qebedo


Кровь и макароны


Лаццарони и макароны

Юный мальчик Фернандо (как говорили на родине его отца), или Ферранте (как говорили там, где он прожил всю жизнь), совсем не готовился стать королем.

У его отца, короля Неаполя Карла VII Бурбона (сына Филиппа V Испанского и правнука Людовика XIV Французского) было еще два старших сына, Фелипе и Карлос Антонио, которые и рассматривались как потенциальные наследники престола. А вот Ферранте мама, Мария Амалия Саксонская (дочь короля Августа III Польского), хотела сделать священником и, понятное дело, кардиналом (меньшее сына короля просто оскорбило бы), а то и папой Римским (идею рассматривали всерьез).

Но когда потенциальному папе Рима было всего 8 лет, на него внезапно обрушилась корона. Потому что в 1759 году умер старший брат его отца, король Испании Фердинанд VI Бурбон, и не оставил наследников. Так что престол в Мадриде перешел к "папе Карло". А поскольку старший сын, Фелипе, был признан слабоумным и недееспособным (имбециллия), а Карлос Антонио нужен был отцу в качестве наследника испанского трона, то третий сын превратился в неаполитанского короля Фердинанда IV.

Естественно, что 8-летнему ребенку никто не позволил править на самом деле - был организован Регентский совет. В него вошли "лучшие умы" (они же старейшие и знатнейшие) королевства, возглавил его первый министр, маркиз Бернардо Тануччи, а один из участников, Доменико Каттанео, князь Сан-Никандро, был назначен руководить воспитанием Ферранте. И надо сказать, что либо князь имел тайный умысел ослабить власть монарха ради торжества аристократии, либо был просто халтурщиком и прощелыгой - воспитание он пустил на самотек, и подросток занимался в основном даже не охотой и рыбалкой (которыми тоже занимался, и любовь к которым осталась у него на всю жизнь) в компании "липариотов" (телохранителей), а праздношатанием по набережным и наблюдением за (а часто и участием в) жизнью неаполитанских босяков.

А надобно сказать, что босяки в Неаполе издавна отличались "собственным своеобразием", или, как нынче принято выражаться, субкультурой. Называли их "лаццарони", то бишь "лазаристы", сравнивая с болезнью святого Лазаря, то бишь проказой (иными словами, "прокаженные"). Отличительные особенности: несмотря на бедность и нищету, любовь к яркому тряпью, песни-танцы прямо на улице по любому поводу (тарантеллы), любовь к театрализованным зрелищам, типа крестных ходов или "слезоточения св. Януария (Дженнаро)", употребление в пищу в основном рыбы и макарон (пасты), которые лаццарони поедали прямо руками.

Последнюю привычку король Ферранте у них перенял, и частенько любил, сидя в своей ложе в театре, слопать блюдо с пастой, отправляя ее руками прямо в рот, чем приводил в восторг публику на галерке.

Ну и, естественно, "художественная брань", драки, конфликты с законом и поножовщина процветали в местах компактного обитания беднейших жителей Неаполя.

Известен даже случай, когда король-мальчик принял участие в одной из традиционных забав лаццарони - гонке на лодках по лагуне, и выиграл ее, отобрал главный приз у одного из кумиров публики. На следующий день слуги принесли пригорюнившемуся босяку его проигрыш в 12-кратном размере.

Понятное дело, что Ферранте очень скоро стал кумиром лаццарони, восхищавшихся таким королем, который был с ними так запросто.

Вот так, пренебрегая классическим образованием и налегая на охоту, рыбалку и макароны, король Фердинанд IV Неаполитанский рос и готовился ко взрослой жизни...

Умеренный прогресс в рамках законности, а также принцессы и оспа

Пока король Ферранте существовал в несовершеннолетнем возрасте, регентским советом управлял фаворит (в смысле, очень доверенное лицо) его отца Карлоса III Испанского, маркиз Бернардо Тануччи. Когда же юноша достиг 16 лет, и регентский совет был распущен (преобразовавшись в государственный), маркиз сумел сохранить свои ведущии позиции в управлении страной, исполняя должности госсекретаря юстиции, министра иностранных дел и управляющего королевскими имуществами. Это был образованный, просвещенный и в чем-то даже почти передовой человек своего времени. Изо всех сил боролся с удушающим в Неаполитанском королевстве влиянием церкви - отменил десятину, запретил приобретение монастырями и епархиями новых земель, ликвидировал традиционную дань папе Римскому (неаполитанские монархи считались вассалами престола св. Петра) и даже изгнал из страны в 1767 году иезуитов (папа был в ярости).

В сфере экономики Тануччи не удалось добиться таких больших успехов - крупные магнаты-латифундисты держались за свою традиционную аграрную экономику (ну очень традиционную - считалось святотатством рвать оливки с деревьев, их "льзя" было только собирать опавшие с земли, отчего масло из оных можно было лишь продавать в Лондон для фонарей). Впрочем, он смог заключить ряд выгодных торговых договоров - с Нидерландами, со Швецией, с Данией, "расширил и углУбил" традиционные экономические связи с Испанией, Францией и Британией. В общем, в кои-то веки Неаполитанское королевство почти процветало и слегка прогрессировало...

А король (нет, не повзрослевший Ферранте, а его отец Карлос) был тем временем озабочен важнейшей государственной проблемой - юноша-то созрел, и пришла пора обеспечивать преемственность династии, то бишь жениться. С католическими принцессами в Европе было не "вот вам ах, дофига!", так что взоры обратились в сторону Вены, где рос целый выводок дочерей Марии Терезы.

Однако юный Ферранте стал для них настоящим "ангелом смерти" - как только сговорили за него Марию Йоганну Габриэлу, как она померла в 1762 году от оспы. Упорные Габсбурги-Водемоны не сдавались и "заменили" ее на Марию Йозефу Габриэлу Йоганну Антонию Анну - и она тут же, в 1767 году, умирает... от оспы (блин, XVIII век на дворе, прививаться надо!). Но отчаянные Габсбурги (и Водемоны) не сдались и тут же обвенчали Фердинанда с Марией Каролиной Луизой Йозефой Йоганной Антонией, которая внезапно не умерла от оспы (и вообще жила еще очень долго), хотя история потом покажет, что лучшебы померла именно она...

Ну и да, прямо как в сказке, королева сразу оказалась мерзкой стервой.

В брачном контракте было прописано, что она войдет в государственный совет, как только родит наследника престола. В 1775 году это чудо случилось - родился Карло Тито, герцог ди Калабрия, и Мария Каролина (так она стала зваться для краткости) водворила свою попку промеж государственных мужей. И практически сразу же (в 1776 году) руками и ногами выпихнула из него Тануччи - старый маркиз был "филоиспанико" ("испанцефилом"), а девушка была из Габсбургов (и Водемонов) и добросовестно отрабатывала "семейные приоритеты". Правда, Карло Тито через три года помер... от оспы (дикие, тупые люди, не учатся ничему), но это уже мало кого волновало, да и в 1777 году родился Франческо, следующий герцог ди Калабрия...

Министр для души и тела

Влияние королевы Марии Каролины на дела страны росло пропорционально нежеланию заниматься ими короля Ферранте. Он по-прежнему предпочитал охоту, театры (с макаронами) и простонародные празднества, оставаясь кумиром лаццарони (его даже прозвали "Король лаццарони"). Так что при живом-то (еще) папе Карлосе III Испанском Неаполитанское королевство переместилось из сферы испанского влияния в сферу австрийского. Дошло до того, что нового первого министра, сменившего отправленного в отставку Тануччи, Мария Каролина выпросила... у своего брата, герцога Леопольда Тосканского (будущего императора). Хотя надо признать - "варяг" был "красавец хоть куда", бравый моряк, да еще и "герой войн"...

Джон Актон был сыном врача в Безансоне (Бургундия), шотландца по происхождению, но ни в Шотландии, ни в Англии никогда не бывал (хотя и унаследовал впоследствии семейный титул баронета). Карьеру он сделал по протекции своего дяди в одном из самых мощных и грозных военных флотов своего времени... в тосканском (Тоскана, Флоренция, Италия...). Причем в некотором роде даже стал военным героем - во время совместной экспедиции Тосканы и Испании против пиратов Алжира в 1775 году он, командуя фрегатами, фактически спас экспедицию от разгрома, прикрыв артиллерийским огнем высадку союзников (потом они всё равно ретировались, но это было позже). За этот подвиг герцог Леопольд поставил Актона во главе всего огромного флота своего государства, в котором "флорентийский шотландец" навел относительный порядок и какую-то дисциплину.

Именно как специалиста по флоту 44-летнего моряка в 1779 году рекомендовали... нет, не Фердинанду (чего попусту время-то тратить), а его жене - ей тоже захотелось "подтянуть" флот своего королевства, который был не так уж и мал и представлял бы из себя на Средиземном море довольно серьезную силу, не снедай его два злобных врага - халатность и коррупция.

Ну а потом случился "лямур" - статный морской волк растопил ледяное сердце немки, и она "прикипела к нему всей душой", ну и телом периодически тоже "прикипала".  За что Актон быстренько так стал командующим флотом, потом армией, ну и "до кучи" министром финансов и первым министром.

Вопреки уверениям злопыхателей, сэр Джон отнюдь не был полным ничтожеством и абсолютным нулем. Он смог поднять флот с "почти нуля" до 120 вымпелов (1200 орудий), а армию увеличил с 15 000 до 60 000 человек (к 1798 году), основал Королевскую военную академию Нунциателла, а также, в целях увеличения размеров морской торговли, отстроил несколько портов. Однако делалось это за счет увеличения налогов, что вызвало жуткое недовольство торговцев и горожан. Дворяне окрысились на фаворита за то, что руководящие должности в армии и флоте занимали "иностранные военные специалисты". Ну а простонародье потешалось слухами о "нежных отношениях" министра и королевы. Короче, авторитет у Актона в неаполитанском обществе был ниже плинтуса, и потому у "местных историков" слова о нем хорошего не нашлось.

Ну а потом грянула французская революция, испортившая в Европе своего времени практически все "королевские идиллии".

Правда, поначалу Неаполитанскому королевству относительно повезло - вступив, "как и все приличные люди", в войну, оно отделалось посылкой нескольких тысяч солдат в Тулон, когда его обороняли в 1793-1794 году, а когда некий Буонапарте "загремел" победами в 1796 году, быстренько заключило с Францией перемирие в Брешии.

Но в 1798 году "враг" выстроился "у ворот" - безбожные "санкУлотЦы" оккупировали Рим, обидели папу (Римского) и провозгласили Римскую республику...

Римские консулы и германские варвары

История странного и мимолетного государственного образования "[Вторая] Римская республика" непосредственно вот прямо не связана с историей Неаполитанского королевства, но косвенно и "причинно-следственно" - связана еще как, и потому будет рассказана.

Началось всё с того, что "погиб поэт, невольник чести", который еще был и жених.... Но по порядку.

В 1797 году в Папское государство прибыл посол революционной Франции (из разряда "не нравится, а кто вас спрашивает") - человек, которого буквально несколько лет назад знало довольно небольшое число земляков как Джузеппе Буонапарте, а теперь уже всемирно известный Жозеф Бонапарт, "брат того самого".

Приехал он не один, а прямо как полковник Васин с молодой женой Жюли, в девичестве Клари.

А у Жюли была сестра Дезире (пока еще тоже Клари) - та самая, которая любила брата Жозефа, Наполионе, да не вышла за него замуж (она-то хотела, да вот он струсил...).

Но в 1798 году у нее, которую сестра взяла с собой "на Рим посмотреть", был уже новый "лямур" - опять генерал, Леонар Матюрен Дюфо, отличившийся во время Итальянского похода в дивизии Ожеро и отмеченный самим Буонапарте как "умный мальчик, далеко пойдет". А "до кучи" Дюфо был еще и поэт (стихи, правда, писал поганые и ныне напрочь забытые, но "не ссуть").

Занимался Дюфо в Риме тем, что помогал Жозефу Б. "экспортировать революцию" - они на пару, исполняя указания Директории, всячески раздували и провоцировали "лучших людей Вечного города" на "фратерните, егалите эт либерте". Грандиозный план состоял в том, чтобы устроить в посольстве большой республиканский праздник и "зажечь" на нем толпу... Ну, или как-то так (надо сказать, что изящным и тонким планированием замысел вообще не отличался).

В итоге 28 декабря 1797 года на праздник заявилась всякая босота, а хуже того - солдаты папской гвардии во главе с лейтенантом Джиролами Монтани, которые начали избивать "тру-республиканцев", для чего-то припершихся "на праздник". Разьяренный Дюфо с саблей наголо выбежал им наперерез и... схлопотал пулю от капрала Маринелли (о да, у них все ходы записаны) и помер прямо на глазах у посла, его жены и своей невесты, которая, как девушка впечатлительная, оказалась в шоке (ну ё-моё, второго жениха из под носа увели!).

В шоке предпочла оказаться и французская Директория - убивать на территории посольства французов! генералов! поэтов!.. Тут же (ну как тут же - в феврале 1798 года) армия генерала Бертье (да, "того самого Бертье") оккупировала Рим и Папскую область, где по потрясающем совпадению прямо после ее появления "фратерните-либерте" победило, и была провозглашена Римская республика.

Несогласного со всем этим (категорически!) папу Пия VI вывезли сперва в Сиену, а потом в крепость Валансе (во Франции), где тот и помер год спустя.

"Республиканы" тут же отметили "егалите" принятием конституции и выбрали аж пять (!) консулов (сперва временных, потом на полгода, а потом еще... но тут-то всё и закончилось). Французы не вмешивались, целиком поглощенные адовой работой - вытаскивали из дворцов и закромов картины, скульптуры и прочую рухлядь, паковали и вывозили "туда, где им будет лучше", то бишь исключительно в Париж...

Размах коррупций и всяких безобразий достиг таких размеров, что даже господа (точнее, граждане - во Франции всё еще существовала Республика!) директоры немного смутились и решили назначить командующим Римской армии практически единственного честного генерала, еще не павшего жертвой корысти - Жана Этьена Вашье, который сам себя называл Шампионнэ (то бишь Чемпион - как понимаете, генерал был честный, но не скромный). К несчастью, честность и бескорыстность были единственными положительными качествами Вашье-Шампионнэ как генерала, а военный талант к ним не относился.

Хотя тот очень бы не помешал - из 35 000 солдат, числившихся на бумаге, он нашел в Риме только 8000, да и у тех было по 15 патронов на человека. И как раз тут-то и разнесся слух, что на Рим бодрым маршем двигаются 60 000 неаполитанских солдат...

Блицкриг по-неаполитански

Идею похерить Парижский мир 1796 года и снова напасть на Францию (формально на Римскую республику, но та, как и другие образованные после побед революционных армий "буферные государства" - Батавия, Гельвеция, Цизальпина - была связана со "старшим братом" теснейшим военным и политическим союзом) была внушена Марии Каролине (которая по-прежнему изображала в семье короля, а король довольствовался лаврами генерального охотника, верховного конезаводчика и главного лаццарони государства) ее австрийской родней - император Франц II был недоволен условиями мирного договора в Кампо-Формио и формировал вторую коалицию против Франции, в которую, помимо Неаполя, вошли еще Британия и Турция с Россией.

Для усиления неаполитанской армии даже был прислан австрийский "сумрачный военный гений" (чьи планы постоянно критиковали злобные завистники, мешавшие его карьере) фельдмаршал-лейтенант (на "наши деньги" - генерал-лейтенант) барон Карл Мак[к] фон Ляйберих, который стал ее главнокомандующим и должен был повести вперед, к грандиозным победам.

Вторым "толчковым человеком" стал народный герой Англии, адмирал Горацио Нельсон. После битвы при Абукире (каковая и вознесла его до небес славы и почета) он со своим флотом зашел чиниться и "отдыхать" в Неаполь - явное нарушение нейтралитета остававшегося еще мирным государства, на которое все, в том числе и Мария Каролина, закрыли глаза. Потому что в преддверии войны с Францией английский флот на рейде Неаполя был очень даже ценным "довеском". Более того - морского героя решено было для пущей верности "приворожить", и королева "спустила" на него свою близкую (злые языки утверждали, что часто даже чересчур близкую) подругу, жену британского посла Эмму Гамильтон, "женщину слишком непростой биографии". Одноглазый герой влюбился, как тинейджер, причем на всю свою оставшуюся жизнь...

В общем, к осени 1798 года Неаполитанское королевство было "во всеоружии" и на суше, и на море. Так что нетерпение королевской четы (Ферранте совсем непрочь был сыгратьв "Джулио Чезаре" или в "Аугусто Оттавиано") достигло пика, и они решили начать первыми, не дожидаясь, пока в войну вступит Австрия и прочие союзники (был, конечно, и еще один небольшой резон - флотское начальство Нельсона, и без того не одобрявшее несанкционированную стоянку в Неаполе, могло прислать ему приказ передислоцироваться в иное место).

23 ноября 1798 года армия барона Мака в 60 000 солдат вторглась на территорию Римской республики.

Французский генерал Шампионнэ, как уже было сказано, сперва решил отойти, ибо численное превосходство врага казалось подавляющим. 29 ноября торжествующий Фердинанд IV Неаполитанский (он же Фердинанд III Сицилийский) во главе своих воинств вошел в Рим. Воинства, конечно же, принялись сразу грабить то, что еще не дограбили французы - Рим был большим городом, и за много веков в нем разного накопилось... Но что еще хуже, Мак ударился в "военно-австрийскую мудрость" и принялся разделять армию на колонны - "эрсте марширт, цвайте марширт". В итоге один корпус под его личной командой преследовал уходящих французов, второй под командой генерала Метша должен был окружить их по другой дороге, а дивизия генерала Рожера де ДамА (француза-эмигранта) приводила к покорности северные районы бывшего Папского государства.

И когда командовавший арьергардом французов генерал Этьен Макдональд (тот самый) вдруг решил "а чего это мы от них бежим", то у Чивита-Кастеллана 5 декабря 1798 года против него было лишь 35 000 неаполитанцев и Карл Мак.

Макдональд, правда, имел всё те же 8000 человек, но враги в лучших традициях австрийской военной мысли наступали несколькими отдельными колоннами, каковые и были разбиты по очереди - 400 убитых и раненых и 2000 пленных (французы потеряли 90 человек). Армия Мака бежала со скоростью зайцев, бросив на волю судьбы второй "обходной" отряд Метша, который был окружен генералом Матьё 9 декабря у Кальви делль Умбрия и сдался. Дивизия ДамА была вынуждена отойти в Тоскану и заключить конвенцию, по которой сдала всю артиллерию и "отпускалась" в Неаполь.

В общей сложности за всю короткую кампанию французы захватили в плен 10 000 неаполитанцев и 1900 убили и ранили.

Всё остальное "воинство света" просто растаяло в "процессе бега". Король Ферранте сбежал в Неаполь, "главнокоман" Мак договорился с Шампионнэ о пропуске его в Австрию, но в пути был арестован гражданскими властями, которые сочли, что "всякие там генералы полномочиев своих попревышали тут", и на два года был ввергнут в узилище (из которого потом сбежал - всё-таки глыба был человек...).

Злобные полчища "санкУлотЦев и Жакобинцев" неумолимо двигались на Неаполь...

Партенопейцы и их республика

Впрочем, несмотря на паническое бегство короля, ситуация еще не была совсем безнадежна. Французов по-прежнему было "маловато" для оккупации всего королевства, и на пути у них к тому же стояли три мощные крепости - Гаэта, Капуя и замок св. Эльма в Неаполе.

Утекая со всем семейством и с премьером Актоном на английских кораблях Нельсона в Сицилию (как удобно оказалось иметь два королевства, одно из которых было островом!), Фердинанд IV (который вот-вот останется лишь Фердинандом III Сицилийским) оставил вместо себя "главного викария королевства" графа Франческо Пиньятелли, который должен был: 1) сжечь флот; 2) организовать оборону Неаполя. Первое поручение Пиньятелли выполнил (впрочем, часть флота таки увели в Палермо), а для решения второго не нашел никаких особых возможностей.

Шампионнэ не стал терять время на осаду Гаэты и Капуи, оставив небольшие заслоны против них, и пошел на столицу. 11 января 1799 года викарий Пиньятелли заключил с ним перемирие в Спаранизе, по условиям которого французам сдавались ряд городов (в том числе и крепость Капуя), а так же обещалось 2,5 млн дукатов, выплачиваемых в две приема - и это не за мир, а всего за два месяца перемирия!

Естественно, что когда в брошенном королевским семейством Неаполе, где воцарилась самая настоящая анархия, узнали об условиях этого соглашения, то толпы лаццарони 17 января с криками "измена!", "либерасты родину продали!",  "долой агентов госдепа предателей!" бросились в арсенал, вооружились до зубов и вознамерились сами защищать город от "вражинских полчищ". Понятное дело, что не обошлось без погромов и "активных поисков" агентов госдепа "зрады", что в итоге обозлило "лучших людей города" и заставило пойти на сделку с французами - 20 января "предатели родины" впустили "санкУлотЦев" в замок св. Эльма, пушки которого тут же принялись расстреливать нестройные толпища лаццарони и сбежавшихся с округи "патриотично настроенных пейзан". Несмотря на отчаянное сопротивление этих "воинов света", такой "удар в спину" решил дело в пользу французов и их "пособников" - к 23 января они были рассеяны, потеряв в уличных боях до 3000 человек.

Тут, собственно, до "лучших людей" дошло, что "раз пошла такая пьянка", то надо "отречься от старого мира, отряхнуть его прах с наших ног" и запилить свое государство - республику с блэкджеком и шлюхами. Хотя сперва идея всё-таки была "предложена" французами - в штабе Шампионнэ болтался один беглый неаполитанский "жакобинец", профессор химии Карло Лауберг, какового 24 января 1799 года и сделали "временным президентом Партенопейской республики" (Партенопеей в римские времена называли Неаполь, и всем казалось, что это будет звучать круто, в "лучших классических традициях"). Но "лучшие люди" (адвокаты, торговцы, профессура и даже аристократы, коих в рядах республиканцев оказалось неожиданно много) решили, что "варяги" им не нужны. Тем более что Шампионнэ, еще в Риме доставший "честных государственных агентов", мешая им грабить "экспроприировать экспроприаторов", был по доносам "доброжелателей" отозван во Францию, где арестован 24 февраля 1799 года (впрочем, обвинение в суде развалилось, и генерал вскоре вышел на свободу, но всю "веселуху" с походом Суворова в Италию пропустил).

Командующим "Неаполитанской армией" стал Макдональд, которому на самом деле было пофиг, кто там в этой "Партенопее" президент - лишь бы супротив Франции не бузили. Так вместо смещенного Лауберга главой республики стал 25 февраля философ и литератор Иньяцио Ciaia (и пусть тот, кто сможет написать эту фамилию по-русски, таки уже это сделает...). Разнообразные места в правительстве и "просто в авангарде Просвещения" заняли юрист Франческо Пагано, философ-экономист Мельчоре Дельфико, врач-ботаник Доминико Чирилло, библиофил Паскуале Баффи и редакторша официозного СМИ "Мониторе Наполитано" Элеонора Фонсека Пиментель, а также вернувшийся из Сицилии адмирал, князь Франческо Караччоло.

Одним словом, власть в стране с помощью французских штыков захватила вшивая интеллигенция. Которая, по своему обыкновению, решила, что самое главное - это создавать конституции, законы, комитеты, а не захватывать почту и телеграф власть в провинции. А именно там начала поднимать свою голову кровавая гидра контрреволюции...

Карманьола наполитана

Во дни сомнений и тягостных раздумий, когда Ферранте был бесконечно удручен тем, что остался всего-навсего жалким корольком Сицилийским (да еще и в порядковом номере упал до Третьего), перед ним, откуда ни возьмись, вышел старик но совсем не старик, а красавец Дубровский скромный человек в красной шапочке. Потому что был фанатом сказок Перро кардиналом Фабрицио Диониджи Руффо из фамилии князей Руффо ди Калабрия. Он сказал - ну что, раз генералы не справились, дай я попробую?! Король почесал репу и решил - ну а чего мы, Наше Величество, теряем? И несмотря на то, что Марии Каролине монах сразу не понравился, случился редкий момент в жизни Ферранте - он послушал не жену, а внутренний голос, и утвердил 25 января 1799 года кардинала Фабрицио Руффо генеральным викарием Неаполитанского королевства.

Новый викарий безотлагательно переправился на материк, "в логвище врага", уже 8 февраля. И не прошло и нескольких недель, как к нему в Калабрию стеклись 25 000 добровольцев, горевших желанием биться за короля и святую веру. Кардинал так и назвал свои полчища, не мудрствуя лукаво - "Королевская и христианская армия святой веры в господа нашего Иисуса Христа", сокращенно же "Армия святой веры", а ее участники получили "погонялово" санфедистов (это то же самое по-аборигенски).

И надо отметить, что Руффо с самого начала не оказался тупым религиозным простачком, пытающимся сагитировать темных пейзан. Он сознательно сделал костяком своего воинства бандитов - "маффия", которыми кишели горы Калабрии и Апулии, достаточно дикие и высокие. Разбойники веками шныряли там и наводили "страхо-ужас" на окрестности. Но они были такими же добрыми католиками, а то и добрее прочих (прощение и спасение всегда нужнее отъявленным грешникам). Ну и, самое главное, Руффо провозгласил королевскую амнистию и официально пригласил на воинскую службу главарей "маффия". Таких, например, как бывший монах Микеле Пецца с говорящей кличкой "Фра Дьяволо" ("Брат Дьявол", или "Дьявольский монах"), который получил из рук кардинала патент на чин полковника и облачился в мундир, приняв командование над половиной "Армии святой веры".

Понятное дело, что для придания всему этому фармазону внешних приличий к воинству санфедистов присоединились "ритуальные щепотки" союзников по великой антифранцузской коалиции.

Тут как раз подоспели великие и неразлучные друзья - турки и русские из объединенной эскадры Федора Ушакова, покончившие с Корфу. В "русских патриотических ресурсах" указывается, что "чЮдо-матрогатыри" высадились в мае 1799 года в Бриндизи в безвоздушный вакуум, откуда с боями дошли до Неаполя, где-де и "соединились с неаполитанцами и англичанами" для штурма города (а кое-кто утверждает на голубом глазу, что они "в одно лицо" захватили форт св. Эльма у французов и овладели всем Неаполем)... Ну прямо боевикЪ, учитывая, что в отряде капитан-лейтенанта Белли, который прошел с боями через всё, получается, королевство, было всего 511 морпехов и матросов с 6 пушками. Как-то и не надо упоминать пошлые подробности про санфедистов, да и про турецкий отряд тоже - ну зачем их, басурманов, считать?

В общем, "правда жизни" такова, что русско-турецкий отряд, естественно, тесно координировал действия с санфедистами. Потому что бои вскорости разгорелись нешуточные, и на самом деле совсем не с французами - многие муниципалитеты Партенопейской республики, особенно покрупнее, взялись за оружие перед лицом нашествия той саранчи, которую представляли из себя отряды вчерашней "маффия", и очень быстро по всей Неаполитанщине загорелся пожар гражданкой войны со всеми ее прелестями - грабежами, пожарами и массовыми казнями. Доходило до обвинений санфедистов в каннибализме (одного из вожаков "маффия", Маммоне, прямо "уличали" в том, что он пил кровь и ел мозг своих жертв)...

Карманьола наполитана (финита)

Банды Отряд Белли (с турками), банды австрийские войска с отвоеванного уже Суворовым севера Италии и банды "Армия святой веры" двигались с трех сторон на Неаполь. Отчаянное сопротивление республиканцев в отдельных городах было разрозненным, а наспех набранная в столице "воинская колонна" под командованием офицера и пылкого республиканца (но хренового полководца) Скипани была разбита у селения Кастелуччо отрядами местных бандитов и пейзан во главе с судебным приставом Шьярпой. Другая "колонна" Этторе Караффы после первых успехов была окружена и вынуждена запереться в крепости Пескьера, где и оборонялась до самого конца войны. Санфедисты и их союзники, залив кровью Калабрию и Апулию, приближались к Неаполю...

Надо признать, что как не был Фабрицио Руффо тупым религиозным фанатиком, так не был и циничным расчетливым палачом - подходя к столице королевства, он всячески динамил и игнорировал не только англичан, но и королевское семейство, забрасывавшее его приказами "вешать их на каждом столбе и фонаре!". Кардинал предпочитал договариваться с республиканцами, оставляя для них возможность бежать - чтобы не сопротивлялись отчаянно, загнанные в угол. Покинутые французами (армия Макдональда вынуждена была уйти на помощь разбитым сотоварищам на север Италии - прямо к поражению у Треббии), 21 июня 1799 года "партенопейцы" подписали капитуляцию, которая гарантировала им жизнь и беспрепятственный проезд во Францию.

Однако объявившийся 24 июля со своими "морскими орлами" адмирал Нельсон подписанной Руффо бумагой... подтерся (в фигуральном смысле). Все республиканцы были взяты под стражу. Русские моряки из отряда Белли "скрипели сердцем, но про себя", а "прогрессивный антикрепостник" адмирал Ушаков плакал скупыми мужскими слезами в батистовый платок, понося про себя британскую кровожадность...

Возвратившееся 8 июля королевское семейство пощады никому давать не собиралось. Все республиканцы, кому таки не удалось сбежать, были казнены - Пагано, Руссо, Чирилло, Караффа, даже Элеонора Фонсека (ну и что, что баба женщина, зато бандитка!), всего 124 человека, были казнены. Адмирала Караччоло повесили в присутствии самого Нельсона на рее линкора "Фудройян". И да - история "простой неаполитанской бабы девушки" Луизы Сан-Феличе и ее любви, из-за которой ее тоже повесили - это не придумка гражданина Дюмы-отца в одноименном (с нею) романе (вообще в этой книге содержится очень подробное описание короткой истории Партенопейской республики) - "всё так и было". Более 500 человек были заключены в тюрьмы на различные сроки, более 300 высланы из страны (ну не за что их было вешать, но глаза верных роялистов видеть их не могли!).

Ну а Руффо... Его отодвинули в сторону, и кардинал во главе отряда добровольцев пошел освобождать Римскую республику и выбирать нового папу. В дальнейшей его жизни чего только не было - даже крест Почетного легиона за службу... королю Иоахиму I, ака Жоашеню Мюра[ту]. Впрочем, умер он в итоге в ладах с королевским семейством и почивая на лаврах.