thor-2006


Загадка невского устья


Регулярно встает вопрос - а почему Иван Грозный (или там Василий III, или там Елена Глинская - нужное вписать по желанию) не пытались создать некий "стапельный" городок в устье Невы, которое давным-давно (еще со времен взятия и разрушения Ландскроны) в руках сперва новгородцев, а потом и Москвы?

Ну ведь, казалось бы, очевидно же, есть выход в море, прямая водная дорога из Новгорода - ну так и надо здесь свой порт строить, чтоб "встать ногою твердою у моря" и чтоб "все флаги были в гости к нам"! Ан нет - а почему?

Осмелюсь предположить, что, во-первых, чтобы возвести "парадиз", Петрусу потребовалась туева уйма времени, сил, средств и денег (и даже если предположить, что оный Питерсбурх не на костях построен, то все-же немалыми жертвами он обошелся), и то Питерсбурх не сразу стал тем, чем он стал; во-вторых, одним лишь портом в устье Невы не обойдешься, для его защиты нужно и фортификации возводить, и очень желательно флот военный поиметь, и немаленький; в-третьих, ну хорошо, выстроим мы порт, а дальше что? Соответствующей инфраструктуры торговой нет, торговые потоки завязаны на ту же Нарву или Ревель с Выборгом, и совсем не факт, что не только иностранные купцы, но и свои собственные отправятся дружными рядами в новопостроенный "парадиз" торговать.

Петрус поступил просто - приказал всем торговать в Питерсбурхе, и все тут. У того же Ивана такой власти не было. И что тогда выходит - все впустую, надо воевать, чтобы прописать в соответствующем договоре условие - всем торговать только в "парадизе" и не иначе, а ослушникам - смертная или там торговая казнь? Так не до этого же - тут война с татарами полным ходом идет, и с Литвой не то война, не то мир, не то "ожесточенное перемирие", которое потом все равно в войну переросло.

Наконец, масштаб связей с Европой в XVI в. был не настолько велик, чтобы ради пресловутого окна в Европу идти на такие расходы и вусмерть разругаться со всеми влиятельными игроками на Балтике. В общем, по моему скудному разумению, отказ от попытки утвердиться в устье Невы у предшественников Петра имел вполне резонные основания.

Однако все вышесказанное вовсе не отменяет понимания в Москве желательности иметь пусть и небольшой, но какой-то "стапельный пункт" в устье Невы. Реннер сообщал о том, что якобы-де в устье Невы английские мастера строят для Tyrann'a корабли, и эти слухи регулярно циркулируют в Германии на протяжении 60-х-70-х гг XVI в, пугая и князей, и добропорядочных бюргеров. Как хотите, но на пустом месте такие слухи не возникают - не в Антарктиде же Москвы была расположена, и всякие "немцы" регулярно туда катались по всяким надобностям, так что каналы поступления информации были.


1) Первое описание здешних поселений (трех деревень и сельца, в котором было 18 дворов) содержится в Писцовой книге Водской пятины 1500г. Земли в нижнем течении Охты издавна принадлежали двум знатным боярским родам Великого Новгорода, а после присоединения его в 1478 г. к Москве вошли в состав владений Великого Князя Московского.
2) Лета 7108 майя в 25 день по государеву царя и великого князя Бориса Федоровичя всея Руси указу и по грамоте государева боярина князя Василья Ивановичя Шуйского за преписью государевых дняков Дмитрея Алябьева да Второго Поздиева Воцкие пятины Корелския половины губной староста Борис Вильяшев спрашивал и обыскивал в Спаском погосте Городенском да в Неколском в Ыжерском у свещенеков по свещенству, а у волостных людей, которыя живут около Гастина двора карабелныя престане ...
3) Более подробные сведения о поселении в устье Невы зафиксированы в Обыскных книгах 1599-1600 гг.). Здесь были церковь Михаила Архангела, пристань, гостиный двор, таможня - значит велась торговля. Известно, что только в 1615 г. сюда приходили 16 судов из Выборга, Ивангорода, Ладоги, Нарвы, Новгорода, Норчепинга, Ревеля, Стокгольма.

Значит, по всему выходит, что некая пристань и гостиный двор в устье Невы был, и возник он, если сопоставить эти сведения с тем, что пишет Реннер, никак не позже начала Ливонской войны 1558-1561 гг.

--- я думаю, даже при Петре идея крупного торгового порта в устье Невы обрела шансы во многом потому, что : 1. дорога была протоптана шведами 2. замышлялся не новый Архангельск, а новая столица - то есть, затея совсем иного характера

--- Так ещё во времена бодания Ганзы с Новгородом за всякие привелеи немцы горько жаловались на "контрабандную", с их точки зрения, торговлю в устье Невы всяких голландских и датских проходимцев, особенно когда Ганза вводила всяческие санкции. А если была торговля, то и инфраструктура должна была быть, хоть какая то.

--- Кхм, насчёт не было власти приказать всем торговать там и всё тут... "Царь Иван Грозный скончался в марте 1584 г. Престол унаследовал его сын Федор. В 1585 г. он повелел, что новое поселение у Архангельского монастыря, которое к тому моменту еще только строилось, отныне является единственным портом Русского Севера, где иностранные купцы могут покупать российские товары. Иностранцам надлежало покинуть причалы и фактории в дельте и впредь прибывать на своих судах к Архангельскому монастырю, где и совершать торговлю. Через поселения, расположенные вдоль Мурманского побережья, разрешалось вывозить отныне только товары, произведенные в той местности. ... Поскольку для торговли с иностранцами были необходимы русские купцы, российские власти приказали в 1587 г. 133 купцам из 26 торговых семей Холмогор и других поселений Двинской долины переселиться вместе со своими домочадцами к Архангельскому монастырю." (Велувенкамп Я.В. "Архангельск. Нидерландские предприниматели в России. 1550-1785". М., 2006. С.36) То есть Пётр Алексеевич, создавая Петербург как торговый порт, просто следовал давней традиции и ничего более...

--- Яков Боборыкин говорил в Посольском приказе про устье Невы в 1616 году: «А Копорья уездом болши к Орешку и живущее и земля лутче, а к Новугороду Копорской уезд ближко помещиковыми землями, а не дворцовыми селы. А дворцовые села от Новагорода далече, верст за сто и болши, то звали Копорским уездом. А помещиковы земли от Копорьи приписаны к Новугороду и называют Новгородцким уездом, и ведали к Новугороду, а х Копорье помещиковых земель не ведают. И доходом Копорья Орешка болши, токмо Орешек город крепче и Новугороду замок в государеву сторону лутчи. А Яма город и Ямской уезд подошол к Иваню городу, а уезд невелик, всево пять погостов, а доходом Копорьи гораздо был менши, а Иванегородцкого уезда доходом был болши. А Ивангород крепок городом, и что было доходов с посаду и тамги, тово не ведает, а уездом невелик, и в болшом мести от города уезд на 15 верст, и доход с уезда был невелик, менши всех городов... А толко вместо Иванягорода учинити судовая пристань на Невском устье, и в Ыванегороде прибыли не будет, а Невское устье в Ореховском уезде». Т.е. в 1616 г. у новгородцев в голове была идея такого строительства!

--- Да, да, все русские цари были дураки - нет бы на болоте отгрохать городище... А ждать пришлось только до Петра. Ну а как быть - не родит Расея государственных умов, пока их в Голландии на поставного царя не поменяют :)

--- В 1700 г. в Архангельске побывали 64 торговых судна, а из Нарвы на запад через Зунд ушло 147 кораблей. Это без Ниеншанца, по нему за конец XVII в. данных о торговле иностранных купцов нет, основная часть товарооборота находилась в руках местных купцов - см. работу И.П.Шаскольского. По оценке В.Н.Захарова к концу столетия товарооборот России через северо-западную границу по крайней мере не уступал архангельскому. В 1697-1696 через Нарву экспорт пеньки возрос в 2 раза, юфти в 6, сала в 5.

--- 1700 год был неудачный, в 1701 году в Архангельск зашло не менее 106 судов, в 1702 не менее 154, а перед ним, например в 1658 было не менее 80.

--- 1 // земли в нижнем течении Охты издавна принадлежали двум знатным боярским родам // Всё-таки между 1300 и 1500 двести лет прошли. Оттого, что боярские фамилии фигурируют в писцовой книге 1500 года, ещё не следует того, что земли попали к ним уже "издавна" и "вскоре после" 1300. Если говорить например о боярском роде Грузов, то они как будто вовсе не древние бояре и никак не могут быть местными, следовательно вряд ли получили землю ранее XV в.
2 // которыя живут около Гастина двора карабелныя престане ... // И даже можно указать кандидата на этот стапельный пункт пресловутый - Корабельницу. Деревня в 1500, а в обыскных - пустошь. Но не факт, что в документе 7108 года речь именно о стапельном пункте, а не о иной корабельной пристани

--- 10 июня 1443 – Карл Кнутссон Бунде сделал из Выборга запрос в Таллинский совет, при каких обстоятельствах стало возможным нарушение объявленной Ганзой торговой блокады, поскольку он задержал на Неве двоих купцов из Або: Хенрика Берга и Андреса Герффвена с грузом ржи из Таллина. Скорее всего война между Московским княжеством и татарами помешала нормальному завозу хлеба с т.н. Низовских земель в Великий Новгород. Поэтому новгородцы были готовы платить больше обычной цены. При покупке товара у ганзейцев шведы должны были приносить присягу, что не будут перепродавать товар новгородцам. Но тут видно куш был очень солидным. Возможно, что Бунде таким образом просто отсекал конкурентов из Або. Наличие или отсутствие договоренностей между властью и купечеством сейчас доказать невозможно.

Я исходил из того, что (видимо, это стоило выделить, полужирным, что ли, шрифтом, или красным цветом) в XVI в. особой необходимости иметь развитую торговую инфрастуктуру в устье Невы для Калитичей не имело - уже хотя бы потому, что объемы торговли России с Западом и характер вывозимых товаров не требовали создания специального порта в этом, в общем-то, неблагоприятном с точки зрения климата и всех остальных условий районе. Вопрос - новгородцы этим районом владели много сотен лет, и если полагать, что Иван III, Василий III и Иван IV не умели мыслить и не имели понятия о стратегии и политике, то тогда стоит признать, что новгородская господа на протяжении сотен лет тоже не смогла родить ни одного действительно великого государственного ума, способного понять всю важность наличия в устье Невы стапельного пункта. И тогда какие претензии к Калитичам?

Опять же, наверно, стоило выделить проблему, связанную с ресурсами, необходимыми для освоения и удержания невского устья. Просто обозначить свое присутствие (воткнув флаг) в этом районе было недостаточно. Эти земли надо было заселить, выстроить здесь город-острог, иметь не просто стапельный пункт, но укрепленную гавань и, естественно, флот. И снова вопрос к петрофилам - где взять на все это средства и, что самое важное, людей? Для Ивана IV важнее было решить татарский вопрос и литовскую проблему, а не биться со шведами за болота в устье Невы тогда, когда можно было воспользоваться уже готовой инфраструктурой в северной Ливонии, инкорпорировав ее в состав своей державы. И хотелось бы обратить еще раз внимание на тезис, который я с упорством, достойным, наверно, лучшего применения, остаиваю уже который год - ну не была Ливония первостепеннным объектом экспансии Ивана Грозного. Он рассматривал ее только через призму русско-литовски отношений. Если бы Иван хотел всерьез овладеть Ливонией, то в 1558-1559 гг. его никто и ничто не могло на этом пути остановить. А уж чего-чего, а упорства в достижении намеченной цели ему было не занимать - на ту же Казань он ходил три раза.

Далее, другой, на мой непросвещенный взгляд, не менее важный момент - так ли уж важно было желание Ивана III или его внука иметь в устье Невы стапельный пункт? Еще более важным было желание "партнеров" идти туда. Ливонская конфедерация по любому была против этого, равно как и Швеция. Не думаю, что в восторге от этого шага Ивана III или Ивана IV были бы поляки и литвины (собственно, попытка Ивана IV поиметь собственный стапельный пункт в Нарве и вызвала столь неадекватную реакцию в Балтийском регионе, поскольку задевала сильно интересы многих сторон). Петру было проще - Ливонская конфедерация отсутствовала, Речь Посполитая в упадке, Ганзы - вообще не существовало, Священной Римской империи было не до Балтики.

Попутно еще одна мысль - насколько сильно Новгород был привязан к остальной Русской земле в XVI в.? Уважаемый george_rooke отчасти коснулся этого вопроса, однако я не согласен с ним относительно того, что север в те времена был плохо развит - смотря что иметь в виду под "севером" и что понимать под уровнем развития. А вот тот факт, что новгородская служилая корпорация стояла особняком - это уже наводит на определенные мысли относительно "включенности" Новгорода и прилегающих к нему районов в общерусские процессы, да и ориентированность новгородских купцов и гостей вкупе с домом св.Софии на торговлю с давними партнерами в той же Ливонии также наводит на некие соображения. Процессы централизации в XVI в, на мой непросвещенный взгляд, были еще далеки от завершения, и есть у меня такое ощущение, что новгородцам своя рубаха была ближе к телу (а отсюда и противоречия с Москвой). То, что хорошо для Новгорода - хорошо ли для всей остальной России?

И последнее - у меня достаточно давно сформировалась мысль о том, что Питерсбурх был для Петра этаким желанием сделать "козу" ненавистной Москве. Смысл перетаскивать столицу в топкие берега устья Невы был только в том, чтобы оторваться от старого окружения и его духа. И, заметьте, после его смерти столица перебралась обратно в Москву, и снова переехала в Питерсбурх при Анне после известных событий - что ни говорите, но сделано это было опять в пику старой аристократии, потерпевшей поражение в борьбе за власть. Так что Питерсбурх - сугубо политический проект, к которому уже потом "пришили" все остальное.

В общем, вывод у меня такой - всякому овощу свое время. В XVI в. обладание устьем Невы не имело стратегического эффекта и попытка прочно обосноваться здесь явно не была выгодной с точки зрения соотношения расходов с доходами. В XVIII в. ситуация изменилась, хотя, похоже, и не настолько, чтобы говорить о том, что если бы не было Питерсбурха, то все - России пришел бы полный и окончательный криздец и пизис. Инкорпорация Лифляндии и Эстляндии с Ригой и Ревелем обошлась бы дешевле и экономически была бы выгоднее. Но Петру захотелось поиметь собственный "парадиз" на болоте. Иван же Грозный, на мой взгляд, был большим, нежели Петр, прагматиком (что уж там говорить о Василии III и тем более о Иване III)? и за журавлями в небе не гонялся...

--- обычно при переносе столицы едут самые активные. болото, мешающее как-то шевелиться остаётся на старом месте.

--- // чтобы оторваться от старого окружения // возьмите Андрея Боголюбского , да и Иван Васильич по этой части тоже отметился. А вот судьба Питерсбурха после смерти Петра... это как раз и есть момент истины: город ничуть не загнулся после отъезда из него двора (вызванного, я так полагаю, на 90% экономическими причинами), а продолжил вполне самодостаточную жизнь и развитие. Тут конечно, надо бы в очередной раз поклониться великому сыну мекленбургского народа Миниху - он много сделал ради этого - но и он бы ничего не смог, если б действовал вопреки естественному ходу вещей.

--- // "инкорпорация Лифляндии и Эстляндии с Ригой и Ревелем обошлась бы дешевле и экономически была бы выгоднее" // в сферическом вакууме возможно да:) Но то, что эта инкорпорация может состояться, стало понятно к тому времени, как невское устье было уже 7 лет как под контролем русских, а непосредственно смогла произойти только спустя 18 лет после овладения устьем. Т.е. уверенно предполагать в середине 1700-х гг., что Эстляндия с Ливонией будут присоединены к Российскому государству, вряд ли кто-либо мог. И собирались ли вообще это делать до Полтавы - отдельный вопрос (не говоря о шведской позиции в случае мира - договор с Августом, например). Т.о. противопоставлять впрямую две эти вещи: либо строим на Неве, либо присоединяем Ревель с Ригой, - вряд ли корректно. Также по поводу переезда двора в Москву и возвращения - совершенно согласен, речь идёт только о столичных функциях. А город, порт, военно-морская база и т.д. как жили, так и жили. Ну, не вернулась бы Анна из Москвы - оставался бы Петербург на Балтике на положении будущих Одессы/Севастополя.

--- Что же до Петра и Ивана - так вот почему сама эта пара возникла - Ивану ставят в вину то, что он де не стал, подобно Петру, ставить порт в устье Невы и вообще проиграл Ливонскую войну, а вот Петр Северную - выиграл (почему Петрус - на коне, а Иван - позорный лузер, и на него можно вешать всех собак сразу). И я как раз против того, чтобы их сравнивать - условия, в которых оперировали оба государя - совершенно разные, и задачи, которые они решали, более чем существенно разнятся.

--- Имхо, Грозный (да и шире - Калитичи) не ставили город в устье Невы по причине некоторого изоляционизма. Византийщина эдакая. Портовый город предполагает активные контакты на уровне простого люда. А кем для Калитичей был запад? Латыняне, еретики. Главное отличие Петра в том, что он этот изоляционизм радикально прекратил. Но, и до того были Кукуй и Холмогоры. На примере поморов можно предполагать об интенсивности именно непосредственных контактов населения.

--- Питер строил город стремительно. И крепость, а главное - верфь. Для дел торговых можно было построить просто крепостцу и открыть торг при ней. Да, запретив купцам торговать в Нарве и Выборге, но это нормально. Петр строил город тогда, когда на Балтике торговое значение Питер приобрел сразу. А при Иване такого бы не было. Вся политика Грозного какая-то ситуативная. Не видно стратегического планирования, как такового. И малейшего дипломатического чутья. Вообще не понятно, чего же он хотел. Он хаотично лупит в разные стороны. Его терки с соседями напоминают травлю медведя собаками. Каждая из них слабее в отдельности, но по очереди они вырывают у медведя куски оставляя в конце концов его истекать кровью.

--- Программа у Ивана была - завершить борьбу с татарами и Литвой (в первом он преуспел, во втором - нет), а Ливония - так, под руку попалась (чтобы Сигизмунду не досталась).

--- 1. Завершить борьбу с татарами - и в чем Вы видите его практические шаги? Ждать их каждый год на Оке? Вряд ли тогда можно было завершить борьбу с Крымом путем его взятия. Значит нужно было двигать границу, уменьшать его возможности, увеличивать свои и снижать издержки по прикрытию границы. И что делал Грозный? Его активность по освоению Юга ничтожна. На Волге не построено ничего, на юге - ничтожно мало. Поднепровье тогда еще было не "демаркировано", но Усть-Псельский городок он сам и сжег. Только Годунов в полной мере понимал важность этого направления и строил города, и будучи "премьером" и будучи правителем. Курск, Воронеж, Елец, Ливны, Царицин, Самара, Саратов, Уфа, даже вынос форпоста в Царев-Борисов. Хотя Годунов действовал уже в гораздо худших условиях, располагая меньшими ресурсами и после проигранной войны Баторию. Если же вы имеете в виду Казань и Астрахань, то это направление было предопределено еще его отцом, скорее это заслуга его окружения, сам он был ко времени тех побед еще довольно молод.
2. Война с Литвой - имея истекающее перемирие с Литвой влезть в Ливонию (если про Посвольское соглашение он знал), это что как не глупость?
Результатом у Петра было - усиление России. Можно ли было сделать это меньшими издержками, прокол с турками - это все да, но все же в сухом остатке видим большой плюс. Пресечение династии после Петра страна пережила спокойно. По Грозному - результатом был минус. Проиграв двум основным соперникам (Польша, Швеция) и значит их усилив; и измотав себя в борьбе с третьим (Крым) - Московия существенно ухудшила свое положение. Про Смуту не я уже и не говорю. Имхо, Грозный не просчитывал даже на ход вперед, не говоря уже про несколько. Его поведение чисто рефлекторно.

--- Прибалтику, видите ли, герр Питер еще не ощущал завоеванной и "инкорпорированной", но не просто портовый городок-крепость У ГРАНИЦЫ, а СТОЛИЦУ отгрохать - это ему не помешало... Логика, чо.

--- А давайте сравним. Александровская слобода обшлась русскому государству в 100 тыс. рублей. Это при 400 тыс. рублей общего бюджета. То есть в 1/4 госбюджета. Петербург обошелся Петру совокупно в 3.2 млн. руб. И это при сначала 7-ми, а к концу царствования 10-миллионном, а потом и 12-миллионном бюджете. На мой взгляд цифры сопоставимые. Но при этом что мы получили от Санкт-Петербурга? И что от Александровской слободы? Вобщем, заканчивая мысль, разобраться бы с финансовой составляющей деятельности Айвена Террибля не помешало бы. По Петру мы знаем результаты деятельности - поднял бюджет государства с 2 до 10 млн. руб. Да, частью за счет поднимания податей (половина бюджета), никто не спорит, но доля косвенных налогов и регалии давали не менее 35-40 процентов в бюджет. Хотелось бы сравнить..

Выстраивается, хм, несколько иная картина Ливонской войны 1558-1561 гг. и причины, по которым Tyrann долго отбрыкивался от нее, считая ее ненужной.

Если вкратце, то картинка выглядит так - эта война началась после того, как закрутилась интрига вокруг Нарвы. А с Нарвой были связаны торговые интересы определенных новгородских кругов (дома св.Софии, Сильвестра в том числе, и, похоже, что и самого Макария. Кстати, у Бенцианова есть любопытный пассаж про будущего митрополита Филиппа, который Колычев. Опять же, Новгородчина к сер. XVI в. испытывала серьезный земельный голод - тамошние дети боярские чрезмерно размножились. И экономические проблемы вкупе с социальными начали проявляться здесь раньше всего - именно в 50-х гг. И, выходит, что экспансия в сторону Ливонии была для новгородской элиты выходом из этого кризиса, и она продавливала это направление в Москве через своих представителей. И продавила таки. Не стоит также забывать и о том, что клан Шуйских был тесно связан с Новгородом.

В общем, складывается впечатление, что кому-то в Новгороде война в Ливонии были очень даже нужна, а, поскольку эта война неизбежно вызвала бы конфликт с Литвой, то наступление на Крым нужно было свернуть с тем, чтобы сконцентрировать все силы на западном (именно в Ливонии интересы Москвы и Вильно неплохо так пересеклись). И причины разногласий внутри московской правящей элиты становятся более понятными. Сила Шуйских была весьма и весьма велика - Иван, при всей своей ненависти к ним, тронуть их так и не посмел, хотя южное направление внешнеполитической экспансии выглядело как будто более выгодным. А в итоге пришлось воевать на два фронта со всеми вытекающими отсюда последствиями...

Мог ли Иван проигнорировать мнение новгородчев? Вряд ли - хотя бы потому, что "сила новгородская" была более чем могуча в сер. XVI в. Если взять данные Г.В.Абрамовича, то 5,5-6 тыс. тамошних детей боярских, да + псковичи, торопчане и другие - тут, как-никак, а чуть ли не на треть всей поместной конницы выходит, а уж на четверть - точно. Игнорировать их? Себе дороже выйдет...

--- "Сову на глобус". Новгород с ливонцами и воевал и торговал столетия, но так - что бы захотеть тотально аннексировать - спекуляция чистой воды.

--- Торговал, было дело, но с 30-х гг. проблемы вокруг торговли стали множиться и множиться. Опять таки - а как быть с детьми боярскими и с экономическим кризисом 50-х гг.? Война, маленькая и победоносная - неплохой выход из него, не так ли? Опять же вопрос - новгородская элита была единым целым или же в ней можно выделить некие группировки, имевших разные интересы? Точно также и Ливония - в той же Нарве уж точно две партии было, "староливонская" и "промосковская". И потом, "война, пиратство и торговля - три вида сущности одой..."

--- То есть, с главного направления, с югов, Тиранна отвлекла чересчур эмоциональная реакция и его, и новгородцев, на события вокруг Ливонии? Интересная мысль, кстати. Это жизненно :) Часто бросаешь какое-то большое и важное дело из-за внезапно вывалившегося пустяка, говоря себе - ну щас я его быстро!.. А оно затягивается, и где-то спустя время себя уже пилишь - ну кто мешал сперва доделать один геморрой, чтобы теперь не сидеть с двумя?

--- А потом Иван понял, что его развели, как лоха... надулся, собрал братву и сделал Новгороду о-ло-ло. Только поздно спохватился - новгородцы, обидевшиеся на то, что царские войска воюют медленно, подговорили Литву и Польшу объединиться. Царь их за такую измену, конечно, с женами и детьми покарал, да поздно было... Хотя на самом деле, конечно, тут Псков все придумал, а на Новгород свалил. Подставил Новгород-то. Пскопские - они хитрые)))). Автор жжет!

Продолжаю чтение монографии М.Бессудновой и вот натыкаюсь на выдержки из письма некоего Йохана фон Ункеля (похоже, ревельского купчины толстопузого), напиcанного им в мае 1494 г. И вот этот колбасник пишет про то, как некий Бартоломеус Готтан душой и телом пeредался на темную сторону Силы grotforsten von Mosco (сиречь великому князю московскому), и не только сам совратился и погубил свою душу, но увлек за собою много честных колбасников. Но и это еще не все злодеяния онаго Готтана. Добрый ревельский бюргер пишет, помимо всего прочего, что Готтан "помогал греку Мануилу [послу Ивана III Мануилу Ралеву] вербовать корабелов (schifflude), которые умеют строить галеры (galleen), итальянцев из Венеции, и одного человека, который умеет днем и ночью проходить по 6-8 миль пути и корабли сжигать на воде ночью...". Умысел московита таков, продолжал херр Ункель, что он намерен напасть на несчастную Ливонию, пожечь-разорить ее, людей угнать в вавилонское пленение, и "для того он хочет отдать приказ о строительстве галер, чтобы можно было плыть под парусами и по ветру и против ветра, и с галерами он это, вероятно, сумеет сделать; и он желает также таким образом добиться господства на море, чтобы вы [т.е. добрые ливонские немцы] не могли получить помощь...

Второй раз (а если хронологически - то и первый) появляется мотив строительства флота Московитом на Балтике (точнее, в Финском заливе). Подтверждений тому, что флот начала строиться - нет, но само по себе симптоматично - такие слухи на пустом месте не возникают, и, учитывая активность Ивана III в регионе в конце XV в. (равно как и позднее Ивана IV) полностью исключить существование такого плана нельзя.

А тут еще и снова всплывает Невское устье - так, в апреле 1495 г., во время кризиса, вызванного арестом ганзейских купцов в Новгороде и закрытием там Немецкого подворья, из Любека была разослана директива, запрещающая ганзейским купцам отправлять суда с грузом в Нарву и (sic!) Неву (Nue). В ответ на эту директиву Ревель и Дерпт в июне того же года составили собственное мнение по этому поводу, положив, что прекратить торговлю по Нарове и Неве они не могут и не хотят из-за опасения нанести вред арестованным купцам. Спустя пару лет, когда запрет на торговлю продолжал действовать, нарвский хаускомтур сообщал о некоем ревельском шхипере, который с грузом соли ходил в Неву.

В общем, все складывается одно к одному - наличие некоего порта (пристани) в устье Невы, проблемы с торговлей, намерение заиметь собственный флот (обеспечить безопасность для плавания в регионе?). Почему не выгорело в конечном итоге, ведь подходы предпринимались, судя по всему, неоднократно - это, конечно, большой и весьма занятный вопрос.

--- Это ложь и покушение на основы! Тупые московиты до Петра Алексеевича до того додуматься не могли!

--- А что, В Ревеле тогда было достаточно венецианцев, чтобы навербовать из их числа агентов КГБ московского князя?

Через всю работу проходит красной нитью тезис о том, что "Новгород и Новгородская земля наряду с Псковом на протяжении XII - XV вв. образовали между православным и католическим культурно-историческим пространством нечто вроде "буфера", в пределах которого самим ходом исторического развития этих двух наделенных ярко выраженными типологическими особенностями "миров" были созданы объективные условия для их продуктивного взаимодействия". Тезис весьма примечательный и, как по мне, заслуживающий дальнейшей разработки. Нельзя не согласиться с другим тезисом - подчинение Москвой Новгорода и Пскова ознаменовало коренное изменение баланса сил и обстановки на стыке двух миров. Но вот исчез ли "буфер"? Автор книги полагает, что Иван III осуществил "подгонку" общественного уклада Новгорода к московскому "стандарту". Но так ли это?

Да, Иван осуществил выселение части новгородской элиты, а на конфискованных землях рассадил своих "шестников", провел инвентаризацию земель и перепись. Но были ли этим ликвидирована новгородская "старина" дотла и приведена ли этими мерами Новгородчина к московскому "стандарту" (а и был ли тот "московский" стандарт вообще?)? То же касается и Пскова - насколько здесь была ликвидирована "старина"? Ведь особо не трудясь, можно подобрать немало признаков "самости" и Новгорода, и Пскова не только на рубеже XV/XVI вв., но и много позже.

Вот как по мне, так если Иван III (и его преемники) и покушались на новгородско-псковскую "самость", то в весьма ограниченных масштабах, руководствуясь прежде всего мотивами политическими - привязывая благообретенные "отчины" к Москве политически, не покушаясь на внутренние основания их существования (а и как бы они это сделали, если у Москвы не было на то не сил, и средств, прежде всего того самого административного ресурса - его и на самой Москве было не шибко много). "Перебор людишек" позволял решить главную задачу - ликвидировать возможность появления оппозиции и угрозу утраты территорий, тогда как сохранение "старины" в ее основаниях гарантировало лояльность основной массы "земли" (по отношению к Новгороду это тем более примечательно, ибо, похоже, что к концу существования независимого Новгорода интересы боярской олигархии и "земли" начали расхродиться, что и обусловило в конечном итоге падение Новгорода).

В общем, тезис об уничтожении "контактной зоны" Иваном III для меня смотрится неубедительным. Скорее, речь может идти об определенном переформатировании этого "буфера" с учетом новой политической иерархии. Ну не мог Иван полагать себя ровней не то что каким-то там ганзейским городам, но и самому магистру и тем более рижскому архиепископу (ну да, а римский император разговаривал с представителями ганзейских городов или с манистром как с равными)! Но вот тот факт, что для Ивана III Ливония вовсе не являлась "отчиной" (за, исключением, быть может, Юрьева и Подвинья), которую ему нужно непременно завоевать. Вот тут я решительно согласен, равно как и с тезисом о том, что для Москвы что Ивана III, что его сына и внука Ливония была своего рода "буфером", каналом связи с Западом и своего рода "витриной". И в этом качестве Ливония Москву вполне устраивала, в особенности если Ливония занимала бы по отношению к Москве если не дружественную, то хотя бы благожелательную позицию, гарантировала бы московским купцам и дипломатам "путь чист" в обе стороны.

И лишь когда возник вопрос о том, что этот "буфер" и "витрина" могут быть ликвидированы наследственным врагом Москвы Вильно, вот тогда судьба Ливонии и была решена (хотя, впрочем, похоже,в Москве до самого последнего момента упирались, стремясь отсрочить неизбежное - а иначе зачем Ивану Грозному предлагать Фюрстенбергу стать его, государя, "подручником" и "голдовником", и зачем тому же Ивану создавать марионеточное "Ливонское королевство" с этим, прости Господи, упоротым недоумком Магнусом вместо того, чтобы сразу ввести в своей ливонской "отчине" прямое федеральное правление? Кстати, а ведь идею взять под московское покровительство Орден (Немецкий правда) высказывал еще император в переговорах с Иваном III - не оттуда ли была заимствована модель Иваном IV?.

И еще один тезис, вызывающий у меня определенные сомнения - относительно той доктрины, которой руководствовался Иван III в своих действиях. М.Б.Бессуднова полагает, что Иван III заимствует концепцию via regia (надо полагать, из Византии, со всеми полагающимися причиндалами, в т.ч. и защиты православных везде, где они пребывают). Не есть ли это некое домысливание за Ивана историком позднейших времен, некая модернизация минувшей действительности? Каким реально влиянием обладали книжники на Ивана III (а именно они могли такую идею продуцировать и индуцировать)? И где есть указания на то, что именно этой концепцией высшей, "императорской" власти, пользовался Иван III (ну нельзя его слова о поставлении свыше искони, сказанные Поппелю, полагать таковыми основаниями!)?

Но то, что "разумный консерватизм" Плеттенберга оказался вовсе неразумным, а, по большому счету, глупостью - вот этот бы момент я бы определил как решающий в судьбе Ливонии. Пытаясь сохранить несохранимое, Плеттенберг тем самым, по существу, поставил точку в исторической перспективе Ливонии. Он отказался переформатировать статус Ливонской конфедерации (впрочем, не толькол он один - вся ливонские ландсгерры и городской патрициат оказался в итоге не на высоте - партикулярность победила общий, стратегический интерес) тогда, когда это еще было возможно с минимальными потерями (хотя, с другой стороны, возможна ли была эта переформатировка в то время?). Лечь под Данию или Литву он не хотел, Империя от него де-факто отказалась, а с Москвой Плеттенберг категорически не хотел иметь, скажем так, "близких" (не говоря уже о вассальных) отношений. И эта отсрочка принятия неизбежного решения, освященная магией имени Плеттенберга, и привела в конечном итоге к роковому для Ливонии концу...

--- А насколько население Ливонии уже осозновало себя как отдельную группу? Была ли там тенденция к формированию отдельного народа?

--- Нет, никакой самоидентификацией как народа/нации там и близко не было. Города - немецко-скандинавское население, причем с четко выраженными территориальными особенностями; сельские районы - местные племена. Какого-либо осознания целостности/единства не было даже в XVIII в.

--- Ну это не совсем так. Немецкоязычное население вполне четко идентифицировало себя с "этой землей", "землей Ливонии", "землей Девы Марии" и т.д. Самоидентификация шла на другом уровне, так как никаких наций в указанный период не существовало. Жили в Ливонии, выражаясь языком источников, "немцы" и "ненемцы".

--- но при этом рижане идентифицировали себя отдельно от остальной Ливонии, дерптцы тоже отдельно, Ревель с округой - сам по себе и т.д. Т.е. идентификация шла все-таки не на уровне земли/прото-страны, а очень ограниченной местности. Причем "немцы" в каждой местности имели свои определенные корни. И абсолютно отдельно были "ненемцы", которые тоже делились на племена/народности. Т.е. в моем понимании была "земля", которая представляла собой федерацию отдельных довольно самобытных и ничем особо несвязанных друг с другом феодальных владений (прото-государств)

--- Вы говорите скорее о правовой самоидентификации. В этом случае, разумеется, вассалы ордена в Северной Эстонии, архиепископ, епископы и их вассалы, города, орден, крестьяне и т.д. представляли собой пеструю картину, которую современная терминология не в состоянии адекватно выразить (ни федерация, ни конфедерация не подходят). Я говорю о тех терминах, которые используют в источниках немецкоязычные ландсгерры, ратманы городов, купцы и пр. деятели. Их происхождение в данном случае не играет никакой роли, так как все они идентифицируют себя с "землей Ливонии", то есть объединяющим фактором является сама земля - "рубеж христианства", "щит христианства" и пр. любопытные термины. Признаком ливонской идентичности, постоянно повторяющимся в самых разных источниках различного характера и происхождения, является принадлежность к земле Ливонии, добытой в ходе борьбы за веру и требующей защиты от внешних врагов.

--- Насчет самости новгородцев. Во многом солидарен с Вашей оценкой книги Бессудновой. Сам очень ее уважаю. Но как мне кажется, одну вещь следует уточнить: Cамость Новгорода в XVI в. опиралась вовсе не на эхо вечевого колокола, и "старину", а на то, что это был крупный и богатый центр, удаленный на целых 500 верст от Белокаменной. Поэтому новгородская верхушка (именно она) и отличалась некоторой самостийностью. В отличии от Пскова, где в 1510 г было выселено и заменено московскими выходцами "всего" 300 землевладельцев разных слоев, из числа тех делегатов, что ездили к нему в Новгород, в 1480-х гг из Новгорода в несколько приемов вывели практически ВСЕХ вотчинников. Особенно суров был 1489 г, когда департировали разом всех житьих и купцов и большую часть боярства. К рубежу XV-XVI вв туда постепенно перевели на смену новых служилых людей и торговцев из средней полосы. В Пскове все было быстрее и умереннее, многие оставались на своих местах. Поэтому их судьбы сильно различались и если в Пскове какая-то самость и могла быть реально связанной с удельно-вечевым прошлым, то в Новгороде его вывели вместе с носителями.

Азовский флот, как известно, строился в несколько приемов.

Первый заход начался после неудачного 1-го Азовского похода, когда выяснилось, что для того, чтобы овладеть турецкой крепостью таки нужно иметь какой-никакой флот. Потому то Боярская дума порешила, что «морским судам быть», и к кампании 1696 г. «морской караван» был готов. Он насчитывал, помимо двух галеасов, еще 22 галеры и 4 брандера. Азов был взят, и сразу после этого, поставленный на прикол, он практически полностью сгнил к 1700 г. Труд 26 тыс. мужиков и служилых людей, согнанных на воронежские верфи из Белгородского разряда, пошел прахом.

Вернувшись из «европ» и понимая, что война с турками взятием Азова отнюдь не закончилась, Петр приказал строить флот заново. Особенно интенсивное строительство велось в 1698-1700 гг., а в 1704 г., после заключения перемирия, практически прекратилось.

Всего за это время было построено 52 корабля (прописью – пятьдесят два), имевших на борту от 22 до 80 орудий (29 «кумпанских», остальные - за счет казны). К ним добавились 48 галер, 7 шняв, 10 бомбардирских судов, 11 яхт, 10 галиотов, 200 бригантин. Армада, что и говорить, получилась неслабая. Однако и этот второй Азовский флот ожидала печальная участь. Резко переменив внешнеполитический курс, Петр позабыл о том, что происходит на юге. Азовский флот был заброшен – экипажи постепенно переводились на север, вооружение снималось, хранились корабли безобразно, деньги, и без того мизерные, что выделялись на его содержание, исправно разворовывались. Большая часть его после 1700 г. в море практически не выходила, к 1709 г. пришла в негодность и была разобрана. В канун Прутского похода Петр вспомнил, что у него на Азове вроде бы как есть флот, который мог бы противу турок пригодится. Ан нет, флота-то к тому времени уже и не было. Как доносил азовский комендант в декабре 1711 г., «На воде одна яхта. На берегу: 5 кораблей, в том числе один строится вновь, 2 галеры, 1 кача, 1 лихтер, чем поднимают корабли к конопаченью, 5 ботов. А оные суда годны или не годны, о том ведомости взять не у кого, понеже в Азове морского флота служителей никого нет…». То, что осталось, было уничтожено в результате договора на Пруте. 3 корабля (70-пушечный «Старый дуб», 2 60-пушечных «Скорпион» и «Цвет войны») вместе с 20 мелкими судами увели в Черкасск и там они благополучно сгнили к 1727 г., 6-пушечную «Шпагу» за ветхостью сожгли (отслужила она лишь 11 лет). 58-пушечную «Предестинацию» и 50-пушечную «Ласточку» вместе с 2-мя шнявами продали туркам. Так закончилась азовская эпопея.

Почему Петр не продолжил войну с турками? Ведь опираясь на Азов и Таганрог, имея свободный выход в Азовское море и флот, способный побороться за господство на Азовском, можно же было попытаться разрешить проблему выхода на черноморское побережье, снять угрозу со стороны Крыма! Архангельск исправно функционировал. Не стоит забывать также и о том, что сами шведы в 1700 г. не шибко стремились к войне с русскими – у них и так хватало забот в отношениях с соседями. Ну а что стоило ожидать от турок, если они не потерпели ни одного серьезного поражения в войне с Россией – война то велась вполруки с обеих сторон. Можно, конечно, много и долго спорить относительно того, как показала себя русская армия в ходе Чигиринских походов – но она не проиграла ни одного полевого сражения, отразив натиск османов. Планы турок объединить Украину под властью «своего» гетмана были сорваны. Ну не приобрела Россия Правобережье. В петровскую же войну (ведь война с турками началась с Крымских походов Василия Голицына и по праву может быть названа неизвестной войной) полевых сражений, подобных тем, что имели место под Чигирином, не было, и турки, естественно, с удивлением выслушали требования русских послов – уступать без борьбы было не в их правилах. В любом случае воевать в таврической степи и на азовском побережье было удобнее, имея за спиной надежные морские коммуникации по Дону и Азовскому морю, нежели в молдавских степях, за сотни верст от родной земли, не имея никакой поддержки с родной стороны.

Есть такая расхожая мысль относительно того, что сохранение шведского господства на Балтике являлось угрозой независимости России. Этим вроде бы как оправдывается стремление Петра к Балтике. Но это явно не о Швеции, которая могла вести активную внешнюю политику только при условии постоянного внешнего спонсирования. Швеции конфликт с Россией в начале XVIII в. был совершенно не нужен. В условиях, когда намечалось второе издание Тридцатилетней войны, война России и Швеции была выгодна Империи, Голландии, Англии – короче, антифранцузской коалиции. Стравив Россию и Швецию, Империя тем самым избавилась от угрозы со стороны «северного льва» и повторения ситуации 30-х гг. XVII в. Но их интерес вполне понятен, а вот что влекло Петра? Нужна ли эта война была России? Что выигрывала Россия от этой войны? «Окно в Европу»? Но оно и так функционировало – снова подчеркну, для той торговли с Европой, что имела место быть в первые 10 лет Северной войны, Архангельска хватало с избытком.

Война с татарами и турками худо-бедно была понятна для русских – как-никак старинный враг, бусурмане, враги Христовой веры. А шведы? Так неужели они не могли подождать? Кстати говоря, если бы Швеция втянулась бы в войну за Испанское наследство на стороне французов, война могла бы не закончиться в 1713 г., а, подобно Тридцатилетней войне, могла бы продолжаться и дальше, причем она основательно истощила бы всех сражающихся. Облегчило бы это России решение ее задач на северо-западном направлении – вне всякого сомнения! Но Петра, как последнего простака, «развели» по полной, и он, плюнув на все, что было сделано на юге, очертя голову бросился на север. По уму ли это было сделано? Даже такой вот факт – Петр решил воевать со шведами тогда, когда мир с турками был еще не подписан! Ну а если бы он не был подписан летом 1700 г., ну а как бы турки заупрямились? И так союзники вступили в войну порознь, кто в лес, кто по дрова, что позволило Карлу бить их по очереди.

Одним словом, поворот свершился, а дорогостоящая балтийская эпопея быстро набрала неслыханные доселе обороты. Посмотрим на судьбу Балтийского флота. Как ни странно, но его судьба во многом повторяет печальную историю флота Азовского. К 1725 г. было построено 32 фрегата и 58 линейных кораблей (имевших на борту от 50 до 100 пушек). Судьба их была следующей: из 32 фрегатов к концу петровского правления было разобрано за ветхостью 13, 6 переделано в транспорты и брандеры, 3 погибли в результате разных происшествий, 1 захвачен шведами и 1 недостроен. Итого 22. Сухой остаток 10 штук. С линкорами ситуация была несколько лучше: за ветхостью было разобрано 5, 2 были перестроены, 3 проданы, 1 захвачен шведами, 10 потеряны в результате всякого рода несчастных случаев. Итого 21. Сухой остаток 37 кораблей. Т.о., получается, что из построенных 90 кораблей к концу петровского правления сохранили какую-то боеспособность чуть больше половины, 52 %. За ветхостью было разобрано 20 % кораблей, прослуживших меньше 15 лет, прочие вышли из строя по иным, указанным выше причинам.

После же смерти монарха деградация флота пошла все более ускоряющимися темпами. Об этом красноречивее всего говорят результаты инспекции, что была проведена по требованию образованной в начале царствовании Анны Иоанновны Воинской морской комиссии. В конце 1731 г. в списках флота числилось 36 линейных кораблей, 12 фрегатов и 2 шнявы (не считая галер). Однако полностью боеспособными были лишь 8 линкоров и 5 – ограниченно. С фрегатами ситуация была лучше, боеспособными из них были соответственно 8 и 1. Обращает на себя внимание тот факт, что среди боеспособных линкоров 1-й категории практически все были послепетровской постройки, а 2-й – почти все были голландской и английской постройки. Петровские линкоры, увы, сгнили в пресной воде Кронштадта. Вот так – прошло чуть больше 5 лет после смерти Петра, и, как писал Н.Н. Петрухинцев, «все наиболее боеспособное ядро петровского флота из кораблей крупных рангов более не существовало», и «тот факт, что в составе обеих групп было лишь одно судно русской постройки 1725 и ни одного – 1721-1724 гг., говорит о невысоком качестве русского кораблестроения петровского времени (особенно последних лет) и о том, что корабли русской постройки реально боеспособными были не более 6-8 лет службы» По поводу сроков службы небольшая ремарка. Обычно, доказывая, что петровские корабли служили по 10-15, а то и более лет, апеллируют, например, к Веселаго. Не подвергая сомнению его сведения, отметим, однако, что пребывание корабля в списках флота вовсе не означало его готовность к плаванию. Поздней осенью корабли Балтийского флота разоружались и становились в гавани на прикол до весны, после чего снова вооружались с началом новой кампании. Однако старые и непригодные к плаванию корабли, не вступая в кампанию, все равно до особого решения не пускались на слом, а стояли в гавани, медленно сгнивая в пресной кронштадской воде. Толку от них не было никакого, однако на бумаге они все еще существовали. И это при том, что корабли английской и голландской постройки, купленные Петром, исправно прослужили в среднем вдвое больше.

Кстати, о расходах на Балтийский флот. В 1710 г. государственные расходы составили 3.133.879 руб., в т.ч. на флот ушло 433.966 руб. (14%). В 1715 г. на флот было отпущено уже 700 тыс. руб., в 1721 г. - 1,1 млн., а в 1724 г. - 1,2 млн. руб. Это при том, что доход Российской империи составил тогда на бумаге 8.654.727 руб. (по смете; но при этом недоимка на деле составила колоссальную цифру. предполагалось собрать подушной подати 4.616.638 руб., то реально удалось собрать 3.215.982 руб. Косвенных налогов предполагалось собрать 2.628.747 руб., а собрали 1.925.949 руб.). Уже после смерти Петра Сенат добавил к этой сумме еще 200 тыс. руб. Однако эта сумма оказалась для России совершенно неподъемной – недоимка по флотским статьям в 1725 г. составила 305.837 руб. (22%). И в дальнейшем ситуация не только не улучшилась, но, напротив, становилась фактически год от года все хуже и хуже. Недоимка постоянно росла, и к 1730 г. она увеличилась почти на треть и составила 30%.

Одним словом, вышло дорого, да гнило! Понастроили много, вбухали немерянное количество рублей, а толку – мало, все быстро пришло в негодность. А ведь многие иностранные наблюдатели, отдавая должное энергии Петра, с которой он стремился обзавестись флотом, высказывали сожаление, что строится он из негодных материалов и содержится плохо. Так, Ф.В.Берхгольц писал, что петровские корабли некачественны и служат недолго оттого, «…что здешний строевой лес нехорош, по крайней мере рубится невовремя и поднимается не так, как бы следовало, а частью и оттого, что кронслотская и ревельская гавани омываются не совсем хорошей морской водой…». На это же обстоятельство указывал и И.Г.Фоккеродт, и Г.Ф.Бассевич. Неужто у гениального Петра на это не хватало ума до самого конца его жизни? Ведь, к примеру, еще в 1710 г. британский посланник Ч.Уитворт отмечал, что «из-за [качества] леса – частью зеленого, частью переросшего, срубленного в большинстве своем весною, после того как поднимется сок, что делает древесину рыхлой, из-за влажности воздуха и сырости земли все корабли гниют, как только их построят». Или для того, чтобы это понять, нужно еще несколько раз в Европу съездить?

Ведь что самое обидное: корабельный флот был силен только на бумаге – никто пока так и не доказал, что именно этот флот сыграл решающую роль в Северной войне и оправдал расходы на свое существование. Еще раз подчеркну: флот на Балтике был нужен, без него воевать со шведами было трудно, но нужно ли было строить столько негодных кораблей, гнаться за количеством вымпелов? Ведь те же самые шведы начиная с 1710 г. выставляли в море раз за разом, кампания за кампанией все меньше и меньше кораблей, да и боеспособность его оставляла желать лучшего – качество экипажей кораблей и командного состава падало с завидным постоянством. Однако Петр упрямо гнал вал. Программа 1703 г. предусматривала постройку 12 фрегатов (разумно, если их использовать как учебные), а уже в 1707 г. царь решил, что ему просто необходимо иметь 27 линкоров и 6 фрегатов, а в 1715 корректирует эту программу – при сохранении того числа линкоров усиливалась их огневая мощь за счет строительства более мощных кораблей. Одним словом, чем больше вымпелов – тем лучше, а вот кто плавает на этих «вымпелах», кто ими командует, какова их реальная боевая ценность – это ему в голову, судя по всему не приходило, а если и пришло, то не сразу! Ведь воюют в конце концов не корабли, а люди, и самое лучшее оружие в неумелых руках окажется никуда не годной рухлядью.

Ладно, пускай корабельный флот в первые годы своего существования был слаб и потому его не стоило пускать в бой со шведами. Но можно же было использовать время для того, чтобы сделать эти первые фрегаты школой для подготовки кадров! Но этого сделано не было. Я согласен с мнением А.З.Мышлаевского, которого вовсе нельзя назвать врагом Петра, что даже в кампанию 1714 г. Балтийский флот «…представлял собою то же, чем была сухопутная армия в 1701-1704 гг.: была отчасти дисциплинированная масса, но не было выучки, спайки частей, внутреннего духа… Масса судов и пушек была, но корабельный флот как боевая технически и тактически подготовленная сила все еще отсутствовала». 10 лет, и все впустую! Флота, как боевой силы, нет!

Но какого результата можно было ожидать, если Петр все время пытался взять не качеством, а количеством, не обращая внимания на самое главное – на людей! Вот факты. В 1716 г. один из петровских «птенцов» Девиер, человек весьма жестокий и безжалостный, писал Петру из Копенгагена: «Здесь мы нажили такую славу, что в тысячу лет не угаснет. Сенявинской команды умерло здесь близко 150 человек, и из них много бросали в воду в канал, и ныне уже человек 12, которых принесло к дворам… и я, увидев то, хотя и не из моей команды, однакож велел вытаскивать из воды и хоронить, а народ здешний о том жалуется…». У английского адмирала Паддона, служившего Петру, в 1717 г. из 500 матросов за месяц померло 200, да и те, что остались, по словам англичанина, слывшего адмиралом человеколюбивым и старавшегося хоть как-то облегчить участь матросов, «почитай, померли с голоду и обретаются в таком бедном состоянии от лишения одежды, что, опасаются, вскоре помрут…». При этом Паддон подчеркивал, что от дурного содержания погибают старые, опытные матросы, а молодые не могут составить им равноценную замену – их еще нужно учить и учить. И это пишет англичанин! Он больше болеет за русских матросов, нежели русские капитаны и сам Петр. Как же Петр собирался повышать боеспособность своего флота, создаваемого с такими затратами, если он столь безжалостно относился к самому главному своему оружию – людям? Или он полагал, что достаточно посадить помора на фрегат или линкор, и тот сразу превратится в канонира или даст фору матросам английским, голландским или шведским?

А ведь Петр поставил задачу построить флот не много ни мало, а способный стать первым на Балтике. Вряд ли такая идея понравилась бы датчанам, я уже не говорю об англичанах и голландцах. Могла ли в это время Россия соперничать на море с эти старыми морскими державами? Тот же Фоккеродт, ссылаясь на мнение «рассудительных» русских морских офицеров, писал, что, по их словам, «…усиление флота в слишком больших размерах вовсе бесполезно и что русское государство вполне получило бы все, что рассудительно могло обещать себе от него, если бы содержало не больше 6 линейных кораблей и 12 фрегатов для употребления в неожиданном случае…». Отсюда и вывод, что делает саксонец: «Петр I гораздо лучше пособил бы своим пользам и был бы в состоянии совершить гораздо более великие дела, если бы оставил в кармане своих подданных те изумительные суммы, какие затратил на флот, или употребил бы их на умножение сухопутного войска…». Кстати говоря, тот же Фоккеродт чрезвычайно высоко оценивает роль и значение именно галерного флота в Северной войне. Две самых известных морских баталии Северной войны, Гангутскую и Гренгамскую, выиграл именно галерный флот, и именно галерный флот в конце войны безжалостно опустошал побережье Швеции, успешно уклоняясь от встречи со шведским корабельным флотом, и угрозой двинуть в дело сотни галер с десантом Петр в 1721 г. таки заставил подписать Ниенштадский мир.

--- "Но изжив период голода в области техники, мы вступили в новый период, в период, я бы сказал, голода в области людей, в области кадров, в области работников, умеющих оседлать технику и двинуть ее вперед. Дело в том, что у нас есть фабрики, заводы, колхозы, совхозы, армия, есть техника для всего этого дела, но не хватает людей, имеющих достаточный опыт, необходимый для того, чтобы выжать из техники максимум того, что можно из нее выжать. Раньше мы говорили, что "техника решает все". Этот лозунг помог нам в том отношении, что мы ликвидировали голод в области техники и создали широчайшую техническую базу во всех отраслях деятельности для вооружения наших людей первоклассной техникой. Это очень хорошо. Но этого далеко и далеко недостаточно. Чтобы привести технику в движение и использовать ее до дна, нужны люди, овладевшие техникой, нужны кадры, способные освоить и использовать эту технику по всем правилам искусства. Техника без людей, овладевших техникой, мертва. Техника во главе с людьми, овладевшими техникой, может и должна дать чудеса. Если бы на наших первоклассных заводах и фабриках, в наших колхозах и совхозах, в нашей Красной Армии имелось достаточное количество кадров, способных оседлать эту технику, страна наша получила бы эффекта втрое и вчетверо больше, чем она теперь имеет." (с)

--- "Среди наших товарищей нашлись люди, которые после первых же затруднений стали звать к отступлению. Говорят, что "кто старое помянет, тому глаз вон". Это, конечно, верно. Но у человека имеется память, и невольно вспоминаешь о прошлом при подведении итогов нашей работы. Так вот, были у нас товарищи, которые испугались трудностей и стали звать партию к отступлению. Они говорили: "Что нам ваша индустриализация и коллективизация, машины, черная металлургия, тракторы, комбайны, автомобили? Дали бы лучше побольше мануфактуры, купили бы лучше побольше сырья для производства ширпотреба и побольше бы давали населению всех тех мелочей, чем красен быт людей. Создание индустрии при нашей отсталости, да еще первоклассной индустрии - опасная мечта". Конечно, мы могли бы 3 миллиарда рублей валюты, добытых путем жесточайшей экономии и истраченных на создание нашей индустрии, - мы могли бы их обратить на импорт сырья и усиление производства предметов широкого потребления. Это тоже своего рода "план". Но при таком "плане" мы не имели бы ни металлургии, ни машиностроения, ни тракторов и автомобилей, ни авиации и танков. Мы оказались бы безоружными перед внешними врагами. Мы подорвали бы основы социализма в нашей стране. Мы оказались бы в плену у буржуазии внутренней и внешней."

--- Может лучше почитать книги, чем говорить такие глупости: "Ну а то, что на войну с Швецией его развели как лоха, это ясно"? Материалы по истории Балтийского флота есть в президентской библиотеке, можно читать онлайн.

--- Знаете, я читал. Хотя, безусловно не всю возможную литературу. Ни в коем случае не претендуя на экспертное мнение по поводу этого региона, тем не менее хочу отметить.
1. Тот факт, что "Великое посольство" по замыслу было антитурецким, ни у кого сомнений не вызывает; противоположная точка зрения Возгрина малоубедительна. Однако в преддверии большой европейской войны все эти южные устремления Петра никого особо не интересовали.
2. Даже вполне апологетический по отношению к Петру Бобылев пишет: "курфюрст и царь заручились устным обязательством о единой политической линии в отношении Швеции, что, по-видимому, было не столько следствием изменения внешнеполитической ориентации России, сколько эмоциональным ответом Петра на "рижское оскорбление". Супердипломатия.
3. Основной интерес англо-голландской унии был в высвобождении австрийских сил из борьбы с турками и переориентация Империи на действия против Франции. Опять-таки процитирую Бобылева: "Еще во время пребывания Петра в Англии Вильгельм III советовал царю как можно быстрее закончить войну с Турцией и обратить свои взоры на Прибалтику, обещая при этом свою поддержку... Вполне возможно, что совет Вильгельма III, бывшего в глазах Петра образцом политической мудрости, произвел на царя глубокое впечатление и стал отправной точкой постепенного формирования русской балтийской политики". Читал, что факт такой беседы подвергается сомнению - может Вы проясните, если в курсе? В любом случае антитурецкие планы никакой поддержки не получили.
4. Поездка в Вену в мае 1698 г. тоже связана с турецким вопросом.
5. На встрече в Раве-Русской обсуждение шведского вопроса было настолько тайным, что о нем никто не подозревал. И кто был инициатором вопроса тоже неизвестно.
В сухом остатке: Вильгельм Оранский в преддверии дележа испанского наследства перенацелил Империю с востока на запад и науськал Петра на Швецию. Август эту идею поддержал. Вот это я и называю "развели на войну, как лоха". Поскольку если у посольства одна цель, а возвращаешься ты совсем с другими намерениями, то считать такое посольство успешным странновато.

--- Вставлю и я свои пять копеек. Имперцы совсем не были заинтерсованы в том, чтобы не стало Пиренеев - зачем Вене сильный Версаль? А нужна ли Вене в таком случае война с турками? Нет, не нужна, ее нужно по быстрому закончить. И ради Петра отказываться от передела испанского наследства? Вместе с тем в Вене прекрасно помнили о том, чем закончилось вмешательство в Тридцатилетнюю войну Швеции - а тут такая возможность нейтрализовать ее. И Петр повелся на эту приманку, бросил, недоделав начатое на юге и переключился на север. А юг потом все равно пришлось доделывать. И снова повторю - стоило ли Петру ввязываться в европейский конфликт ради интересов других?

--- Честно сказать я мало знаю про Великое посольство, но здесь наверное можно приложить к делу простую логику. Завоевывая себе побережье на ЧМ мы можем торговать потом только... с Турцией. Более никого на черноморском побережье и нет. А вот на Балтике мы выходим на торговые площадки Дании, Швеции, Германии, ну и Англии с Голландией. Так что Петр вполне имел свои интересы развернуть экспансию с юга на север. И эти интересы отвечали интересам страны.
Вынужден вам сообщить, что изначально ни Англия, ни Испания, ни Франция, никакие другие страны изначально не были морскими. Возьмем например Англию.
Военный флот там появился при Генрихе VIII. Строительство флота Генрихом началось по банальной причине - французы отказались платить бакшиш за ненападение англичан на французские берега. Генрих хотел всего лишь иметь инструмент, который угрожал бы французам и заставил их возобновить выплату репараций. После смерти Генриха флот его благополучно сгнил. При Елизавете флот возрождается, но после смерти ее так же исчезает. Почему? Да потому что не нужен он стране, бесполезная игрушка королей. Все хорошо знают подвиги корсаров Елизаветы, но мало кто читал того же Адама Смита, где прямо говорится - большинство купцов выступали ЗА ДРУЖБУ И СОЮЗ с ИСПАНИЕЙ, и Англия понесла громадные убытки от войны с Испанией. Собственно флот, которым мы там восхищаемся, возник только к войне за Австрийское наследство, именно тогда торговый флот Англии стал сколь-нибудь значимым, и нация требовала защитить морскую торговлю. Резюмируя - со времен Генриха VIII до 1700-х годов флот Англии был просто игрушкой королей. Некоторые историки считают, что траты на флот Карла I привели к английской революции, из-за огромности и невнятных результатов этих трат.
Возьмем вторую морскую нацию того времени - Голландию. Я был даже поставил ее выше англичан. Парадокс - к началу Тридцатилетки Голландия, имея громадный торговый флот (около 5000 судов), имела мизерный и слабый военный (всего 30 военных кораблей на все 7 адмиралтейств). Да, часто голландцы вербовали в военный флот торовые суда, но ничего хорошего из этого не выходило. То что там творилось - это дурдом полный. К примеру Амстердам запрещал другим провинциям строить большие глубоководные суда - боялись, что военный флот перейдет базироваться из их города в глубоководные Флиссинген и Роттердам. Голландцы так и не смогли создать нормальную организацию флота, в результате от просто сгинул к концу XVIII века. Хотя торговый оставался таким же большим. Вот и вопрос - почему МОРСКАЯ нация не смогла (или не захотела) создать НОРМАЛЬНЫЙ флот?

--- Что такое "правильный" флот, к которому Вы призываете, и в отсутствии которого по результатам 10 лет усилий Вы обвиняете Петра? Срубить корабельный лес, в русских условиях дуб, срубить зимой, подходят 2-3 месяца в году. Доставить к реке, по которой повезут к месту постройки. Где дуб, и где Петербург? Или хотя бы реки Балтийского бассейна по которым его можно к Балтике доставить. При том, что дуб и вниз по течению самосплавом не отправишь, утонет. А Вышневолоцкой системы каналов ещё нет. И обводного канала на Ладоге. А речные лодки с дубом на Ладоге пройти могут, если шторма не будет. А если будет - потонут. Дальше лес надо сушить... Почему английские и голландские корабли в Петровском флоте служили вдвое, а то и втрое дольше русских? А потому, что англичане и голландцы флот содержали уже не первый век. И дерево перед постройкой выдерживали 25 лет. А при случае и до 50-ти. Когда военная нужда застваляла строить из свежего леса, а такое и с "Владычицей морей" случалось, даже и в "английском" XIX веке, то и английские корабли сгнивали за " 6-8 лет". Другое дело, что до такой нужды у англичан доходило очень редко. В таком разрезе требовать боеспособный флот через 10 лет вообще невозможно. А если требовать, то и смиряться с тем, что через 7 лет новенький линкор сгниёт. А если в пресном Финском заливе, то 7 лет это ещё и Божьей милостью, а если плохо строить и плохо хранить может и за 3 сгнить. Опять же, Пётр ведь не за компом в стратегию играет. Кто его "гениальные приказы" выполнять то будет? Кто вовремя мужиков на рубку соберёт, кто транспортировку наладит, кто сушильные сараи выстроит, да для нашего климата? Кто рассчитает, что выгодней, сушить лес там, где рубят (под Казанью), а потом везти и терять по дороге "золотые" выдержанные брёвна, или везти сырой лес к Петербургу, и сушить уже тут, невзирая на мерзкий климат? Наконец, кто за всей этой армией строителей будет присматривать? Чтоб не воровали, не подтасовывали, не ленились. Как всю эту армию людей собрать, научить, замотивировать на качественную, самоотверженную работу? 10 лет говорите? Мы ещё и киль не заложили. Мы на сушку уже болт забили. А проблем лет на 10 я, например, уже вижу. Увы, "лучше построить вообще 45 кораблей, но так, чтобы они служили не 6,7,8 лет, а вдвое больше, а сэкономленные деньги... " - это натягивание на глобус.

--- Про продолжение русско-турецкой войны после 1700 года. Это для нас она - русско-турецкая. А для турок война с неслабой коалицией, где Росиия, увы, далеко не самый сильный противник. И если коалиция решила мириться, то Росиия, конечно может и упереться. Да, как бы в результате не про Азов на переговорах спорить пришлось, а про Воронеж. Россия она не в вакууме конь сферический. Мнение "Империи, Голландии, Англии" учитывать приходится. Пётр... спорить не о чем, к дипломатической работе он мало был подготовлен. Но тут не столько вина его, сколько беда. Кто его готовил? Анхен на Кукуе?

--- // "... Завоевывая себе побережье на ЧМ мы можем торговать потом только... с Турцией. Более никого на черноморском побережье и нет..." // В принципе, морская торговля, как результат войны с Оттоманской Портой, - цель не главная. Во всяком случае - на первом этапе. Хотя и вполне реальная. Здесь более значимым является возможность обеспечения колонизации Причерноморских и Приазовских степей - районов, которые способны стать (и станут в будущем) житницей Империи.
// "... А вот на Балтике мы выходим на торговые площадки Дании, Швеции, Германии, ну и Англии с Голландией..." // Для того, чтобы выйти на заморские торговые площадки, нужно, чтобы выполнялись три главных условия:
1) иметь собственный торговый флот и купцов, желающих торговать за морем;
2) иметь товары, пользующиеся спросом за границей;
3) иметь адекватную торговым нуждам инфраструктуру.
По пункту 1. Собственного торгового флота Россия не имела ни до, ни во времена Петра, ни много позже его смерти, а то, что создала в конце-концов, было небольшим по общему водоизмещению. Купцы тоже не шибко рвализь торговать за морем, посему как до, так и после Петра I торговля русскими товарами с заграницей осуществлялась в основном силами иностранных купцов. Т.е. с захватом прибалтийских провинций Швеции Россия мало что выиграла: чуток (вёрст на полтораста - двести) приблизилась к мировым рынкам Европы да переориентировала на себя торговлю прибалтийскими товарами.
По пункту 2. Товары, пользующиеся спросом за рубежом, в России имелись. Только здесь я совершенно согласен с thor_2006: для торговля ими с Европой вполне было достаточно и Архангельского порта. Более того, от себя добавлю: обладание Прибалтикой мало что добавляла в список российских экспортных товаров, в то время как южный вектор экспансии позволял развить товарное зерновое хозяйство.
По пункту 3. Инфраструктура (порты, дороги и проч.) на Северо-Западе в начале XVIII ст. были, но они не соответствовали требованиям торговли. И если с портами вроде бы всё было впорядке, то дороги, эта извечная головная боль России, явно не отвечали запросам российской торговли. Собственно говоря, в Ингерманландии наиболее эффективной дорогой могли быть только водные пути, для чего и пришлось возводить каналы. То ли дело северный и южный маршруты: практически на всём протяжении пути от производителя, допутим на Урале, и до Архангельского порта купеческие караваны следовали по судоходным рекам, что ускоряло товарооборот и сокращало издержки на доставку грузов; а при колонизации Приазовья и Причерноморья в распоряжение русского купечества попадали бы такие мощные транспортные артерии, как Днепр и Дон.

--- // "Как ни странно, но его судьба во многом повторяет печальную историю флота Азовского. К 1725 г. ценой колоссальных усилий было построено.... Судьба их была следующей: из 32 фрегатов к концу петровского правления было разобрано за ветхостью 13..." // Фу так писать про деревянный флот. Вы кого держите за дураков? Быстрое списание/закладка в эпоху парусного флота - это абсолютная норма. Гораздо хуже было бы, если бы петровские линкоры "прослужили" 20-25 лет и потонули с людьми в русско-шведскую войну 1741-43 гг в первый же шторм.