qebedo


Жизнь после Рокруа


Тень графа-герцога

Баталия при Рокруа стала символичной по многим причинам.

Во-первых, в ней окончательно погибли "старые терции" Фландрской армии - боевые части с традициями еще с XVI века и ветеранами, бравшими со Спинолой Бреду. Ничего подобного по организации и боеспособности испанская армия более не создавала, и "слава пиренейского оружия" безвозвратно удалилась в прошлое.

Во-вторых, поражение символизировало перелом в Испано-французской войне 1635-1660 годов, окончательно похоронившей все амбиции мадридского двора в Западной Европе.

Ну а в соединении с произошедшим в том же самом 1643 году падением "великого и могучего" первого министра и "валидо" (официального фаворита короля) Гаспара де ГусмАна и Пиментеля, графа-герцога Оливареса, событие сие стало еще и зримым символом конца "золотого века" испанской внешней политики.

Однако, что вполне естественно, современники этого сразу не почувтствовали. На троне по-прежнему сидел уникальный король Филипп IV - рыжеволосый белокожий "алеман", при котором испанское искусство достигло своего пика: Веласкес, Кеведо, Лопе де Вега, Кальдерон, Гонгора жили и творили во времена правления сего монарха. Тем удивительнее было то, что сам король прославился разве что тем, что прижил бастарда, дона Хуана Австрийского-младшего, от актрисы Марии Кальдерон - которого признал совсем недавно, в 1642 году, но тут же удалил его мать в монастырь (правда, сделав игуменьей).

В остальном сей монарх был человеком весьма посредственным и остановить глобальные процессы гниения и упадка, начавшиеся еще при его предке Филиппе II, не смог бы, даже если бы их осознавал и целенаправленно начал с ними бороться. Но страна жила по "старым схемам", продолжая качать в экономику серебро и золото из колоний в Америке, уже практичеки угробившее промышленность и финансы Испании. Даже война с французами продолжалась до 1659 года, несмотря на то, что во всей Европе мир был подписан в 1648 году.

Однако даже всё хорошее когда-то кончается, а уж тем более плохое - в 1659 году стало ясно, что если воевать дальше, то французы просто захватят еще больше территорий, и надо тупо остановиться и спасти то, что осталось. Король Филипп, попробовавший после удаления Оливареса "править сам, всё сам!", довольно быстро понял, что если бы всё было так просто, то это мог бы каждый, и завел себе нового "валидо" и первого министра - Луиса Мендеса де Харо и ГусмАна, 6-го маркиза дель Карпьо, 1-го герцога Монторо и 2-го графа-герцога Оливареса (ибо был племянником первого, унаследовав от него титул и земли), не давая ему, впрочем, никогда таких полномочий, которыми пользовался его могучий дядя.

Увы, но графом-герцогом новый министр был в основном лишь по титулу. Начатые им переговоры привели к заключению 7 ноября 1659 года Пиренейского мира, который трудно было назвать дипломатической победой. Испания теряла графство Артуа и южную часть Фландрии, а также графства Руссильон, Конфлан, половину Сердани и прочие села к северу от Пиренеев. За все эти плюшки король Франции (за него на подписании был кардинал Мазарини) обязался всего лишь не претендовать на графство Барселонское и не поддерживать тамошних сепаратистов (всего  семь лет как там подавил большое восстание "сегадоров"). Зато Людовик XIV получал в жены инфанту Марию Тересу и полмиллиона золотых экю приданного за ней. В общем, французы обставили испанцев по всем статьям Пиренейского мира.

Портишанцы и портишанки

Одним из геморроев, остававшихся со "славных предрокруайских времен", была Война за независимость Португалии.

Если кратко вспоминать, то в конце XVI века из-за инфантильной тупости короля Себаштьяна, давшего себя убить каким-то маврам в каком-то Марокко, выполняя довольно туповатый "крестовый поход", Португалией, после нескольких лет смуты, завладела Испания. И король Филипп II стал там Филиппом I, Филипп III - Филиппом II, а Филипп IV - Филиппом III.

Видимо, именно такое нудное безобразие разозлило португальцев, и в 1640 году они восстали, провозгласив герцога Браганского Жуана, представителя побочной ветки бывшей королевской фамилии, королем Жуаном IV. Так бы оно было ничего, но восстание тут же поддержали Ришельё и Франция, ибо вовсю уже бились с испанцами на войне. Попытки подавить восстание по-быстрому успехом не увенчались, и война затянулась так же, как и с французами.

И в 1659 году "новый Оливарес", Аро де ГусмАн, решил "закрыть вопрос", собрав полчища несметные в размере 14 000 пехоты и 5000 кавалерии, и "надвинулся" на Португалию. Его встретил 14 января у линий Элваша Антониу Луиш де Менезеш, маркиз де Мариальва, с 8000 пехоты и 2900 кавалерии, и просто аннигилировал испанскую армию - 11 200 гордых гидальг были убиты, ранены или взяты в плен, тогда как гордые фидалгу потеряли всего 900 человек.

Но граф-герцог ГусмАн и его король Филипп IV, не зря прозванный "Королем Планеты", не смирились, и в 1662 году приготовили новую армию из 14 000 человек, с которой юный бастард дон Хуан Австрийский-мл. вошел в Алентежу и к 1663 году захватил крепость Эвору. (Блин, ну не могу терпеть - как? как у абсолютно рыжего отца и матери-блондинки родился цыганенок? Видимо, отец очень любил маму и прощал ей Диего Алатристе всё...)

Однако у португальцев имелось секретное оружие - король Французский безжалостный к врагам прислал им бедных пиктов к скалистым берегам маршала Шомберга (честного немца Шёнберга). Как ни был способен вьюный Хуан, супротив таланта и опыта не попрешь - 8 июня 1663 года 22 000 испанцев снова были биты у Амейкшиаля 20 000 "портишей" под командой Шомберга. Гидальги потеряли 9500 человек, фидалгу - 2000.

Более в этой войне ловить было нечего, особенно после подписания в 1667 году в Лиссабоне договора о военном союзе между Францией и Португалией, скрепленного женитьбой короля Жуана на принцессе Марии Франциске Савойской. Тем паче что еще в 1665 году Филипп IV преставился, не оставив в качестве наследника никого более внятного, чем больное дитя Карлос II. Так что в 1668 году в Лиссабоне же был подписан мирный договор, согласно которому Испания признавала независимость Португалии.

Заколдованный мальчик и злобный Луй

Новым королем Испании после смерти Филиппа IV в 1665 году стал единственный выживший его сын Карл[ос] II. И если его папа остался в истории с прозвищами "Великий" и "Король планеты", то за сыном с детства закрепилась кличка "Заколдованный" ("Зачарованный", "Одержимый"), ибо мальчик получился "очень так себе" - хилый, некрасивый, болезненный, слабый на голову и неспособный произвести на свет потомство. В общем, "дурной сглаз" был в глазах испанцев XVII века единственным разумным объяснением тому, что "сряслось" с их королем.

Естественно, что поскольку в момент смерти отца инфанту Карлосу было всего четыре года от роду, править страной должен был регентский совет. Филипп, несмотря на все свои заскоки и неприятные качества, был человек неглупый, и постарался ничего не пустить на самотек, составив перед кончиной список членов совета, в который вошли шесть человек: граф Кастрилья, вице-канцлер Арагона Кристобаль Креспи, назначенный великим инквизитором Паскуаль де Арагон, архиепископ Толедо Бальтасар Москосо, маркиз Айтона и граф Пеньяранда.

Однако все эти расклады хромали на одну ногу - они совсем не учитывали королеву, Марианну Австрийскую (тоже, блин, рыжую, да еще и с шилом в... тылу). А она совсем не хотела не учитываться, а "резко напротив". Потому взяла, да и уволила из инквизиторов нафиг дона Паскуаля, и назначина на его место (и великого инквизитора, и в совете регентов) своего духовника, Хуана Эверардо (а на самом деле Иоганна Эберхарда) Нитгарда немца, перца, колбасу. И постепенно "сладкая парочка" прибрала к рукам управление государством.

Правда, несмотря на пложение "валидо" и практически первого министра, особых успехов на поприще политики внутренней и внешней дон Нитгард не снискал - именно он подписывал Лиссабонский мир 1668 года, признавший отделение Португалии от Испании. Но не в этом "ссуть" - в 1667-1668 году разразилась очередная война с Францией, прозванная Деволюционной.

Дело в том, что король Луй, известный как "Солнце мое" принадлежал к достойной когорте алкоголиков, живущих по принципу "уж если я чего решил - то выпью обязательно", разве что его алкоголем было территориальное приращение Франции. Этот "прото-фОшиЗД" вбил себе в голову, что после смерти Филиппа он, как муж его дочери, имеет "некоторые права на часть имущества", а конкретно на Испанские Нидерланды. Напрасно и испанские, и его собственные юристы твердили ему, что и во Франции, и в Испании действует "салический закон", по которому вся власть вместе с королевством передается только по мужской линии, и в этом главное отличие монархов от простых смертных, которые обязаны платить "вдовью долю". Луй даже не поморщился, а просто спустил с цепи своих собак маршалов, начав войну.

Ничего особого испанцы противопоставить не могли (20 000 остатков от Фландрской армии расселись по крепостям), и кампания 1667 года свелась к постепенному овладению французскими полчищами городами и весями. Однако такая "беспардонЧаТАя наглость" вывела из себя всех приличных людей в Европе - Англия и Голландия тут же закончили войну между собой, а в январе 1668 года Англия, Голландия и Швеция подписали договор о "Тройственном альянсе", который выдвинул два ультиматума. Для Франции - немедленно прекратить войну, иначе она познает всю мощь англо-шведо-голландской руки. Для Испании - отдать Лую Франш-Конте и пусть утрется. "Французский Гитлер" прикинул, что супротив всех воевать пока не готов, а испанцы просто подняли лапки кверху и отдали Франш-Конте. Летом 1668 года в Аахене был подписан мир, который всё это "оформил юридически". Что характерно, Луй был оскорблен и обижен до глубины души - он считал, что "все его предали", и был уверен, что "им всем еще покажет"...

Королева и бастард

Итак, дон Нитгард не снискал особых успехов на поприще внешней политики в ранге "валидо" и фактического первого министра. Однако с королевой Марианной жили они душа в душу. Но когда страной, где "совсем не всё в порядке", правят немка и немец (а страна, заметим, не в Германии), неизбежно возникают на заборах надписи "вали в свою Гермляндию!".

"Патриоты-националисты" искали фигуру, вокруг которой могли сплотиться, и нашли ее в лице дона Хуана Австрийского. Ну и что что бастард - зато видный мужчина, прославленный полководец и, самое главное, "испанский испанец".

В 1669 году принц решил, что "пора кончать эти немецкие безобразия" и с помощью верных ему войск (он был командующим армии в Каталонии во время Деволюционной войны) совершает "пронунсиаменто" - угрозами "применить насилие к Мадриду" добивается от королевы указа об изгнании Нитгарда из Испании. Себе же "скромный" дон Хуан выторговал пост вице-короля Арагона. Однако принц допустил существенную ошибку - оставил при дворе саму королеву Марианну.

Потому что свято место пусто не бывает, особенно у злой женщины - она выбрала себе нового "валидо", неаполитанца Фернандо Валенсуэлу, постепенно пропихивая его по служебной лестнице и одаряя титулом маркиза Вильясьерра.

Новый "валидо" оказался умнее предыдущего - у него была даже своя программа улучшения дел в стране, в основном, правда, за счет увеличения налогов и "упорядочения работы" государственных структур. Особо же упирал дон Фернандо на... развитие придворного театра, "для блеска и славы короны". В чем-то его политика была продолжением того, что делал граф-герцог Оливарес (первый). Однако по масштабу фигуры Валенсуэла, конечно же, Оливаресом не был.

Королева и ее новый протеже опасались повторения событий 1669 года, и чтобы иметь под рукой надежную защиту даже сформировали особую гвардейскую часть - полк Королевской стражи (ставший известным в народе как "Шелковые ленты"). В 1675 году случилось первое столкновение с доном Хуаном - перед провозглашением совершеннолетия короля Карлоса II (ему исполнялось всего 14 лет, но отец Филипп IV в завещании именно этот возраст определил для роспуска регентского совета) королева решила услать бастарда на Сицилию - под предлогом подавления тамошних беспорядков. Дон Хуан покидать Испанию отказался, уехав в свой Арагон, а его сторонники добились от короля "почетной ссылки Валенсуэлы" в Гранаду - генерал-капитаном (первоначально же его тоже хотели услать в Италию - послом в Венецию).

Однако ж неаполитанец довольно быстро вернулся - уже в 1676 году он снова при дворе, осыпан новыми милостями и должностями. Тогда дон Хуан Австрийский принимает решение снова пойти с войсками на Мадрид (шла очередная война, Голландская, и принц вновь командовал армией в Каталонии). В январе 1677 года войска вице-короля Арагона вошли в столицу, выволокли пытавшегося укрыться в Эскориале Валенсуэлу и предали его "справедливому суду". В итоге его выслали в Новую Испанию (Мексику), где он зарабатывал на жизнь, разводя лошадей, и умер после того, как одна из них лягнула его. Ну а королеву отправили "на ПМЖ" в Толедо.

Дон Хуан был назначен первым министром, и мог торжествовать - все враги были наконец повержены. Страна и народ ждали сильного правителя и "возрождения былых величий". Но... 17 сентября 1679 года Хуан Австрийский внезапно умер. Безутешный народ Испании был уверен, что его отравили люди королевы.

Свекровь и снохи

Карлос II не был дауном, как ошибочно полагают многие, рассматривая его портрет. Он был очень начитан и образован в богословии, что показывает его переписка с сестрой Урсулой Микаэлой Моратой, видной деятельницей женского отделения ордена капуцинов, причисленной впоследствии к лику святых. Просто в детстве никто не верил, что хилый мальчик проживет долго, и потому считали, что учить его - только зря мучить ребенка и время переводить. Поэтому в политических, экономических и административных вопросах король остался неучем. Зато, помимо богословия, тщательно следил за этикетом и придворным церемониалом, внутренне радуясь, когда всё вокруг было "чинно-благородно".

А еще, как все болезненные и слабые дети, Карлос любил мать, Марианну Австрийскую. И тотчас же после смерти Хуана Австрийского вернул ее из ссылки в Толедо ко двору. Но тут бывшая регентша, когда-то вертевшая интриги и раздававшая милости и титулы, столкнулась с новой проблемой - снохами.

Первой женой Карлоса II стала Мария Луиза Орлеанская, дочь брата Луя XIV, герцога Филиппа (хотя тот был известен как первостатейный ходок по мужским попкам). Король влюбился в красивую жену без памяти, но жизнь при дворе, где этикет не позволял никому, кроме супруга, притрагиваться к ней или даже чихать в ее присутствии, скоро стала невыносимой. К тому же за десять лет брака Карлос так и не смог сделать детей, и народ гневался, устраивая под окнами дворца суровые манифестации (мысль о том, что Его Католическое Величество может быть импотентом, воспринималась как самая суровая ересь). Королева застрадала депрессией, стала много есть и растолстела, и наконец в 1689 году умерла - скорее всего, от приступа аппендицита, но мадридцы (просто окуенно флюгерастые люди - со страшной скоростью полюбившие покойницу) кричали, что это королева-мать ее отравила (ну просто новая Агриппина какая-то)!

Впрочем, молва была неправа - Марианна пережила смерть снохи тяжело, долго проболев и так до конца и не оправившись.

Настоящей занозой в ее заднице стала сноха №2 - принцесса Мария Анна фон дер Пфальц-Нойбургская (ленивые испанцы называли ее просто - Нойбургская). Поглядев на ее портрет и на портрет другой претендентки, Анны Марии Луизы Медичи, дон Карлос произнес: "И первая дама хороша, и вторая недурна", но тут же повернулся к портрету покойной Марии Луизы и вздохнул: "Но эта дама прекраснее всех". Так что женившись второй раз по необходимости, король даже не пытался брак консумировать - он хранил верность первой жене.

Естественно, что у женщины, не имевшей вообще никакой сексуальной жизни, характер испортился в доску (и кто ее за это обвинит?). Она устраивала истерические припадки, приступы гневной ярости и всячески терроризировала податливого и запуганного ею Карлоса, добиваясь от него всего, чего захочет (даже имитировала беременности, зашугивая капризами весь двор - король-то знал, что это "фуфлогон", но признаться в том, что не имел жену ни разу...). И особо зверски сцеплялись они с королевой-матерью. Потому что у них были разногласия по поводу одного места у блаженного Августина того, кто станет наследником престола. Мария Анна очень хотела, чтобы королем стал ее племянник Карл Габсбург, эрцгерцог Австрийский (будущий император Карл VI), а Марианна, вопреки фамилии Австрийская, настаивала на любимом правнуке (по линии одной из дочерей) Йозефе Фердинанде Баварском, сыне курфюрста Максимилиана II.

Пока была жива Марианна, Карлос II из любви к ней и страха перед капризной женой поддерживал баварского принца - даже после смерти королевы-матери в 1696 году он в 1698-м официально признал его наследником престола. Но случилась семейная драма - в возрасте 6 лет мальчик заболел оспой и умер в 1699 году. И уж тут-то "нойбургская мегера" безальтернативно "пропихнула" в наследники своего племянника Карла.

Но женщина забыла, что, помимо ее супруга-подкаблучника, она имеет дело с самым говнивым человеком своего времени - королем Франции Луем-Солнцем...

Как делили апельсин

Король Луй-Солнечный не переставал помнить о том, что его жена (пусть первая и уже умершая) имела (с его точки зрения) права на часть испанской земли. В ходе новой войны - Аугсбургской лиги - французы захватывали крепости в Испанских Нидерландах, а также вторглись в Каталонию и сильно побили там испанцев. Хотя по Рисвикскому миру Каталонию пришлось вернуть, как и большинство крепостей, ограничившись "всего несколькими". Зато когда в 1698 году дофином Испании стал Йозеф Фердинанд Баварский, Луй тут же инициировал так называемый Первый договор о разделе Испании - Голландия, Англия, Франция и Австрия в Гааге подписали документ, по которому после смерти Карлоса II к французам "в качестве компенсации" отходит Гипускоа, Неаполь и Сицилия, а к австрийцам - Миланское герцогство.

Все "в принципе остались довольные" (кроме Карлоса, которому было неприятно, что его государство делят на части), но тут юный инфант внезапно дал дуба (или, учитывая его нежный возраст, рябины). Луй кинулся снова "хлопотать и разводить", в итоге чего родился Второй договор о разделе Испании - французы получали Неаполь, Сицилию и Тоскану, а австрийцы - герцогство Миланское, но уже в обмен на права на герцогство Лотарингское и Барское (для французов же). Голландцев и англичан это снова устроило, но император Леопольд I, поскольку его отпрыск Карл становился дофином, совсем не захотел что-то "из семейного" отдавать.

Тогда злобный Луй активизировал угрозы и давление на Карлоса II и вынудил его подписать завещание, по которому наследником становился герцог Филипп Анжуйский, внук Луя. Логика была простая - "хочешь, чтобы Испанскую империю не делили? тогда отдай всё нам". И когда бедный больной Карлос умер 19 ноября 1700 года, королем был провозглашен Филипп V Анжуйский.

Загвоздка была в том, что новый монарх Испании сохранял права и на трон Франции, правда, не очень реальные - были живы его отец, Великий Дофин, и страший брат, герцог Бургундский. Однако ежели бы с ними со всеми что-то случилось, Филипп бы стал королем в обоих странах.

А такого фармазона вынести уже не могли не только австрияки. Вильгельм III вспомнил, что "этот Луй паскудник" пригрел на груди якобитов и Старшего претендента, и поднял в ружье Англию и Голландию. В 1701 году в Гааге Англия, Голландия и империя подписали договор, согласно которому они обязались всеми силами противиться союзу Франции и Испании - вплоть до войны...

Королевы и принцесса

Годы с 1701 по 1714 в Испании случились весьма необычными - потому что вместо привычных всем фаворитов-"валидо" делами государства заправляла баба женщина - принцесса дез Юрсен.

Принадлежала она к честной и старинной породе авантюристок, и в страну попала как подруга, причем сразу двух влиятельных дам. Сменив двух мужей и получив от второго фамилию Орсини (переделав ее в Юрсен) Мария Анна в ходе своей довольно бурной жизни сумела подружиться с мадам де Ментенон - морганатической тайной супругой Луя, которая умела ловко оным вертеть, соблюдая все внешние приличия и "кто в доме хозяин!". И когда встал вопрос о выборе супруги для юного короля Филиппа V, то принцесса смогла предложить кандидатуру, всех устроившую - 13-летнюю Марию Луизу Савойскую. Более того, мадам де Ментенон сурово сказала - "езжай-ка, дорогая, при девочке первой статс-дамой, да приглядывай там, чтобы все было, как следует". Так дез Юрсен и оказалась во главе мадридского двора.

Взрослая тертая тетка быстро смогла прибрать к рукам королеву-ребенка, став ее лучшей подругой, а потом и короля, двадцатилетнего вьюноша, страдавшего "трудностями социализации" из-за обнаружившегося у него недуга - психических припадков, уводивших его, хоть и ненадолго, из реального мира "в астрал". К тому же у Марии Анны было практически официальное положение французского резидента при дворе, и Луй ее руками и устами делал там свою политику.

Правда, со временем прямолинейная и независимая принцесса попортила себе отношения и с Луем, и с его женой. Они злобно и категорически требовали удалить ее от двора, но королева Мария Луиза никому не отдавала "свою вторую мать". А Филипп V просто боялся скандалов, которые закатывали две бабы женщины.

А "Юрсениха" в отместку начала мутить интриги во Франции - сперва переписывалась с герцогом Орлеанским, ставшим внезапно, после смерти в 1711 году от оспы сразу и Великого дофина, и герцога Бургундского, вторым в очереди на трон (после младенца Луя, сына герцога Бургундского, будущего XV), а потом распространяла "сведения про зловещие заговоры на крыше Орлеанского против Луя". В общем, кровопивствовала и глумилась.

Но тут случилось печальное - в 1714 году умерла Мария Луиза. Правда, сама дез Юрсен выбирала Филиппу V новую подругу, и "постаралась" на славу, отыскав рябую уродину Изабеллу Фарнезе Пармскую (рассчитывая, видимо, что дурнушка будет ей до смерти благодарна). Но новая королева оказалась первостатейной крысой, а главное - привезла с собой "мега-мозгатого" прелата, гения всяких интриг, заговоров и прочих темных делишек, аббата Джулио Альберони. И вместе им никакого труда уже не стоило выпихнуть надоевшую всей Испании "прЫнцессу" обратно на родину предков - "катись в свою Французию!". Там Мария Анна дез Юрсен закончила жизнь в полной беззвестности и ничтожестве...

На все руки кардинал

Филипп V вовсе не был "ленивым испанским монархом" (да таковые вообще были?). Правление Бурбонов в Испании, то есть весь XVIII век, называют "бурбонским реформизмом", и реформы таки были, и их таки было много, и кое-чего даже удалось добиться. Французский монарх принес стремление "офранцузить" страну, изменив государственную систему, экономику и, естественно, "высокую культуру быта". Старая армейская система была модернизирована, на смену терсиос пришли полки и бригады. Упорядочены налоги, сборы, сделано кое-что по унификации правосудия (в стране разнообразных "местных прав" и "старых вольностей" это была довольно адова работа). Стали отходить от практики назначать абсолютно на все должности грандов и "старых кастильцев". Ну а испанский флот смог на протяжении всего XVIII столетия сохраняться в приличном состоянии (ну а касаемо матчасти - и самым лучшем в мире). Экономику и финансы пытался "продвигать" вперед с помощью "наследия Кольбера" французский "специалист" Жан Орри.

Однако в силу уже упоминавшейся болезни короля, приводившей к частым и продолжительным припадкам черной депрессии, он сам не мог заниматься работой регулярно. Потому на повестке дня, после падения принцессы дез Юрсен, встал вопрос об очередном "валидо" и первом министре. И им стал приехавший с новой королевой из Пармы аббат (о, это упущение быстро исправили, добившись для него красной шапки) Джулио Альберони.

Карьеру он сделал себе во время Войны за испанское наследство, служа секретарем у выдающегося французского полководца герцога Вандома - то есть, фра Джулио научился разбираться в вопросах войны, внешней политики и дипломатии. Позднее он перешел на службу ко двору герцога Пармы, где и стал доверенным лицом принцессы Изабеллы Фарнезе, в качестве советника которой и отправился в Испанию, где ее ждал новый муж, король Филипп V.

Альберони обладал многими хорошими качествами лидера - был предприимчив, работоспособен, умен и образован, имел опыт. Лучшим его качеством была изворотливость - он неутомимо искал пути достижения цели. Увы, это же был и его худший недостаток - он часто впадал в фантастическое прожектирование, поддаваясь на откровенные химеры. В целом же кардинала Альберони можно назвать "последним великим фаворитом" при испанском дворе.

К прибытию в Испанию новой королевы и аббата "внешняя политическая конъюнктура" резко изменилась. Умер Луй XIV, и власть во Франции, вопреки его завещанию, захватил регент - кобель, матершинник, пьяница, модник, а хуже всего циник и прагматик герцог Филипп Орлеанский. До кучи всего у них с Филиппом V была еще и личная неприязнь. "Семейный союз" распался, и Франция начала "подкатывать" к Англии и Австрии. В этом положении испанцы стали опасаться за судьбу своих владений в Европе - тех, которые удалось сохранить, и тех, которые очень хотелось вернуть обратно. Опасаясь подобных поползновений, в январе 1717 года Франция, Англия, Нидерланды и империя заключили Четвертной альянс.

И Альберони решил, что лучшая защита - это нападение. "Велоромно, без объявления войны" в августе 1717 года 8600 испанцев высадились на острове Сардиния, принадлежавшем по итогам последней войны империи, и быстро его оккупировал к радости пейзан, живших "при арагонских королях спокон веку".  В Европе снова запахло основательным порохом...

Последняя война империи

В июне 1718 года 20 000 испанцев всё так же "веларомно" высадились на Сицилии, которую пытались спасти жалкие гарнизоны савойцев (остров принадлежал королю Виктору Амедею). "Совершенно случайно" пришедшая с Менорки (которая была английской базой) эскадра адмирала Джорджа Бинга пыталась помешать этому безобразию, но лишь смогла затормозить события у Мессины, которую испанцы взяли в правильную осаду. В отместку Бинг 11 августа 1718 года поймал у мыса Пассаро испанский флот из 15 линкоров и 6 фрегатов. Поскольку у британцев в строю били 22 линкора, то поражение стало ужасным - 10 линкоров и 4 фрегата захвачены, 4 линкора сгорели. Торжествующий Бинг вернулся на Менорку.

В октябре Бинг вышел в Неаполь, где взял австрийский десант - чтобы высадить его 13 октября у Милаццо, возле осажденной Мессины. 15 октября 6000 австрияков под командой графа Вириха фон Дауна пошли во внезапную атаку на 9300 испанцев. Два драгунских полка бросились с ними рубиться, чтобы дать время маркизу Леде выстроить войска. Их покрошили, но момент внезапности был упущен, и Леде отбил атаку противника, нанеся ему в свою очередь сильные потери. Обе стороны потеряли в итоге 1500 убитых и раненых и 300 пленных и 1500 убитых и раненых и 200 пленных соответственно. Однако осаду Мессины снять не удалось, вскоре она сдалась испанцам.

Несмотря на то, что имперцы уже воевали во всю, Англия и Франция войны еще официально не объявляли. Британцы (а с ними и Нидерланды) со скрипом разродились актом в конце 1718 года. А во Франции "бездуховноскрепный" регент Филипп предпочел бы и далее вилять хвостом, но события были ускорены так называемым "заговором Селламара". Посол Испании Антонио Джюдика, князь Челламаре (а когда французы пытались произносить иностранные имена по-иностранному?), "расплел тенета", связав всех недовольных политикой регента. Самой влятельной фигурой стал герцог Мэнский, бастард Луя XV от мадам де Ментенон. Именно он по завещанию "папца" должен был возглавлять регентский совет. И герцог, точнее его жена, принялись строить планы свержения "монстры Филиппа", записывать их на бумагу и отправлять Альберони.

Дилетанты - не желая марать руки, документы носили переписывать писцу, который оказался не дурак и струхнул, почитав оные. И принес первому министру, аббату Дюбуа. Всех заговорщиков вычислили, Челламаре отправили в Испанию, герцога Мэнского в узилище, его жену в деревню и пр. 9 января 1719 года Франция объявила войну Испании.

Четверо против кардинала

Итак, Четверной альянс набросился всеми своими силами на Испанию... Ну как набросился - австрийцы сидели на клочке Сицилии у Милаццо, французы чесали зады, англичанам бы только плавать туда-сюда, а голландцам всё это нафиг не обрыбилось вообще. Так что колоду, хоть и жиденькую, держал по-прежнему Альберони.

Он подготовил два сильных (по 5000 человек) десанта - в Бретань и в Шотландию. О судьбе второго вы уже знаете, а первый пришлось отменить после того, как провалился заговор Челламаре. 20 июня 1719 года маркиз Леде в очередной раз унизил фейсом об тэйбл австрийцев - на сей раз у Франкавиллы, где 21 000 имперцев потеряла 3000 человек, а 29 000 испанцев - 2000. Впрочем, маркиз не смог преследовать разбитого врага, и австрийцы таки вывернулись, до кучи осадив Мессину, которая вскоре вернулась в руки союзников. После этого на Сицилии обе армии смотрели друг на друга, честно считая, что сделали всё возможное.

В октябре 1719 года англичане торжественно напали на Виго, пожгли в нем всё суда и пограбили всё, что смогли. Французы во главе с англичанином, герцогом Бервиком, бастардом Якова II, наконец вторглись в Страну Басков, взяв Сан-Себастьян, но разразившиеся в войсках заразные болезни вынудили их уйти восвояси. Закончился год злобной пощечиной английскому морскому льву - у знаменитого в будущем мыса Сент-Винсент Родриго де Торрес с тремя линкорами догнал Филипа Кавендиша с тремя линкорами и весь день пулялся, в итоге причинив англичанам потерю в 150 человек, сам потеряв при этом 47.

Наконец до Филиппа V, и даже до его жены Изабеллы Пармской, дошло, что долго так продолжаться не может - Европы рано или поздно испанского ослика переедут. Пришлось отправлять 5 декабря 1719 года Альберони в отставку в связи с выходом из доверия. Он еще долго будет жить в Италии, интриганствуя возле папского престола. А война закончилась подписанием в феврале 1720 года мира в Гааге, по которому Австрия и Савойя совершили "ченч" - имперцы забрали Сицилию, а савойцы Сардинию (титул короля оставался за Виктором Амедеем). Вот так скромно закончилась эта странная "войнушка", начавшаяся из-за амбиций одного священника...

Король, король и еще раз король

Тем временем болезнь Филиппа V прогрессировала. Раздумья о собственной судьбе и благе государства привели его в 1724 году к решению отречься от престола в пользу сына, инфанта Луиса. Правда, есть версия, что король хотел покинуть трон Испании, чтобы занять трон Франции, ибо юный Луй XV был болен, а следующим в очереди как раз и был Филипп, но условия Утрехтского мира запрещали совмещать короны двух государств. Так, или иначе, но 15 января 1724 года Филипп V отрекся, и королем стал Луис I.

Молодой король был красив, неглуп, образован и приветлив характером, так что сразу заслужил любовь подданных. В делах управления он намеревался продолжать придерживаться "бурбонского реформизма", налаживая в государстве "регулярную жизнь". Единственное, что портило впечатление - королева, Луиза Изабелла Орлеанская, дочь умершего регента. Она имела какие-то жуткие привычки - за столом ничего не ела, предпочитая "точить" всё, что ухватит, в темных углах (подозревают булимию), не носила нижнего белья, не мылась и дурно пахла; нынешние специалисты говорят о пограничном расстройстве личности. При дворе ее быстро прозвали Безумной, а супруг писал отцу, что придется ее запереть, ибо иного выхода он не видит.

Впрочем, ложка дегтя не портила бочку меда, которым наслаждались испанцы вплоть до 31 августа 1724 года. В этот день король Луис... умер от оспы, став одним из самых "быстроцарствующих" королей в истории страны. Народ был в трауре, двор был в трауре, но надо было что-то делать. Часть придворных склонялось к варианту провозгласить королем следующего сына, инфанта Фернандо, а Филиппу отвести роль регента до его совершеннолетия. Чему резко и злобно воспротивилась королева-мать, Изабела Пармская, которая надавила на Совет Кастилии, чтобы тот обратился к Филиппу с просьбой вновь занять трон. Что, слегка поразмыслив, "старый новый" король и сделал, "вернувшись на круги своя". А 11-летний дон Фернандо был провозглашен наследником престола - принцем Астурийским.

Засим королевское семейство, а с ним и вся Испания, и успокоилось...

Семейная дипломатия

Утряся таким образом дела внутренние, Филипп V решил, что пора уже поправить пошатнувшееся реноме Испании на внешнеполитической арене. В этом ему на помощь пришел новый талантливый государственный министр Хосе Патиньо и Росалес. Он предложил воззвать к семейным чувствам Луя XV - как-никак, а Филипп был ему двоюродным дедом, а Луй тому - внучатым племянником. К тому же ведь их общий пра-пра-Луй говорил же "нет больше Пиренеев!". Так что мешает?.. Луй на такую наивную, но сентиментальную и "чисто семейную" фишку купился, и в 1734 году Франция и Испания подписали так называемый "Первый семейный пакт" о мире, дружбе и, самое главное, военно-политическом союзе.

И союз сей пригодился буквально тут же - Испания вступила в Войну за Польское наследство, причем очень удачно. Унаследовавший по линии мамы герцогства Парму и Пьяченцу, инфант дон Карлос (третий сын короля Филиппа V) с небольшой, но боевой армией вторгся в Неаполитанское королевство. Его командующий, "последний великий испанский капитан" Хосе Каррильо де Альборнос, герцог де Монтемар, взял Неаполь, принудил к капитуляции Гаэту и в итоге изгнал австрийские войска из страны (только граф Траун сидел в Капуе до конца). Вслед за Неаполем восстала и присоединилась к испанцам Сицилия. Так что дон Карлос в итоге был коронован как Карл IV Неаполитанский и Карл III Сицилийский.

В смятении австрийский император Карл VI даже подумывал отдать свою единственную дочь Марию Терезу за дона Карлоса и "разрушить им весь альянс", но толстая немка отчего-то взбеленилась и не восхотела тощего испанца. Так что по окончании войны в 1735 году Испании достались "всего лишь" Неаполь и Сицилия, с обещанием сохранять их независимыми королевствами, за что Австрия получила Парму и Пьяченцу "в качестве компенсации". Несомненный триумф испанского оружия и дипломатии воодушевил страну.

Но долго почивать на лаврах не удалось - коварные англичане нагло нарушали право на асьенто (ввоз рабов в испанские колонии). По старым договорам им разрешалось ввозить смешные количества негров и грузов, но кто ж их там в колониях считает! Англичане превышали квоты в стопятьсот раз и наживались, покрываемые местными коррупционерами. Однако иногда королевские военные суда их ловили, и тогда капитанам приходилось переживать печальные моменты - как в 1739 году купцу Роберту Дженкинсу, которому испанский офицер, поймав на контрабанде, отрезал ухо. Едва ли не потрясая этим самым ухом, Дженкинс явился в парламент, который в единодушном порыве возмущения "средневековыми варварствами папистской инквизиции" объявил Испании войну.

Правда, буквально сразу же за Войной из-за уха Дженкинса началась общеевпропейская Война за Австрийское наследство, и добрый французский родственник не оставил испанцев в одиночестве. В 1743 году был заключен "Второй семейный пакт", по которому Франция впрягалась воевать за Испанию с Англией, а Испания - с Австрией. На счастье испанцев, война в Италии на сей раз велась совсем вяло, и ничего серьезного предпринимать не пришлось. Зато в 1748 году по Второму Аахенскому миру Испания получила "взад" Парму, Пьяченцу, да еще и Гуасталлу "на прокорм" инфанту дону Фелипе. Правда, до сего очередного триумфа своей дипломатии король Филипп V уже не дожил...

Абсолютизм должен быть просвещенным

9 июля 1746 года король Испании Филипп V умер от инсульта, наконец избавившись от своего угнетенного болезнью существования. И верховную власть в государстве унаследовал его второй (и старший на тот момент) сын Фердинанд VI.

Молодой, но уже не слишком, король (Фердинанду было 33 года - знаменательный возраст) получился человеком удачным - умным, спокойным, в меру амбициозным, способным слушать умных людей и назначать их на кючевые посты. В общем, его правление стало "почти золотым веком". Хотя в детстве была большая опасность, что инфант вырастет угрюмым и злым - после смерти страшего брата Луиса и "скрытого мятежа" придворных, восхотевших посадить дона Фернандо на трон, отец и королева-мать установили вокруг принца Астурийского (Фернандо стал им как наследник престола) режим почти домашнего ареста - принц и его супруга не должны были общаться с послами иных стран и министрами, резко был ограничен круг мест, где они могли появляться, да и вообще круг их общения стал очень узок. Король "ревновал" и боялся, что из сына снова сделают "альтернативу". Но когда Фердинанд VI стал королем, все скоро поняли, что "счастливо обошлось" - ограничения не отразились на его характере.

Супругой еще принца Астурийского стала принцесса Барбара де Браганца, дочь короля Жуана V Португальского, что было символично - Испания и Португалия как бы закрывали столетнюю вражду после обретения последней независимости, и начинали "жить дружно".

Правда, необходимо заметить, что "просвещенность и незлобивость" Фердинанда были "по меркам своего времени". Потому что он, например, одобрил проект "Великого рейда", по которому всех цыган королевства "хватали и тащили" на галеры - пусть-де вместо праздного шатания занимаются чем-то полезным. Длился этот довольно варварский геноцид 14 лет, и только в правление Карлоса III был отменен с подачи папы Римского...

Но в целом в Испании были продолжены и "углублены" масштабные реформы. Возглавили их два человека, довольно, кстати, плохо друг друга переваривавших (что далеко не редкость) - Сенон Сомодевилья, маркиз де ла Энсенада, и Хосе де Карвахаль и Ланкастер (и даже не спрашивайте почему Ланкастер - ХЗ). Первый сосредоточился на внутренних делах - налоги, госимущество, строительство дорог, фабрик, банков, улучшение речной навигации и создание Королевской академии изящных искусств. Второй занимался внешней политикой, и самыми заметными его успехами было решение спорных вопросов с Португалией по поводу границ в Южной Америке.

Между двумя министрами существовало коренное разногласие по поводу одного места из блаженного Августина -  Энсенада стоял за укрепление союза с Францией, а Карвахаль "смотрел в сторону" Англии. Это рождало постоянное соперничество и интриги, итогом которых стало падение Энсенады. Но случилось это уже совсем при другом короле...

Брат-3

В начале 1758 года королева Барбара де Браганса тяжело заболела (астма). Король Фердинанд VI воспринял ее болезнь очень близко к сердцу, постоянно был с королевой, а когда она таки умерла 27 августа 1758 года, с ним "случилось страшное". У Фердинанда начала быстро развиваться психическая болезнь - он с головой "ушел в горе", жил в загородном доме, ничем не занимаясь, и очень слабел. Однако вел себя агрессивно, бросался на людей, кусался, и его успокаивали опиумом. Нынешние врачи предполагают довольно редкую раннюю форму болезни Альцгеймера, которую смерть королевы "катализировала", да уж больно быстро всё случилось - не прошло и года, как Фердинанд VI умер 10 августа 1759 года.

Королем стал Карлос III, младший брат умершего Фердинанда и третий сын Филиппа V. С 1735 года он был королем Неаполя и Сицилии, и потому, исполняя условие мирных договоров, по которому троны этих двух королевств нельзя было совмещать с испанским, оставил там своего старшего сына Фердинанда. А королевой Испании стала супруга Карлоса, Мария Амалия Саксонская, дочь польского короля и саксонского курфюрста Августа III.

Новый король, как показало время, оказался самым умным не только в своей семье и в династии Бурбонов, но и вообще, видимо, после Филиппа II. Даже довольно злобный и беспощадный к монархам Испании Гойя написал его весьма симпатичным человеком. Главным достоинством Карлоса III стало умение назначить на ключевые посты способных и нужных людей, и "бурбонский реформизм" в его правление стал наиболее последовательным и принес наибольшее количество плодов.

Наиболее заметными деятелями "просвещенного абсолютизма" стали маркиз Эскилаче, граф Аранда и граф Флоридабланка.

Леопольдо де Грегорио, маркиз Эскилаче (испанизированная форма неаполитанского топонима Скилаччи), был министром финансов, а позднее возглавил военное ведомство. Многие его начинания оказались слишком радикальны и были "похерены" знатью и церковью. Наибольших успехов маркиз добился на ниве благоустройства Мадрида - санитария, уличное освещение, улучшение городской планировки. За всё сие Эскилаче удостоился даже прозвища "лучший алькальд (мэр) Мадрида". Однако карьера его закончилась после бунта в столице 1766 года, когда недовольные "целым комплексом причин" мачи и махи (мадридские простолюдины) побуйствовали под лозунгами "Долой антинародную политику Эскилаче!" (имея в виду деятельность на посту министра финансов).

Педро Абарка де Болео, граф Аранда, отличился как раз во время подавления того мятежа в Мадриде, и король назначил его президентом совета Кастилии. На сем посту граф пытался пропихнуть радикальную аграрную реформу "а ля Столыпин" (разделить часть общинных земель между крестьянами), но удалось ему только изгнание из страны иезуитов в 1767 году. За что ему отомстили доминиканцы, добившиеся в 1773 году его удаления послом во Францию.

Хосе Моньино де Редондо, граф Флоридабланка, отметился в основном на поприще внешней политики - после изгнания из Испании иезуитов в 1767 году его послали в Ватикан, где он умелыми интригами довел дело до того, что в 1773 году орден вообще был распущен. В 1777 году его назначили государственным серкетарем Испании, на каковом посту он отметился мерами по улучшению земледелия, развитию торговли и созданием Национального банка.

Так что во внутренней политике Карлос III "продолжал и углублял" начинания своего отца и брата. Гораздо сложнее всё было в политике внешней...

Семейные войны

Внешняя политика короля Карлоса III заметна в основном участием Испании в двух общеевропейских (и даже в чем-то мировых) войнах - Семилетней и Войне за независимость США. В первую Испания вошла довольно поздно, "на излете", и то только потому, что в 1761 году подписала "Третий семейный пакт с Францией". За всякие плюшки и ништяки дон Карлос обещал впрячься в войну в с Англией, в которой французам на тот момент уже изрядно не везло.

Англо-испанская война 1761-1763 годов (так ее называют и в Испании, и в Англии) разделилась на два ТВД - Португалия и "хляби морские". На соседнюю и в принципе нейтрально-миролюбивую страну испанцы напали для "нанесения ущерба английской торговле". В мае 1762 года армия пересекла границу и в августе захватила крепость Алмейду. Испуганные португальцы запаниковали и воззвали к англичанам - спасайте! Англичане прислали "военного гения" полковника Джона Бёргойна (да-да, "того самого") и немного солдат. 27 августа 1762 года командующй португальской армией граф Вильгельм Шаумбург-Липпе-Бюкебургский послал отряд Бёргойна (3000 человек) напасть на испанскую базу снабжения Валенсию-де-Алькантара. Англичанин разбил гарнизон (4000 человек), чем заставил испанцев прекратить наступление. А 5 октября 1762 года всё тот же Бёргойн в кавалерийской атаке побил испанцев у Вилья-Вельи. После сего испанская армия предпочла отступить на историческую родину, где и пребывала до самого конца войны.

На морях англичанам везло еще больше - 13 августа 1762 года адмиралы Кеппел и Покок захватили после осады Гавану, 10 октября адмирал Корниш и генерал Дрейпер оккупировали Манилу (и пленили там крупнейший в мире парусный боевой корабль "Сантиссиму Тринидад" с 3 млн песо). Правда, в Никарагуа испанцам удалось отбить нападение английского десанта.

Но в общем итог был неутешительный, и по условиям Парижского мира, подписанного в 1763 году, конкретно Испании пришлось расстаться с Флоридой и Москитовым берегом, зато Франция передала ей Луизиану (чтобы лучше ее защищать).

Зато в следующей войне Карлосу III повезло больше. Выполняя условия "Третьего семейного пакта", Испания вступила в 1779 году в войну с Англией на стороне Франции, Голландии и США. Сражений и всяческой беготни микроскопических отрядов, особенно в Америке, было много, посему можно лишь выделить главное. Осада Гибралтара закончилась епической неудачей. Зато в 1782 году герцог де Крильон во главе испанских и французских войск принудил к капитуляции Менорку (уже более полувека английскую колонию). 16 января 1780 года англичане побили испанский флот в "Битве при лунном свете" (у мыса Сент-Венсент), хотя учитывая соотношение сил (18 линкоров против 9) потеря всего лишь одного "испанца" выглядит скромно, и адмиралу дону Хуану Лангаре можно говорить небольшие комплименты. Зато "доны" отомстили англичанам в непедалируемом и неинтересном для историков британского флота бою у мыса Санта-Мария 9 августа 1780 года, где 31 испанский линкор напал на конвой "индийцев" (ост- и вест-) из 63 кораблей, из которых захватил 55. А в Америке успешно действовал генерал-губернатор Луизианы Бернардо Гальвес.

Так что в 1783 году по опять же Парижскому договору Испания получила Флориду "взад", а также Менорку и Москитовый берег. Так что когда в 1788 году Карлос III умер, он мог с чистой совестью утверждать, что оставляет преемникам государство если не сильное, то крепкое и жизнеспособное. А что преемники со всем этим сделали - уже совсем другая история...