иконийский султанат. До первого крестового похода, организованного папой Урбаном II в 1096 г., Византия потерпела еще несколько серьезных поражений от сельджуков Рума. Наемники, набранные императором, чаще всего предавали императора и переходили на сторону сельджуков. Иконийский султан Сулейман захватил Лидию, Ионию и Антиохию. В 1086 г. Сулейман, пытаясь завоевать Алеппо, потерпел поражение от брата Багдадского султана Тутуша и покончил с собой. После нескольких лет прямого правления на территориях Рума багдадского султана и тюркских междоусобиц иконийским султаном стал Кылыч Арслан I. Новому султану пришлось все начинать сначала, завоевывать столицу султаната Никею, а затем защищать ее от крестоносцев.

В дальнейшем, в результате успешных военных действий крестоносцев и завоеваний ими Эдессы, Антиохии, Иерусалима, произошел передел в Малой Азии и на Ближнем Востоке зон влияния тюркских и арабских предводителей. Все воевали со всеми. В результате выиграли крестоносцы и Византия, которой удалось отвоевать некоторые территории у сельджуков, в том числе Никею в 1097 г. Никея находилась прямо на пути из Константинополя в Иерусалим, отсюда можно было одновременно контролировать и Малую Азию, и Сирию.

Торговля сельджуков была транзитной. «Сначала она сосредоточивалась в Конье, Сивасе и Кайсери. Греческие и армянские купцы торговали здесь коврами – дело в том, что в XII в. сельджуки проявляли интерес только к торговле лошадьми и скотом. ... Венецианский подеста в Константинополе попросил предоставить его соотечественникам торговые привилегии. В 1220 г. подеста Джанобо Тьеполо смог подписать с Кейкубасом I торговое соглашение по целому кругу вопросов. В соответствии с положениями данного договора венецианцы получили право беспошлинного провоза драгоценных камней, жемчуга, золотых и серебряных слитков, а также монет, при этом со всех грузов взималась пошлина в размере 2,5%. Покорение латинянами Константинополя привело к увеличению числа западных торговцев, отправляющихся искать счастья в Леванте, в результате чего значительная часть торговли, до того находившаяся в руках греков, перешла к венецианцам. Очень заметно вырос объем перевозимых грузов, причем торговля уже носила главным образом характер транзитной. ... Большая часть торговли сосредоточилась в Сивасе. Купцы из Сирии и Ирака (особенно из Мосула) взяли себе за правило привозить товары в Сивас и передавать их там своим торговым представителям – сельджукам. В обязанность последних входило формирование караванов для отправки в Синоп или Трапезунд, откуда по морю товары доставлялись в порты восточного и южного побережья Черного моря» (Райе). Сельджуки Рума контролировали порт Синоп на южном побережье Черного моря, откуда вели через крымский порт Судак (Согдею) оживленную торговлю с кипчаками (половцами) южнорусских степей, с русскими и татарскими купцами. Через Судак торговцы везли из Руси рабов и меха. Завоевание монголами Иконийского султаната не помешало торговле: она продолжала процветать. В 1276 г. генуэзцы открыли в Сивасе консульство и наладили дипломатические связи с монголами.

В XI в. Фатимиды взяли под свою защиту одну из шиитских сект – исмаилитов. Цель этого братства заключалась в том, чтобы свергнуть Аббасидов (путем индивидуального террора) и сделать халифами Фатимидов. Членов секты называли хашишийун (ассасины), или курильщиками гашиша, поскольку один из основателей братства был врачом и хорошо разбирался в вопросах употребления гашиша. Они выполняли заказ с невероятным бесстрашием, часто заранее предупреждая будущую жертву о намеченном убийстве и даже стремясь убить ее на глазах у народа, при этом сами рисковали быть растерзанными разъяренной толпой. Лидеры ассасинов называли себя Горными Старцами. Подробный рассказ о жизни ассасинов оставил Гийом Тирский в книге «История деяний в заморских землях»: «В Тирской провинции под названием Финикия, рядом с архиепископством Антерадским, обитает некий народ, в чьем ведении находятся десять крепостей с округами, и числом их, как мы слышали, около шестидесяти тысяч или более. Власть у них передается не по наследству, они имеют обычай назначать себе правителя и избирать повелителя, которого, презирая все прочие сановные именования, называют Старцем. И с ним они связаны узами такой покорности и такого послушания, что нет ничего столь дерзкого, тяжелого или опасного, чего они по повелению правителя со всем пылом не устремились бы исполнять. Так, среди прочего, если существует князь, ненавидимый или опасный для их народа, то (Старец) объявляет о своей воле и вручает одному из своих или многим кинжал. И тот, не заботясь об исходе дела и возможности спастись, отправляется в долгое странствие и совершает труды ради исполнения этого повеления до тех пор, пока при удобном случае не осуществляет порученное, исполняя волю наставника… Уже в наши дни случилось так, что они сделали своим правителем мужа красноречивого, изощренного и наделенного врожденной строгостью. Оный – вопреки обычаям своих предков – заполучил в свои руки книги Евангелия и апостольские писания и тяготел к их постоянному изучению» (Горелов).

Горный Старец, почувствовав, с кем в это время надо дружить, направил в 1172 г. своих людей с тайным посланием к иерусалимскому королю Амальрику и предложением креститься в христианскую веру. При этом Горный Старец настаивал на отказе ордена тамплиеров, владения которых граничили с территорией ассасинов, от двух тысяч золотых, ежегодно взимавшихся с ассасинов в качестве дани. Гийом Тирский считает, что король согласился с этими предложениями и даже хотел сам возместить тамплиерам сумму дани, но на обратном пути один из тамплиеров, входящих в эскорт посланника, напал на безоружного представителя Горного Старца и убил его. Даже после этого убийства была возможность достичь согласия сторон при должном наказании виновного тамплиера. Но на все просьбы короля Амальрика магистр ордена отвечал, что брат, совершивший это преступление, наложил на себя покаяние и якобы отправлен к римскому папе. Монгольское нашествие в Персию привело к противостоянию ассасинов и монголов. Ставка Горного Старца в горах Хорасана была уничтожена монголами, хотя никто из непосвященных достоверно не знал, в каком из своих замков находится повелитель ассасинов. Считается, что татары в 1257 г. разбили ассасинов, взяли Горного Старца в плен и убили его.


К XIII в. в регионе Средиземного моря сложилась ситуация, когда три купеческие морские республики контролировали большую часть всей торговли. Это были Венеция, Генуя, Пиза, для которых торговля с Востоком служила неисчерпаемым источником богатств. Жадные до прибыли, мало разборчивые в средствах, эти города-республики поддерживали связи и с мусульманскими князьями, и с греческим императором, извлекали свои выгоды из крестовых походов, основывали колонии и учреждали конторы во всех странах вплоть до Черного моря. Руководимые своими интересами, они еще задолго до крестовых походов оспаривали у арабов Средиземное море. В 1001 г. Пиза вместе с Генуей предприняла поход в Сирию, в 1008 г. – в Тунис. В первом крестовом походе Генуя участвовала 34 кораблями, Пиза – 120; Венеция снарядила 200 кораблей. В 1113 г. Пиза объявила войну королю Майорки Назардеку и отняла у него его остров, в то время как ее соперница Генуя завладела островом Миноркой. Византия считалась с ними и искала их союза.

В городах латинских королевств – Триполи, Яффе, Тире, Акре, Сидоне, Иерусалиме – этим морским державам принадлежали целые кварталы с площадями, улицами, церквами. Главной целью купеческих морских держав была нажива, вопросы религии их занимали гораздо меньше. Яков де Витри, архиепископ Акры, в 1216 г. отметил в своем письме, что встретил среди своей паствы «людей, которые не подчиняются нашей Церкви, но по своей воле назначают себе капелланов в своих часовнях, нечестиво совершают все, что пожелают, и не придают никакого значения объявленным нами отлучениям, а именно коммуну генуэзцев, коммуну пизанцев и коммуну венецианцев. Они почти никогда не ходят на проповеди и мои проповеди пренебрегли посетить, тогда я сам отправился к ним и прямо на улице перед их жилищами вещал слово Божье» (Горелов). В Акре архиепископу удалось благожелательно воздействовать на этих купцов, видно умел Яков де Витри проповедовать слово Божье, за что и стал в дальнейшем кардиналом римской курии. В других же городах торговцы из Генуи, Пизы и Венеции продолжали вести себя по-прежнему.

В XII в. Венецианская республика стала очень богатой, а подлинный расцвет города наступил в XIII в. во время Четвертого крестового похода. После взятия Константинополя Венеция получила значительную часть прежних византийских владений на побережье Южной и Восточной Греции и еще несколько островов в придачу. Венеция вступила в долгий период процветания: к ней перешло господство в торговле между Европой и Востоком. В 1372—1381 гг. Венеция успешно соперничала на море с главным своим конкурентом – Генуей, флоту которой в 1378 г. венецианцы нанесли поражение. В первой половине XV столетия Венеция распространяет свою власть как в Италии, так и за ее пределами. Это было время наивысшего экономического и политического благосостояния Венеции. Впоследствии были войны с Императором и римским папой. В это же время у республики появился новый соперник на Востоке – турки-османы, с которым она ведет войну в 1463—1479 гг. Венеция вступает в переговоры с великим князем Московским Иваном III, надеясь найти союзника против Турции. Завязались дипломатические отношения, и из Венеции в Россию поехали мастера строительного и пушечного дела. В начале XVIII в. Венеция утратила все свои греческие владения.

Генуя – один из самых крупных портов Средиземноморья. Во времена крестовых походов ее влияние распространялось на все Средиземноморье. Она стала свободной коммуной, потом морской республикой и основала свои колонии на Черном море. Папа Иннокентий IV (Синибальдо Фиески) был родом из Генуи. В связи с возобновлением противостояния гвельфов и гибеллинов в 1244 г. Иннокентий вынужден был бежать на родину, а спустя некоторое время в Лион. В середине XIII в. Генуя сокрушила своего торгового соперника Пизу, а война с Венецией продолжалась до конца Средних веков. В 1373 г. генуэзцы победили в долгой борьбе против Кипрского королевства и захватили кипрскую гавань Фамагусту, которая была значительным портом Ближнего Востока. В Фамагусте христианские купцы забирали товары, привозимые туда мусульманскими купцами, и наоборот, поскольку прямая торговля между христианами и мусульманами была запрещена папой. Генуя владела Фамагустой почти сто лет. В 1386—1578 гг. Генуя находилась в политическом и военном союзе с Францией, которая выступала в роли протектора этой морской республики. Генуэзское купечество имело огромные привилегии в Византии, данные Михаилом Палеологом в XIII в. за оказанную помощь в отвоевании Константинополя в 1261 г., и поэтому пользовалось доверием и в Московской Руси (где вообще-то очень настороженно относились к иностранцам).

Северное и Балтийское моря сделались центром оживленного обмена только в XIV и XV столетиях. А в XII в. в этих морях было так много опасностей, что на плавание отваживались лишь немногие смельчаки, да и береговые жители упорно сопротивлялись «цивилизации». Условия торговли тоже сильно отличались от тех, что сложились на Средиземном море. Средиземноморские купцы снабжали Европу в основном предметами роскоши, Балтийское и Северное моря – сырыми продуктами. Любекские, гамбургские, бременские и амстердамские судовладельцы ходили в Англию за шкурами, в Берген – за лесом, в Швецию – за смолой и древесной золой для окраски, в Новгород, Ригу и Ревель – за мехами, кожей, смолой, воском и медом. В обмен на эти товары ганзейские купцы приобретали в Брюгге высоко ценимые повсюду фламандские ткани, а также пряности, съестные припасы и ценные вещи, привозившиеся сюда по рекам через всю Европу со Средиземного моря, и развозили их по северным странам. Источником обогащения была и торговля рыбой, в основном сельдью. Купцы объединялись и сообща владели конторами, складами и базарами. Каждая группа купцов находилась под покровительством авторитетного человека, называвшегося в городах Запада "капитаном", а в портах Средиземного моря – "морским консулом".

Иногда образовывались более крупные торговые товарищества – ганзы. Наиболее известным был торгово-политический ганзейский союз балтийских городов. Но существовало и множество других торговых союзов: одни быстро исчезали, другие просуществовали несколько веков. К последним в XIII столетии относились "Ганза семнадцати городов", объединившая торгово-промышленные города Шампани, Фландрии, Пикардии и Генегау, и "Лондонская Ганза", состоящая в основном из городов материковой (французской) части Англии с центром в Брюгге. Что касается товаров островной Англии, то в XIII в. они еще слабо были представлены в торговых отношениях.

К XIII столетию некоторые города севера Европы стали самоуправляемыми и независимыми от чьей-либо власти. Если в XII в. центром торговли в балтийском бассейне был город Висби на острове Готланд, то в XIII в. пальма первенства перешла к Любеку. Привилегии английских королей, владетелей Фландрии и скандинавских государей помогли развитию этого союза и обеспечили, в том числе, возможность беспрепятственного плавания по Балтийскому морю. В "Немецкую Ганзу" входили города Любек, Бремен, Гамбург и другие, всего числом около семидесяти, среди них Новгород, Рига и Ревель. В XIV в. в Немецкой Ганзе был создан сейм союзных городов.

Отношения немецкого двора с Новгородом и вообще торгующих иностранцев с новгородцами определялись в договорах, заключавшихся городом с Ганзой. Этих договоров насчитывается пять: договор 1195 г., заключенный в новгородское княжение Ярослава Владимировича; договор 1257—1259 гг., заключенный в великое княжение Александра Ярославича; договор 1270 г., считаемый проектом и подготовленный во время великого княжения Ярослава Ярославича; договор 1301—1302 гг. в великое княжение Андрея Александровича; проект договора 1371 г., который новгородцы не подписали. В 1229 г. папа Григорий IX запретил торговлю с русскими, как с схизматиками. Этот запрет осуществлялся довольно долго, и торговля в Новгороде с Ганзой продолжилась в полном объеме только с приходом к власти во Владимирской Руси Александра Ярославича Невского. Торговля была меновая (в обмен на металлы), достоинство которых оценивалось и гарантировалось - удостоверялось штемпелем. Наибольшим спросом из немецких товаров пользовались: фламандские сукна, нидерландские и вестфальские полотна. Вино было одной из главных статей торговли, особенно сладкое вино. Немцы привозили на продажу железные иголки и оловянную посуду. Привозили также металлы в кусках: олово из Англии, медь из Швеции, железо из Богемии, свинец из Испании. В числе поставляемых немцами товаров были шелк, получаемый через Фландрию, обделанная кожа, пергамент, стекло и хлеб (в случаях войн с Суздалем). Серебро и золото Ганза ввозить на новгородский рынок не разрешала, а вот Новгород продавал немцам серебро, доставляемое из-за Камы.

Из товаров, которые Новгород получал из Руси, самыми ходовыми были меха, распространявшиеся по всей Европе. Для увеличения торговли мехами новгородским купцам нужно было соответственно расширять территорию добычи мехов на северо-восток и север. Меха получали из Заволочья, Печоры, Югры и Перми. С севера получали китовое и моржовое сало, морских птиц, а с берегов Ваги – деготь и поташ. Из Перми и Югры доставляли серебро. Кроме того, на рынок поставлялись кожи и воск. Кожи продавали как сырыми, так и обделанными. Воск и мед поставлялись из стран приволжских, где угро-финские народы занимались бортничеством. Псковская земля поставляла на рынок лен и коноплю. Немцы закупали также у русских торговцев хмель для производства пива - к XIII в. Новгород скупал хмель в Тверском княжестве в больших количествах и продавал немцам. Ганза закупала и помимо Новгорода хмель в Смоленском и Полоцком княжествах. Так как Новгород часто находился в состоянии войны, то в договорах с немцами специально оговаривалось нейтральное положение торговых гостей. Немцы в Новгороде держались особой колонией и составляли отдельную корпорацию, которая управлялась собственными правилами. Корпоративной силе способствовало то, что контора вела только оптовую торговлю, а розничная торговля иностранными товарами предоставлялась новгородским купцам. Покупки сырья у русских купцов тоже производились оптом. Однако Новгород, уступая немцам в торговле с Западом, держал в своих руках торговлю с остальной Россией. Одни новгородские купцы вели торговлю в Кореле, на Онеге, другие ездили на Двину и в Пермь, третьи торговали в Суздале и Владимире.

Расширяя круг торговых связей, новгородцы плавали по Волге до Нижнего Новгорода, основанного в 1220 г., и города Великий Булгар, куда мусульманские купцы привозили товары из Средней Азии, Персии и государств Закавказья. Новгородцы для торговли в этом регионе составляли компанию под именем низовских гостей. Золотая Орда заняла место Волжской Булгарии на волжском торговом пути и стала контролировать все товарные потоки в этом регионе как с севера на юг, так и с востока на запад. Новгородцы вели торговлю с бессерменскими, хивинскими и персидскими купцами. Покупая восточные изделия, везли их на запад, а товары севера привозили в Орду. Однако новгородцы вряд ли могли выдержать соперничество с итальянскими торговцами, привозившими в Орду европейские товары через Черное море. Новгородцы также вели вялотекущую торговлю с Киевом, Черниговом и Владимиром-Волынским, а с XIV в. они начали торговать с Литвой.

Кроме этих магистральных торговых путей в Средиземноморье и на Балтике, с юга на север протянулись транзитные дороги. Главным из этих путей сообщения до XI в. был Дунай, по которому немецкие купцы спускались к Константинополю, закупали восточные товары, продавали свои северные, в том числе янтарь. В дальнейшем дунайский путь стали контролировать венгры, они собирали пошлины за каждым поворотом, а то и просто грабили купцов и Дунай перестал быть привлекательным, удобным речным путем для доставки товаров. Со времени возрождения морской торговли товары покупались в итальянских морских республиках, преимущественно в Венеции. Затем купцы переходили Альпы через перевалы Бреннер, Малый или Большой Сен-Бернар, Сен-Готард, Мон Сени. Далее одни спускались по Изеру и Дунаю к Австрийским герцогствам, другие – по Леху и направлялись в такие центры, как Аугсбург и Нюрнберг, а далее по Рейну в города Голландии и Фландрии. Третьи и вовсе ходили с товарами от Марселя по Роне и Соне, затем через Мозель шли к Рейну или через Маас, Сену – в Шампань, парижский бассейн, Нормандию, Фландрию и Англию. Купцы предпочитали речные дороги, как более дешевые и безопасные. Но и здесь их ждала та же напасть – дорожные пошлины. Поборы делались в каждом населенном пункте.

Христианские цели послужили лишь поводом для вторжения крестоносцев на земли арабского мира, причинами же крестовых походов были вещи не связанные с христианской идеологией.

Во-первых: Византийская империя приобрела нового противника в лице турок-сельджуков.

Во-вторых: римская церковь во главе с папой в это время вела борьбу с императором Священной Римской империи.

В-третьих: купеческие государства Венеция, Генуя, Пиза претендовали на статус гегемона в средиземноморской торговле.

В 1201 г. Генуя и Киликийская Армения подписали торговый договор. Киликия была перевалочным пунктом, где экзотические товары из Центральной Азии, доставляемые караванами из-за Каспия, обменивались на товары европейских стран. Генуэзцы получили право построить свои конторы в Сисе, Мамистре и Тарсе с собственными церквами и консульствами. Вслед за генуэзцами такие же привилегии получили и венецианцы.

Четвертый крестовый поход довершил разгром Византийской империи. Крестоносцы захватили в 1204 г. (с помощью венецианского флота) Константинополь. После падения Византийской империи у римской церкви появилась возможность распространить свое влияние на христиан тех государств, церкви которых находились в вассальной зависимости от константинопольского патриарха. Была создана Латинская империя во главе с императором Балдуином I. Для окормления православных христиан был избран патриарх Фока (Томмазо Моросини) венецианского происхождения. На обломках византийской империи появилось еще несколько государств, в том числе и Никейская империя на территории Малой Азии. Болгарское государство Асени I тоже вело переговоры с римской церковью. Антиохийский и иерусалимский патриархаты еще раньше попали в зависимость от Римской церкви. Оставались неохваченными русские княжества. Правда, западные русские княжества – Галиция и Волынь время от времени попадали в зависимость от Венгрии и Польши, но это не приводило к переделу зон влияния римской и константинопольской церквей.

Торговля пряностями приносила прибыль в 2—2,5 тыс. процентов. К этому периоду, как пишет В.В.Похлебкин, относится возникновение французской пословицы «Дорог, как перец», поскольку перец ценился в то время буквально на вес золота. О выгодах торговли китайским шелком можно сказать словами Л.Н.Гумилева, что «шелк был валютой» и ценился в Европе наравне с золотом и драгоценными камнями. Все это привело к значительному обогащению и экономической мощи Венеции, Генуи и Пизы, которые теперь осуществляли всю торговлю в Средиземноморском и Черноморском бассейнах.

Великий шелковый путь из Китая через Среднюю Азию и прикаспийские степи перестал быть великим со времен разгрома киевским князем Святославом Хазарского каганата. Вдобавок Хорезм блокировал китайский шелк, чтобы устранить конкурентов среднеазиатскому шелку. Шелковый путь через Персию и Месопотамию прекратил существование после завоеваний турок-сельджуков. В начале XIII столетия торговля с Китаем велась в объеме, недостаточном для потребностей европейских стран из-за сложностей каботажного плавания вдоль побережья Индийского океана. Товары из Китая доставлялись на побережье Индии уйгурскими торговцами. Среднеазиатский шелк поступал на рынки Северной Европы через Волжскую торговую магистраль и рынок Новгорода.

Все это создавало предпосылки для экспансии Венеции и Генуи. Определенный интерес в этом был и у римской церкви. Для постоянной защиты территорий торговых факторий и караванных путей были созданы несколько религиозных рыцарских орденов. Наиболее известны из них ордена храмовников, госпитальеров и тевтонский орден. Интересы этих орденов не ограничивались территорией Святой Земли. Представители этих орденов заключали соглашения с церквами Грузии, Армении, а также с адептами несторианской церкви (которая была распространена на огромных территориях от Ближнего Востока до Китая). Доминиканец Бурхард с Сионской горы выразил свое отношение к восточным христианам, которых римская церковь считала еретиками, следующим образом: «Многих пугает, что эти самые живущие за морем несториане, якобиты, марониты, георгиане и прочие, получившие свои названия от еретиков, которых осудила Церковь, по-прежнему считаются еретиками и последователями заблуждений своих наставников. Побойтесь Бога! Все они люди простые и смиренные. Я не отрицаю того, что некоторые из них глупы, но и Римская церковь не чужда глупости. У всех вышеупомянутых народов, равно как и у многих других, о которых слишком долго рассказывать, есть архиепископы, епископы, аббаты и иные прелаты – совсем как у нас, и они называются теми же самыми именами. Разве что у несториан верховный понтифик зовется иафелитом, он у них что у нас Папа, и, как мне доподлинно известно, его юрисдикция на Востоке простирается куда шире, чем пространство, на котором главенствует Римская церковь» (Горелов).


После завоевания Иерусалима в 1099 г. несколько французских рыцарей объединились для создания странноприимного дома, в котором могли бы найти приют паломники, прибывшие в Святую Землю. Члены этой религиозной организации обязались посвящать себя уходу за больными и бедными. Они жили милостыней, которую их люди собирали во всех христианских странах. На эту же милостыню они содержали «Странноприимный дом иерусалимского госпиталя святого Иоанна». Кроме самих рыцарей, за больными ухаживали послушники. Рыцарский орден, созданный на базе этой религиозной организации, и назывался орденом госпитальеров, или иоаннитов. Членами ордена могли стать только благородные рыцари. Подчинялся орден через своего магистра римскому папе. Ордену было предоставлено право на строительство замков и укрепленных домов в христианских государствах Сирии. В дальнейшем орден приобрел обширные территории в Антиохии, Триполи, вокруг Тивериадского озера и вдоль египетской границы. Со временем орден разбогател и в XIII в. имел обители во всех странах Европы.

В 1118 г. восемь французских рыцарей которым наскучило ухаживать за больными составили новое братство для сопровождения паломников по дороге в Иерусалим и защиты их от неверных. Это братство и послужило основанием нового рыцарского ордена. Орден тамплиеров, или орден Храма Гроба Господнего, был образован в 1128 г. на соборе в Труа. Возглавил собор кардинал-легат Матвей Альбанский, но настоящим вдохновителем и организатором проведения собора был святой Бернар Клервосский. Созданию ордена помог девятилетний опыт деятельности братства бедных рыцарей под руководством Гуго де Пейена. Одним из соучредителей ордена стал граф Тибо Шампанский, обладавший большим военным опытом, друживший с Бернаром Клервосским. На соборе был принят устав ордена тамплиеров, по которому магистр ордена подчинялся римскому папе и никому другому.

Необходимость создания ордена тамплиеров (и других рыцарских орденов) заключалась в том, что в Святой Земле серьезно ощущалось отсутствие достаточного для удержания завоеванных позиций количества воинов. Помимо охраны интересов новоявленных латинских государств, требовалась защита паломников от разбойников и воров, наводнивших земли, дороги которых вели в Иерусалим. Именно защите и покровительству паломников посвятили себя в 1118 г. шампанский рыцарь Гуго де Пейен с маленькой группой соратников, назвавших свое братство «Бедными рыцарями Христа». Яков де Витри так описывает этих рыцарей: «Некоторые рыцари, любимые Богом и состоявшие у Него на службе, отказались от мира и посвятили себя Христу. Торжественными обетами, принесенными перед патриархом Иерусалимским, они обязались защищать паломников от разбойников и воров, охранять дороги и служить рыцарству Господню. Они блюли бедность, целомудрие и послушание, следуя уставу регулярных каноников» (Мелъвилъ).

Но ничего в этом мире не происходит без родственных связей и добрых друзей. Так бы это братство и прозябало, скорее всего, в безвестности, если бы в 1126 г. к бедным рыцарям не присоединился граф Гуго Шампанский. Граф стал крестоносцем после того, как по какой-то причине лишил своего сына наследства, передав свои земли племяннику Тибо де Бри, ставшему графом Шампанским, а также передав земли в Клерво Бернару для создания там монастыря. Гуго Шампанский умер в 11ЗО г., не покидая более Святую Землю. Король Балдуин II и патриарх Иерусалимский пожаловали этому братству некоторую собственность, а также пристанище в палатах своего замка (тампля) близ Храма Господня, отсюда и произошло название этого ордена. В дальнейшем ордену влиятельными людьми мира сего передавалась в собственность недвижимость и земельные наделы. Так, в 1128 г. королева Тереза Португальская отдала ордену замок и владение Сур на реке Мондего, а в 1131 г. король Альфонс I Арагонский оставил в наследство рыцарям треть своего королевства и в придачу к этому пожаловал город Монреаль и половину королевских доходов шести городов. В дальнейшем богатство ордена тамплиеров прирастало не только подарками и вкладами многочисленных поклонников, но и вследствие собственной деятельности, отнюдь не исключавшей меркантильных интересов.

«Банкирская деятельность ордена Храма известна хорошо. Эта функция, приобретшая особенно большое значение в последние годы существования ордена, вначале должна была лишь обеспечить поддержку паломников в Святой Земле. Затем в истории Дома появился обычай давать в долг путешественникам. В партикулярии, датированном октябрем 1135 г., приводится первый пример такого залогового займа, подписанного тамплиерами» (Мелъвилъ). При этом залоговый заем для совершения паломничества к Гробу Господню маскировался взаимными дарами, дабы избежать обвинений в ростовщичестве. Практически в обеспечение займа закладывались земли, дома с правом пользования на весь срок паломничества. Если получатели займа не возвращались из путешествия в Святую Землю или не могли вернуть взятую у ордена сумму, то залог оставался в пользовании тамплиеров. В дальнейшем клиентами ордена по осуществлению такого рода финансовых операций становились весьма высокопоставленные лица, например король Франции Людовик VII или папа римский Александр III.

Надо сказать, что в те времена не одни тамплиеры занимались скрытым ростовщичеством. Этот запрещенный для христиан вид деятельности процветал не только среди мирян, но и среди клириков. Однако при всем том орден тамплиеров занимался и прямым своим делом: защитой паломников от воров и разбойников, отпором мусульманским отрядам, а также обороной городов латинских государств в составе армий христианских государей. Дороги Святой Земли разделялись рыцарями Храма на отрезки длиной в дневной переход, чтобы облегчить передвижение паломников. Каждый из этих этапов заканчивался в каком-нибудь командорстве в замке ордена Храма, где на площадке для привала с колодцем отряд паломников мог утолить жажду. Таким образом, можно было безостановочно проехать расстояние, отделяющее пески Газы от гор Армении. «Двустороннее сообщение между Храмом Святой Земли и западноевропейскими провинциями почти не прекращалось, несмотря на протяженность и тяготы поездки. Когда тамплиер, доставлявший депеши (в связи с катастрофой, обрушившейся на Сирию), доехал из Акры в Лондон за тринадцать недель, его подвиг казался рекордом скорости» (Мелъвилъ). История ордена тамплиеров закончилась в начале XIV столетия. В результате судебного процесса, инициированного королем Франции Филиппом IV Красивым (с согласия папы римского) большинству тамплиеров был вынесен смертный приговор, а великий магистр со своим ближайшим окружением был в 1314 г. сожжен на костре. Примечательно, что в то же время ханы Золотой Орды и ильханы Ирана приняли ислам, как государственную религию.

Госпитальеры и тамплиеры в начальный период их существования были исключительно французскими орденами. Немцы, которые в результате крестовых походов также обосновались в Святой Земле, тоже сочли необходимым иметь свой странноприимный дом. И хотя в Иерусалиме уже было убежище для немецких паломников, это не устраивало немецких рыцарей, так как это убежище подчинялось госпитальерам. При осаде крестоносцами крепости Акры несколько немцев собрали своих больных и поместили их на пришедшем в негодность судне. Немецкие князья выделили средства для лечения больных и создания больницы. В 1197 г. такая больница была организована по образцу госпиталя святого Иоанна. Немецкие рыцари, члены нового Братства Немецкого Дома, обязывались не только ухаживать за больными, но и воевать с неверными. Это братство более известно как "тевтонский орден". Там же, возле города Акры, они выстроили себе замок, ставший штаб-квартирой ордена на Святой Земле. Резиденция великого магистра Тевтонского ордена сначала находилась в Венеции. Затем орден пытался закрепиться в Венгрии (Трансильвании) по приглашению венгерского короля Андрея II, которого об этом попросил папа Григорий IX. Но взаимоотношения ордена с венграми не сложились, и в 1224 г. Андрей II вынужден был отказать ордену в своих землях. Поляки в том же году обратились к магистру Тевтонского ордена с просьбой помочь им в борьбе с пруссами. Переговоры по этому поводу между великим магистром ордена Германом фон Зальца и герцогом Конрадом Мазовецким продолжались несколько лет. Поляки попытались создать собственный рыцарский орден в Добржине под названием «Христовы воины в Пруссии», но действия этого доморощенного ордена были неудачны и в 1230 г. поляки вынуждены были согласиться на условия Германа фон Зальца. По заключенному в Леслау договору герцог Конрад Мазовецкий уступил ордену Кульмскую (Хелминскую) землю. Впоследствии владения ордена стали собственностью римской церкви. К 1236 г. рыцари основали на побережье Балтийского моря первую крепость.

В 1237 г. тевтонский орден объединяется с орденом меченосцев, размещавшимся в Ливонии. Само существование ордена меченосцев к этому времени в силу ряда причин было под большим вопросом. Магистр меченосцев Волькин обратился к папе Григорию IX и великому магистру тевтонского ордена Герману фон Зальца с просьбой о соединении двух рыцарских орденов. Тевтонскому ордену не было никакого резона объединяться с орденом меченосцев, ведь у них не было даже общей границы. У тевтонцев хватало своих проблем в борьбе с пруссами и литовцами, а тут еще надо будет оказывать помощь меченосцам. Но давление папы решило все проблемы в пользу объединения.

Рыцарские религиозные ордены создавались с благословения папы. Магистры орденов подчинялись папе, а простые члены ордена не могли быть судимы светским судом. Рыцари этих орденов были глазами, ушами и руками римского папы. При этом они освобождались от запрета исполнения религиозных обрядов в греческих церквах, а также им было разрешено общаться со схизматиками (в том числе - с несторианами). Но рыцарские религиозные ордены действовали там, где требовалось силовое давление на нехристианское население. В других местах миссионерской деятельностью занимались многочисленные религиозные ордены (не рыцари). Об усердии монахов можно удостовериться из письма-отчета венгра-францисканца, брата Иоганки генералу ордена миноритов о деятельности католической миссии в стране Баскардов в начале XIV в.: «Да ведает ваше благочестие, отец наш, что, крестя и укрепляя в вере, проповедуя и наставляя, исповедуя и поддерживая, мы почти постоянно заняты, чаще всего и обычно до глубокой ночи, потому что в некоторых областях люд христианский настолько умножается, что, по нашему мнению, язычников остается лишь немногим более половины»» (Еникеев). И хотя сегодня вряд ли можно обнаружить в Башкирии какое-либо значительное количество христиан-католиков, масштаб интересов римской курии в XIII в. впечатляет.


Об экономическом положении государства Чингисхана в исторической литературе никаких сведений не представлено. В своих описаниях, чаще всего продиктованных по возвращении из путешествия, Иоанн де Плано Карпини, Бенедикт Поляк, Вильгельм Рубрук, Марко Поло и другие дают сведения о быте, обычаях, нравах монголов. Возможно, монголы тщательно скрывали от европейских глаз свои базы по производству вооружения, систему финансирования армии, торговые отношения с другими странами, размещение военных заказов в покоренных странах и т.д. Возможно, европейские посланники докладывали об этом в других документах, не дошедших до нашего времени. Или - никакой материально-экономической базы в современном понимании у монгольского государства в первой половине XIII столетия просто не существовало. Такое положение могло сложиться в государстве, живущем за счет грабежа и сбора дани. Но для того чтобы маленькая шайка разбойников превратилась в огромное государство, завоевавшее большую часть Евразии, должно было пройти гораздо больше времени, чем 35 лет. А нам известно, на курултае в 1206 г. Чингисхан еще только принял решение о завоевании мира, а уже в 1241 г. монгольские воины вышли к берегам Адриатического моря.

А материальная поддержка была крайне необходима монгольскому государству: ведь десятки тысяч воинов татаро-монгольской армии воевали одновременно со всем миром – на все четыре стороны от монгольской степи. Такая армия требовала сотен тысяч сабель, луков, копий, миллионов стрел для луков, а ведь это все – расходный материал. Выпущенную из лука стрелу, за редким исключением, второй раз не используешь - если стрела попадает в дерево, камень, то вряд ли подлежит повторному использованию. Монгольские воины во время боя имели при себе два колчана по тридцать стрел. Если учесть, что луки и стрелы были основным средством ведения боевых действий, то кто-то должен был все это восполнять. То, что монгольский лук по силе и дальности стрельбы превосходил лук европейский, вряд ли значительно влияло на расход стрел. Для пополнения вооружения монгольского воина и сбруи для лошадей взамен вышедших из строя должны были существовать тыловые части, состоящие из ремесленников, кузнецов, поставщиков металла, дерева, канатов, веревок, жил животных и т.д. Далеко не в каждом взятом приступом и сожженном городе можно было пополнить или изготовить оружие, сбрую. Взятие укрепленных городов требует наличия катапульт, или пороков, таранов, других сложных сооружений. Оборона городов, начиная с середины XII столетия, стала носить эшелонированный характер, при этом создавались несколько линий укреплений внешнего острога в виде частокола и несколько рвов между крепостными стенами. Ю.В.Сухарев приводит такой пример: «В 1220 г., штурмуя булгарский г. Ошель на Каме, владимирское войско столкнулось с четырехрядной системой обороны: тын на валу, за ним два дощатых заплота, ров, за которым – основная стена». Откуда у степного народа мог появиться опыт осады и взятия укрепленных городов? В исторической литературе предполагается наличие в монгольской армии китайских специалистов. Вероятно, так и было. Но чьи специалисты помогали монголам завоевывать Китай? Откуда таких специалистов сумели получить монголы? Кто финансировал монголов, по крайней мере, на начальном этапе? Кто снабдил монгольскую армию военными специалистами? Кто объяснил монголам, не имеющим собственной письменности, где находится Адриатическое море, какими путями и за какое время можно достичь тех или иных стран? Намек на искомый ответ можно найти в книге «Эпоха крестовых походов» Э.Лависса и А.Рамбо: в битве при Легнице между монголами и польско/немецкими войсками был взят в плен монгольский военачальник, оказавшийся ... тамплиером и англичанином.

Во времена проведения крестовых походов католическая церковь проводила большую работу среди населения по привлечению добровольцев в армии крестоносцев, а также по сбору пожертвований на организацию армий. Земельные магнаты – короли, герцоги, графы – могли вооружить и подготовить к походу десятки, сотни рыцарей. Десятки тысяч добровольцев требовалось обуть, одеть, вооружить, прокормить. Все это требовало огромных финансовых затрат. Неужели же монголам было достаточно иметь лишь гениального полководца Чингисхана, чтобы все остальные проблемы решались сами собой? Л.Н.Гумилев, описывая аналогичное положение киданьского гурхана Елюй Даши при завоевании Средней Азии в середине XII столетия с помощью войска добровольцев, приводит следующую характеристику этого процесса: «Но набрав добровольцев, надо было их кормить, вооружать, обучать, а значит, кто-то должен был дать деньги, которых у хана не было. Поищем, кто бы это мог быть? Те, у кого они были и кому было нужно, чтобы гурхан воевал с мусульманами. В XII в. свободные средства были только у купцов, водивших караваны из Китая в Европу и обратно. Мусульманские купцы, естественно исключаются; еврейская торговля была подорвана еще в 965 г. разгромом Итиля, важного перевалочного пункта. Остаются уйгуры, одна часть которых была буддистами, другая – несторианами».

Попробуем рассмотреть военные успехи татаро-монголов, чтобы оценить обьемы необходимого финансирования этих военных экспедиций.

В 1207 г. войска Джучи, старшего сына Чингисхана, покорили племена ойратов, бурятов и киргизов, места проживания которых простирались от озера Байкал до верховьев реки Енисей. Затем Чингисхан предпринял крупномасштабную войну против государства Западное Ся, располагавшегося на территории современной китайской провинции Ганьсу. Война длилась в течение трех лет и закончилась победой монголов в 1210 г.

В 1209 г. войскам Чингисхана сдалось почти без военных действий государство каракитаев, или Западное Ляо. Вследствие этого монголам достались территории бассейна реки Тарим, Турфанского оазиса, Уйгуристана, Джунгарии, Семиречья, Чуйской долины.

В 1211 г. армии Чингисхана начали войну с империей Цзинь. К 1217 г. войска монголов заняли большую часть территории империи Цзинь севернее реки Хуанхэ. В ходе этой войны монголам пришлось неоднократно осаждать и брать штурмом укрепленные города, в том числе Чжунду, столицу империи Цзинь. Чтобы взять такую крепость, нужны были опыт и специалисты.

Не завершив завоевание империи Цзинь, оставив там для продолжения военных действий часть своих войск, Чингисхан в 1217 г. организовывает карательные экспедиции против восставших каракитаев. В результате этих военных действий владения монголов стали граничить с территорией государства хорезмшахов по реке Сыр-Дарья.

Война с хорезмшахом Мухаммедом началась в 1219 г. При этом монголам опять пришлось брать укрепленные города, среди которых такие, как Бухара и Самарканд, причем на осаду этих многолюдных городов потребовалось не более пяти дней. Э.Д.Филипс считает, что осаду их обеспечивали китайские специалисты.

В 1220 г. умер хорезмшах Мухаммед, загнанный монголами на каспийский остров. Его сын Джелаль-ад-Дин возглавил сопротивление монголам сначала в Персии, затем в Газнане, но в 1221 г., покинутый своими сторонниками, вынужден был бежать в Пенджаб.

В 1221 г. монголы завоевали Персию, Афганистан, Азербайджан, Армению и Грузию. Разграбив город Хамадан на границе Персии и Месопотамии, монголы отправили посольство в Багдад, требуя от халифа покорности и дани. Узнав о неудачных действиях крестоносцев в Египте, монголы изменили направление своих военных операций. Армии Джебе и Субудэя захватили и разграбили Ширван, Дербент, затем разгромили армию аланов, предварительно поссорив их с половцами.

В 1223 г. монголы выиграли битву на Калке у превосходящего их по численности войска Мстислава Черниговского, Мстислава Киевского и Мстислава Галицкого. На обратном пути монголы сделали попытку завоевания Волжской Булгарии, но неудачно.

В начале 1227 г. умер Джучи, первенец Чингисхана, а в августе того же года умер сам Великий хан.

Следующим после Чингисхана Великим монгольским ханом стал его сын Угедей. Во время правления Угедея, с 1229 по 1241 г. монголами были завоеваны территории империи Цзинь южнее Хуанхэ, в том числе крупный и хорошо укрепленный город Далян. Осаду этого города монголы вели в течение 1232—1233 гг.

Еще в 1218 г. монголы разорили Корею. Монголы совершали время от времени набеги на корейцев для грабежа и сбора дани, а в 1231 г. окончательно завоевали это государство.

Монголам с 1225 по 1231 г. приходилось отвлекаться на военные действия против Джелаль-ад-Дина, который в очередной раз собрал армию для борьбы с захватчиками. Одновременно Джелаль-ад-Дин пытался сам завладеть Месопотамией, но война на два фронта привела к краху мусульманского сопротивления на территориях будущих Афганистана и Ирана. В 1231 г. Джелаль-ад-Дин был убит одним курдским вождем.

В 1238 г. монгольский полководец Хормаган и его сын Байджу победили правителей Месопотамии, затем монголы еще раз прошли с боями земли Армении, Азербайджана и Грузии. Грузинской царице Руссутани пришлось спасаться в горах Имеретии.

Хан Батый, сын Джучи, завоевал в 1236 г. Великую Булгарию, затем в 1237—1238 гг. Северо-Восточную Русь, а в 1239—1240 гг. Южную и Юго-Западную Русь.

В 1240—1241 гг. войска хана Батыя воевали в Польше, Силезии, Богемии, Моравии, Венгрии, Трансильвании, Далмации, в горных районах Балкан и Карпат. В 1241 г. монгольские войска вышли к Адриатическому морю в районе города Удине.

В декабре 1241 г. умер Великий хан Угедей. В течение нескольких лет империей управляла Торегенэ, вдова Угедея, затем Гуюк, его сын. И только в 1246 г. курултай утвердил Гуюка на посту Великого хана. Он правил в течение двух лет, и это время не было отмечено военными победами. Зато именно к тому периоду относится переписка Папы Иннокентия IV и Великого хана, а также французского короля Людовика IX с монгольскими полководцами в Месопотамии – Байджу и Элджигидеем, а затем и с Великим ханом.

Следующим Великим ханом стал Мункэ, сын Толуя, которого утвердили на курултае в 1251 г. по предложению хана Батыя. Во время правления Мункэ (1251—1259) монголы завоевали почти всю империю Сун и осадили столицу империи Линьань (Ханчжоу). Завоевали провинции Сычуань и Юньнань, государства Аннам и Чампа (современный Вьетнам), Мьянмы (Бирмы) и Таиланда. В Западной Азии монголы продолжили завоевание Месопотамии и в 1258 г. захватили Багдад, затем заняли Алеппо, Дамаск, а потом и всю Сирию.

В 1259 г. умер Великий хан Мункэ, которому наследовал (сам себя избрав Великим ханом) Хубилай. Это привело к гражданской войне с младшим братом Арик-Богэ (избранным курултаем). Война между двумя претендентами длилась до 1264 г., когда Арик-Богэ потерпел поражение и попал в плен, где и умер в 1266 г. Хубилай создал и возглавил в 1261 г. новую правящую династию Юань в Китае со столицей в Даду (Пекине). Великий хан организовал несколько неудачных экспедиций в Японию, но налетевший тайфун потопил корабли монгольского флота.

В 1293 г. войска и флот Хубилая пытались захватить остров Яву. Ему согласились «добровольно» платить дань государства Малайского архипелага, время от времени платили дань монголам правители Южной Индии и Цейлона. Для взаимодействия с христианами Месопотамии Хубилай послал в Багдад двух несторианских монахов Марка и Раббана Сауму. Монах Марк добился значительного влияния у ильхана Аргуна и стал патриархом Ябаллахой III, а Раббан Саума в 1287 г. с дипломатической миссией посетил Рим, Флоренцию, Геную, встречался с королем Франции Филиппом Красивым и королем Англии Эдуардом I. Торговые отношения с Венецией развивались в течение всего срока правления Хубилая. Сообщения по суше осуществлялись с помощью ямской службы, а по морю торговля велась с Южной Азией и Африкой. Внутри Китая был сооружен Великий канал, соединивший Линьань и Янцзы с Даду и Хуанхэ.

После смерти Хубилая в 1294 г. на смену ему пришли менее значительные личности, которые правили до 1368 г., время от времени поднимая мятежи друг против друга и создавая самостоятельные государства внутри империи Юань.

После смерти Великого хана Мункэ монголы в Иране стали создавать самостоятельное государство. Хан Хулагу продолжил войну с султаном Египта мамлюком Кутузом, захватившим власть в 1250 г. Кутуз по происхождению был тюрком-кипчаком (половцем), поэтому прекрасно знал тактические приемы ведения войны кочевниками. Он заманил войска Кетбогэ, полководца хана Хубилая, в засаду и одолел их в длительной и ожесточенной битве. Монголам пришлось отступить до реки Евфрат, которая стала границей между государством монголов и Египтом.

В 1261 г. начались военные действия за обладание бассейном Терека, Дербентскими воротами и бассейном Куры. После того, как войска Берке, хана Золотой Орды, одержали победу на Тереке в 1263 г., граница между этими двумя монгольскими государствами стала проходить по Главному кавказскому хребту.

В 1261 г. хан Хулагу заключил с Михаилом Палеологом тайное соглашение, позволившее последнему, не опасаясь за свои тылы, овладеть Константинополем и стать императором обновленной Византии Михаилом VIII.

Ильханы Ирана, или «послушные ханы», которые формально подчинялись Великому Хану, сделали своей столицей город Тебриз.

В 1265 г. хан Хулагу умер, ему наследовал его сын Абака. Преемники Хулагу, Аргун и Олджету, пытались привлечь на свою сторону в борьбе с мамлюками Египта французского короля Филиппа IV Красивого и английского короля Эдуарда I, но никаких серьезных совместных действий союзники осуществить не смогли.

К концу XIII в. ильханы Ирана приняли ислам, ввели в своем государстве новое летосчисление и перенесли свою столицу в Султание. Все годы правления ильханов Ирана им приходилось отражать нападения своих собратьев из Золотой Орды и потомков Джагатая, а также подавлять восстания населения в многочисленных провинциях. Государство ильханов Ирана распалось в середине XIV в.

Столица хана Батыя и его сыновей Сартака и Улагчи находилась в низовьях Волги и называлась Сарай-Бату. После завоевания причерноморских степей и русских княжеств хан Батый не стал ссориться с генуэзцами и венецианцами. «Итальянские торговые поселения в крымских Кафе (совр. Феодосии), Судаке и Керчи продолжали принадлежать генуэзцам и венецианцам. ... Итальянцы проживали также и в Сарае» (Филипс). В отличие от монгольских правителей в Китае и Иране ханам Золотой Орды во время своего правления не удалось увеличить свою территорию, а может быть, это и не входило в их планы. Кроме войны за Кавказ, ханам Золотой Орды постоянно приходилось участвовать в междоусобицах русских князей.

Хан Золотой Орды Берке (1258—1266) не только принял ислам, но и заключил союз с египетским султаном Бейбарсом против хана Хулагу. Его преемник хан Мункэ Тэмур тоже был мусульманином. Он то мирился с ильханами Ирана, то снова был в союзе с Бейбарсом. В 1270 г. сложились два на первый взгляд невозможных союза, в которые входили «объединенные силы Золотой Орды и мамлюков, Венеция, Якоб Сицилийский и Альфонс Арагонский с одной стороны; ильханы с генуэзцами, папа, Людовик IX и Карл Анжуйский с другой» (Филипс). И это был знаменательный момент, означавший, что после отвоевания греками Константинополя у латинян расклад военных и политических сил в Евразии сильно изменился.

В 1277 г. умер Бейбарс. А в 1280 г. умер Мункэ Тэмур, и ханом Золотой Орды стал его брат Туда Мункэ, принявший в 1283 г. ислам. Однако настоящим правителем был их троюродный брат Ногай, который не мог стать ханом, так как его отец и дед не были ханами. Еще в правление Мункэ Тэмура он посадил на царство одного за другим царей Болгарии. При Туда Мункэ Ногай начал новый поход на территории Венгрии и Польши, но большого успеха не достиг. Туда Мункэ, став суфийским дервишем, отказался от ханства в пользу своего племянника. Тот удерживался у власти только с помощью Ногая, но вместо благодарности стал поддерживать его противников (в том числе Геную). В 1297 г. хан Тохта начал прямые военные действия против Ногая и сумел разгромить его в 1299 г. в битве на Кагамлыке, где Ногай был убит. Тохта продолжил борьбу за Кавказ с ильханами Ирана Газаном и его братом Олджету, но эта борьба не принесла ни одной из сторон заметного успеха.

В 1311 г. хан Тохта умер, ему наследовал его сын Узбек, который не только сам был мусульманином, но и сделал в 1312 г. ислам государственной религией в Золотой Орде. Примечательно, что ильханы Ирана в 1303 г. тоже узаконили ислам в своем государстве, и хотя Олджету в 1304 г. еще пытался наладить совместные действия против мамлюков Египта с Францией и Англией, но из этой затеи ничего не вышло - во Франции в это время начинался судебный процесс по делу ордена тамплиеров.

Хан Узбек правил Золотой Ордой тридцать лет и именно в его правление в Северо-Восточной Руси к власти пришли московские князья. Узбек успешно воевал и занял территорию Азербайджана. На Западе он сдерживал притязания Литвы на территории Венгрии. При его преемнике Джанибеке, а затем при Бердибеке в Золотой Орде наступил период длительного упадка. После убийства хана Бердибека в 1359 г. в Золотой Орде началась смута, результатом которой был раздел Золотой Орды между Мамаем в Крыму, Хаджи Саркисом в Астрахани и Урусханом в Сарае.

С приходом к власти в Средней Азии Тимура, до конца ХIV в. определявшего политику и расклад сил на Кавказе и в Причерноморье, возникла новая великая империя, а империя монголов в середине XIV в. перестала существовать - даже как совокупность отдельных образований.


Среди соседей монголов были государства, находившиеся в начале XIII столетия в экономическом и политическом упадке. Одним из таких было государство каракитаев. Столицей государства был город Баласагун на реке Чу. В состав государства входили территории Джунгарии, бассейна Тарима, Трансоксианы (территории к северу от Аму-Дарьи). Каракитайские правители называли себя тюркским титулом гурхан. «В это время государство каракитаев находилось в полном упадке и вассальные правители не желали платить высоких налогов. В 1209 г. Барчук, «индикут», или священный правитель тюрок-уйгур, поднял восстание против гурхана и перешел на сторону Чингисхана. Тот благосклонно принял его и провел свою армию по территории уйгуров до долины реки Или, где к нему с готовностью присоединились Арслан, хан тюрок-карлуков, и Бузар, правитель Алмалыка. Пожалуй, самым важным итогом этой кампании было то, что на службу к монгольскому хану поступили грамотные уйгурские чиновники».

А вот как об этом событии пишет Л.Н.Гумилев: «1209 год принес гурхану огромные огорчения. Мы уже отмечали, что небольшое кара-китайское государство финансировалось уйгурскими купцами, просившими хана расправиться с их мусульманскими конкурентами. Поскольку гурхан не справился с полученным заданием, уйгуры убили киданьского чиновника и предложили свою покорность Чингисхану. Это была сделка, выгодная обеим сторонам. Монгольскому хану предстояла война с чжурженями. Этого от него требовала вся степная общественность. А для любой войны нужны деньги. Уйгуры деньги дали» (Гумилев).

Что это за народ – уйгуры? Чем занимались и какова их история? И какова их роль в создании монгольского государства? Вот что пишет Л.Н.Гумилев об уйгурах: «…уйгуры, или токуз-огузы (девять племен)… сокрушили в 745 г. Тюрский каганат, разбили своих бывших союзников: басмалов и карлуков и основали в 747 г. собственный каганат, продержавшийся до 840 г…» (Гумилев). Уйгуры «подчинили соседних киданей и кыргызов и построили роскошный город – Каракорум, ставший резиденцией хана. Каждые три года только в Минусинскую котловину приходил караван арабских купцов из 20—24 верблюдов, нагруженных узорчатыми тканями» (Гумилев). Удивительно, но монголы Чингисхана через полтысячелетия, основав свою столицу примерно в том же регионе, назвали ее так же – Каракорум. Уйгурский каганат постоянно вел войны с Китаем для решения своих территориальных и торгово-экономических вопросов, а Китай в то же время воевал с Тибетом. Л.Н.Гумилев пишет: «В поединке Китая с Тибетом Уйгурия была в самом выгодном положении: она решала судьбу успеха на каждом этапе войны. А ведь война шла за контроль над великим караванным путем, т. е. за пошлины, уплачиваемые купцами, возившими шелк из Китая в Европу. Поскольку самый удобный маршрут караванного пути шел от Дуньхуана, через Хами в Турфан, Джунгарию и оттуда в Хазарию, уйгурам перепадала изрядная часть пошлины. Поэтому Уйгурия богатела» (Гумилев).

Уйгуры были христианами несторианского толка. В латинской версии сочинения Марко Поло, найденной в 1932 г. в библиотеке Толедского собора, рассказывается: «Уйгуристан – это большая область, которая принадлежит Великому хану. В ней множество городов и замков, но главный город носит название Кара-Ходжо…. Люди там поклоняются идолам, однако многие – христиане, принадлежащие несторианской секте» (Горелов). Чтобы пояснить суть учения несториан, приведем цитату из книги начала XIV в. Рикальдо де Монте Кроче «Путешествие по святой земле»: «Они – последователи еретиков Нестория и Феодора. И заблуждаются во многом, а в особенности в своем исповедании Иисуса Христа, ибо утверждают, что Дева родила на свет только человека, который потом стал Божьим сыном через крещение и содеянные святые деяния. И утверждают, что Господь наш Иисус Христос был не истинным сыном Бога, но приемным. И говорят, что Господь поселился в этом человеке, словно в храме» (Горелов).

С Уйгуристаном, по мнению Л.Н.Гумилева, связана и легенда о государстве пресвитера Иоанна, которая широко обсуждалась во всем христианском мире в начале XIII столетия. В «Хронике» Альбрика из монастыря Трех источников, находившегося на территории современной Бельгии, говорится: «Год 1221. Верховный понтифик Гонорий в своем послании ко всем французским архиепископам поведал, что согласно сообщению, присланному кардиналом Пелагием, царь Давид, именуемый пресвитером Иоанном, – муж, живущий в страхе перед богом, – с большим войском напал на Персию и, разбив Персидского султана на поле брани, за двадцать четыре дня обошел все его владения и занял их, взяв многие укрепленные города и замки. А затем он выступил дальше и подошел не более чем на десять дней пути к Багдаду…» (9, 7). Зачем папа Гонорий III сообщает французскому духовенству о каком-то царе Давиде, для католической церкви являвшемся еретиком, когда описываемые события происходят в непосредственной близости от христианских государств Ближнего Востока и у него была возможность получить более верные сведения? Или эта дезинформация входила в планы понтифика? Если вспомнить, что результаты пятого по счету крестового похода на Египет, который возглавил французский король, были плачевны, тогда эту информацию можно толковать в смысле перефразированного изречения героя Ильфа и Петрова: «Восток нам поможет!»

Е.П.Савельев считает, что римская церковь задолго до пришествия татаро-монголов имела тесные связи с несторианами Среднего Востока: «Через армян, живших в захваченной крестоносцами Армении, папы вошли в непосредственное сношение с азиатскими христианами в завоеванном Чингисханом в Средней Азии Уйгурском царстве, в древней Бактрии и Согдиане. Эти азиатские христиане несторианской и кераитской сект, противных православию, в Уйгурском царстве занимали влиятельные административные должности как люди ученые, грамотные, отличавшиеся книжными познаниями и обладавшие денежными капиталами, приобретенными торговлей» (Савельев).

Подведем некоторые итоги. Уйгуры XIII в. – это народ, имевший многовековой опыт торговли с Китаем, Индией и Европой, исповедовавший христианство несторианского толка. Уйгуры добровольно перешли на службу к Чингисхану, создав чиновничий класс монгольского государства (вся переписка монгольского хана велась на уйгурском языке, монголы своей письменности не имели), и, по словам Л.Н.Гумилева, были инициаторами «желтого крестового похода». Уйгуры вполне могли иметь контакты с европейскими купцами и высшим католическим духовенством или магистрами рыцарских католических орденов, поскольку их интересы в это время совпадали.

Российский ученый полковник Н.М.Пржевальский путешествовал в 70-х годах XIX столетия в Китае во главе нескольких географических экспедиций, целью которых был сбор информации о фауне и флоре Монголии, Уйгурии, Тибета, а также этнографической, картографической и другой разведывательной информации. Н.М.Пржевальский прошел по маршруту древнего Великого шелкового пути от Зайсана через Джунгарию, Турфанскую впадину, Хами, Дуньхуан к верховьям реки Хуанхэ. В своих путешествиях по Уйгурии Н.М.Пржевальский не встретил больших и богатых городов с примечательной архитектурой. Население этого края Китая в XIX в. было преимущественно мусульманским, обращенным в ислам суннитского толка еще в XIV в., и занималось скотоводством, земледелием, а также мелкой торговлей. О былой славе уйгурских купцов ничто не напоминало.


Необходимость рассмотрения жизнедеятельности Фридриха II вызвана тем, что он (лично или совместно с папой римским) состоял в сговоре с монгольскими ханами. Л.Н.Гумилев считает, что при вступлении войск хана Батыя в Центральную Европу «страх охватил не только Германию, но и Францию, Бургундию и Испанию и навлек за собой полный застой торговли Англии с континентом. Исключение составлял император Фридрих II, который вел с Батыем переписку, явную и тайную. Батый, выражаясь согласно принятому тогда этикету, потребовал от Фридриха покорности, что в переводе на деловой язык означало пакт о ненападении. Фридрих сострил и ответил, что как знаток соколиной охоты, он мог бы стать сокольничим хана. Однако наряду с шутками между гибеллинами и монголами велись тайные переговоры, результатом которых были изоляция гвельфской Венгрии и ее разгром и победы Фридриха II в Ломбардии, повлекшие бегство папы Иннокентия IV в 1243 г. в Лион, где он предал анафеме императора и хана. Итак, христианская Европа разделилась пополам. Гибеллины и Никейская империя искали союза с монголами; по их следу пошли Ярослав Всеволодович, великий князь Владимирский, и Гетум, царь Малой Армении (Киликии). Гвельфы, возглавляемые папой Иннокентием IV, и южнорусские князья Даниил Галицкий и Михаил Черниговский всеми силами старались создать антимонгольскую коалицию, но неудачно. Так же разделился мусульманский мир. Сунниты встали против монголов, шииты относились к ним лояльно, вследствие чего не пострадали при наступлении монголов на Багдад и Иерусалим (1258—1260)» (Гумилев).

Противоположную версию взаимоотношений европейских стран и папы римского с монгольским государством предложил Е.П.Савельев, считавший, что «монгольское нашествие на Россию случилось как раз в то время, когда греки и православные славяне боролись с латинами на Балканском полуострове, а мусульмане громили палестинских крестоносцев; в то же время шла борьба папы с германским императором Фридрихом II, во владениях которого было много православных славян. Примирившись с Фридрихом, папа Гонорий III в 1217 г. стал готовить пятый крестовый поход. План похода – одновременный удар на палестинских мусульман, которых всей душой ненавидели монголы, был сообщен Чингисхану. Тот послал сильный отряд в Грузию и Армению на помощь скрывшимся там от мусульман крестоносцам и армянскому королю, французу католику Гетуну. Но тут папа уведомил Чингисхана, что крестовый поход отложен до 1227 г., а потому один из отрядов монголов под предводительством Субудая Баядура и Чепновиана, двинулся через Дербентский проход в Южную Россию» (Савельев). Характеризуя Фридриха II, Е.П.Савельев отмечает, что «этот просвещенный император католик не признавал папу наместником Христа и всячески старался вредить ему и подрывать его светскую власть. Папа много раз проклинал его за это, отлучал от церкви, но тот не унывал и открыто обвинял его в призыве монголов. Взятый им в плен один из татарских полководцев, оказавшийся английским рыцарем храмовником, был отослан им папе при бранном письме, в котором Фридрих обзывал папу извергом рода человеческого. Фридриху очень хорошо были известны все планы папы о походе на Русь, так как еще в 1230 г. он вместе с ним и гроссмейстером тевтонского ордена Германом фон Зальца в Сан-Джерамино и Ананьи обсуждали этот вопрос. Согласно этому плану, польский мазовецкий князь приютил в своих владениях папское войско, названное для отвода глаз «орденом тевтонских рыцарей черного креста» (Савельев).

Так какое же место во всей этой истории с татаро-монгольским нашествием занимает Фридрих II Гогенштауфен? Фридрих родился 26 декабря 1194 г. в семье императора Священной Римской империи Генриха VI, сына Фридриха I Барбароссы, и Констанции Сицилийской. Фридрих прожил 56 лет, пережив шестерых римских первосвященников, с которыми у Гогенштауфенов были всегда непростые отношения – до открытой войны. В три года Фридрих потерял отца, а в четыре года становится полным сиротой. Умирая, его мать назначила опекуном Фридриха папу Иннокентия III. Германия этого времени находилась в состоянии гражданской войны: Вельфы и Штауфены боролись за германскую корону. Основную роль в выборе того или иного претендента на германский престол присвоил себе папа. Удельные германские князья, воспользовавшись ситуацией, старались отвоевать для себя большую независимость от королевской власти. Римская католическая церковь при папе Иннокентии III (1198—1216 гг.) стала третейским судьей над светской властью.

Папа Иннокентий III, в миру граф Лотарь фон Сеньи, был «ловкий, дисциплинированный и изысканный аристократ, получивший образование в школах Рима и в высших школах Болоньи и Парижа. Там он изучал, разумеется, теологию, но, кроме того, и правоведение. Одним из первых его мероприятий стало приведение в порядок финансов Ватикана, находившихся до тех пор в плачевном состоянии. Во время его понтификата курию никогда не обременяли долги» (Вис). Несмотря на то, что император являлся господином не только Священной Римской империи, но и Рима, резиденции первосвященника Римской церкви, папа Иннокентий III противопоставил всевластию императоров идею папского господства не только в церковной, но и в светской жизни. «При папе Иннокентии III достижение мирового господства церкви стало смыслом эпохи. Римский епископ сделался для него не только викарием Святого Петра, не только наместником Бога, нет, он представлял самого Бога на земле» (Вис). Во время проповеди при посвящении в сан понтифика римской церкви папа Иннокентий III заявил: «Я поставлен над Домом Господним, ибо мои заслуги и положение возвышаются над всем. Мне было сказано пророком: Я дам тебе место над народами и королевствами. Мне было сказано апостолом: Я отдам тебе ключи от царства небесного. Раб, поставленный над всем Домом Господним, есть наместник Христа, преемник Петра, помазанник Божий, бог-фараон, он поставлен посередине между Богом и людьми, менее величествен, чем Господь, но более величествен, чем человек; он может судить всех, но никто не может судить его» (Вис). Слова, сказанные при посвящении, папа Иннокентий III незамедлительно стал проводить в жизнь, его усилиями партия Вельфов победила партию Гибеллинов, королем Германии стал Оттон IV Брауншвейгский, который называл себя «королем папской милостью». В 1204 г. папа мог наслаждаться властью над Западной Европой. Уния с православной церковью на условиях римского папы создала возможность распространения влияния римской церкви на необъятных просторах Центральной и Восточной Европы, а также Малой Азии. Вассальные митрополии константинопольского патриархата обязаны были соотносить свои действия не только с новым константинопольским патриархом Фомой Моросини или с вынужденным присоединиться к унии Никейским патриархом, но и с папой Иннокентием III.

Но так долго продолжаться не могло, и исключительное положение римского папы над церковной и светской властями во всех христианских странах было нарушено. А вот нарушителями этой всеобщей покорности папе Иннокентию III неожиданно для всех сторон стали Вельфы. По словам Альберта Гаука, король Германии Оттон IV «предоставил (папе) так много, как только погибающий может отдать своему спасителю» (Вис). После этого нужно было или всем своим поведением доказать папе свою покорность, или попытаться даже не столько восстать против папы, сколько восстановить власть германских королей в империи. Надев императорскую корону, Оттон IV повел себя так, как будто не приносил никаких клятв папе Иннокентию III. Мало того, что новоявленный император Священной Римской империи не передал папе марку Анкону и герцогство Сполетто, он попытался овладеть папским леном – Королевством обеих Сицилии. Папа Иннокентий III вынужден был отлучить этого представителя партии Вельфов от церкви. Дипломатия римской курии как в Германии, так и в других католических странах, позволила нарушить единство германских князей и их преданность Отгону IV. Чтобы сладить с императором Оттоном IV, папа решил призвать на правление империей короля Сицилии Фридриха II Гогенштауфена, имеющего все права на германский престол. Пока Отгон IV готовился вместе с зафрахтованным в Пизе флотом к захвату острова Сицилии, восемнадцатилетний Фридрих II в 1212 г. въехал в Рим. Дав папе Иннокентию III гарантии своего послушания и получив от него рекомендательные письма к епископам, через территории которых предстояло передвигаться по пути в Германию, Фридрих II прибыл в мае 1212 г. в Геную, которая всегда была готова действовать во вред Пизе. Борьба за власть между Фридрихом II и Оттоном IV продолжалась несколько лет и закончилась победой партии Гибеллинов. Этой победе способствовал и заключенный по совету Папы союз Фридриха II с французским королем Филиппом II Августом. Фридрих обязался не заключать мира ни с Оттоном IV, ни с английским королем Иоанном Безземельным, а Филлип взамен этого предоставил Фридриху двадцать тысяч марок серебром.

Филипп II Август еще в 1206 г. одержал победу над английским королем и вернул Франции французские земли к северу от Луары. Английский король и сам усложнил свое положение, поссорившись с папой Иннокентием III из-за поста архиепископа Кентерберийского, не пустив в страну папского кандидата. Папа ответил на этот демарш интердиктом на Англию в 1208 г. и отлучением английского короля Иоанна Безземельного от церкви в 1209 г. Король Иоанн вынужден был покориться папе и принять от него английское королевство в виде лена. В таком случае французский король не мог напасть на владения, верховным сувереном которых стал сам папа. Войска, которые французский король Филипп подготовил для войны с Англией, он направил на Фердинанда Фландрского, но военные действия провел неудачно. В результате графы Фландрии, Булони и Голландии перешли на сторону Англии и принесли ленную присягу королю Иоанну. А это, в свою очередь, побудило короля Иоанна перебросить свои войска в Южную Францию с целью отвоевать ранее потерянные территории. Союзник короля Англии император Оттон IV атаковал французские войска и с юга, и с севера. Король Филипп II Август одержал полную победу сначала над английскими, а затем над германскими войсками. Победа Франции при Бувине изменила соотношение сил во всей Европе и позволила молодому Фридриху II одержать победу над Отгоном IV в 1215 г. Фридриха II короновали в Аахене, резиденции германских королей, где после торжественной мессы король Германии принял крест с целью возглавить предстоящий крестовый поход. Этот шаг стал одним из первых, которые привели к полному разрыву добрых отношений между папой Иннокентием III и королем Фридрихом II, так как папа сам хотел возглавить этот поход через своего легата.

Четвертый римский собор, собранный 30 ноября 1215 г., был триумфом папы Иннокентия III. «Более четырехсот кардиналов и архиепископов, епископов, восьмисот аббатов, посольства королевств Германии, Англии, Франции, и Венгрии и, разумеется, находящегося под папским верховным правлением Арагона съехались на него» (Вис). Кроме принятия духовных декретов, на соборе был закреплен табелем о рангах внутренний распорядок церкви. Патриархи по своей значимости в римской католической церкви были выстроены в следующем порядке: Константинопольский, Александрийский, Антиохийский, Иерусалимский. На соборе приняли конкретную дату нового крестового похода —1 июня 1217 г., а также обязали всех священнослужителей во всех церквах, подчиненных римской церкви, отдавать двадцатую часть своих доходов для обеспечения похода. Это был последний церковный собор, возглавляемый папой Иннокентием III - он умер 16 июля 1216 г. Если считать, что папа Иннокентий III был одним из вдохновителей союза с монгольским ханом и одновременного удара по мусульманским войскам с Востока и Запада, то вряд ли Фридрих II мог на этом этапе участвовать в организации данного союза. Личное участие Фридриха II во главе своих войск во всех сражениях со своими врагами не оставляло времени для организации политических союзов планетарного значения.

Следующим папой стал Гонорий III, которого так воодушевляла идея крестового похода, что этот поход начался на год раньше запланированного срока. В августе 1216 г. венгерско-австрийские войска во главе с венгерским королем Андреем II и его двоюродным братом герцогом Австрии и Штирии Леопольдом VI отправились в Акру. Весной 1217 г. к ним присоединились голландцы и фризы под командованием графа Вильгельма I Голландского. Эти разрозненные войска удалось объединить Иоанну де Бриенну, королю Иерусалимскому, который смог уговорить крестоносцев напасть на Египет, как и планировалось на Четвертом римском соборе. «Вторжение в Египет преследовало цель отрезать мусульман от дельты Нила. Таким образом они теряли не только богатейшую провинцию, но и возможность использования флота в Восточном Средиземноморье. Иерусалим не смог бы долго противостоять наступлению с двух сторон – из Суэца и Акры» (Вис). На судах фризов крестоносцы отправились в Египет, но уже без короля Венгрии, который вернулся домой с «удачно захваченными реликвиями». В апреле 1218 г. войско, усиленное вновь прибывшими крестоносцами, высадилось в дельте Нила, а в августе того же года с новым главнокомандующим папским легатом Пелагием – войско пошло на штурм одной островной крепости в дельте Нила. Удача сопутствовала крестоносцам, крепость сдалась, «добыча была неисчислимой». Султан Малик эль Камиль, не желая войны на два фронта, предложил мир и возврат христианам Иерусалима, Центральной Палестины и Галилеи в обмен на завоеванные в Египте территории. «Король Иоанн де Бриен, французские, английские и немецкие бароны соглашались на мир. Итальянцы – нет, желая укрепиться на важном торговом месте – Дамиетте. С их помощью фанатичному Пелагию, стремящемуся не только к освобождению святых мест, но и к уничтожению всех неверных, удалось отклонить мир» (Вис). 5 ноября 1219 г. крестоносцы взяли Дамиетту (Мемфис). В городе тотчас обосновались итальянцы, сделавшие Дамиетту центром своей торговли. Весной 1220 г. крестоносное войско усилилось тысячей воинов, присланных Фридрихом II, но дальнейшие военные действия привели к полному поражению крестоносцев. 8 сентября 1221 г. Дамиетта была оставлена мусульманам, а легату пришлось поклясться султану в мире на восемь лет.

Никаких существенных военных действий со стороны Акры иерусалимский король Иоанн де Бриенн не предпринял. Какие же тогда силы должны были атаковать войска султана Малика эль Камина с севера, войска Фридриха II, не участвовавшего в пятом крестовом походе и приславшего только тысячу человек во главе с Людвигом I Баварским для наступления на Дамиетту, или войска Чингисхана? Действительно, войска татаро-монголов в 1221 г. стремительно вели наступление на Армению и Грузию, захватили и разграбили на границе Персии и Месопотамии город Хамадан, а также отправили посольство в Багдад, требуя от халифа дань. И вдруг повернули на север, в Причерноморские степи. Отказаться, пусть даже временно, от богатого города Багдада, столицы халифата, чтобы встретиться на Калке с воинами трех Мстиславов? Скорее всего, именно поражение войск Пятого крестового похода под командованием папского легата прервало столь успешное наступление татаро-монголов на Багдад. Если договоренность между Римом и Каракорумом существовала, то тогда на самом деле поспешность папы Гонория III и нежелание Фридриха II участвовать в этом крестовом походе не позволили осуществить совместный план действий в полном объеме. Если учесть, что действия папы римского не могли подвергаться критике по определению, то единственным виновником сокрушительного поражения был объявлен германский император Фридрих П.

Добившись признания и объявления папой Гонорием III восьмилетнего сына Фридриха германским королем в 1220 г., император направился в Сицилию, где за время его отсутствия позиции сторонников Штауфенов были в значительной мере утрачены. Надолго задержавшись в Сицилии, Фридрих II не только в очередной раз нарушил обещание отправиться в крестовый поход, но и нажил себе новых врагов, разрушив сложившийся на острове рынок товаров морских держав – Генуи и Пизы. На Сицилии в XIII в. в значительном количестве производились зерно, финики, сырье для производства сахара, конопля, лен, а также существовало производство шелка и шерсти. Остров, благодаря безопасным портам, использовался как перевалочная база купцов-мореплавателей, торговавших здесь товарами Ближнего Востока или менявших свои товары на сицилийские. Две морские торговые державы, Генуя и Пиза, были главными конкурентами на сицилийском рынке. Генуэзцы и пизанцы попеременно были то союзниками, то противниками Фридриха II, но всегда в контрах между собой. Фридрих II отменил привилегии морских держав в налогообложении в Королевстве обеих Сицилии, а также создал свой торговый и военный флот. Две императорские эскадры из этого создаваемого флота под командованием адмирала Генриха Мальтийского были направлены на помощь крестоносцам в Дамиетту, но уже слишком поздно.

В 1225 г. римская курия в договоре, подписанном в Сан-Германо, обязала Фридриха II под угрозой отлучения от церкви выступить в крестовый поход с тремя тысячами воинов и флотом не позднее 1227 г. Чтобы еще более привязать Фридриха к мысли о завоевании Иерусалима в 1225 г., его (с разрешения Папы, отменявшего препятствие кровного родства), женили на дочери иерусалимского короля Иоанна де Бриена. Выторговав себе отсрочку на два года, Фридрих II решил восстановить права империи в ломбардских городах, что в очередной раз отвлекло его от подготовки к крестовому походу. А 18 марта 1227 г. умер папа Гонорий III. Уже 19 марта коллегия кардиналов избрала папой кардинала Уголино Остийского, графа Сеньи, племянника папы Иннокентия III. Новый папа принял имя Григория IX и незамедлительно напомнил Фридриху II о его обязательствах перед римской церковью. Но и в этот раз император не сдержал своего слова: сказавшись больным, он отправился лечиться на воды. Папа Григорий IX, проявив принципиальность, 29 сентября 1227 г. наложил анафему на Фридриха II, а 10 октября того же года отлучил его от церкви. В ответ император пишет письмо королю Генриху III Английскому «…Римская церковь опять воспылала горячей алчностью и охвачена столь очевидной жадностью, что, не довольствуясь церковными владениями, не стесняется отбирать у императоров, королей и князей мира сего их наследную собственность и облагать ее налогами. Король Англии является тому примером, поскольку церковь долго держала отлученным от своего лона короля Иоанна Безземельного, пока он не обязался платить оброк… Я уже не говорю о симонии, о различных и с начала времен неслыханных вымогательствах, беспрерывно осуществляемых курией и папой против духовных особ, о явных и тайных ростовщиках, притесняющих весь мир. Словами слаще меда и глаже масла ненасытные кровопийцы постоянно толкуют, будто римская курия – наша мать и кормилица, хотя она есть корень и начало всех зол…» (Вис).

Император Священной Римской империи Фридрих II был не первым и не последним властителем престола, отлученным от церкви. Этой мерой наказания папы пользовались довольно-таки часто. «В 1200 г. папа Иннокентий III подверг отлучению целую страну – Францию, тем более что страна была подвержена интердикту за грехи одного короля… В 1205 г. тот же Иннокентий III уничтожил всякий королевский авторитет в Англии. Вступив в конфликт с Иоанном Безземельным, папа подверг отлучению всю Англию. Король был вынужден каяться и отказался от Англии в пользу Рима, чтобы получить ее снова из рук папы, становясь его абсолютным вассалом. Отношение к папе и Церкви начало резко меняться. Король Франции Филипп II Август, участник третьего крестового похода, произнес после снятия интердикта: "Как счастлив Саладин, что у него нет папы"».

Не ограничившись словесной борьбой, Фридрих II принудил папу покинуть Рим и искать убежища в Риети, а затем в Перуджии. В ответ папа Григорий IX подверг интердикту территории пребывания императора, т. е. запретил проводить там богослужения в церквах. В конце июня 1228 г. отлученный от церкви император Священной Римской империи Фридрих II во главе крестоносного войска отправился на Святую землю. В прежние годы султан Малик эль-Камиль сам обращался к Фридриху с предложением передать ему Иерусалим взамен длительного перемирия сторон. Теперь заинтересованным лицом был император, и именно он просит султана передать ему Святой город. «Я – Твой друг! Тебе хорошо известно, как высоко Я стою над всеми князьями Запада. Именно Ты призвал меня сюда. Короли и папа знают о Моей поездке. Вернувшись из нее, ничего не достигнув, Я потеряю всякое уважение в их глазах. В конце концов, разве Иерусалим не является колыбелью христианской веры? Разве вы не повредили его? Теперь он в упадке и в полной нищете. Поэтому, пожалуйста, передай Мне его, дабы Я мог высоко поднять голову среди королей Запада! Сразу отказываюсь от всех выгод, которые Я мог бы извлечь из этого» (Вис). И султан согласился, заключив при этом перемирие на десять лет, пять месяцев и сорок дней, начиная с 24 февраля 1229 г. Фридрих II мирным путем, без потери своих воинов получил Иерусалим, Вифлеем, коридор, проходивший через Лидду к морю до Яффы, Назарет, Восточную Галилею с Монфортом и Тороном, а также исламские земли вокруг Сидона.

И тут происходят совершенно удивительные события: иерусалимский патриарх, ставленник римской курии, запрещает паломникам входить в Иерусалим, а после вступления в него императора наложил на Святой город интердикт. 18 марта 1229 г. Фридрих II со своими соратниками проводит самокоронацию в церкви Гроба Господня в Иерусалиме, а 10 июня 1229 г. император вынужденно возвращается на Сицилию, куда были введены войска сторонников папы Григория IX. После того, как Фридрих II восстановил свое влияние в Королевстве обеих Сицилии, великому магистру тевтонского ордена Герману фон Зальца, другу и соратнику императора, удалось склонить его и папу к миру на определенных условиях. 23 июля 1230 г. в Сан-Германо было заключено соглашение, по которому папа отменил отлучение Фридриха II взамен на возвращение конфискованных императором владений тамплиеров и иоаннитов и отказа от контроля над церковью Сицилии.

В Германии Фридрих II уже не был десять лет, но и в тридцатые годы XIII столетия ему пришлось сначала подавлять мятежи в Королевстве обеих Сицилии, затем решительно укорачивать амбиции сына – германского короля Генриха VII. В результате выяснения отношений с сыном и германскими князьями, открыто заключившими соглашения с ломбардскими городами против императора, в 1235 г. Генрих VII был арестован отцом, судим и лишен трона. До самой своей смерти в 1242 г. Генрих оставался в заключении. В дальнейшем Фридрих II был занят завоеванием ломбардских городов. В послании к папе он так излагает помыслы: «Италия – мое наследство! Весь мир это знает. Вложить все силы в дальние страны и упустить из-за этого свою собственность было бы нечестолюбиво и глупо одновременно, когда высокомерие итальянцев, и в особенности миланцев, оскорбительно бросило Мне вызов, в то время как они ни малейшим образом не оказывают Мне должного благоговения» (Вис).

В 1236 г. император назначил рейхстаг для выборов германского короля, на котором был избран его восьмилетний сын Конрад, которому впоследствии, в 1241 г., пришлось возглавить оборону против армии хана Батыя. В 1238 г. Фридрих II женит своего сына Энцио на Аделазии, наследнице двух крупных провинций в Сардинии, и провозглашает его королем Сардинии, невзирая на суверенные права папы на этот остров. В результате император в очередной раз в 1239 г. ссорится с папой, ставя под сомнение его авторитет. И тут же последовало новое отлучение Фридриха II от церкви. В этом же году умер великий магистр тевтонского ордена Герман фон Зальца, неизменный посредник между императором и папой. 21 июня 1239 г. папа Григорий IX называет Фридриха антихристом. В ответ императорские войска вторгаются в папскую область, но, испугав римлян зимой 1240 г. осадой города, Фридрих II отступает. В 1241 г. начинается новый поход на Рим. А 22 августа этого же года умирает папа Григорий IX. Нового папу выбирают под нажимом императора, но и он умирает спустя семнадцать дней после избрания. Двадцать два месяца римская церковь пребывала без папы.

Все это происходило на фоне татаро-монгольского нашествия на Восточную Европу. Армия хана Батыя разбила польско-германские войска, затем венгерские войска, опустошила Польшу, Богемию, Венгрию, Далмацию и остановилась в Удине. До Рима оставалось пройти не более шестисот километров, до Венеции – менее ста. И единственным объяснением внезапного ухода татаро-монгольских войск традиционно считается необходимость личного присутствия Батыя на выборах нового великого хана после смерти хана Угедея в декабре 1241 г. В 1238 г. татаро-монголы повернули от Великого Новгорода, находясь от него всего лишь в ста километрах. Одна из версий нежелания хана Батыя захватить самый богатый на Руси город состоит в том, что новгородцы откупились от татаро-монголов. А ведь в 1241 г. Венеции тоже необходимо было что-либо предпринимать, так как отсиживаться на своих островах означало потерпеть убытки в торговле, да и оборона города стоила недешево. Или все было определено заранее, задолго до татаро-монгольского вторжения, через уйгурских купцов? Если бы это вторжение татаро-монгольских войск было в интересах Фридриха II, то его враги венецианцы пострадали бы в первую очередь, ведь подестами (правителями) многих ломбардских городов были венецианцы, а подестой Милана был сын венецианского дожа. Хотя переписка хана Батыя с Фридрихом II реально существовала и, как уже упоминалось, в ней хан предлагает императору, чтобы тот стал его вассалом, на что Фридрих II согласился, скорее в шутку, стать ханским сокольничим. Как известно, Фридрих II был автором книги «Искусство охотиться с ловчими птицами».

Фридрих II осаждал Рим вплоть до 1243 г., когда на папский престол был избран генуэзец Синибальдо Фиески, принявший имя Иннокентия IV. В 1244 г. новому папе удалось бежать из осажденного Рима сначала в Геную, а затем в Лион. В этом же году христиане навсегда теряют Иерусалим, захваченный мусульманами. В 1245 г. на Лионском соборе папа Иннокентий IV объявляет Фридриха II отрешенным от императорской власти. Фридрих II не смиряется, поэтому начинается новый виток затяжной борьбы императора и папы, вплоть до попытки отравления Фридриха. Эта борьба закончилась со смертью Фридриха II в 1250 г., в год, когда французский король Людовик IX, возглавлявший шестой крестовый поход, попал в плен к султану Египта.


О чем могли договориться европейцы с монголами? Документальных доказательств нет. Но действия монголов и католического Запада как будто имели одного дирижера. Сохранились документальные свидетельства о контактах римской церкви с монгольскими ханами, но произошедшими уже после вторжения монголов в Центральную Европу. Весной 1245 г. папа Иннокентий IV направил посольство Иоанна де Плано Карпини к монгольскому хану с письменным посланием о мире и дружбе, предложениями вступить в лоно римской церкви и о совместных действиях в борьбе с турками-сельджуками. До конца 30-х годов XIII столетия в исторических документах о каких-либо контактах с монголами не упоминается. А вся информация о монголах преподносилась на уровне свидетельств о царе Давиде и пресвитере Иоанне. Английский историк-бенедектинец Матвей Парижский (умер в 1259 г.) сообщает о прибытии к королю Франции сарацинских послов в 1235 г. Они сообщили, что на их страны обрушилось племя «чудовищных людей» во главе с князем по имени Хан, которые собираются захватить земли Востока и опустошить Великую Венгрию, и попросили помощи. Один из послов добрался до Англии, чтобы поведать и английскому королю об их бедах и просить помощи.

Настораживает полное неведение Запада о том, что творилось в эти времена на Востоке. Все же были купцы. Именно купцы во все времена выполняли, кроме своих торговых дел, разведывательные функции. Они составляли карты местности тех стран, где бывали по своим торговым делам, указывали пути сообщения, а также собирали данные о материально-экономическом состоянии и населении. И отнюдь не только в своих профессиональных интересах. И о таком-то «чуде» торговцы вовремя не донесли своим правительствам? Не верится. Тем более, что не только уйгурские, бактрийские купцы или торговцы Согдианы содействовали продвижению и ориентации на местности монгольских войск, но и купцы Армении оказывали помощь войскам хана Батыя. Да и сам король Малой Армении Гетум I сотрудничал с монголами. А ведь его тесть, король Левон I, ставший первым армянским королем еще в 1199 г. и получившим корону из рук папского легата, предоставил в распоряжение рыцарям ордена Святого Иоанна и рыцарям тевтонского ордена значительные территории. То, что было известно армянским купцам, должно было быть известным иоаннитам и тевтонцам. В монгольских войсках «…проводниками и переводчиками были большей частью армяне, которые, имея издавна во многих городах России и Польши торговые склады и связи, знали очень хорошо географию славянских земель, пути сообщения и их слабые стороны» (Савельев).

Кроме торговцев были и профессиональные разведчики, которые под тем или иным предлогом совершали путешествия в разные страны. Одним из таких разведчиков был монах-доминиканец брат Юлиан из Венгрии. Он в период с 1235 г. по 1238 г. посетил с братьями по ордену регион Поволжья и земли русских княжеств. Доминиканцы, «сменив монашеское платье на мирское, отпустив бороды и волосы подобно язычникам» (Горелов), побывали в Болгарии, Румынии, Зихии, Алании, Волжской Булгарии, Башкирии, Руссии, царстве Мордвинов. А по возвращении брат Юлиан, докладывая епископу Перуджи, легату Апостольского престола, о татарах и других народах, описывает события битвы на Калке, о завоевании татарами Волжской Булгарии, о том, что татары собираются идти на Германию, о том, что князь Суздальский запретил им проповедовать римский закон. Он сообщает, что князь Суздальский передал через него на словах, что татары собираются захватить королевство венгров-христиан. О замыслах татар и их воинских способностях Юлиан сообщает, что «ныне же, находясь на границах Руссии, мы получили самые достоверные сведения о том, что все войско, отправившееся в страны Запада, разделено на четыре части» (Горелов). Также он доводит до сведения папского легата, «что первый татарский князь, по имени Гургутан, который начал эту войну, уже помер» (Горелов). Далее Юлиан сообщает о воинских способностях татар: «О войне я вам сообщу следующие достоверные сведения: говорят, что они могут пустить стрелу дальше, чем люди других народов. При первой же схватке в сражении их стрелы, как говорят, не летят, а льются, подобно ливню. Мечами и копьями они, по слухам, сражаются менее искусно» (Горелов). Еще более интересные сведения сообщает брат Рихард, товарищ Юлиана по первому путешествию, в 1235 г. в своем докладе «О существовании великой Венгрии, обнаруженной братом Рихардом во времена господина папы Григория IX». Оказавшись в какой-то стране сарацин по пути в Волжскую Булгарию, он отмечает: «…государь и народ той страны открыто заявляют, что вскоре им предстоит сделаться христианами и перейти под власть Римской церкви» (Горелов). И о самой Волжской Булгарии брат Рихард сообщает: «В этом царстве в открытую заявляют, что вскоре они должны стать христианами и перейти под власть Римской церкви, но утверждают, что день этого события им неизвестен, а узнали они об этом от своих мудрецов» (Горелов). После посещения царства Мордвинов он пишет: «Узнав от своих пророков, что им предстоит стать христианами, они отправили к князю Великой Ландемерии – это соседняя с ними русская земля – послание, с тем, чтобы он направил к ним священника, который бы произвел обряд крещения. Князь ответил: «Не мне надлежит это делать, а Папе Римскому. Ведь близится время, когда все мы должны будем принять вероисповедание Римской Церкви и подчиниться ее власти»» (Горелов). Н.С. Горелов предполагает, что этим князем земли народа мери был Юрий II Владимиро-Суздальский. Но, поскольку брат Рихард не упомянул титула «великий князь», этим князем мог оказаться и один из братьев Юрия II: князь Ростовский Святослав Всеволодович или князь Стародубский Иван Всеволодович, или князь Переяславский и Киевский Ярослав Всеволодович.

Получается, что после завоевания крестоносцами Византийской империи в православных митрополиях, бывших под властью константинопольского патриарха, а также на территориях, входивших ранее в зону интересов империи, народы ждут не дождутся, когда их примут в лоно римской католической церкви. Что это? Брат Рихард фантазирует и хочет выслужиться или еще до него в этих краях поработали другие миссионеры? Естественно, что каждый функционер в огромной машине римской церкви выполнял только свою маленькую роль, не зная о конкретных грандиозных планах римской курии. Но брат Рихард почему-то очень боялся быть заподозренным в распространении римской христианской веры среди заволжских венгров. Приводя объяснения для своей осторожности в этом вопросе, он сообщает, что «…если языческие царства и русская земля, находящиеся посередине между венграми-христианами и теми, узнают что оных склоняют к принятию католической веры, то будут недовольны и станут следить за всеми дорогами из страха, что коли те и другие объединятся в одном христианском вероисповедании, то покорят все страны, лежащие между ними» (Горелов). Брат Рихард приводит еще одно немаловажное свидетельство заблаговременной подготовки татаро-монгольских войск к нашествию в Западную Европу, пересказанное ему братом Юлианом: «В этой стране венгров вышеупомянутый брат повстречал татар, а также посла татарского князя, знавшего венгерский, русский, команский, немецкий, сарацинский и татарский языки и сказавшего, что одно татарское войско, находившееся в то время недалеко оттуда – на расстоянии пяти дней собирается идти на Германию, но они дожидаются другого войска, которое отправили разорять персов» (Горелов).

В это время в Германии правил король Генрих VII, сын императора Священной Римской империи Фридриха П. В стремлении править Германией самостоятельно Генрих сильно поссорился и со своим отцом, и с папой Григорием IX. В германских княжествах возникли мятежи князей как против Фридриха II, так и против Генриха VII, а кроме того, возникали народные восстания против любой власти на фоне распространившихся в это время еретических движений. В 1234 г. император вынудил папу, который в это время укрылся в Риети от восставших римлян и от него самого, отлучить Генриха VII от церкви. Когда Фридрих приехал в Германию, Генрих VII был арестован, осужден и впоследствии умер в заточении. Усмирив германских князей и в очередной раз объединив Германию, император возвел на германский престол своего младшего сына Конрада I. Одним из решающих факторов объединения Германии не только в 1235 г., но и в позднейшей истории, было присвоение императором немецкому языку статуса государственного. Теперь все государственные бумаги подлежало писать на немецком языке, а не на латинском, что не могло понравиться римской курии. На 1236 г. Фридрих II запланировал карательную военную экспедицию на север Италии, в Ломбардию, города которой традиционно поддерживали папу в борьбе с императором. Власть императора Священной Римской империи Фридриха II в это время была настолько прочна, что положение папы Григория IX могло опуститься до уровня имперского епископа, а Рим стал бы простым имперским городом. Поэтому главной задачей для папы Григория IX стало ослабление любыми путями власти императора и его влияния на германских князей. В связи с этими интригами и перипетиями папской политики возникает еще вопрос о пути, которым брат Юлиан возвращался назад в Венгрию. Хоть местные «венгры» указали ему дорогу, по которой он смог бы быстрее добраться до своего дома, Юлиан почему-то выбрал дорогу через Польшу. Именно этим путем впоследствии татаро-монголы будут наступать на Польшу, Германию и только затем на Венгрию. Может быть, брат Юлиан был не только соглядатаем, но и доверенным лицом папы Григория IX, передавшего монгольскому хану через доминиканца просьбу усмирить амбиции императора путем разграбления его владений? А то, что Фридрих, сославшись на неотложные дела в Ломбардии, уехал, поручив командование германскими войсками в противостоянии войск хана Батыя своему тринадцатилетнему сыну королю Конраду I, сильно повредило ему в глазах германских князей.

Итак, прямых свидетельств о тайном сговоре нет. Попробуем найти косвенные свидетельства, которые могли бы подтвердить наличие таких договоренностей между католическим Западом и монголами.

Первое: предложения о таких договоренностях, начиная с 1245 г., существовали как со стороны Римской Церкви, так и со стороны монгольских ильханов Ирана.

В ответ на послание папы Иннокентия IV, переданного через Иоанна де Плано Карпини, хан Гуюк написал следующее: «Божья сила, император всех людей великому Папе, истинное и подписанное послание: Имея намерение заключить мир с нами, ты, Папа, и все христиане послали к нам твоего посла, как мы услышали это от него самого и как указано в твоем письме. Поэтому, если желаешь иметь мир с нами, ты, Папа, и все короли и облеченные властью для установления мира должны прибыть ко мне без промедления, и тогда услышишь наш ответ и равным образом нашу волю. Содержание твоего письма утверждает, что мы должны креститься и стать христианами. На это тебе вкратце ответим, что не понимаем, как мы должны это сделать. На прочее, что также содержится в твоем письме, а именно, что ты удивляешься столь великому избиению людей, и особенно христиан, а более всего поляков, моравов и венгров, тебе отвечаем так, что мы этого тоже не понимаем. Тем не менее, не желая показаться обходящими этот вопрос полным молчанием, мы отвечаем тебе таким образом: ибо они не послушались слова Божьего и предписания Чингисхана и Хана и, собрав большой совет, убили послов, поэтому Бог приказал их разорить и передал в наши руки. А иначе, если бы Бог этого не сделал, что человек человеку сделать смог бы? Но вы, люди западные, считаете, что только вы являетесь христианами и других презираете. Но как вы можете знать, кого Бог удостаивает возложения своей милости? Однако мы, почитая Бога, силой Господней опустошили всю землю от Востока до Запада. И если бы это не было во власти Бога, что тогда смогли бы сделать люди? Поэтому, если вы предлагаете мир и желаете ваши силы передать нам, ты Папа, с облеченными властью христианами приди ко мне не откладывая. И тогда мы поймем, что вы желаете иметь мир с нами. Что произойдет после этого в будущем, мы не ведаем, один Бог ведает. Хан – первый император, второй – Угедей-Хан, третий – Куйук-Хан» (Горелов).

Предлагать креститься монгольскому хану со всем его народом – слишком смело. Даже если были какие-либо договоренности между Иннокентием III (1198—1216) или Гонорием III (1216—1227) и Чингисханом (1206—1227), то с 1206 г. прошло сорок лет, мир изменился. Хан Гуюк, внук Чингисхана, был властелином половины Евразии. Именно с этих позиций он и отвечал папе и обо всех договоренностях, если они существовали, мог уже не вспоминать. Папа Иннокентий IV занял свой пост в 1243 г. после двухлетнего отсутствия на папском престоле кого-либо, был уже пятым папой после Иннокентия III и тоже мог многого не знать. Да и договоренности такого рода могли существовать не с папами, а с более денежными и деятельными венецианцами. Ведь в стиле письма, даже с учетом латинского перевода и всех последующих, заметно, что письмо написал, скорее всего, уйгур, принадлежащий к несторианскому течению христианской веры. А именно уйгурские купцы были заинтересованы в завоевании Китая и возобновлении функционирования Великого шелкового пути.

О том, что татаро-монгольские войска в некоторых случаях принимались за христиан, можно узнать из письма 1224 г. грузинской царицы Руссутаны, дочери царицы Тамар, папе Гонорию III: «Благодаря легату, пребывающему под Дамиетой, наших ушей достигли сведения о твоих намерениях и повеление твое, обращенное к моему брату, с тем чтобы он пришел на помощь христианам, и он уже было приготовился и собирался отправиться в путь, но, да будет Вам известно, нечестивое племя татар вторглось в наши земли и много зла причинило нашему народу, и были перебиты из наших шесть тысяч человек, а мы не осмеливались выступить против захватчиков, ибо считали их христианами.» (Горелов). Из письма царицы Руссутаны следует, что грузины ждали прихода именно христиан, а они оказались если и христианами, то не того сорта. Татаро-монголы повернули на завоевание кавказских государств, прервав по какой-то причине наступление на Багдад. И они вернулись в конце 30-х годов XIII столетия, снова разорили и захватили Грузию, а царице Руссутане пришлось прятаться от татар в горах Имеретии. В дальнейшем она вышла замуж за иконийского султана Кейхусрова II, союзника татаро-монголов.

Г. Мишо в «Истории крестовых походов» приводит слова Жака Жуанвиля, верного спутника Людовика IX, о том, что король французский, отправляя Андре де Лонжюмо и Вильгельма (Гильома) Рубрука с миссиями к монгольским ханам, надеялся, что народы, подвластные монголам, примут христианскую веру и сделаются союзниками воинам Креста. А в союзниках Людовик IX после неудачного для него и его армии Седьмого крестового похода сильно нуждался, так как «прошло уже то время славы и чудес, когда человек 300 рыцарей, соединившись под знаменем Креста, обращали в бегство бесчисленные армии Каира, Дамаска и Мосула». В 1274 г. состоялся второй Лионский собор, посвященный взаимодействию с татарами. На этом соборе присутствовали татары в сопровождении переводчика англичанина Давида из Эшби, который одиннадцать лет провел среди татар и оставил после себя книгу «Деяния татар». Вот как это событие описывает Матвей Парижский: «А также прибыли после греков шестнадцать татар, или моалов, с посланием от своего царя, содержащим пышные словеса о моальской мощи. Оное было оглашено на соборе. Но они прибыли туда не по вопросам веры, но чтобы заключить союз с христианами» (Горелов). А в хронике эрфордского монастыря Горы святого Петра это событие дополняется следующими подробностями: «Полномочные татарские послы в сверкающих одеждах из золотых тканей присутствовали на соборе с целью заключить союз между Церковью и самими татарами; и один из них – принц, представив послание своего императора, написанного арабскими письменами, обещал Папе и самой Церкви присоединиться к экспедиции против султана Вавилонии и сарацин вместе с двадцатью тысячами воинов, а затем во время нового похода, и вместе со всей татарской армией» (Горелов). Э.Д. Филипс пишет, что в 1289 г. монгольский ильхан Ирана Аргун, сын Абаки, пытаясь привлечь на свою сторону европейских христиан, направил французскому королю Филиппу Красивому письмо с предложением передать под его владычество город Иерусалим взамен выступления французов против мамлюков Египта. А ильхан Олджету, ставший правителем Ирана в 1304 г., послал послов к французскому королю Филиппу и английскому королю Эдуарду I с предложениями о дружбе монгольских правителей с правителями Европы. Почему такие взаимоотношения могли иметь место после 1245 г. и были невозможны ранее?

Как считает А.АлиЗаде, «крестоносцы, которые значительно ослабели в противостоянии с мусульманами, были заинтересованы в том, чтобы направить монголо-татарскую экспансию на мусульманский мир». Турки-сельджуки, приняв ислам, пополнили ряды врагов христиан. Чтобы не допустить подобного с татаро-монголами, к ним «были засланы миссионеры, которые стали активно проповедовать христианство в правящих кругах монголов. Часто они старались вовлечь в христианство членов семей монгольских правителей для того, чтобы воздействовать на них. Главным орудием проповедников зачастую становились женщины, которых миссионеры сами предлагали монголам; например, женой Чингизхана была татарка, принявшая христианство, его третий сын Угедей тоже женился на христианке. Сын Угедея Гуюк также попал под влияние христиан, а его дядя Чагатай был ярым врагом Ислама. Хулагу-хан тоже был женат на христианке, которая стала одним из вдохновителей разрушительного похода на Ирак и Сирию, его сын Абака-хан был женат на дочери византийского императора. Другой сын Хулагу-хана, Такудар, поначалу тоже был христианином, однако позднее принял Ислам, за что был убит своим племянником Эргуном, яростным противником мусульман» (АлиЗаде).

Второе: порядки, которые устанавливали монголы в покоренных странах, имеют аналоги в европейских странах.

В период, когда войска монголов стали называться ордой, в католических странах были созданы рыцарские, религиозные ордены. Слово «орда» в этимологическом словаре М.Фасмера имеет следующие значения: на украинском и белорусском языках – беспорядок, шум; на древнерусском языке – стан, кочевье; на чагатайском, азербайджанском, казахском языках – дворец, шатер султана, хана; на турецком языке – военный лагерь; на монгольском, калмыцком языках – двор, лагерь, стоянка. В польско-русском словаре – полчище. При этом тевтонский орден в польском языке обозначается как Zakon Krzyzacki. Л.Н.Гумилев трактует это слово следующим образом: «Слово «орда» значит «ставка хана», но в переносном смысле это эквивалент латинскому «ordo» – орден, т. е. упорядоченный стан» (Еникеев). Преобладающим значением слова «орда», закрепившимся в отечественной историографии, стало представление, что «орда – значит толпа кочующих народов». Д.В.Калюжный и Я.А.Кеслер приводят свою трактовку: «Скорее всего, русское слово «орда» связано и с латинским «ordo» и с персидским «арта» – порядок, устройство. Во всех западноевропейских языках есть производные от этого слова: order, ordre, orden, со смысловым значением: порядок, приказ, власть, орден, строй; horde – орда, банда, шайка, ватага». Несмотря на явные противоречия (беспорядок – порядок), общий смысл в значении слов «орда» и «орден» все-таки найти можно.

Деление войск монголов по принципу организации был схож с европейским принципом деления на десятки, сотни, тысячи. «Татарам была дана папистами военная организация, подобная древнеримской. Войска были разделены на легионы, имевшие каждый свой номер. Многие монголо-татарские народы до сих пор, как, например, киргизы, калмыки и др., сохранили родовые имена происшедшие от цифры, данной тому легиону, в состав которого они входили во времена Чингисхана» (Савельев). Так, Тюмень соответствует числу десять тысяч, найманы – цифре восемь, дурботы – цифре четыре. Яса Чингисхана содержала следующие заповеди: почитать добродетельных и невинных; уважать ученых и мудрецов любого народа; любить друг друга; делиться пищей; не красть; не прелюбодействовать; не предавать; защищать стариков и бедных; уважать все религии и не отдавать предпочтение ни одной. По сути, они почти один в один совпадают с десятью библейскими заповедями. Лишней заповедью, пожалуй, будет уважение ко всем религиям. В то же время эти заповеди до монгольского нашествия не были распространены у других степных народов. Чингисхан, по словам Рашид-ад-Дина, высказывался так: «У степных народов, которых я подчинил своей власти, воровство, грабеж и прелюбодеяние составляли заурядное явление. Сын не повиновался отцу, муж не доверял жене, жена не считалась с волей мужа, младший не признавал старшего, богатые не помогали бедным, низшие не оказывали почтение высшим, и всюду господствовали самый необузданный произвол и безграничное своеволие. Я положил всему этому конец и ввел законность и порядок» (Гумилев). А кто Чингисхану подсказал эти заповеди?

Великий хан послан самим Богом, европейские государи тоже помазанники Божьи. Основным положением монгольского общества была жесткая зависимость каждого его члена от начальников. Никто не смел покинуть место, куда его поставил начальник, и никто не имел права сменить работу без непосредственного приказа. Такое положение один в один совпадает с принципами построения рыцарских орденов. Монголами была организована имперская почта, или ям. Служащие почты перевозили приказы и донесения, на почтовых станциях предоставляли телеги и лошадей для переезжающих чиновников и иностранных послов. Вот как монах Бенедикт Поляк, сопровождавший в путешествии в Каракорум Иоанна де Плано Карпини, описал свое передвижение, прибыв на одну из ямских застав: «Когда начальствующие на этой заставе узнали, что они (монахи) являются послами Папы, то запросили и получили подарки. Упомянутые двое братьев, Иоанн и Бенедикт, оставив там, как им было приказано, заболевшего третьего брата с лошадьми и слугами, коих они привели с собою, на лошадях, принадлежавших татарам, вместе со своим багажом, невредимые были отвезены на вторую заставу. И так на многочисленных заставах лошади переменялись» (Горелов). Тамплиеры и госпитальеры задолго до монгольского нашествия создали на таких же принципах сеть приютов для паломников в Святую землю на территории Малой Азии и Ближнего Востока.

Система налогов, установленная в государствах, покоренных монголами, была аналогична европейской – «десятина».

Третье: действия монголов были выгодны латинскому Западу, в особенности - Венеции.

Монголы заняли Северный и Южный Китай, наведя там порядок, способствующий увеличению производства шелка, вплоть до того, что шелк использовался на пошив нательных рубашек для монгольских воинов. Ну, насекомые точно не заведутся под такой одеждой. Менее удачно, но монголы завоевали Тибет и часть Индии, затем Среднюю Азию, Кавказ и двумя потоками войск устремились на Ближний Восток и к границам Западной Европы. После захвата Багдадского халифата силы мусульманского мира на Ближнем Востоке были значительно ослаблены.

Армянский летописец Григорий из Акнера в своем труде «История нации лучников» сообщает, что «когда первоначальная ярость монгольского нашествия поутихла, армяне смогли оценить ситуацию и воспользоваться выгодами, которые давало благожелательное отношение некоторых монгольских ханов к христианскому населению Ближнего Востока». Армяне Киликии сумели воспользоваться этими выгодами и умиротворить монголов с помощью дипломатии, предложив им союз, а также предоставив продовольственные припасы. Царь Армянской Киликии Гетум I в 1253 г. добровольно посетил великого хана Мункэ в Карокоруме. Его приняли с высочайшими почестями и обещали освободить армянские церкви от налогов. Когда следующий армянский царь, Левон II, предоставил венецианцам новые привилегии, Марко Поло посетил порт Айас в 1271 г., нашел его «городом славным и большим, многоторговым» и добавил, что в «город поступают все пряности, и шелковые ткани, и золото, и шерсть из внутренних областей».

Торговые пути из Китая в Европу, так необходимые для средиземноморских торговцев, попали в одни руки. А с одним хозяином договориться легче. И договорились. Организовывать работу этой важной для Венеции торговой артерии и отправились в 1253 г. венецианские купцы Николай и Матвей Поло, которые встретились в Бухаре с Великим ханом Хубилаем. По окончании переговоров и организации торговых отношений с монголами они, получив от Хубилая посольские поручения к римскому папе, вернулись в 1269 г. в Венецию. Через два года, дождавшись избрания папы Григория Х, Николай и Матвей Поло с папским посланием вновь отправились к Великому хану в Пекин, взяв с собой пятнадцатилетнего Марко Поло. Пока его отец и дядя занимались коммерческими делами, сам Марко, получив от Великого хана дипломатические и административные поручения, отправился в путешествие по стране. В 1291 г. в свите монгольской принцессы, направлявшейся в Персию, члены семьи Поло возвратились в Венецию. Вот как описывает Марко Поло ситуацию, сложившуюся к этому времени на караванном пути из Китая в Европу: «В этих землях злых людей и разбойников много; убийства случаются ежедневно; боятся они восточных татар, своих правителей, и если бы не это, так много зла наделали бы они купцам» (Еникеев).

А торговый путь из прикаспийских стран вверх по реке Волге и далее, в Великий Новгород был блокирован в низовьях реки Золотой Ордой, на севере же в это время действовал запрет папы на торговлю немцев с новгородскими купцами.

Четвертое: попыток завоевать Латинскую империю (Константинополь), о богатстве которой монголы не могли не знать, армия хана Батыя не предпринимала, да и повернули монголы на обратный путь от Адриатического моря в десяти днях пути от самого Рима.

А ведь в составе войск Латинской империи были «заклятые враги татар» – половцы во главе с ханом Ионой, на дочери которого был женат император Балдуин II. Обычно причиной вторжения в Венгрию армии хана Батыя называют то, что половцы, бежавшие от татаро-монголов, укрылись на ее территории. Но еще задолго до прихода хана Батыя в Венгрию венгры сами расправились с половцами, остатки которых перешли на службу к императору Латинской империи. Да, армия хана Батыя завоевала, но не оккупировала, католические страны: Польшу, Венгрию, Богемию. Эти страны в ту пору были союзниками германского императора, отлученного папой от церкви. А Венгрия перекрыла один из главных водных торговых путей – Дунай и делала попытки отвоевать Адриатическое побережье у Венеции, значит, была конкурентом для средиземноморских торговых государств. В 1244 г. Венеция вела войну с Венгрией за обладание Адриатическим побережьем и средним течением Дуная.

Пятое: при завоевании северо-восточных русских княжеств монголы заняли и разорили все города по берегам Волги и ее притокам вплоть до истоков – озера Селигер, таким образом прибрав к рукам главную торговую артерию Восточной Европы.

Уйдя из придунайских низменностей, монголы хана Батыя основали свою столицу именно в низовьях Волги, тем самым контролируя этот торговый путь с северных краев, через Каспийское море в страны Центральной Азии. Значит, здесь присутствовали торговые интересы уйгурских купцов. Впоследствии (XV в.) русским купцам пришлось заново открывать для себя путь в южные страны («Хождение тверского купца Афанасия Никитина за три моря»). Когда католическая Европа якобы ничего вразумительного не знала о монголах, «Жан Жуанвиль, один из правдивейших французских историков того времени (1224—1238), принимавший участие в пятом крестовом походе Людовика IX, откровенно говорит, что сам Магну-хан в присутствии французского посланника говорил одному русскому князю: «…если Русь взбунтуется, то мы пошлем за французским королем, чтобы стереть вас с лица земли». Эта угроза побудила многих русских князей отдаться во власть татарам» (Савельев).

Шестое: можно привести цитату из книги «Эпоха крестовых походов» Э.Лависса и А.Рамбо: «Монголы произвели нашествие на Венгрию, Польшу, Богемию, Силезию, Моравию и Иллирию до Адриатического моря. Монголы дошли до Удины. Венецианцы, владения которых так близко граничат с Удиной по суше, не обнаружили ни малейшего беспокойства; они знали, чего ищут монголы. Но почему не тронулись с места ни папа, ни германский император, почему монголы не пошли на Вену, почему между ними и императорскими войсками произошло лишь несколько мелких схваток, точно рассчитанных заранее, причем татарский полководец, попавший в плен, оказался английским храмовником, – это загадка, которую мы предоставляем решать другим» (Лависс, Рамбо). Прошло более ста лет с момента выхода в свет этой книги, а загадка так и не была решена.

Может быть, монголам не понравились пастбища Среднедунайской и Нижнедунайской низменностей? Почему монголы ушли из Центральной Европы? Дань c уже покоренных (и не самых бедных) государств могла приносить меньше доходов, чем дань с русских княжеств? Или климат не подошел? Принято считать, что хан Батый торопился увести свои войска на восток, боясь не успеть в Каракорум на выборы великого хана. Но хан Угедей умер в декабре 1241 г., а выборы нового хана Гуюка произошли только в 1246 г. Да и не ездил хан Батый в Каракорум, отсиделся вместе со своим сыном Сартаком в ставке на Нижней Волге. А если принять к сведению, что в 1241—1242 гг. монголы Байджу, несмотря на смерть Великого хана Угедея, осадили и захватили Эрзурум, а затем разгромили армию иконийского султана Кейхусрова II, то причина ухода хана Батыя из Центральной и Юго-Западной Европы, якобы для поездки в Каракорум на выборы великого хана, становится явно надуманной. Но хан Батый и от уже завоеванных европейских стран отказался, и не поехал в Каракорум присягнуть на верность двоюродному брату Гуюку.

Седьмое: в ставках монгольских ханов, кроме временно пребывавших там римских посланников, постоянно присутствовали римские монахи, тамплиеры, французские и английские ремесленники.

Н.М. Карамзин приводит информацию от Гильома Рубрука, посла Людовика IX, посетившего ставку Батыя. В ней говорится, что «при дворе сына Батыева, Сартака, жил один из славных рыцарей храма и пользовался доверенностию моголов, часто рассказывая им о европейских обычаях и силе тамошних государей… Посол Людовиков нашел при дворе ханском российского архитектора и диакона, венгров, англичан и весьма искусного золотаря парижского, именем Гильйома, жившего у Мангу в чести и великом изобилии» (26, 117). А Матвей Парижский сообщает: «Появился же в этом войске некто, по всем делам и облику и вере ревностный католик, из тех, кого называют монахами и который получил от царя такую власть, что прежде, чем какое-либо царство должно быть завоевано, он просит (уберечь) то, что мирно, и защищает церкви и возводит и восстанавливает разрушенные. Он берет под свое покровительство всех верующих людей и всех христиан, которые отдают себя под власть этого царя. Ибо царь татарский стремится только к господству надо всеми, а также к монархии всего мира и не желает ничьей смерти, но каждому позволяет пребывать в своей вере после того, как подчинит себе, и никого не заставляет обращаться в чуждую ему веру» (Еникеев).

Итак, суммируя приведенные тезисы, сделаем предположение: договоренность между торговцами Востока с участием Чингисхана, с одной стороны, и торговцами Средиземноморья с участием римской церкви, с другой, имела место и строго выполнялась на начальных этапах «желтого крестового похода», как его характеризует Л.Н.Гумилев.


Начиная с крещения Киевской Руси в 988 г. и до 1448 г., Русская Православная церковь была зависимой от Константинопольского патриархата, т. е. митрополиты на Русь назначались византийскими патриархами. Считается, что такое положение сохранялось на протяжении всего этого периода. Так ли это? Попробуем разобраться с этим вопросом, начиная с 1204 г.

По каноническим правилам, соблюдавшимися как в Византии, так и в митрополиях, патриарх «поставляет», т. е. утверждает митрополитом, кандидата, представляемого собором епископов митрополии. По отношению к митрополии в Киевской Руси этот порядок сочли ненужной роскошью. Кандидата в киевские митрополиты патриарх намечал совместно со своим патриаршим советом, чаще всего даже не спрашивая киевского князя. За первые 200 лет существования Киевской митрополии на митрополичьем престоле только два раза были русские епископы: Иларион в 1051 г. при Ярославе Мудром после войны с греками и Климент при Изяславе Мстиславовиче в 1148 г., поставленный князем на место поссорившегося с ним грека Михаила.

Церковный суд, которому княжеские указы подчинили широкий круг дел и широкий круг лиц, был одной из самых доходных статей. Дела брачного права и семейных отношений, дела о волшебстве и знахарстве, о святотатстве, о совершении языческих обрядов, a также возникновение любых дел между церковными людьми (в том числе об обиде, насилии или тяжебных и наследственных) подлежали церковному суду. К числу церковных людей, кроме монахов, клириков, членов их семейств, а также церковных служек, были отнесены крестьяне имений, отданных церкви на помин души, весь персонал, обслуживавший церковные и монастырские больницы и гостиницы. Епископам также было поручено наблюдение за правильностью торговых мер и весов. А отношения между представителями церковной иерархии, подчиненными друг другу по каноническим правилам, выражались, как правило, во взимании поборов. Епископы платили митрополиту, игумены – митрополиту или епископам, приходское духовенство – епископам. Церковные должности представляли и материальные выгоды, поэтому на Руси (а не только на Западе) развилась настоящая продажа духовных должностей. В конце XIII в. митрополит Кирилл пробовал бороться с этим злом или хотя бы ограничить его размеры. Митрополит созвал в 1274 г. собор, на котором было запрещено брать за поставление священника и дьякона больше 7 гривен. Однако это постановление собора мало что изменило, и в дальнейшем на Руси процветала симония.

Вместо Византийской империи на ее обломках в 1204 г. была создана Латинская империя. Для ее защиты осталась едва четвертая часть крестоносцев, остальные направились в Святую землю или вернулись домой. Императором Латинской империи был избран Балдуин Фландрский. Патриархом избрали венецианца, Фому Моросини. Королем Фессалоники избрали Бонифация Монферратского, а дожа Венеции провозгласили деспотом территорий: островов Ионического архипелага, Крита, Эвбеи, островов Циклады, Спорады, земель в Албании, Акарнании и Этолии, а также большей части Константинополя. Дож-деспот мог называть себя «владыкой четверти и одной восьмой Греческой империи». Остальные земли были поделены между другими вождями крестоносного войска. В марте 1206 г. было установлено, что католической церкви будут предоставлены, кроме имущества православных монастырей, пятая часть всей земли и десятина со всей остальной территории.

Тем не менее греки сумели удержать за собой некоторые территории в Азии. Так возникла Никейская империя во главе с императором Феодором Ласкарисом. Считается, что в Никею последовали патриарх и духовенство. В западной части Балканского полуострова был создан Эпирский деспотат под управлением Михаила, побочного сына Константина Ангела. В Трапезунде, древнем Понтийском царстве и Пафлагонии в 1204 г. провозгласил себя императором Алексей, внук Андроника Комнина. Первый император Никеи Феодор (1204—1222) умело дружил с сильными государями и воевал со слабыми. Его финансовые средства были ограничены, национальная армия – малочисленна, хотя бродячие толпы крестоносцев доставляли ему наемников. При этом если греческих императоров было несколько, то патриарх у них был один и находился он в Никее.

Основание Трапезундской империи связано с именем царицы Тамар, дочери Георгия III, которая правила Грузией с 1184 по 1213 г. Царица Тамар в первом браке была женой Юрия, сына владимирского князя Андрея Боголюбского, а вторым браком – за осетинским принцем Давидом Сосланом. Когда в результате завоевания крестоносцами Константинополя произошло ослабление центральной власти в провинциях бывшей Византийской империи, армия царицы Тамар заняла Трапезунд и прилегающую к нему территорию побережья Черного моря, расположенную дальше на запад. Во главе этого нового государства царицей Тамар был поставлен Алексей Комнин, в это время получавший образование в Грузии. Трапезундская империя просуществовала до 1461 г.

Когда Византийская империя прекратила свое существование, Русская Православная церковь могла бы провозгласить себя автокефальной, но из-за раздробленности княжеств и постоянных междоусобиц, при отсутствии центральной власти, этого не произошло. Кому в это время Русская Православная церковь выплачивала десятину, к кому обращалась за поставлением митрополитов? Патриарху Латинской империи, окормлявшему православных верующих и бывшему в унии с Римским папой, или патриарху Никейской империи, не обладавшему на тот период никакой сколько-нибудь значительной властью? Платить слабому хозяину, не имеющему возможности защитить вассала, нецелесообразно. К тому же Никейский патриархат под давлением императора из политических соображений неоднократно заключал унию с римской католической церковью, которая, правда, чаще всего не действовала с момента подписания. Тем не менее считается, что епископы Русской Православной церкви приезжали в Никею за посвящением.

Надо признать, что в летописях очень скупо освещается деятельность киевских митрополитов. У такого маститого историка, как Н.М.Карамзин в «Истории государства Российского» за весь XIII век, насыщенный многочисленными событиями огромной значимости, о деятельности киевских митрополитов упоминается всего пятнадцать раз. При этом историк только дважды уточняет место посвящения киевского митрополита. Под 1228 годом Н.М. Карамзин при описании очередной княжеской междоусобицы отмечает: «К счастию, там был киевский митрополит Кирилл, родом грек, присланный константинопольским патриархом из Никеи» (Карамзин). Почему здесь Н.М.Карамзин называет патриарха Никейской империи константинопольским, непонятно. Ведь в Константинополе в это время был свой патриарх. Под 1246 годом Н.М. Карамзин при описании заключения союза Даниила Галицкого с венгерским королем Белой IV с закреплением этого союза женитьбой Льва, сына Даниила, на Констанции, дочери Белы, отмечает, что этому союзу, как государственному, так и семейному, «способствовал митрополит Кирилл, избранный Даниилом и Васильком на место Иосифа; он ехал ставиться в Константинополь, через Венгрию, говорил с Белою и ручался своим князьям за искренность сего монарха» (Карамзин). Кирилл управлял киевской митрополией до самой смерти в 1280 г.

В то время, когда крестоносцы завоевали Константинополь, в Руси продолжались междоусобицы. Смоленский князь Рюрик Ростиславович в 1205 г. отнял у черниговских князей Киев, разрушил, ограбил не только население, но и церкви, и монастыри, а затем сжег дотла. Где в это время был киевский митрополит, неизвестно. После этого погрома Киев уже не смог более занимать ведущее место в дальнейшей истории Руси ни фактически, ни номинально. Помогал своему дяде Мстислав Мстиславович Удалой, будущий князь Великого Новгорода. Новгород упорно отстаивал свою свободу, но никак не мог «развязаться» с владимирскими князьями, как излагает это противоборство Н.И.Костомаров. Новгородская земля была бедна земледельческими продуктами, поэтому ее торговля опиралась на Владимирское княжество, откуда получали хлеб. Киевская Русь приходила в упадок. Старинный водный путь по Днепру «из варяг в греки» практически прекратил свое существование еще до завоевания крестоносцами Константинополя. Галицкое, Волынское и Смоленское княжества вели свою торговлю напрямую с Венгрией и Польшей; Полоцкое княжество развивало торговлю с Ригой; Великий Новгород, включенный в ганзейский союз, торговал с городами северной Европы.

Владимирское княжество пыталось расширить свои торговые связи и отвоевывать торговые пути по Волге и ее притокам. При этом военные действия проводились не только с волжскими булгарами, но и с Рязанским княжеством. В 1208 г. великий князь Всеволод Юрьевич Суздальский завоевал Рязань, посадив там на княжение своего сына Ярослава. Только вот не поладил молодой князь с рязанцами, восстали они. Вторично великий князь Всеволод вынужден был воевать Рязань, на этот раз он разграбил ее, разрушил и сжег, не оставив камня на камне (какой город Рязань через тридцать лет воевали монголы - непонятно).

В 1210 г. в Новгороде появился Мстислав Удалой. В 1211 г. по настоянию Мстислава был сменен новгородский владыка Митрофан, сторонник владимирского князя. На его место избрали Антония из Хутынского монастыря, в миру бывшего до этого боярином Добрыней Ядрейковичем. Боярином будущий новгородский владыка посетил Константинополь, занятый крестоносцами, а по возвращении постригся в монахи. Мстислав вместе с новгородцами и смолянами удачно воевал с черниговскими князьями, выбил из Киева Всеволода Чермного, а затем по приглашению краковского князя Лешко ушел из Новгорода в Юго-Западную Русь и отвоевал у венгров Галицкое княжество. Для укрепления союзных отношений с Владимиро-Волынским княжеством Мстислав обручил свою дочь с князем Даниилом Романовичем. Впоследствии (в 1216 г.) Мстислав снова ушел в Великий Новгород, где в это время обосновался князь Ярослав Всеволодович, младший брат Великого князя Владимирского Юрия. В результате этих княжеских перемещений и столкновений интересов Великого Новгорода с Владимиром Суздальским началась крупномасштабная война.

С одной стороны войну вели под руководством Мстислава Удалого новгородцы, псковичи с братом Мстислава Владимиром, смоляне с племянником Мстислава Владимиром Рюриковичем. К ним присоединились также ростовчане во главе с Константином Всеволодовичем, старшим братом Юрия и Ярослава. Война велась в защиту новгородского дела, а также с целью посадить на Владимирский великокняжеский стол Константина, обиженного и обойденного по лестнице младшим братом Юрием.

1 марта 1216 г. ополчение Мстислава двинулось через Селигер на Ржев и Зубцов (и никакая весенняя распутица им не помешала).

21 апреля 1216 г. на реке Липице произошло сражение с войсками суздальских князей братьев Юрия, Ярослава и Святослава. В результате войска великого князя владимирского были полностью разгромлены. Победители отдали Владимир князю Константину, Юрия отправили княжить в небольшое удельное княжество Радилов-Городец. Ярослав бежал в свою вотчину Переяславль-Залесский.

А в следующем году Мстислав опять оставил Новгород и ушел в Галич, который в очередной раз заняли венгры. Отвоевав у венгров Галич, Мстислав взял в плен сына венгерского короля Коломана. В 1221 г. князь возвратил Коломана отцу – Андрею I Венгерскому, помирился с венграми и поляками, а также обручил свою вторую дочь Марию с сыном Андрея I, тоже Андреем. В приданное за дочерью Мстислав отдал Андрею город Перемышль.

В 1223 г. к Мстиславу прибыл его тесть, половецкий хан Котян со страшным известием о нашествии неведомых завоевателей и просьбой о помощи. «Сегодня отняли нашу землю, завтра ваша взята будет», – говорил он. Битва на Калке закончилась полным поражением союзных войск Юго-Западной Руси. Князья Мстислав Киевский и Мстислав Черниговский погибли вместе со своими воинами. Князь Мстислав Галицкий спасся бегством. Прочих же князей полегло в этой брани, по словам Генриха Латыша, около пятидесяти человек.

Во Владимире в это время снова княжил Юрий Всеволодович, занявший великокняжеский стол после смерти великого князя Константина. Союз юго-западных князей обращался к нему с предложением участвовать в военных действиях против татаро-монголов, но Юрий решил лично не принимать в этом участия и «послал к ним племянника своего благочестивого князя Василька Константиновича, с ростовцами, но Василек не успел прийти к ним на Русь» (Русские летописи XII—XVI веков). Под Русью автор Лаврентьевской летописи подразумевал Юго-Западную Русь.

После битвы на Калке неизвестно откуда пришедшие татаро-монголы неизвестно куда ушли. Половцы же после этого поражения сначала ушли за Днепр, а после – в Венгрию: «Половецкий хан Котян подчинился венгерскому королю, но приход половцев вызвал неудовольствие венгерских магнатов, которые убили хана и стали обращаться с половцами пренебрежительно и жестоко. Тогда часть кочевников ушла через Балканы в Византию и поселилась около города Никеи в Малой Азии. Другая часть половцев задержалась в Трансильвании. Позже они приняли католичество и в значительной мере пополнили ряды мелкого венгерского дворянства» (Гумилев).

В Северо-Западной Руси в это время материальные выгоды дружелюбного сношения с Суздальской землей привели к тому, что Новгород вновь пригласил на княжение так ими нелюбимого и отличившегося «таким свирепством» Ярослава Всеволодовича.

В 1223 г. Ярослав приехал в Новгород и в тот же год опять удалился в Переяславль. За этот период Ярослав с войском успел повоевать в Ливонии. Летопись так описывает эти события: «Пришел князь Ярослав от брата, и идя со всею областью к Колыване, и повоевав всю землю Чюдьскую, а полона приведя без числа, но город не взяли, злата много взяли, и вернуша все здоровы» (Нестеренко). Рассорившись из-за дележа добычи с новгородцами и псковитянами, также участвовавшими в этом походе, Ярослав покинул Новгород.

Затем, после Ярослава, в Новгороде в 1224 г. княжил во второй раз Всеволод Юрьевич, сын великого князя владимирского Юрия, и в том же году бежал к отцу.

В 1225 г. в Новгороде княжил Михаил Черниговский, шурин Юрия (с его согласия), но в том же году уехал. Новгородцы вновь послали за Ярославом.

Ярослав Всеволодович, в очередной раз став в 1227 г. новгородским князем, «ходил с войском в северную, отдаленную часть» (Карамзин). Князь Ярослав в очередной раз поссорился и с новгородцами, и с псковитянами, от которых требовал, чтобы они шли с ним воевать Ригу. Но псковитяне заключили тесный союз с рижанами и участвовать в этом походе с князем Ярославом отказались. Псковитяне аргументировали свой отказ так: «Князь Ярослав! Кланяемся тебе и друзьям новгородцам; а братьев своих не выдадим и в поход нейдем, ибо немцы нам союзники. Вы осаждали Колывань (Ревель), Кесь (Венден) и Медвежью Голову (Оденпе), но брали везде не города, а деньги; раздражив неприятелей, сами ушли домой, а мы за вас терпели; наши сограждане положили свои головы на берегах Чудского озера, другие были отведены в плен. Теперь восстаете против нас, но мы готовы ополчиться с святою богородицею. Идите, лейте кровь нашу; берите в плен жен и детей; вы не лучше поганых» (Карамзин). Поэтому новгородцы сказали князю, что не хотят воевать с орденом ни вместе с псковитянами, ни без них, и потребовали, чтобы переяславские полки ушли из Новгорода. После того, как Ярослав покинул Новгород, оставив в нем своих сыновей Федора и Александра, псковитяне выгнали из города приверженцев Ярослава. Это не осталось незамеченным на Западе, в том числе в Риме. «Тогдашний союз россиян с ливонским орденом и дружелюбные их сношения с послом Гонория III в Риге, епископом моденским, столь обрадовали папу, что он в 1227 г. написал весьма благосклонное письмо ко всем нашим князьям, обещая им мир и благоденствие в объятиях латинской церкви и желая видеть их послов в Риме. «Ваши заблуждения в вере (говорил он) раздражают небо и причиною всех зол в России: бойтесь еще ужаснейших, если не обратитесь к истине. Увещаем и молим, чтобы вы письменно изъявили на то добрую волю чрез надежных послов, а между тем жили мирно с христианами ливонскими»» (Карамзин). От каких еще более «ужаснейших зол» остерегал папа Гонорий III русских князей в 1227 г. за десять лет до нашествия татаро-монголов на Русь, увещевая их обратиться в католическую веру?

Впоследствии князь Смоленский и князь Полоцкий, а также некоторые другие князья Западной Руси направили послов своих в Ригу с предложениями жить мирно. Был заключен мир, в том числе стороны договорились о беспрепятственной торговле с немцами. Надо отметить, что в военных компаниях татаро-монголов 1237—1238 гг. и 1239—1240 гг. смоленское и полоцкое княжества никак не пострадали.

А.И.Тургенев сообщает, что папа Иннокентий III, получив вассальную присягу от православного духовенства и нового константинопольского патриарха в Латинской империи, недоумевал, почему русское духовенство киевской митрополии не спешит припасть к его ногам, поэтому «в булле русским князьям в 1207 г. он писал: «Так как страна греков и их церковь почти полностью вернулись к признанию апостольского креста и подчиняются распоряжениям его, представляется заблуждением, что часть не соглашается с целым и что частное откололось от общего» (Гумилев). Так что механизм воздействия римской курии на русских князей, а также духовенство киевской митрополии был запущен сразу после создания Латинской империи со столицей в Константинополе. Надо было сделать выбор.

А в 1229 г. следующий папа, Григорий IX, запретил торговлю с Новгородом как с врагами всего римско-католического христианства, которые препятствовали шведским миссионерам в распространении латинской веры среди финнов. В 1232 г. папа обращается к ордену меченосцев с буллой, в которой призывает рыцарей начать активную деятельность в Финляндии, чтобы защитить новообращенных финнов от неверных русских, препятствующих миссионерской деятельности епископа Томаса.

В 1228 г. умер Мстислав Мстиславович Удалой. Наследовавший ему Даниил Романович объединил Галицкое и Владимиро-Волынское княжества и то дружил, то вел войну с Венгрией и Польшей с переменным успехом. В 1229 г. сыновья Ярослава Всеволодовича бежали из Новгорода, воспользовавшись междоусобицей противников Суздальской земли и ее сторонников, и новгородцы снова позвали Михаила Черниговского. Князь Михаил, «восстановив тишину», в том же году вернулся в Чернигов. Ярослав Всеволодович после ухода из Новгорода Михаила Черниговского сделал попытку овладеть Новгородом, но успел занять только Волок Дамский, где задержал послов Михаила Черниговского. У князя Ярослава Всеволодовича была давняя вражда с князем черниговским. Еще в 1206 г., когда пятнадцатилетний Ярослав княжил в Переяславле Южном, оттуда его выгнал пришедший с войском Всеволод Чермный, который посадил в Переяславле на княжество своего сына Михаила. Вступившийся за Михайловых послов Георгий Всеволодович только подлил масла в огонь. Разгорелась ссора Ярослава Всеволодовича не только с Михаилом Черниговским, но и с братом Георгием Всеволодовичем. Однако великий князь Владимирский сумел успокоить брата и помирить все стороны.

Год 1230-й для новгородцев был очень тяжелым: сначала Литва разорила окрестности Селигерского озера, затем 3 мая произошло землетрясение. Князь Михаил Черниговский вернулся на несколько дней в Новгород, чтобы ободрить новгородцев, а также чтобы присутствовать на обряде «торжественных постриг над юным Ростиславом», т. е. посвящении сына в отроки. В том же году в Новгородской Земле 14 сентября был «жестокий мороз», который побил все озимые. Цена на хлеб стала непомерно высокой, начались голод и болезни, а вследствие этого – мор жителей. Весной 1231 г. в дополнение ко всем бедам сильный пожар истребил в Новгороде «весь богатый конец Славянский». Спасение пришло от Ганзейского союза, и «великодушная дружба иноземных купцов отвратила сию погибель. Сведав о бедствии новогородцев, немцы из-за моря спешили к ним с хлебом и, думая более о человеколюбии, нежели о корысти, остановили голод; скоро исчезли ужасные следы его, и народ изъявил живейшую благодарность за такую услугу» (Карамзин). Вслед за этим в Новгороде снова произошли междоусобицы, сына Михаила изгнали и призвали Ярослава. Страшный голод заставил новгородцев обратиться к хлебному Владимиро-Суздальскому княжеству. На этот раз Ярослав пробыл князем новгородским до 1236 г.

«в 1231 г. папа Григорий IX предложил Юрию II, князю Владимирскому и всея Руси, принять католичество. В ответ Юрий выслал из Руси доминиканских монахов, после чего началось наступление на Новгород и Псков силами шведов, немцев и литовцев» (Гумилев). Ответ владимирского князя понятен, но что за отношения до этого были у владимирского князя и русской церкви с римской церковью? И что делали доминиканцы на Руси?

В 1236 г. князь Даниил Галицкий занял Киев, но затем вследствие переговоров с великим князем Владимирским Юрием Всеволодовичем уступил город Ярославу Всеволодовичу. Князь Ярослав перешел на княжение в Киев, оставив в Новгороде за себя своего сына Александра, который тоже был по каким-то причинам не люб новгородцам, несмотря на все свои подвиги.

В 1237—1238 гг. татаро-монголы пришли войной на Северо-Восточную Русь. Заняли Рязань, Коломну, Москву, Владимир. Затем «часть татар пошла к Ростову, а другая часть к Ярославлю, а иные пошли на Волгу на Городец, и пленили они все земли по Волге до самого Галича Мерьского; а другие татары пошли на Переяславль, и взяли его, а оттуда пленили все окрестные земли и многие города вплоть до Торжка. И нет ни одного места, и мало таких деревень и сел, где бы не воевали они на Суздальской земле. Взяли они, в один месяц февраль, четырнадцать городов, не считая слобод и погостов…» (Русские летописи XII—XVI веков). Юрий Всеволодович с братом Святославом и племянниками Васильком, Всеволодом и Владимиром ушли «собирать воинов против татар» на речку Сить, приток Мологи. Где в это время находился Ярослав Всеволодович, точно не известно. Н.И.Костомаров считает, что в Киеве. Сын Ярослава Александр, будущий Невский, находился в Великом Новгороде. Ни тот ни другой в защите русских городов не участвовали. Войско князя Юрия и сам он вместе с родичами погибли в битве с татарами на реке Сити, один князь Святослав жив остался.

Татаро-монголы при взятии городов разрушили и разграбили церкви и монастыри, при этом «старых монахов, и монахинь, и попов, и слепых, и хромых, и горбатых, и больных, и всех людей убили, а юных монахов, и монахинь, и попов, и попадей, и дьяконов, и жен их, и дочерей, и сыновей – всех увели в станы свои» (Русские летописи XII—XVI веков). Для чего увели юных монахов и попов: на продажу как рабов или на переподготовку?

В отличие от Лаврентьевской летописи в Тверском сборнике последовательность захвата городов несколько иная: «Татары, вернувшись от Владимира, взяли, как я сказал уже, Переяславль, и Москву, и Юрьев, и Дмитров, и Волок, и Тверь, а затем подошли к Торжку…» (Русские летописи XII—XVI веков). Две недели осаждали татары Торжок, прежде чем взять его, затем убили всех, все разграбили, и дома, и церкви.

Далее хан Батый с войском дошел через озеро Селигер до Игнач Креста, что в ста верстах от Великого Новгорода. И отсюда повернул на Козельск. Есть несколько версий о причинах такого разворота: испугался весенней распутицы, хотя новгородские войска с 1 марта по 21 апреля 1216 г. ходили по этим же местам не испытывая трудностей; новгородские купцы откупились от татаро-монголов; Ярослав Всеволодович заранее договорился с ханом Батыем, чтобы его войска не воевали Новгород. А.Б. Широкорад приводит сведения из бунтарских летописей об этом событии. «Дело в том, что еще в конце 1237 г. в Новгород была прислана грамота с печатью Великого хана с обещанием не разорять город, если новгородцы не будут помогать великому князю владимирскому. Князь Александр Ярославич, городские и церковные власти (три независимые силы Новгорода) дали согласие и действительно держали строгий нейтралитет, пока татары громили северо-восточные русские земли». После Козельска войско хана Батыя вышло к верховьям Оки, завершив тем самым завоевание Волжского бассейна. Поскольку татаро-монголы не оставляли гарнизонов в захваченных городах, называть эту военную кампанию оккупацией Северо-Восточной Руси не приходится. Скорее, это акция устрашения. Чем кормились в этом походе татаро-монголы, их многочисленные лошади, на чем вывозили награбленное добро, в летописях не описано, можно строить только догадки.

В результате завоевания Северо-Восточной Руси войсками хана Батыя Ярослав Всеволодович занял освободившийся после смерти Юрия Всеволодовича великокняжеский стол во Владимире. Брату Святославу отдал Суздаль, а брату Ивану – Стародуб.

В конце 1238, начале 1239 г. монголы взяли Муром, Нижний Новгород, мордовские земли и русские волости по Нижней Клязьме. Затем в 1239 г. войска хана Батыя завоевали Черниговское, Киевское княжества, а в 1240 г. Галицкое и Владимир-Волынское княжества, при этом большинство князей, великих и удельных, бежали в Венгрию и Польшу. Вернувшись впоследствии, эти князья в своей политике тяготели к Западной Европе. В том же 1239 г. великий князь владимирский Ярослав Всеволодович тоже воевал на западном фронте: «В тот же год великий князь Ярослав ходил в поход на Литву, обороняя смольнян; и посадил там на престоле своего шурина Всеволода Мстиславовича, внука Романа Мстиславовича» (Русские летописи XII—XVI веков).

А князь новгородский Александр Ярославович в 1240 г. воевал со шведами на реке Неве, при впадении в нее реки Ижоры. Шведы якобы хотели захватить Новгород (или Старую Ладогу). Но если вспомнить, что по торговым договорам купцы, прибывавшие морем и достигнувшие острова Котлин – границы Новгородской Земли, должны были высылать «передовых до устья Невы» и сообщать о своем приходе. Получив сообщение о приходе купеческих судов, «Великий Новгород высылал пристава и отряжал купцов для принятия гостей, – они провожали их до самого Новгорода. ... Так как здесь уже морские суда не годились, то иноземцам давали особые приспособленные к тому суда; они перекладывали на них свои товары и плыли на них по Волхову. Новгород ручался за безопасность гостей, но избавлялся от всякой ответственности, если они не дали о себе знать и не просили содействия новгородского правительства» (Костомаров). Поскольку в исторических источниках Швеции нет упоминаний об этой битве, вполне возможно, что князь Александр со своей малой дружиной просто расправился со шведами в целях получения наживы, ведь безопасности самого города Новгорода шведы в своих судах, приспособленных для плавания по морю, угрожать не могли.

После победы над шведами, князь Александр покинул Новгород. Вот как описывает летопись события 1240 г.: «В то же лето, той же зимы выйде князь Александр из Новгорода к отцу в Переяславль с матерью и женой и со всем двором своим» (Нестеренко). Чем же не угодил князь Александр Невский, разгромивший шведов, новгородцам, ведь покинул он Новгород в то время, когда немцы захватили Изборск и Псков?

Осенью 1240 г. Ярослав Владимирович, претендовавший на княжение в Пскове и имевший в нем значительное количество граждан, расположенных к нему и помнивших княжение его отца, занял Изборск со своими союзниками из датчан, дерптцев и ливонских рыцарей. Затем после непродолжительной осады и Псков вынужден был уступить этому войску. Великий князь владимирский Ярослав никак не отреагировал на изгнание своей семьи из Новгорода, а дождался, когда новгородцы сами через год пришли к нему просить князя в Новгород. Ярослав посылает княжить сына Андрея. Но якобы новгородцы послали к великому князю новгородского владыку просить именно Александра, и тот в 1242 г. возвращается, переждав нападение немцев. С большим войском, присланным отцом, и новгородцами Александр освобождает Псков, выгнав оттуда князя Ярослава Владимировича. Затем произошло знаменитое «ледовое побоище», в котором кроме новгородцев, псковичей и войска Александра участвовало войско Андрея Ярославича, посланного отцом. Уж после такой победы новгородцы просто обязаны были полюбить своего князя, но в 1243 г. они опять изгоняют Александра.

Татаро-монголы в то же время, за 1240—1241 г., прошли с боями по Центральной Европе, омыли сапоги в Адриатическом море и вернулись назад, к самому устью Волги. Ни в Центральной Европе, ни в русских княжествах не осталось ни одного татарина, а «татаро-монгольское иго» уже началось. Только вот что удивительно: ведь даже позднее, когда сначала татарские баскаки, а затем русские князья собирали дань с русских земель, церковные и монастырские владения татарской данью не облагались. Почему? Для татарских ханов эта дань была лишней? Правда, надо сказать, что и с русских князей хан Батый и его сын дань в течение двадцати лет не брали. Л.Н.Гумилев может быть прав, считая, что «…не стоит осуждать русских людей XIII в. за столь слабое сопротивление монголам. Никакого смысла не имело вести лишние военные действия, когда без них можно было обойтись. Ведь в течение 20 лет после Батыя с северных русских княжеств никакой дани, податей, налогов монголы вообще не взимали. Правда, с южных княжеств (Чернигова, Киева) налоги брали, но население нашло выход. Русские стали активно переезжать на север: в Тверь, Коломну, Москву, Серпухов, Муром и другие города Залесской Руси» (Гумилев).

В 1246 г. великий князь владимирский Ярослав во главе посольства от Северо-Восточной Руси прибыл в Карокарум выразить свои верноподданнические изъявления великому хану Гуюку и поздравить его с избранием. Обратный путь из Карокорума на Русь Ярослав совершал вместе с Иоанном де Плано Карпини, монахом-францисканцем, главой миссии от папы Иннокентия IV к хану Гуюку. По дороге домой князь Ярослав умер. Вернувшись в Лион, где в это время находилась папская резиденция, брат Иоанн составил от имени Иннокентия IV послание Александру Ярославичу в Великий Новгород (где он в это время княжил, будучи одновременно и князем киевским). В послании сообщается, что Ярослав Суздальский в последние часы своей жизни принял католичество, а до этого дал согласие на присоединение Русской Православной церкви к римской католической. От имени папы предлагалось новгородцам приступить к выполнению этого соглашения. Могло ли такое случиться с великим князем Ярославом? Ярослав Всеволодович был сыном Всеволода Юрьевича Большое Гнездо от брака с Марией Шварновной, чешской княжной. До брака Мария была христианкой Римско-католической церкви.

Во Владимирской Руси после смерти Ярослава великокняжеский престол занимал его младший брат Святослав, который, прокняжив меньше года, был изгнан племянником Михаилом Ярославичем Тверским. Святослав два года добивался справедливости у монгольского хана, но так и закончил дни свои в Орде. В то время, когда посланники папы Иннокентия IV – кардиналы Гальд и Гемонт прибыли в Великий Новгород к князю Александру, великим князем владимирским был уже Андрей Ярославич. Неизвестно, получал ли он, а также другие русские князья аналогичное послание. Считается, что новгородцы и Александр Ярославич отвергли предложения папы Иннокентия IV, но в 1249 г. состоялся церковный собор в Новгороде, где было принято решение собрать по церквам и монастырям, разоренным татарами, сохранившиеся церковные книги для размножения, т.е. переписывания. Странно, ведь новгородская земля не подвергалась разорению, в ее церквях и монастырях было достаточно книг для размножения и распространения их по земле русской.

Князь Александр Ярославич Невский не только получал послания от папы, но и сам проявлял инициативу в вопросах дипломатии. «В 1251 г. Александр приехал в орду Батыя, подружился, а потом побратался с его сыном Сартаком, вследствие чего стал приемным сыном хана и в 1252 г. привел на Русь татарский корпус с опытным нойоном Неврюем. А великий князь владимирский Андрей Ярославич бежал в Швецию. Александр стал великим князем, немцы приостановили наступление на Новгород и Псков» (Гумилев).

В 1250 г. в Золотую орду к хану Батыю с верноподданническими уверениями прибыл и князь Даниил Галицкий, где получил ярлык на право княжения в Юго-Западной Руси. Однако уже в 1254 г. Даниил Галицкий принимает от папского нунция корону и дает согласие на организацию унии церкви своего королевства с Римско-католической церковью. Правда, считается, что это согласие не получило дальнейшего развития. Король Даниил Галицкий, решивший свои вопросы с Западом, рассчитывал, что он свободен от Золотой орды, и в 1258 г. даже разгромил татарский отряд темника Куремсы. В ответ получил в 1261 г. карательную экспедицию со стороны татаро-монголов под руководством опытного полководца Бурундая и вынужден был «добровольно» снести крепостные укрепления своих городов, в том числе таких, как Львов, Владимир-Волынский, Холм, Галич, Луцк. Ни папа, ни западные соседи не помогли Даниилу в этот момент, а может быть, и не могли: в Латинской империи происходила реконкиста.

Михаил VIII, никейский император, пришел к власти после смерти Феодора Ласкариса, сделавшись сначала опекуном при малолетнем Иоанне Ласкарисе в 1258 г., а затем, венчаясь на царство в 1259 г., не счел нужным короновать своего питомца. Когда послы Балдуина II прибыли к нему с просьбой о возвращении Фессалоники, он ответил, что не оставит латинянам и Константинополя. «Если латиняне хотят и впредь жить в нем, пусть они платят мне дань» (Лависс, Рамбо). Разбив при Пелагонии эпиротов и морейских франков в 1258 г., он заставил Гильома Ахейского выдать ему важнейшие из его крепостей. Михаил лично отправился во Фракию, взял Селимбрию и осадил Галату. Но развить этот успех в 1259 г. Михаил VIII не успел или его противники сумели договориться с татаро-монголами о совместных действиях. Так как именно в то время успехи татаро-монголов в Малой Азии потребовали возвращения императора в Никею, а также заключения с латинянами перемирия сроком на один год.

В 1261 г. с помощью флота Генуи, а также команов (половцев) Михаил VIII, воспользовавшись тем, что венецианский флот и французский гарнизон отправились на черноморское побережье для завоевания Дафнусия, овладел Константинополем. В Европе папа Урбан IV проповедовал поход против схизматиков, а венецианцы и морейские бароны начали войну с ними. Михаил VIII поспешил заверить папу о своем согласии на воссоединение церквей. Вопрос о соединении был близок к разрешению: на Лионском соборе в 1274 г., где присутствовала и татарская делегация, послы императора присоединились к «процессии Святого Духа» и признали супрематию папы. В самом Константинополе Михаил вынужден был сменить трех патриархов и подвергнуть пыткам противников унии. За помощь в овладении Константинополем генуэзские торговцы получили откуп на торговлю в черноморском регионе. В это же время один из литовских князей – Миндовг объединил вокруг себя остальных вождей для завоевания соседних областей. Он овладел Витебском, Полоцком и Смоленском. Миндовг принял христианство, приобрел покровительство папы Иннокентия IV и королевскую корону. В значительной мере притязания Римско-католической церкви на мировое господство оправдались.

В истории российского государства есть еще один момент, который необходимо рассмотреть, чтобы понять, в чьи руки в XIII в. попадала церковная дань Киевской митрополии. Это Куликовская битва 1380 г.

В 1375 г., князь московский Дмитрий осадил Тверь, князья которой издавна искали союзников в Литве. Осада Твери окончилась поражением для тверского князя Михаила, вынужденного признать главенство над собой князя Дмитрия. «Усмирение тверского князя раздражило Ольгерда, но не против Дмитрия, а против смоленского князя, за то, что последний, которого он считал уже своим подручником, участвовал в войне против Михаила. Ольгерд опустошил в отмщение смоленскую землю и взял много людей в плен. Гораздо сильнее раздражился за Тверь Мамай, и притом на всех вообще русских князей» (Костомаров). Один татарский отряд напал на нижегородскую землю в наказание за то, что ее рать помогала князю Дмитрию в походе на тверское княжество. Другой отряд, за те же самые прегрешения, опустошил землю новосильскую.

А в 1377 г. татарский царевич Арапша из мамаевой орды еще раз пришел на нижегородскую землю. Соединенное войско суздальско-нижегородского и московского княжеств потерпели поражение у реки Пьяны, вследствие чего Нижний Новгород был взят и разорен татарами.

Все эти действия темника Мамая можно квалифицировать, как наказание русских князей за препятствование переходу тверского княжества под юрисдикцию римской курии.

В 1378 г. Мамай послал мурзу Бегича с большим войском на великого князя Дмитрия. Битва произошла на берегах реки Вожи, 11 марта татарское войско было разбито полностью, но эта победа почему-то не признается в качестве поворотной вехи в отношениях Руси и Орды. После Вожской битвы Мамай разорил рязанскую землю за то, что татарское войско Бегича было разбито на этой земле, захватил и сжег Переяславль Рязанский. Рязанский князь «Олег не успел собрать своих сил и убежал, а потом, чтобы не подвергать вновь опасности своей волости, поехал к хану, поклонился ему и обещал верно служить Мамаю против Москвы» (Костомаров).

В 1376 г. константинопольский патриарх посвятил в сан киевского митрополита серба Киприана. Киев в ту пору был одним из городов Великого княжества Литовского. В это время на Руси уже был митрополит Алексий, находившийся в Северо-Восточной Руси. Киприан покушался оторвать Новгород от власти Алексия, но это ему не удалось. Новгородцы сказали Киприану, что признают его митрополитом, когда признает его князь московский. По смерти митрополита Алексия князь Дмитрий представил для рукоположения в митрополиты архимандрита Митяя. Посольство к константинопольскому патриарху проследовало по реке Дон, Азовскому морю до Кафы (современной Феодосии), пересело на корабли генуэзского флота и отправилось в Константинополь. В процессе плавания по Черному морю внезапно погибает (тонет) Митяй. Один из его спутников, Пимен, составив подложную грамоту от имени великого князя, был посвящен патриархом в митрополиты Северо-Восточной Руси.

Н.И.Костомаров и другие российские историки считают, что все эти события происходили только из-за передела власти в Северо-Восточной Руси. Предполагаю, что одной из причин был отказ московского князя Дмитрия и духовенства от выплаты церковной десятины константинопольскому патриархату через посредство генуэзцев. Вполне возможно, что кандидат в митрополиты Митяй погиб по этой же причине. В 1370—1390 гг. в Москве и Московском государстве возводятся крупнейшие монастыри-крепости: Чудов, Андроников, Симонов в Москве, Высоцкий в Серпухове. Расходы на это строительство несла церковь. Значит, именно в это время у русской церкви появились денежные излишки.

Мамай решил наказать за непослушание и противоборство московского князя. Он «собрал всю силу волжской Орды, нанял хивинцев, буртасов, ясов, вошел в союз с генуэзцами, основавшими свои поселения на Черном море, и заключил с литовским князем Ягеллом договор заодно напасть на московского великого князя» (Костомаров). Битва войск Мамая и князя Дмитрия произошла на Куликовом поле в 1380 г. и закончилась победой русских войск. На эту битву русское войско и князя Дмитрия благословил архимандрит Троицкого монастыря Сергий Радонежский, послав с войском и своих монахов Пересвета и Ослябю. Во второй половине XIV столетия было много столкновений между татарскими и русскими войсками, были победы и поражения. Вероятно, русские рати отправлялись на войну не без благословения пастырей, но почему-то именно с этой битвой связывают участие русской церкви не только в благословении воинов на подвиг, но и личным участием монахов в сражении и совершении ими ратного подвига. Именно Куликовская битва считается поворотной в отношениях Москвы и Орды.

Мамай с остатками своего войска бежал в свои степи, где столкнулся с новым врагом, законным наследником Волжской орды – Тохтамышем. Мамай потерпел еще одно поражение, бежал в Кафу, где был убит генуэзцами. Наверное, плохо выполнял поручения. «Тохтамыш, воцарившись в Сарае, отправил дружелюбное посольство к Дмитрию объявить, что общего врага их нет более и что он, Тохтамыш, теперь владыка кипчакской орды и всех подвластных стран» (Костомаров). Стало быть, вассальная зависимость Москвы от Орды еще оставалась.

В 1381 г. вернулся в Москву новопоставленный митрополит Пимен. Князь Дмитрий не принял самозванца, отправив его в монастырь, и призвал в Москву из Литвы киевского митрополита Киприана. Результатом стал набег на Москву хана Тохтамыша с войском. Великий князь Дмитрий Донской предусмотрительно покинул город, уехав в Кострому. Возглавил защиту Москвы митрополит Киприан. Правда, совершенно случайно оказался в кустах «рояль», т. е. литовский князь Остей, который и организовал оборону города. По традиционной версии хан Тохтамыш хотел наказать князя Дмитрия за желание избавиться от вассальной зависимости. Но татары, подойдя к Москве, выяснили, что князя в городе нет. Они не стали искать по городам и весям «виновника», а решили все-таки захватить Москву и ограбить ее жителей. Татары якобы обманули москвичей, сказав, что ищут только князя Дмитрия. Так это было или нет, но ворота татарам кто-то открыл. Москва была взята. Великий князь Дмитрий Донской отправил назад в Киев защитника Москвы митрополита Киприана, а в Москву возвратил опального Пимена и утвердил его московским митрополитом.

В 1439 г. на Флорентийском соборе была принята и подписана уния между Римско-католической церковью и византийской православной церковью. Московский митрополит Исидор, возглавлявший делегацию от московского государства, тоже подписал этот документ за Русскую Православную церковь. Известно, что члены русского церковного посольства имели тесные контакты с верхушкой римской курии, посещали монастыри Италии, знакомились с организацией орденов и с монастырским хозяйством, бытом и промыслами. В составе русской делегации были митрополит Исидор, епископ Суздальский Авраамий, а с ними сто духовных и светских сопровождающих. Они посетили Рим, Венецию, Флоренцию, Феррару.

На Флорентийском соборе договорились в четырех мнениях. Первое: было принято, что Святой дух исходит от Отца и Сына (в православной вере - только от Отца). Второе: было принято существование чистилища (отсутствующее в православной вере). Третье: было разрешено применение как опресноков, так и квасных облаток. Четвертое: было принято первенство папы во всех Церквах. Исидор был назначен папой кардиналом и отправлен на Русь апостольским легатом всех северных земель. Великий князь московский Василий II Темный "не ратифицировал это соглашение". Исидор был отправлен в монастырь, откуда он бежал в Рим. Удивительно, но Исидор не был сожжен Василием III за переход на сторону римского папы на Флорентийском соборе. Более того, содержался в Чудовом монастыре в хороших условиях, а не как преступник. Ну и самое главное – Исидор получил возможность беспрепятственно бежать, имея и транспорт, и сопровождающих; его не преследовали, и он благополучно оставил пределы Московского государства.

Как считает Н.М.Никольский, «по-видимому, предстоявшая в 30-х годах XV в. уния с Римом расценивалась в Москве как путь к освобождению от константинопольской опеки. По крайней мере, митрополит Исидор, сторонник унии, был сначала в чести и любви у Василия II и отправился во Флоренцию с большой помпой, снабженный целым обозом дорогих товаров и в сопровождении княжеского посла. Только тогда, когда Исидор, вернувшись «легатом от ребра св. Петра», огласил папскую грамоту, в которой князь приглашался быть Исидору «помощником усердно всею мышцею» за скромную награду в виде «папского благословения и хвалы и славы от людей», княжеское благоволение сменилось гневом. Исидор был объявлен «неистовым» и «дерзновенным» еретиком, был смещен и спасся только бегством в Литву. Князь хотел обратного – чтобы митрополит был ему помощником. Путь к достижению этой цели оказался идущим все же через унию. Она на поверку оказалась еретическим делом, но ее принял константинопольский патриарх, и тут-то и открылась для Москвы желанная лазейка. В Москве стали говорить, что «по дьявольскому навождению во Царском граде стало в царях и патриаршестве раздвоение и размышление… насилование от турок и латыни… отступление и еже от веры с нами разделение… иномудрствование и приближение к латинам». И Василий пишет письмо патриарху, в котором, деликатно умалчивая о сомнениях по части чистоты византийской веры, просит ввиду «далечного и непроходного путешествия», «нахождения безбожных агарян» и «нестроения и мятежей» в соседних с Константинополем землях разрешить «свободно нам сотворити в нашей земле поставление митрополита». Ответа не было, потому ли, что письмо не дошло, или потому, что ответ не дошел, но князь в ответе не нуждался. Отправив письмо, он прямо обратился к епископам с просьбой «смотрити в божественные правила, достоит ли митрополита поставити в своей земле». Епископы, конечно, не замедлили ответом «достоит». Тогда, говорит летопись, князь, «сие слышав, вскоре избрав на митрополию Иону, епископа рязанского, повелевает сшедшемуся собору поставить Иону на митрополию».

С этого момента на Москве митрополитом был (не утвержденный Константинополем) Иона, а в Южной Руси, т. е. черниговской, киевской, брянской, смоленской, перемышльской, туровской, луцкой, владимирской, полоцкой епархиях в это время правил Григорий Болгарин, посвященный в Риме. Если учесть, что новгородские владыки далеко не всегда признавали главенство московского митрополита, то картина церковной жизни на Руси XV в. была очень пестрой. И попытки выровнять эти церковные несогласия не заставили себя ждать.

Как пишет Р.Г.Скрынников, «следствием вековой раздробленности Руси явилось то, что церковные обряды утратили единообразие в разных землях и княжествах. Великий Новгород и Псков по уровню церковного образования стояли выше других земель и допускали меньше отступлений от византийских обрядов. Будучи архиепископом в Новгороде, Макарий в «Великих Четиях» ясно высказался за трегубую аллилуйю. В постановлении Стоглава значилось, что в Новгороде и Пскове по многим монастырям и церквам «до днесь говорили трегубую аллилуйю». Когда же Макарий стал московским митрополитом, ему пришлось отказаться от новгородской старины в пользу московской. Под страхом проклятия Стоглав запретил «трегубую аллилуйю и троеперстное знамение и ввел по всей стране двоеперстие вместе с «сугубой аллилуйей». Если бы Макарий принялся искоренять троеперстие с такой же нетерпимостью, с какой Никон ополчился на двоеперстие сто лет спустя, церковная смута была бы неизбежна».


бибилиография



Русские летописи XII—XVI веков
Али-заде А.А. Хроника мусульманских стран I—VII веков хиджры
Валянский СИ., Калюжный Д.В. Тьма горьких истин… Русь
Валянский СИ., Калюжный Д.В. Явление Руси
Вис Э.В. Фридрих II Гогенштауфен
Горелов Н.С. Царствие небесное
Горелов Н.С Книга странствий
Гумилев Л.Н. В поисках вымышленного царства
Гумилев Л.Н. Древняя Русь и Великая Степь
Гумилев Л.Н. От Руси к России
Гумилев Л.Н. Ритмы Евразии
Гумилев Л.Н. Тысячелетие вокруг Каспия
Гумилев Л.Н. Этногенез и биосфера земли
Гумилев Л.Н. Этносфера. История людей и история природы
Еникеев Г.Р. Корона ордынской империи
Карамзин Н.М. История государства Российского
Калюжный Д.В., Кеслер Я.А. Другая история Московского царства
Костомаров Н.И. Господство дома Св. Владимира
Костомаров Н.И. Русская республика
Лависс Э., Рамбо А. Эпоха крестовых походов
Мелъвилъ М. История ордена тамплиеров
Мишо Т. История крестовых походов
Нестеренко А.Н. Александр Невский. Кто победил в ледовом побоище
Никольский Н.М. История русской церкви. М., 2004.
Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Новая хронология
Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Реконструкция всеобщей истории
Перхавко В.Б., Сухарев Ю.В. Воители Руси IX—XIII вв. М., 2006.
Райе П. Сельджуки. Кочевники – завоеватели Малой Азии
Савельев Е.П. Древняя история казачества
Скрынников Р.Г. Святители и власти
Филипс Э.Д. Монголы. Основатели империи Великих ханов
Широкорад А.Б. Дипломатия и войны русских князей. От Рюрика до Ивана Грозного