qebedo


Подлинная история красных береток


Скандалы в благородном семействе

Несмотря на то, что карлизм в Испании существует до сих пор, появился он всего лишь в позапрошлом веке, и имеет два "корня, уходящих вглубь" - династический конфликт в семействе испанских Бурбонов в период царствования Фердинанда VII и борьбу населения северной Испании (преимущественно басков) за свои "древние вольности". Так что начнем по порядку.

В 1778 году в Испании умер умный король Карл III (испанцы любят называть королей не по латинизированным именам, а по своим собственным, так что для них все Карлы - Карлосы) и на престол взошел король... обычный, Карлос IV. Не то чтобы он отличался редкостной дремучестью или невежеством, но по сравнению со своим папой, прививавшим в стране Просвещение и всякие полезные заведения, был пустым местом, сосредоточившись в основном на частной семейной жизни. Государственными делами управляли руководители Госсовета - госсекретари. Пока это был оставшийся от Карлоса III граф Флоридабланка, дела шли не очень плохо, при графе Аранде - похуже, а когда делами страны занялся Мануэль Годой, герцог Алькудия, в стране воцарилось убеждение, что "все плохо и с каждым днем хуже". Причем не сказать, чтобы и Годой отличался какой-то дремучестью, обскурантизмом или воровал больше всех других - нет, 146% презрения к нему произрастали из того факта, что сержант гвардии стал фаворитом королевы Марии-Луисы Пармской, которая и вознесла его на вершину испанского политического Олимпа.

А на вершинах Олимпов таких взлетов не прощают. Со спущенными штанами королеву (женщину, мягко скажем, совсем не модельной внешности) и Годоя не ловили, но сплетням этого никогда особо и не надо было. Король же принял решение "забить на это дело" и вел себя так, будто молодой человек отличается редким умом и достиг своих чинов и должностей им одним. Так что, несмотря на бурчание простолюдинов и зубоскальство аристократии, королевская семья жила себе вдесятером: король, королева, Годой, четыре девочки-инфанты и три мальчика-инфанта, Фернандо, Карлос и Франсиско. Что могло разрушить семейную идиллию? Правильно - то, что их обычно и разрушает, то есть злобные невестки.

4 октября 1802 года в Барселоне наследник престола, инфант дон Фернандо, принц Астурийский, сочетался браком с Марией-Антонией Бурбон-Неаполитанской, дочерью короля Неаполя и Сицилии Фердинанда I. Девица сия оказалась из породы девиц, которым всё вокруг не нравится, и в первую очередь супруг. Инфанта и впрям трудно было назвать красавцем, или умницей, или просто воспитанным человеком (его и человеком-то можно было назвать с большим трудом), но у принцессы хватило ума притвориться влюбленной в него, чтобы сделать единственное, что в ее положении делают девицы подобного сорта - добиться лично для себя максимума власти и влияния при дворе. Для чего "Маша-Тоша" настроила супруга против его матери и Годоя, а потом пошла на "радикальные меры" - устроила заговор с целью отравления их обоих. Такого фармазона не потерпела бы и женщина куда более добрая и кроткая, чем Мария-Луиса, кротостью и добротой совсем-совсем не блиставшая - после поимки неудавшихся отравителей, показавших на принцессу, к ней приставили шпиков, а в ее дворце был устроен "публичный шмон".

Скандалы, интриги, расследования, нервы, крики... Ко всему тому принцесса не отличалась здоровьем - после двух выкидышей ослабела, заболела туберкулезом и умерла 12 мая 1806 года. Принц Фердинанд впал в тоску и печаль, указуя перстами на маму, Годоя, а до кучи и на папу с громкими воплями "вы все ее убили! убийцы!"... Семейная гармония была побита вдребезги.

Война и основной закон, когда пришел Аполлион

Смерть жены пробудила в толстом лентяе Фернандо Астурийском неведомые ранее, но приятные (и захватившие его с того времени на всю жизнь) чувства - злобство на окружающих и политические амбиции. Он возжелал сделать максимальную козу папе и маме, для чего бросился эпистолярно обивать порог главного подателя плюшек и ништяков того времени - императора Буонапарте. Фернандо клянчил "какую-нибудь принцессу" из французского семейства, пусть даже двоюродную или приемную. Буонапарте обратил на это внимание и задумался - а чо там вообще у них в Испаниях происходит?

А происходило то, что королева Мария-Луиса и Годой, прознав про намерения принца, стали "инстинктивно двигаться" к Англии - а кто еще защитит-то от злобного корсиканца? От такого "бурления жидкостей" при еще недавно спокойном дворе проснулся даже король дон Карлос - 20 сентября 1807 года по его приказу принца Астурийского арестовали за "некие тайные сношения с неустановленными личностями". Король вообще хотел его из принцев разжаловать и передать права на трон среднему сыну, дону Карлосу (вот тогда впервые между братьями запрыгала черное животное вида кошка). Но, на всеобщее несчастье, решил, что  в таком важном вопросе надо посоветоваться с отцом родным императором Франции.

А отец родной император уже решил, что устроит грандиозный фармазон - чтобы подготовить почву для радикальных пертурбаций, наслал в Испанию своих синепузых солдат, которые ходили по Мадридам, вели себя нагло, оскорбляли лучшие чувства аборигенов - обскуратизм, ксенофобию и кровожадность. 18 марта 1808 года простые люди столицы, мачи и махи (маха - это женский род от мачо, то есть гопник и гопница), повстали, схватили во дворце в Аранхуэсе Годоя, сильно его побили (фаворит вынужден был сбежать во Францию и впасть там в ничтожество), и в целом испугали "нашего королька" до того, что тот отрекся от престола в пользу выпущенного из узилищ старшего сына, ставшего королем Фердинандом (Фернандо) VII.

Однако когда через несколько дней подошли "ди французише зольдатен", окружившие "королька" своими плотными тушками телами, Карлос IV успокоился, заявил, что всё произошедшее было страшной ошибкой, и быстренько сбег с семейством во Францию, в Байонну, где "возложил решение спорных вопросов в чистые руки" императора Буонапарте. Пинками угрозами увещеваниями генерала Савари туда же в скорости выехал и новоиспеченный король Фернандо.

Страна почти успокоилась, как вдруг новые известия нанесли ей удар поддых - в Байонне и Карлос, и Фернандо отреклись от престола, сочтя себя ничтожными червями перед кандидатурой Жозефа Буонапарте, по странному и нелепому стечению обстоятельств приходившемуся императору Франции братом, который и стал новым королем Хосе I. Народ, понятное дело, такого фармазона не принял, 2 мая набросился на гарнизон Мадрида и попытался его убить, а когда "в целом не получилось", разбежался по стране, вопияя, что единственный законный король - это Фердинанд VII Желанный (это прозвище явилось свыше как по волшебству). Далее, естественно, последовала "испанская зараза", Пиренейская война и Война за независимость в одном флаконе...

Люди убивались, сражались и надрывались, в то время как их Желанный король, как они думали, висел на цепях в узилищах, а на самом деле, как в том стихе - гулял по парку Фонтенбло, и что в Испании там было, его совершенноне интересовало. Хотя "там было" много чего - например, в 1812 году в Кадисе собрались кортесы (это в Испании вроде Земского собора, Генеральных штатов - короче, парламент) и приняли конституцию - и довольно-таки злобно-либеральную (а чего терять-то им было, вся независимая Испания тогда состояла из одного Кадиса).

В общем, в Испании (но не в России, что печально) знают даже дети - в 1814 году захлебывавшийся в слитых полимерах Буонапарте отпустил-таки Фердинанда Желанного в его родные пенаты. Он бы отпустил туда же и Карлоса IV, но экс-король заявил, что разочаровался в бренности бытия, уехал в Рим, где и жил частным лицом до смерти в 1819 году (супруга его умерла там же в 1816).

И вот, под буйные крики радости и писки восторга "он приехал, он приехал, наш Фердинанд Карлович дорогой!"...

Брат-1, брат-2, и почему не надо обижать невесток

Когда Фернандо Желанный прибыл-таки в Мадрид и предстал пред очи заждавшихся его подданных, оказалось, что желают они все каждый своего. Например, король поглядел на конституцию 1812 года, произнес "впервые вижу, ничо не знаю!", после чего взял и отменил все эти кортесы, свободы слова и всеобщие избирательные права, став править "по-нашему, по-испански, абсолютно". Всё это разозлило всякоразных героев войны, в руках у которых имелась, вообще-то, армия, которая ими водилась в разнообразные походы, а "королька" этого "из Фонтенблы" в глаза не видела. Ну а когда солдатам сказали, что оне все срочно отправляются в Латинскую Америку помирать от желтой лихорадки и всякого гнуса восстанавливать законную власть монархии от всяких негодяев-революционеров, солдаты в Кадисе громко высказались в том смысле, что на такой фармазон они не подписывались. Астурийский батальон (всего их хотели заслать на боливарцов аж 10 штук) так вообще повстал во главе со своим командиром подполковником Рафаэлем дель Риего-и-Нуньесом и отправился в партизаны по Андалусии, пытаясь уговорить пейзан на революцию.

Пейзане отбрыкивались - "какая, нафуй, революция!", и абсолютисты-обскурантисты уже воспряли духом, но тут бухнуло в Гаилсии - тамошнее пейзанство к революциям относилось любопытнее, ибо "достали уже эти испанцы наезжать на честных галисян!". Ну а когда "королек" и его присные заметались во дворце с криками "что делать?!", дворец сей окружили армейские части во главе с героем войны, прославленным генералом (он даже пару раз побил французов в небольших битвах! без англичан!) Франсиско Бальестеросом, после чего 10 марта 1820 года Фернандо VII снова взглянул на конституцию, хлопнул себя по лбу и крикнул "да это же она, самая правильная штука в Испании!", и предписал везде положить ее в красный угол и делать на нее "ку".

"Либеральный шабаш" длился до 1823 года, пока король подлой змеюкой не призвал в Испанию войска Священного союза, чтобы они "раздавили гидру революции". В принципе, собирались все участники СС, но французы с криками "нам близко! мы всё равно уже тут!" быстро напрыгнули на южных соседей и начали им мстить за Пиренейскую войну во главе с "монстром реакции", герцогом Ангулемским. Всякие Эмпесинадо, Мина, Бальестерос и Риего пытались с ними биться, но выяснилось, что без англичан, увы, снова ничего не получается. Либералы частично были схвачены и казнены, частично убежали.

Торжествующий "королек" Фернандо Уже-Немного-Не-Так-Сильно-Желанный снова завел в стране абсолютизм и авторитаризм. Правда, пока вся эта ерунда продолжалась, владения в Америке окончательно отвалились - спасти по причине малоподвижности аборигенов удалось только Кубу да Санто-Доминго. А тут еще снова подняла голову "семейная гидра"...

Ибо попытка Фернандо VII в 1816 году жениться снова и даровать стране наследника закончилась весьма плачевно - родив в 1817 году мертвую дочку, в 1818 году королева Мария Изабелла Португальская померла родами, причем жутко - когда она уже не дышала, доктора решили достать-таки ребенка "из хладного тела" и сделали кесарево. Королева пришла в себя от шока и ужаса - чтобы тут же умереть уже до конца. Ну и ребенок тоже оказался мертвый... Бр-р, короче. Безутешный вдовец женился через год, в 1819 году, на Марии Хосефе (Йозефе) Амалии Саксонской, которую сильно полюбил, ибо в отличие от прошлых его двух крокодилиц она была ничего так собой на лицо и тихая. Но когда она померла через 10 лет, детей всё равно не было.

Рыдающего и безутешного брата "утешил" дон Карлос - не боись, братуха, у меня уже есть здоровый пацан, Карлито Луис, да и вообще я тебе наследую, потому что ты же без детей. Фернандо как-то не с добром глядел на "братуху" за такие слова, а тут еще нарисовалась невестка, жена младшего брата дона Франсиско - Луиса-Карлотта Бурбон-Сицилийская (ну, которая Обеих Сицилий). У этой дамы была жуткая семейная трагедия - она терпеть ненавидела другую невестку, жену дона Карлоса Марию Франсиску Португальскую. А у женщин такие чувства - это серьезно, и в основном на всю жизнь. Пиная и пихая своего увальня Франсиско (он жил с мамой и папой в Риме почти до смерти отца, и только потом женился и вернулся на родину), она взяла в оборот и деверя - ну не стыдно, мол, оставлять страну на этого пентюха Карлоса и его стервозину жену, надо что-то делать!

Под "чем-то" Луиса-Карлотта имела в виду свою младшую сестру Марию-Кристину Бурбон-Сицилийскую, за которую и сосватала "королька" в 1829 году. И тут "случилось чудо!" - через год королева родила. Правда, девочку - Изабеллу, и не то чтобы красивую (просто совсем не), да зато толстючую и здоровущую, чему долгожданный "атес" был безмерно рад. Дон Карлос сдела равнодушное лицо - да ну, мы ж не в богопротивной какой Англии, у нас, в цитадели радикального католицизма, девки престолы не наследуют! А зря - торжествующая Луиса-Карлотта допинала деверя до того, чтобы он официально подписал бумагу (ставшую законом), отменявшую нафиг все эти "салические дела" и позволявшую передавать трон по женской линии.

Когда к Фернандо явился дон Карлос и громко вопросил "ну как же так, брателло?!", король заявил ему "пошел на фиг из моей Испании!", и выслал из страны со всем семейством. После чего с чистой душой и спокойным сердцем отвернулся к стенке и помер 29 сентября 1833 года (в возрасте всего-то 43 лет).

Дикие люди Европы

Обрисовав семейные и династические проблемы испанских Бурбонов, оборотимся теперь ко второму "корню проблемы" - баскам и тому, что они о себе в XIX веке думали.

А думали они примерно то же самое, что и во времена древних римлян - "отлезте, гниды!".

Небольшой народ почти в центре Европы, рассевшийся пусть и на горных, но оживленных путях из Франции и Испанию, по которым еще в древнеримские времена шастали купцы, а потом и паломники (в Сантъяго-де-Компостелу их ходило чуть меньше, чем в Иерусалим, а то и поболее, учитывая, где Иерусалим, а где Комостела), мог выжить (в смысле, не ассимилироваться и исчезнуть) только сильно законсервировавшись культурно. Что и произошло - залезши повыше в горы, "эускады и эускадки" сидели там, как сычи, беседуя на своем уникальном языке, который понимали лишь они. Единственный чужеродный элемент, который баски впустили в свою культуру - христианство, каковое они исповедывали с фанатизмом народа горного и малограмотного, насочиняв кучу легенд, суеверий, поверий и прочих рассказок, которые весьма удивили бы Ватикан, если бы он когда-либо хоть что-нибудь о них услышал.

Некоторые "басконцы", в основном идальго, иногда спускались с гор и служили в армии и во флоте, зарабатывая репутацию людей отчаянных и "немного не в себе", но вельми толковых солдат и моряков. Но это были едва ли не "культурные ренегаты" - большая часть народа предпочитала жить с козами, нежели с испанцами.

Ну и да, традиционным баскским головным убором был берет, причем совсем необязательно красный (такой же красить специально надо), а в основном "цвета овцы, какая шерсть на ней была" - черные, коричневые, белые. Главное, что если в берете - то обязательно баск (в крайнем случае гасконец - если вы вдруг на юге Франции).

А еще обитатели Басконии весьма дорожили своими правами и вольностями, которые в Испании назывались фуэрос. Это слово сперва обозначало любой свод законов (фуэрос вестготов, например), потом местные законы и акты, действовавшие только в определенном городе, графстве или королевстве. В случае с басками это была Наварра - королевство, возникшее в XI веке и окончательно присоединенное к "остальной Испании" только в XVI веке (притом, что от Генриха IV Бурбона титул "короли Навары" французские монархи продолжали носить вплоть до Людовика XVI). Но присоединение сие, как и в случае с королевством Арагон и графством Барселона, произошло в форме личной унии - то есть, на бывшей территории Наварры оставалось свое "самоуправление" и действовали свои фуэрос, просто местный народ соглашался признавать "этого мужика в Мадриде" королем Наварры. И ситуация эта, с теми или иными косметическими изменениями, такой и оставалась вплоть до описываемого периода. Для конкретно басков их фуэрос были зримым символом (она же гарантия) того, что "этих испанцев тут особо-то не ждут", таким "жупелом независимости".

Что конкретно изменилось в начале XIX века? Случились две вещи.

Во-первых, вторжение французов подняло сперва в партизаны, а потом и в регулярные части (у генерала Мины была целая "почти регулярная" Наваррская дивизия с разными полками, даже обмундированными единообразно) и позволило выдвинуться многим офицерам, которые в обычное время так и остались бы крестьянами, ремесленниками, семинаристами и пр. Баски и раньше не отличались миролюбием, а теперь еще разжились кучей французского и английского оружия, а также заимели военных и политических лидеров, готовых, чуть что, сразу кинуться в драку.

Во-вторых, конституция 1812 года, помимо всяких плюшек вроде всеобщего избирательного права, свободы слова, собраний и ограничения власти короля, отменяла еще и нафиг всю разветвленную систему фуэрос, где они еще оставались в каком-то виде - в основном, в Каталонии, Арагоне и Наварре.

И всё это категорически баскам не понравилось - король, хоть и в Мадриде, но от бога, и как это его в чем-то ограничивать? Ну а по поводу фуэрос разговоров вообще сразу никаких не было - "накося-те, вукусите-ка!". Весь народ в дружном порыве во всякого цвета беретках готов был встать и громко высказаться по этому поводу. Не хватало в эту бочку с порохом только искры...

Гондор против Мордора Кристиносы против карлистов

Итак, 29 сентября 1833 года король Фернандо VII умер, и королевой Испании стала его дочь Изабелла II. А поскольку ей от роду шел всего третий год, то регентом при малолетней дочери стала ее мать (и мать ее младшей сестры, Луисы Фернанды, родившейся в 1832 году) Мария Кристина Бурбон-Сицилийская.

Новому правительству выбирать было особо нечего - радикалы-клерикалы, ведомые католической церковью, и все прочие консерваторы-традиционалисты сплотились в дружном порыве под лозунгом "девчонку с трона геть, в католической стране наследуют только мужики!" и громко вопияли о том, что настоящий король - сидевший в Португалии дон Карлос, он же Карлос V Бурбон. Потому опираться пришлось на такую ерунду, как госаппарат, армия, флот и промышленно-финансовые круги, которые к тому времени почти все находились в руках сторонников той или иной степени интенсивности реформ - либералов. По именам их лидеров обе партии получили свои названия - "карлисты" и "кристиносы".

Младший брат умершего "королька", дон Франсиско де Паула, герцог Кадисский, и его жена Луиса-Карлотта, как уже было сказано, активно приложили руки к принятию Прагматической санкции и рассчитывали на "солидную долю" в новом правительстве. Но принца в итоге туда даже не позвали. И более того, чокнутые испанские Бурбоны продолжали вытворять "в тесном семейном кругу" номера - еще как следует не относив траур по Фернандо VII, Мария Кристина вступила в декабре 1833 года в тайный (!) морганатический (!!) брак с простолюдином (!!!) - бывшим сержантом гвардии Агустином Фернандо (ну, хотя бы имени первого супруга королева сохранила верность) Муньес-и-Санчесом (потом он, конечно, стал герцогом Риансаресом). Брак оказался долгим и счастливым (Мария Кристина родила герцогу семерых детей), но совершено скандальным, и Луиса-Карлотта снести его просто не могла. Между сестрами навеки воцарилась ненависть, и через несколько лет регентша даже выслала ее с мужем из страны, ибо герцог с герцогиней Кадисские не прекращали мутить либералов по поводу "свергнем эту шлюшку и сделаем регентом солидного дона Франсиско!".

Но вся эта "мелкая семейная фигня" до поры до времени возилась под ковром, не выплескиваясь "на люди", а в стране заваривалась каша покруче и посерьезнее.

В ноябре 1833 года правительство в Мадриде заявило о планах централизации территориального деления страны, по которому упразднялись всякие "рудименты права", в том числе фуэрос баскских провинций Алава, Гипускоа и Наварра. И вообще пошли слухи о возвращении конституции 1812 года (хотя на самом деле ее вернули позже, в 1836 году). Это был "шах и мат вам, проклятые карлисты", но на самом деле оно стало главным поводом к гражданской войне: баски заявили, что "фуэрос приходите-ка и пробуйте отобрать", и вообще, для них законный король - Карлос V. К этой декларации присоединились и сепаратисты в Каталонии и Арагоне.

Первые недели, как и положено, стороны занимались организацией, подготовкой и формированием частей, а также марафоном по занятию "почты и телеграфа". Например, правительство "кристиносов" смогло собрать несколько батальонов милиции "либеральных басков", ставшие известными как "чапельгоррис" ("красные шапки") и возбуждавшие особенную ненависть среди "басков правильных". А карлисты, в свою очередь, создали отряды "адуанерос" ("таможенников"), которые ходили по деревням и отлавливали тех, кто ведет сношения и торговлю с "богомерзкими" городами и селами "кристиносов".

Впрочем, главными силами с обоих сторон совсем скоро станут части регулярной армии (у кристиносов) и "переделываемые" в регулярные части ополченцев (у карлистов). Война лязгала оружием и готовилась разбушеваться...

Как красные беретки стали красными беретками

Первое вооруженное столкновение карлистов и кристиносов случилось уже 11 октября 1833 года у городка Лос-Аркос - несколько сотен басков-добровольцев из города Логроньо под командованием генерал-майора (исп. mariscal del campo, то есть "полевой маршал", старый чин в армиях Испании и Франции, который английские авторы часто путают с фельдмаршалом, каковых в Испании никогда не было - были капитан-генералы) Санто Ладрона де ла Гевара столкнулись с 1500 солдат во главе с генералами Педро Сарсфилдом (обыспанившимся потомком якобитов) и Мануэлем Лоренцо. "Попытки к сопротивлению были подавлены", мятежники разбежались, Ладрон взят в плен и расстрелян. Однако вскоре пламя восстания уже достигло такого размаха, что 12 ноября Сарсфилд был вынужден оставить Виторию, ибо "полчища карлистов шли со всех сторон". Стало понятно, что небольшими карательными отрядами мятежников уже не разогнать, и нужно собирать армию.

14 ноября произошло событие, из-за которого, ИМХО, война продлилась не несколько месяцев, а несколько лет - 800 вооруженных крестьян и 14 всадников объявили себя "армией Севера", а главнокомандующим избрали полковника ТомАса Сумилакарреги (каковой, естественно, тут же стал генералом). Выходец из богатой крестьянской семьи, он сделал карьеру во время Войны за независимость, в партизанских отрядах и регулярной армии дослужившись до капитана, а потом во время революции 1820-1823 годов, когда примкнул к роялистам и стал в итоге полковником. Сумилакарреги был "146%-ный" баск, консерватор, клерикал и антилиберал, но "не ссуть" - он оказался военным гением и талантливым организатором, который фактически создал из ничего боеспособную армию карлистов, оказавшуюся в состоянии несколько лет сопротивляться регулярным войскам. Уже через несколько дней Сумалакарреги имел 1200 человек, разделенных на четыре батальона. И это именно он организовал в деревнях отряды адуанерос - "местной самообороны".

Однако пока в недрах Страны Басков "ковался карлистский меч", кристиносы перешли в наступление - 19 ноября Сарсфилд и Лоренцо у Пеньясеррады отбросили 1500 карлистов и вновь заняли Виторию, а губернатор крепости Тортоса Мануэль Бретон во главе трех линейных полков с 21 ноября по 10 декабря в серии мелких стычек и последовавшего за ними штурма взял форт Морелья. 21 декабря карлисты одержали свою первую победу, отбив штурм Герники (той самой) и вынудив врага потерять 300 человек, но потом отступили, ибо к кристиносам подошло подкрепление. Но 25 декабря "генерал-либерал" Эспатеро разбил повстанцев в провинции Валенсия и схватил их вожака Магранеля.

29 декабря "армия" Сумалакарреги таки спустилась с гор и "попробовала себя" в сражении у Асарты. Генерал расположил 3000 своих "партизанен" на оборонительной позиции, где они выдержали атаку солдат Мануэля Лоренцо - пока не закончились дефицитные боеприпасы, после чего Сумалакарреги приказал отойти. Несмотря на формальное поражение, он был доволен тем, как вели себя в бою его подопечные.

Постепенно в хаосе метаний кристиносов и карлистов друг за другом образовались два "фронта", точнее даже ТВД - в Наварре, где Сумалакарреги вытеснял либеральных командиров "за периметр", и в Каталонии и Арагоне, где очень быстро (молниеносно даже) делал карьеру другой способный карлистский вожак - Рамон Кабрера, семинарист, которого отказались сделать священником из-за буйных выходок и строптивого нрава. Пока он в чине лейтенанта командовал батальоном в армии бригадного генерала (марискаль дель кампо) Мануэля Карнисера, которого побивали губернатор Бретон и генерал КарраталА.

А 22 апреля (по другим данным - 2 мая) случилось первая громкая победа Сумалакарреги - у Альсасуа. Со своим басками он подловил на марше колонну генерала Винсенте Кесаду, обратил в бегство, убил и ранил 200 кристиносов, а еще 100 взял в плен. И вот из этой сотни и получились впоследствие "те самые" красные беретки, которые насмерть приросли нынче к головам карлистов... Дело в том, что офицеров "по складывающейся традиции" баски расстреляли, а солдатам предложили - туда же, или к нам, за дона Карлоса воевать. Особых сомнений никто не выказал, и Сумалакарреги создал из пленников новую воинскую часть - "Гиды Наварры". Именно им в качестве обязательного головного убора и были предписаны красные береты - в отличие от остальных солдат армии Севера, которые по старой басконской привычке носили "всякоразные", в основном черные или белые. Некоторые историки даже "зуб дают", что красных береток вообще никогда не было, и их Сумалакарреги специально купил во Франции для "гидов". Но, пардоньте, это уже полная хренотня - делать ему в разгар партизанской войны более нечего было, ага. К тому же те же кристиноские "чапельгоррисы" носили кивера того же цвета, а в качестве неофициального головного убора - те же самые красные беретки.

Постепенно разросшиеся до батальона в 800 человек "Гиды Наварры" стали "гвардией" Сумалакарреги, он к ним прикипел и всячески отличал - потому-то их "фирменные" красные беретки и стали "трендом" в армии карлистов, потеснив в итоге в массовом сознании беретки черные и белые.

Сумалакарреги - "убийца командующих"

Война продолжалась, как и всякая другая, в которой "карлик" внезапно наносит "гиганту" удар поддых, и тот падает на колени, после чего они оба молотят друг друга на уровне лиц.

Экономических и всех иных "долгосрочных" перспектив у карлистов не было - районы, на которые они опирались, всегда были "самой нищетой", а заграница им помогать категорически отказалась - 22 апреля 1834 года был заключен Четвертной альянс между правительствами Испании, Португалии, Англии и Франции о том, что они сообща будут бороться с карлистами и мигелистами (в Португалии тоже шла гражданская война из-за притязаний претендента дона Мигеля Браганса), причем Англия обещала военно-морскую блокаду повстанцев, а Португалия выставила целую вспомогательную дивизию против карлистов. Правда, в Испанию притекли волонтеры монархисты-радикалисты, составившие в рядах сторонников дона Карлоса "Иностранный легион" - французы, англичане, португальцы, бельгийцы, пьемонтцы, немцы, среди которых был фюрст Фридрих цу Шварценберг и будущий известный прусский генерал Август фон Гёбен. А британец Хеннигсен даже стал адъютантом Сумалакарреги и его первым биографом. Но число их было ничтожно - всего около 250 человек. Зато Англия в 1835 году выставила аж целый легион добровольцев числом 10 000 человек во главе с генералом Де Лэйси, ветераном Катр-Бра и Ватерлоо. 4000 солдат под именем Иностранного легиона прислали и французы.

Но всё это пока было в будущем, а 17 июня 1834 года либеральный генерал Кесада "взял реванш" у Сумалакарреги близ Гилины, недалеко от Памплоны - стороны потеряли по 600 человек убитыми и ранеными, после чего карлисты отошли. Однако центральное правительство сочло это не великим подвигом, и Кесаду заменили на посту главнокомандующего в Наварре на генерала Родиля. Зато к армии Севера присоединился покинувший Португалию (где после создания Четвертного альянса ему было уже как-то неловко оставаться) дон Карлос. Ценность такого приобретения, конечно, была сомнительная - "король" и его двор имели свои "чисто аристократические" взгляды на то, как вести войну и социальную политику. К тому же авторитет "Карлоса V" среди басков не шел ни в какое сравнение с их чувствами к Сумалакарреги - генералы армии Севера даже предлагали своему "батьке" объявить себя королем Наварры или "королем басков". Так что "двор короля Карлоса V" быстро стал пятым колесом в телеге и камнем в походных сапогах.

Но пока 19 августа 1834 года армия Севера разбила у Пеньяс-де-Сан-Фаусто отряд кристиносов под командой барона де Кандолета, который потерял 250 человек убитыми, ранеными и утонувшими в реке. 31 августа у Артасы на Сумалакарреги и его 2000 басков напал сам главнокомандующий Хосе Рамон Родиль с 8000 солдат и заставил отступить, хоть и понес большие потери.

Не имея возможности победить врага в генеральном сражении, лидер карлистов прибег к старой-доброй партизанской стратегии "кусай за ляжки" - 4 сентября у Вианы всё тот же барон Кандолет с 300 кавалеристов и 600 пехотинцев был застигнут врасплох всего 40 пехотинцами и 200 пикинерами Сумалакарреги. Карлистские кавалеристы смогли опрокинуть отборный полк касадоров (конных егерей) королевской гвардии, после чего ударили по пехоте. Потеряв 200 человек, барон опять вынужден был отступить.

А 27 октября баски поймали в засаду у Алегрии-де-Алавы отряд генерала O'Дойла (3000 человек) и обратили в бегство, убив и ранив 900 кристиносов. На следующий день, 28 августа, в Альмете был разбит отряд либерального генерала Осмы. Оба этих боя иногда называют сражением у Сальвасьерры.

Такие печальные "пропуки" генералу Родилю не простили - 30 октября в Памплону прибывает герой войны с французами (даже двух), партизанский генерал Франсиско Эспос-и-Мина, который станосится новым главнокомандующим кристиносов в Наварре. Он прекрасно знал эти края, в которых бился с французскими оккупантами с 1808 по 1813 годы, обладал авторитетом, связями среди аборигенов и некоторыми военными способностями. Правительство надеялось, что уж он-то выкорчует эту внезапную "заразу Сумалакарреги"...

По долинам и по взгорьям, чтобы с боем взять Басконье

Провинции Наварра, Бискайя, Гипускоа и Алава погрузились в хаос партизанской войны: с утра пришли кристиносы - грабют, вечером карлисты - грабют, а ночью могут еще чапельгоррисы или адуанерос отдельно прибечь и добавить... Надо было искать выход из этой затягивающейся беготни по кругу, и Сумалакарреги решил, что уже имеет достаточно подготовленных бойцов, чтобы спуститься с гор и дать противнику регулярное сражение.

12 декабря 1834 года он собрал 10 000 басков и вышел к Мендасе, где стояли 10 000 кристиносов генерала Луиса Фернандеса де Кордовы. У командующего карлистами был грандиозный план - повторить битву при Каннах, заманив отступлением центра врага под внезапный огонь с флангов, а потом окружить и уничтожить. Но на его беду авангардом у Кордовы командовал генерал-баск Марселино де Ораа Ликумберри, ветеран-партизан, который прекрасно знал местность, заподозрил неладное и внезапной атакой "не по сценарию" смешал карты карлистов. Бойцы Сумалакарреги попали под плотный артиллерийский огонь и потеряли 900 человек ранеными и убитыми, отступив на север, к мосту Аркихас. Там спустя три дня, 15 декабря, состоялось второе сражение - Кордова атаковал мост с фронта, а отряд Ораа послал в обход. Сперва Ликумберри отбросил карлисткий заслон, но Сумалакарреги, отбив атаки Кордовы, послал на угрожаемый фланг почти все силы. Кордова же отказался от продолжения боя и отступил, после чего карлисты смогли оттеснить Ораа. Потери с обоих сторон были велики - карлисты потеряли 1300 убитых и раненых, кристиносы - примерно столько же.

За это поражение Эспос-и-Мина снял генерала Кордову с командования и заменил на Мартина Лоренцо. А Сумалакарреги тем временем бросился в погоню за еще одним "ренегатом басконского дела" - командиром отрядов чапельгоррисов, партизаном-генералом Гаспаром Хауреги по прозвищу "Эль Пастор", который во время Войны за независимость был командиром Сумалакарреги (тот, будучи его секретарем и адъютантом, даже научил Эль Пастора писать). Старый крестьянин "либералил" еще в 1820-1823 годах, а потом в 1830 вместе с Миной пытался "вновь раздуть пламя мятежа". Естественно, что с началом войны Хауреги стал одним из лидеров кристиносов, формируя отряды "красных шапок".

Преследование "красношапых" привело карлистов 2 января 1835 года в Ормаистегуи, где "внезапно" оказались войска кристиносов, составивших вместе с Хауреги 6 бригад общим числом 8000 человек, которые атаковали Сумалакарреги. Карлисты вынуждены были отчаянно защищаться - доходило до штыковых атак - и смогли продержаться до темноты, после чего отступили. Наблюдавший за боем британский офицер удивленно отметил, что "баскише партизанен" ведут себя совсем как регулярные части, держа строй, ведя огонь повзводно и пр. На следующий день ситуация повторилась у Сегуры, но сил у кристиносов продолжать атаки хватило только до полудня, после чего обе армии разошлись "каждый в свою сторону". Потери обоих сторон за два дня составили по 500 человек убитыми и ранеными.

17 января 1835 года Сумалакарреги "реабилитировался" у Орбисо, поймав в засаду войска генерала Лоренцо и взяв 400 пленных, а 5 февраля снова побил его, когда кристиносы снова пытались пройти через мост Аркихас (т.н. вторая битва у Аркихаса).

После чего сам Эспос-и-Мина решил "пойтить в главный поход" в марте, воспользовавшись тем, что какие-то организационные дела заставили Сумалакарреги отлучиться из окрестностей Памплоны к северу. Однако и без своего командира баски смогли окружить армию кристиносов, и старый партизан спасся из мешка, сочинив поддельный приказ с фальшивой подписью Сумалакарреги, который "верные люди" передали одному из командиров врага, освободившему проход. Затем Мина отправился на выручку осажденного карлистами города Элизондо, и по пути "много потерпел" от вернувшегося Сумалакарреги, потеряяв 300 человек, прежде чем смог пробиться к городу и вывести гарнизон. Спешно отступая, кристиносы "в секретном месте" закопали две гаубицы и две мортиры, а когда спустя некоторое время вернулись за ними, то ничего не нашли. Тогда Мина собрал жителей рядом лежащей деревни, расстрелял четверых и сжег село, пригроизв, что если орудия "чудесно не найдутся", он сделает то же самое с другими деревнями в округе. И как в воду глядел - мортиры и гаубицы "вдруг нашлись".

Но в целом результаты "Памплонского наступления", вкупе с "пичальками" у Аркихаса и Ормастегуи, вельми расстроили центральнео правительство, и в апреле 1835 года военный министр Херонимо Вальдес отставил Мину с поста командующего в Наварре, громко заявив, что "всё приходится делать самому - сам пойду и всех их побью". Однако получилось с точность до наоборот - в апреле 1835 года Сумалакарреги побил Вальдеса у Герники и Лос -Амескуаса. Карлизм поднял голову в красном берете и начал осматриваться - что бы такое уже в округе спуститься с гор и захватить?

"Волшебная" пуля для генерала

К концу весны 1835 года карлисты в Стране Басков находились в "апофигее" - кристиносы сидели только в больших городах и крепостях, не рискуя шастать по партизанской территории вообще. И тогда у карлистов, особливо у самого "королька" дона Карлоса, возникла генияльная идея - давайте захватывать большие города уже.

Сумалакарреги особо энтузиазмом не воспылал (города-то предлагалось захватывать ему), но как-то двигаться дальше надо  было, и решил "потренироваться на кошках" - в последних числах мая 1835 года обложил город Вильяфранку-де-Орию (или де-Ордисию - баски по поводу названия его так к тому времени друг с другом и не договорились). Осада пошла хорошо, два раза - 29 мая у Ларрансаира и 2 июня у Дескарги - карлисты побияли отряды, пытавшиеся город выручить, так что 3 июня Вильяфранка-как-ее-там сдалась на пардон.

"Королька" расперло - "я же говорил! вперед, християнское воинство!". И на сей раз уже пожелал он стать владычицей морскою пойтить на Бильбао. Сумалакарреги совсем было хотел "хвостиком махнуть и уплыть в синее море", но дон Карлос выложил на стол три туза - сказал, что "верные люди ему клялись", будто захвати они Бильбао, или какой иной большой порт, то либо Пруссия, либо Россия (которым не нравились "все эти либеральные дела, наф") обещались дать банковские займы на экспорт контрреволюции. С деньгами было практически никак, Сумалакарреги, скрипя сердцем так, что в Бильбао же и было слышно, согласился на "это безобразие", и 10 июня карлисты обложили Бильбао.

С самого начала дело было тухлое - у "красных береток" было мало огненного припасу, пушек наперечет, а запершиеся в городе баски - такие же упрямые и несговорчивые. Медным же тазом всё накрылось тогда, когда 15 июня что-то лично выправлявший "на передке" Сумалакарреги получил пулю в ногу. И тут-то сказалась вся "злая cсучность" радикального консерватизма - будь он "нормальным" генералом-либералом, его бы прооперировал хирург, и рана скорее всего зажила бы, ибо большой опасности не представляла. Но великий баскский предводитель на поверку оказался темным крестьянином, погрязшим в суевериях - лечить себя доверил любимому знахарю, практически шаману, потому что "он у нас в горах всех лечит". Так что 24 июня 1835 года легенда закончилась - генерал Томас Сумалакарреги отдал душу радикально-консервативному католическому богу.

Это было всеобщее явление пушистого песца. Осаду не спасло даже явление 26 июня на позиции "королька" - время уходило, а кристиносы со всех сторон подходили, и 1 июля карлистам пришлось уйти обратно в горы, несолоно хлебавши. И ежели до сего времени война в Стране Басков шла "с переменным успехом", то теперь кристиносы медленно, но верно начали противника "догонять, оттеснять, расчленять и побиять".

24 июня случилось и отставка генерала Вальдеса. Сложилась парадоксальная ситуация - правительство не могло найти генерала, который бы согласился главнокомандовать в Наварре - Сарсфилд, которому предложили этот "расстрельный" пост, отказался. Пришлось во второй раз довериться уже изрядно побитому Кордове.

Зато 10 июля в Испанию прибыли первые 500 человек будущего Британского легиона (полностью все 10 000 сосредоточились к октябрю). Это уже были не какие-то там мобилизованные кристиносы, а "гутен гроссбританише зольдатен", под руководство офицеров, большая часть которых прошла школу наполеоновских войн. В августе 1835 года в Каталонию вошел французский Иностранный легион (4000 штыков), а в сентябре в Испанию прибыла португальская Вспомогательная дивизия (6750 штыков и сабель).

"Гидра мирового либерализма" сжимала свои "смертельные кольца" вокруг хрупкого дела защиты монархизма, абсолютизма и католицизма...

16 июля 1835 года Кордоба с 36 000 человек догнал отступавших от Бильбао 24 000 карлистов у Мендигоррии и показал им, что их нынешний командир Висенте Гонсалес Морено - это вам не Сумалакарреги. Кристиносы потеряли примерно 1000 человек убитыми и ранеными, зато карлисты - 1500. С поиском замены умершему командующему было так худо, что дону Карлосу пришлось в августе на полном серьезе объявить генералиссимусом своих ратей Деву Марию... Маразм, как говорится, кричал.

За мать легавым отомщу!

Карлисты сражались с кристиносами не только в Стране Басков - значительные их отряды рыскали по Арагону с Каталонией и по Валенсии. Впрочем, тут война практически не выходила за рамки партизанских наскоков, в которых к ноябрю 1835 года так отличился бывший семинарист-неудачник Рамон Кабрера, что дон Карлос произвел его в бригадные генералы (марискаль дель кампо) и назначил и.о. командующего войсками "Нижнего Арагона". Побияя либералов во всякоразных "битвах" (ну как обычно у партизан - "куча на кучу из-за угла"; генерал располагал о то время примерно 3650 штыками и саблями), Кабрера прославился не только удачей и талантом, но еще и зверской жестокостью - человек так любил бога, старинные фуэрос и абсолютизм, что не мог никому простить отклонений от "генеральной линии партии".

Что могли в этой ситуации сделать лидеры либералов? Всё то же, что делают с особо доставшими партизанами - взяли заложников и пригрозили их "расстреляйт, когда партизанен убивать испанише зольдатен". В числе взятых была и мама Кабреры, которую сын если и любил, то очень странно и чисто по-арагонски - узнав, что враги схватили родительницу, генерал настолько впал в яростное остервенение, что убил нескольких пленных офицеров и мэров либеральных поселений. Если он думал напугать вожаков кристиносов, то зря - они таки взяли и 11 февраля 1836 года расстреляли его мать. И тоже поступили глупо, развязав руки "и.о. командующего" - за маму он убил 1100 пленных солдат, 100 офицеров и "бещисла" мирных либералов, в том числе четырех "местных партийных лидеров". За все эти "художества живописью" Рамон Кабрера получил прозвище "Тигр из Маэстрасго".

На "Западном" же фронте всё пока было "без перемен" - мелкие отряды после осады Бильбао и битвы у Мендигоррии не лезли в большие баталии и бегали друг за другом "по мелочи". Карлисты "ждали у моря погоды", а кристиносы подтягивали стратегические резервы - Британский и Французский легионы и португальскую вспомогательную дивизию.

Шумным событием стала устроенная 12 декабря 1835 года либеральным генералом Балдомеро Эспатеро "децимация" чапельгоррисов - правда, в отличие от суровых римлян, испанец просто выбрал 10 человек по жребию и казнил - за "излишества всякие нехорошие", которыми часть "особо прославилась". У карлистов же основным событием стала замена командующего - в октябре 1835 года вместо генерала Морено был назначен Назарио Эгиа.

Если уж говорить об отдельных воинских частях, то надо упомянуть о карлистских четырех батальонах добровольцев Наварры. Точнее, о 3-м, носившим название "Рекете". Слово сие означало старинный сигнал сбора на псовую охоту, но в ходе войны приобрело еще и "несколько иной смысл". 3-й батальон "в походах и боях" сильно оборвался, и остальные наваррцы сочинили о них песенку со словами "зажмите свои лохмотья, а то будет видно ваши задницы!". А впоследствии самые остроумные напевали "зажмите свои лохмотья, чтобы не было видно ваши рекете"... Смысл же в том, что термином "рекете" с конца XIX века карлисты стали называть боевое крыло своей политической организации, и какое значение они имели в виду - сейчас уже и не догадаться.

Самым значительным военным событием периода стало первое сражение у Арлабана - кристиносы, французы и британцы под общей командой генерала Кордовы с 16 по 19 января 1836 года выбивали карлистов Эгиа с позиций, догоняли, получали по щам и отступали. В общем, по истечении нескольких дней боев и потери по 300 человек обе стороны объявили о своей победе.

Мундир английский, башмак французский, табак португальский

Как оно и было задумано гидрой мирового империализма заранее, иностранные легионы стали ударной частью, наконечником копья, которым либералы стали побиять партизанские толпища диких басков. К слову, португальская армия в то время была мало чем хуже английской и французской -  в ней еще оставались дух, муштра и ветераны, заложенные английскими офицерами во время наполеоновских войн, а также она имела постоянный боевой опыт, участвуя в гражданских (мигелистских) войнах. Так что теперь большинство столкновений карлистов с "наймитами иностранного капилала" заканчивались не в их пользу. Как, например, сражение у Терапегуи 26 апреля 1836 года, где французский Иностранный легион побиял "воинов темного света", или сражение у Айетты 5 мая, где британцы под командой генерала Эванса и "примкнувшие к ним" кристиносы побили карлистов и "пробили" блокаду Сан-Себастьяна.

20 мая командующий в Наварре генерал Кордова сражался с генералом Эгиа во второй битве у Арлабана, и бой закончился вничью (обе стороны настаивали на своей победе). Но 28 мая "наемники гидры" нанесли поражение карлистам, пытавшимся захватить "выход к морю" восточнее Сан-Себастьяна - порт Пасайю. Тут уже в бой вступили не просто добровольцы из легионов, а еще и "натуральная" британская рота морской пехоты, плюс несколько английских боевых кораблей поддержали оборону огнем с моря. Карлистский вождь Эгиа проявил упорство достойное лучшего применения и еще два раза, 6 и 9 июня, атаковал Сан-Себастьян, понеся большие потери и не добившись никаких результатов.

В конце мая действия Кабреры в Арагоне так достали правительство, что оно распорядилось сформировать специальную Центральную армию (аж из трех бригад) под командованием полковника Нарваэса, чтобы выследить, догнать, побиять, схватить и казнить "этого негодяя". 17 июня у Фригинальса кавалерия этой армии смогла разогнать четыре каре карлистских милиционеров - не партизанское это дело с кавалерией в чистом поле сражаться.

Как часто бывает, когда всё внимание и все силы собраны на одном "периметре", тот, кто случайно за него прорывается, практически не встречает никакого серьезного сопротивления, особенно когда на месте не сидит и вовремя делает ноги. Именно по такому рецепту совершил свой "великий рейд" Мигель Гомес Дамас. Дон Карлос решил послать его с 4000 человек в Астурию и Галисию, чтобы "возжечь пламя восстания" там. Ускользнув от войск кристиносов "на периметре", Гомес быстро понял, что если не тормозить и не терять попусту время, то "нас не догонят". С 26 июня по 20 декабря 1836 года он шел рейдом, "освобождая" города на несколько дней и исчезая в пыли прежде, чем бегущие за ним кристиносы успевали поймать хотя бы его хвост. Овьедо, Сантьяго-де Компостела, Альбасете, Кордова, Альхесирас - отважные "партизанен" прокатились по всей Испании, "стащив" с Северного фронта за собой 42 батальона и 8 эскадронов, а также разогнав немеряно (пишут, что под 100 000) "народных ополченцев". Правда, пару раз его догоняли и слегка наваливали, как у Вильяробледо 20 сентября (где он временно объединился с отрядом Кабреры) и у Махасейты 23 ноября. В итоге, пройдя через Арагон, "неуловимый герой" присоединился ко второй осаде Бильбао. Там его ждала заслуженная награда - "королек" обвинил Гомеса в неподчинении приказам (восстания-то "человеческого" нигде так поднять и не смогли) и отдал под суд, который так и тянулся до самого конца войны.

Во всм виноваты сержанты

А пока в Стране Басков, Арагоне, Каталоне и Валенсии шла война, в остальной стране дела тоже не стояли на месте - кипела и бурлила внутренняя политика, которую подпитывали военные неудачи.

Когда в народ постепенно просочились слухи о том, что королева-регент Кристина Бурбонская вышла замуж за отставного сержанта, которого сделала герцогом, да еще каждый год исправно рожает ему детей, авторитет правительницы резко пошел вниз. Пытаясь сохранить власть, регентша решила воспользоваться расколом в рядах правящей партии либералов, среди которых выделилось умеренное крыло "модерадос" и радикальное - "прогрессисты". Кристина отправила в отставку с поста премьер-министра вождя прогрессистов Хуана Альвареса Мендисабаля и заменила на "умеренного" Франсиско Хавьера Истуриса. Большинство министров, принадлежащих к прогрессистам, подали в отставку, и посему королева-регент распустила кортесы, дабы состоялись новые выборы.

На такой фармазон прогрессисты пойтить не могли - "выборы в 146%" придумали совсем не в нынешней России, и радикалы опасались "пролететь над Мадридом". И правильно опасались - чудесным образом они практически нигде не смогли победить. Тогда обиженные "предатели родины" разъехались по глубинкам и начали мутить народ устроить социалистическую революцию. Прокатилась серия восстаний в крупнейших городах страны - Севилье, Малаге, Кордове, Сарагосе, Валенсии, Мурсии, Картахене и пр. Повстанцы требовали отмены результатов выборов, прекращение действия Королевской хартии 1834 года (которую считали "недоконституцией") и возвращение конституции 1812 года. Масла в огонь подогревал Гомес, носившийся как раз в это время по всей стране со своими "летучими партизанами".

А "кульминацией всего" стало восстание гвардейцев, охранявших королевскую резиденцию Ла-Гранха в Сеговии, куда Кристина с дочерью сбежала из Мадрида в опасении роста беспорядков. Гвардейцами командовали несколко политизированных сержантов, и событие сие получило название "мятеж Ла-Гранха-де-Сан-Индельфонсо" или "мятеж сержантов в Ла-Гранха". Когда солдаты пришли к регентше и настойчиво ее попросили, она поняла, что ни в чем не может им отказать, и, скрипя сердцем на всю Ла-Гранху, подписала указ об отставке "умеренного" кабинета и назначении на пост премьер-министра знатного прогрессиста Хосе Марии Калатравы, который тут же взял Мендисабаля министром финансов. И да, в стране восстановили действие конституции 1812 года.

Конкретно же на ходе войны с карлистами эти события отразились тем, что новое правительство назначило 16 сентября 1836 года нового главнокомандующего в Наварее (причем не просто так, а с титулом вице-короля) - генерал-лейтенанта Балдомьеро Эспартеро, "героя войны" (он отличался "во все стороны" в нескольких сражениях до того), который находился в это время в Мадриде на излечении ранений и близко сошелся с руководителями прогрессистов. Он пользовался репутацией человека жесткого (иногда даже жестокого), сторонника силовых и крайних мер, имел некоторую военную славу и авторитет в войсках. Ну и как всегда, штатским деятелям нужна была "твердая рука", которая бы контролировала армию - чтобы еще какие другие сержанты не удумали куда прийтить...

И перед новым главнокомандующим в Наварре сразу встала "задача для супермена" - 22 сентября 1836 года полчища карлистов во главе с Назарио Эгиа спустились с гор и снова обложили Бильбао (да, руководство "армии темного света" решило, что не фиг искать новые пути, надо упорно долбиться в старые ворота). И случилось это, естественно, не само по себе, а потому, что в самых боеспособных частях кристиносов, Британском легионе, произошел мятеж - некоторые особо буйные уроженцы Шотландии и Ирландии решили, что в прошлом году подписывали констракт всего на год, и "хватит, отпускайте взад". Дошло до того, что несколько сот смутьяно-буянов пришлось вывести в тыл и кинуть в узилища, из которых они потом, покаянно сопя, вернулись в легион, но не все - особо упертые таки добились высылки домой с "волчьими аттестациями" и исключениями из службы в армии.

Бедные родственники и большие проблемы

Вторая осада Бильбао была еще более отчаянным мероприятием, чем, первая, ибо со времен первой условия стали только хуже - город, помимо кристиносов, защищали еще и британские добровольцы, а также королевская морская пехота и Ройял Нави. Новшество, примененное карлистами - минная война - успеха не имело, так что всё закончилось вполне предсказуемо. 23-24 декабря 1836 года генерал Эспартеро нанес мятежникам поражение при Лухаре, "подтвердив" свои полномочия вице-короля Наварры, и на следующий день Эгиа вынужден был снять осаду, продлившуюся чуть более двух месяцев.

Правда, за это время произошло два заметных события.

Рамон Кабрера воспылал внезапным желанием повидать воочию своего "королька", но так и не сумел прокрасться в Страну Басков - "обложили, гады легавые". Зато к "Его Католическому Величеству дону Карлосу Испанскому" смогли присоединиться два видных соратника - вернувшийся из своего рейда Гомес (чтобы попасть под "резиновый" суд) и некий дальний родственник "королька" - инфант Себастьян Габриэль де Бурбон-и-Браганса. Поскольку он сыграет в последующих событиях некоторую роль, то остановимся на сей личности поподробнее.

Вернуться придется аж в XVIII век, к королю Испании Карлосу III.

У него, помимо старших сыновей, ставших, соответственно, Карлосом IV Испанским и Фердинандом I Неаполитанским, был еще сын Габриэль, который был женат на португальской принцессе Марии Виктории. Судьба посмеялась над Карлом III - первые двое его сыновей получились туповатыми лентяями (Карлос просто бесцветным, а Фердинанд - королем-шутом, кумиром лаццарони, гопников Неаполя), а весь ум и таланты унаследовал Габриэль (переводивший Саллюстия, музыкант и книголюб), который никогда и ничем не правил, да и вообще умер рано - в возрасте 36 лет. У него родился сын, Педру Карлуш (потому что всю жизнь прожил в Португалии и Бразилии), воспитывавшийся в семье жены, королевском доме Браганса. А у него, в свою очередь, в 1811 году появился сын Себастьян Габриэль, инфант Испании и Португалии.

По уже сложившейся в королевской семье Испании традиции сей вьюнош, дабы еще больше запутать своё родство и сузить генофонд до минимума, женился на младшей сестре супругов своих родичей, короля Фердинанда VII и его брата Франческо Кадисского - первого осчастливила, как мы помним, Мария Кристина (ставшая королевой-регентом), второго - Луиса Карлотта (интриганистая и обидчивая дамочка), а их "дальнему родичу" досталась Мария Амалия. Все трое - дочери Франциска I, короля Обеих Сицилий. Сие и сыграло "роковую роль", ибо в Португалии принцу ловить было особо нечего (там претендентов было аж на две гражданские войны), и мама в 1821 году привезла его из Бразилии сразу в Испанию, где и женила на неаполитанской принцессе.

Когда в 1834 году случилось наследование престола по женской линии, "португальский родственник" поддержал Марию Кристину и Изабеллу II. Но когда тебе всего 23 года, мало у кого достанет сил сопротивляться двум самым настойчивым типам женщин - маме и жене. Родительница, Мария Тереза Португальская, и жена Мария Амалия три года пилили мозг инфанту, объясняя, что "только дон Карлос, только хардкор!". Странно не то, что он сломался в итоге - странно то, что продержался три года. Так что в декабре 1836 года юный (ему всё еще было 25 лет) "бедный принц" присоединился к своему двоюродному дяде "Карлосу V" в лагере под Бильбао.

А присоединение-то это стало почти судьбоносным, ибо инфант, как оказалось, за неимением богатств и положения  в обществе обзавелся кое-какими военными способностями. Каковые и проявил в марте 1837 года, когда кристиносы пошли в "крестовое наступление" на окрестности Памплоны, чтобы "окончательно выжечь каленым железом" (в очередной раз - не выжечь, а в наступление). 16 марта карлисты под весьма хитроумным командованием доан Себастьяна Габриэля побияли у Ориаменди всех "героев либерализма" - Эспартеро, Сарсфилда и командующего Британским легионом де Лэйси Эванса, да так, что те потеряли то ли 1000, то ли вообще 1500 человек убитыми и ранеными. Успех, которого "воины темного света" не знали со времен смерти Сумалакарреги. Воодушевление карлистов было так велико, что сражение у Ориаменди вошло в их легендомифы, и даже был сочинен торжественный марш, который считается неофициальным гимном "красных береток" до сих пор - они охотно исполняют его на своих тусовках.

Последний удар "королька"

После не сильно чаянного, но довольно большого успеха у Ориаменди среди карлистов обострился вопрос "а что дальше?". Иттить в третий раз на Бильбао здравый смысл не подсказывал. Быстро убить всех кристиносов в Испании тоже вряд ли бы получилось. И тогда у инфанта Себастьяна Габриэля, нового "вождя воинов темного света", родилась "блестящая мысль" - раз хоббит Гомес с какими-то смешным силами проломился через всю страну туда и обратно, то почему не взять сил побольше и не пойтить сразу на Мадрид? Окружающие не нашлись, что ответить, и дон Себастьян взял половину имевшейся в наличии армии - 18 батальонов и 3 полка кавалерии, примерно 12 500 человек - и отправился в "последний поход". А поскольку идеей загорелся и "королек", он присоединился к армии, и всё это предприятие получило пышное название "Королевский рейд (или экспедиция)".

В сражении при Уэске 24 мая 1837 года, которое карлисты проиграли из-за французского Иностранного легиона, им всё же удалось прорваться на равнину и уйти в Арагон, где они рассчитывали "поджечь пламя восстания", ну или хотя бы пополнить ряды за счет партизан. Таким образом сбылась мечта "кровавого тигра" Рамона Кабреры - он наконец увидел своего "королька" и притек к нему со всеми своими соратниками, сколько их у него было (пара тысяч максимум на тот момент).

Затем "экспедиция" спустилась южнее и попыталась взять Валенсию, что не удалось. Зато получилось побить кристиносов при Вильяр-де-лос-Наваррос 25 августа, схватив 1600 пленных (400 из которых по славной традиции Сумалакарреги "воины темного света" присоединили к своим войскам). От стремительно разбежавшихся воинств либералов осталось только несколько батальонов и эскадронов, так что карлисты сочли путь на Мадрид "вообще открытым".

На севере, тем временем, силы кристиносов подуменьшились из-за политических перемен в Португалии, после которых тамошнее новое правительство отозвало домой вспомогательную дивизию. Британский легион и либералы под командованием генерала О'Доннела сразились с карлистами 14 сентября 1837 года у Андуина это недалеко от Врат Мордора и были жестоко оными побиты. Некоторым наблюдателям казалось, что в войне наступил "кризис перелома" (в XIX веке еще не модно было считать логистику, ВПК и прочие "пошлые" вещи).

11 сентября "королек" и его "экспедиция" достигли городка Фуэнтидуэнья на реке Тахо, откуда Мадрид было "глазом видно". Кабрера со своими пикинерами даже проскакал под самые стены Минас-Моргула и поколотил там тяжелую кавалерию - полк конных гренадеров. Разглядывание столиц длилось до 16 сентября и получило название "момента судьбы" (он же поворотный момент), когда "королек" решал, что надо делать из трех вариантов.

За первый стояли дон Себастьян Габриэль и Кабрера - наскочить на Мадрид, поубивать там либералов и провозгласить "возвращение государя".

Второй вариант предлагал генерал Морено - тащем-та за карлистами поспешала армия Эспартеро, и надо было на нее напасть и попытаться побить, иначе какой к нафигам штурм Мадрида и "возвращение государя"?

"Карлос V" долго думал, а потом продемонстрировал наглядно, для чего нельзя брать необременных особым умом и сообразительностью "корольков" в "последние походы" - 16 сентября 1837 года он выбрал вариант №3 под кодовым названием "всем смываться".

Армия карлистов разделилась на две части ("королька" и дона Себастьяна) и потрусила на север, в горы. Но Эспартеро 19 сентября догнал убегающих карлистов и "жестоко поглумился" над ними у Арансуэке - убил, ранил и взял в плен до 3000 человек, войска Кабреры были отрезаны от "армии королька" и ушли "к себе домой", а остатки "экспедиции" под руководством генерала Морено поспешили спастись в горах.

Добравшись до безопасных мест, "королек" не отложил в долгий ящик награждение и благодарности своим генералам - дона Себастьяна отстранил от командования, с полдюжины других генералов выгнал из армии или вообще посадил под арест. Потому что "запороли мне последний шанс, сволочи!". Собственные беканья и меканья в самый ответственный момент похода "дон Карлос уж практически никогда не V" предпочитал даже не обсуждать...

"Королек" - птичка улетучая

После позорного окончания "Королевской экспедиции", увенчавшейся погромом у Арансуэке, карлистам оставалось лишь выбирать, в какой форме они сольют оставшиеся помимеры - почетно, без почета или вообще до капли.

1838 год прошел под знаком усиливающегося давления со стороны кристиносов, которые медленно и методично откусывали "куски" карлистской территории и зачищали их. Граф Негри в марте-апреле попытался повторить успех рейда Гомеса и первичных стадий "Королевской экспедиции", проникнув в Кастилию, но в итоге 27 апреля 1838 года был пойман войсками Эспартеро у Вальядолида и примерно поколочен. За эту победу звезда либеральной армии получил звание генерал-капитана (примерно соответствует чину фельдмаршала, но является временным, а не постоянным) и полномочия "уже разделаться с гадиной до конца, тотальным убийством или какими переговорами".

В Арагоне "последний вспых" демонстрировал Кабрера, получивший после разгрома "Королевского рейда" существенные подкрепления (его армия Центра временно разрослась до 14 000 человек) - он захватил крепость Морелью и напал на Сарагосу, от которой с трудом был отогнан. Этими всякоподвигами карлистский генерал накликал на себя основные силы кристиносов, которые на время оставили "издыхавшего в горах Басконии зверя" и обратились лицом к наглому экс-семинаристу. Либеральный "генерал-баск" Ораа не смог в августе 1838 года отбить обратно Морелью, а Кабрера "извернулся на пупке" и побиял либеральную армию 1 октября у Маэльи - с 4000 человек причинил 5300 кристиносам потери в 3200 убитых и раненых, сам лишившись всего 260.

А при дворе "королька" взошла новая "звезда" - поразогнав и порассадив по арестам всех "героев былых времен", "дон Карлос уже практически не V" передал управление остатками армии генералу Рафаэлю Марото.

Генерал этот был не очень внятных военных способностей, но вельми хитрожоп - многие обиженные карлисты даже орали, что он был тайным предателем на зарплате у кристиносов. После того, как 12 мая 1839 года армии "воинов темного света" и "светлой тьмы" под командами Марото и Эспартеро посражались в "последней битве" у Рамалеса, и потеряли 980 и 830 человек соответственно, Марото стал обрабатывать "королька" на предмет подписания уже мира, в котором хоть чего-то можно было выторговать. Обиженный на весь свет дон Карлос попытался взбрыкнуть, но Марото, уже "зачистивший" двор от слишком упрямых (в феврале по его приказу расстреляли четырех наиболее строптивых генералов), надавил на него, фактически взяв под стражу, и получил полномочия. В итоге Марото с Эспартеро (уже имевшим такие полномочия) долго препирались насчет предварительных условий - камнем преткновения стали фуэрос, терять которые карлисты отказывались наотрез.

В конце концов сошлись на формулировке "генерал-капитан будет настоятельно рекомендовать кортесам расмотреть вопрос о фуэрос", и 31 августа 1839 года была подписана конвенция в Вергаре, известная как "Объятия в Вергаре", ибо Марото и Эспартеро публично обнялись на церемонии. Война прекращалась, карлисты расходились по домам с гарантией амнистии, "королька" высылали во Францию, вопрос о фуэрос попросту повис в воздухе - отменять их было чревато новым возмущением басков, признавать официально тоже никто не торопился - они действовали "подпольно, сами собою". Весьма дурнопахственно выглядело то, что дон Рафаэль Марото едва ли не на следующий день назначался генерал-лейтенантом армии Испании и главой Верховного военно-морского трибунала. "Продался!" - вопили карлисты по темным углам.

"Королька" сопроводили во Францию, где власти, поразмыслив, посадили его под арест почти на год, но потом выпустили и разрешили обитать, если не будет поднимать бузу. Отдельные "независимые батьки" громогласно заявили, что не признают этого предательского фармазона в Вергаре, и за ними еще долго гонялись по горам. Самым крупным из них был Кабрера, еще год, до 30 мая 1840 года, бегавший по Каталонии от кристиносов. Но в итоге и его прижали к французской границе у Берги, и он вынужден был, скрипя сердцем и лия "священныя слезы", утечь за кордон с последними соратниками.

1-я карлистская война была "совсем-совсем уже" закончена.