qebedo


Семь сестер и принцы Апельсины


Террариум единомышленниц (лирическо-иронический эпиграф)

Как знает любой, кто занимался сабжем, сестриц изначально у мамы Нидерландии было 17 штук, и каждая со своим характером:

  • Артуа - раньше всех выскочила за вертлявого французишку и всё, что смогла, из семьи унесла;
  • Фландрия, постоянно увлекавшаяся вертлявыми французишками, потом ругавшаяся и в кровь с ними дравшаяся (потому что была самая дебелая), в итоге постоянно возвращалась назад с надутым видом и фингалом под глазом;
  • Мехельн, довольно мелкая кокетка, постоянно выдававшая себя за "мадемуазель МалИн";
  • Намюр, которую постоянно домогалась сестрица Фландрия в перерыве между связями со своими французскими мужиками;
  • Геннегау, называвшая себя так, когда ее домогались французы, а когда немцы - мадемуазель д'Эно;
  • Зеландия, грубая рыбачка с постоянным запахом селедки и посаженным на морском ветру голосом;
  • Голландия, считавшая себя самой умной, самой старшей и самой толстой достойной из сестриц, снисходительно прощая им то, что они не сособо любили это признавать;
  • Брабант, пытавшаяся выглядеть представительно, но получались у которой лишь кружева и сыр;
  • Лимбург, у которой вообще получался один только сыр;
  • Люксембург, вся такая самостоятельная и любившая выбегать в коридор и притворяться, что "я не с ними, я сама!";
  • Утрехт, бывшая монашка, покинувшая церковь из-за того, что та была недостаточно для нее хороша;
  • Фрисландия, самая грубая и неотесанная, любящая вообще чего-нибудь стибрить из того, что плохо лежит;
  • Гельдерн, слишком смазливая и ветренная, из-за чего за нее постоянно дрались какие-то немецкие мужики;
  • Гронинген, темная крестьянка, обитавшая рядом с Фрисландией и набравшаяся от нее бычливости;
  • Дренте, такая же деревенщина, как Фрисландия и Гронинген, но любящаяся выпендриваться - обзывала себя Дренте-Линген-Ведде-Вестервальд, да еще добавляла никому неведомый титул "ландшафт" (школьники сильно смеялись и дразнились, да);
  • Оверэйсел, ни рыба, ни мясо, ибо проживала между пейзанками Дренте и Фрисландией и куртизанкой Гельдерном;
  • Зютфен, мелкая приблуда, подобранная сестрицей Гельдерн, но настаивающая, что она полноценная сестра "как все остальные".
  • Все эти сестрицы, в конце концов, попали в дружный серпентарий гарем герцогов Бургундских и мирно жили в нем до тех пор, пока вероломные швейцары не спрыгнули с гор, погнались за кротким малым Шарлем Смелым и не запинали его в целях ограбления и террора кастетами, битами и цепями до смерти. И быть бы для сестриц худу, если бы не прискакал прекрасный принц Максимилиан на белом коне и не женился на них всех разом, ну еще и на дочуке Шарля Марии до кучи.

    Однако со временем наметилась неприятная тенденция - принц с таким прекрасным, благозучным и породистым именем Максимилиан передал сестриц в управление сыну с простецким именем Филипп, которому для солидности пришлось добирать тупо говорящим прозвищем Красивый, чтобы хоть как-то звучать. Дальше было только хуже - Филипп женился на, прости господи, Хуане Испанской (хорошо хоть не Педре), и у них родился сын с именем ну просто караул - Карл. Прямо как из конюшни...

    Сестрицы терпели, скрипели зубами и из последних сил не выходили слишком далеко из подчинения, надеясь, что хоть у Карла родится Пантелеймон, Фердинанд, или, на худой конец, Сигизмунд. С горя они пристрастились к лютерско-кальвинской настойке, из-за которой практически отказались от доброго старого католического винца. Так что продавцы этого самого винца, фирма "Папа и сыновья Божьи" стали вопиять о том, что нравы повреждаются, ересь прорастает и доходы падают Сотона (аццкий, естественно) грядет! Карл, по снисходительности и слаботе характера закрывал на сие глаза, но вот его сын Филипп решил наслать на сестер наказание Божие в лице солдатской саранчи. А сестрицы, в свою очередь, взбеленились - как, опять Филипп! Так они и до Ганса в итоге докувыркаются!

    И грянула революция... Сестрицам пришлось довольно худо - предводитель солдатской саранчи Саша Белый герцог Альба почти совсем склонил их к домашнему рабству в подвале и отнял всю лютерско-кальвинскую настойку.

    Но в самый последний момент на белом (опять же) коне прискакал Апельсиновый принц (в буквальном переводе с французского) Вильгельм и, слова лишнего не сказав (потому что с детства был Молчаливый), могучей рукой вырвал из лап Альбы семь сестер - Голландию, Зеландию, Утрехт, Гельдерн, Оверэйсел, Фрисландию и Гронинген (причем со страху сестрица Дренте запрыгнула в карман к принцу и так и осталась там сидеть, отказываясь считаться сестрицей и перейдя в приемные дочери).

    Змий напоследок куснул Вильгельма отравленной пастью за пятку, и тот умер, но у него тут же нашлись взрослые сыновья, которые надавали змию по щекам, и тот уполз, крепко сжимая в охапку 12 остальных сестриц, стенавших и вопиявших о спасении...

    Вот примерно в таком оно положении всё и находилось в 1584 году.

    "Гинекологическое" древо Апельсинов

    Один из глобальных законов мироздания гласит, что всё не то, чем кажется. Вот и Оранская династия, до сих пор управляющая Нидерландами и подарившая им "апельсиновый" цвет в качестве государственного символа, "на самом деле" к солнечному лангедокскому клочку земли, именовавшемуся "княжество Оранж", имеет весьма косвенное отношение - вряд ли кто-то из "нидерландских" Оранских (или, на нидерландский манер, Оранье) там вообще когда-то бывал, или хотя бы издалека видел.

    Просто в 1530 году умер последний "французский" владетель княжества, Филибер де Шалон, и этот кусочек земли, вместе с прочим наследством, достался его племяннику, сыну сестры - честному немцу Ренатусу, графу Нассау-Бреда. А поскольку Ренатус (обозванный французами для того, чтобы сделать вид, будто с одной из их аристократических фамилий ничего не случилось, Рене де Шалоном) честно служил императору Карлу V, то хотя бы даже теоретически попасть в один из своих новых доменов с "апельсиновым названием" возможности не имел.

    В 1544 году Ренатус погиб при осаде Сен-Дьзьё, и все его наследство получил двоюродный брат, граф Вильгельм II фон Нассау-Дилленбург, ставший принцем Оранским (французское prince у нас сложилась традиция переводить либо "князь", либо, если хочется побольше понтов, "принц" - как. собственно, и немецкое furst).

    Описывать жизнь и подвиги человека, ставшего известным как Вильгельм Молчаливый, граф Нассау-Дилленбург, принц Оранский, первый статхаудер Республики Объединенных Провинций - отдельная задача для как минимум Гомера, которую, судя по отсутствию на нашей мове хоть каких-то качественных переводных (а с ними и наших) биографий сабжа, сами нидерландцы еще до сих пор толком не сделали. Да и революция вся ихняя - большое и долгоописуемое мероприятие, лежащее за рамками нашего рассказа. Поэтому остановимся на том, что нам понадобится далее - семье Оранских.

    У Вильгельма (или Виллема - давайте уже называть персонажей отентично, для национального колорита) Молчаливого было четыре младших брата. Трое из них погибли молодыми, не испытав семейного счастья и принеся свои жизни на алтарь борьбы с проклятыми иберийскими оккупантами - Адольф был убит в битве при Хейлигерлее, которую его брат Лодевийк выиграл в 1568 году, а сам Лодевийк и его брат Хендрик погибли в битве при Моке в 1574 году, причем тела их так и не были найдены. Так что старшего пережил только Ян (Иоганн, ибо "вернулся в немцы") VI Старый фон Нассау-Дилленбург - самый кислый и пресный из братьев, поругавшийся в 1580 году с Виллемом по поводу одного места у блаженного Августина из-за несогласия с профранцузским курсом и удалившийся в семейные владения Нассау, где жил до 1606 года, разделив по завещанию свое мелкое графство на пять лоскутков - каждому сыну. Но его потомство семье Оранских потом "очень пригодится".

    Как и положено человеку молчаливому, харизматичному и "отцу отечества", Виллем ван Оранье был женат четыре раза. От Анны ван Эгмонт ван Бюрен у него было выживших до взрослости сын Филипс Виллем и дочь, от Анны Саксонской - сын Мориц и две дочери, от Шарлотты де Бурбон - ажно 7 дочерей и от Луизы де Колиньи (дочери адмирала Гаспара де Колиньи, лидера французских гугенотов) - сын Фредерик Хендрик.

    Все эти 13 отпрысков были живы и относительно здоровы в день смерти их отца в 1584 году от лап иезуитских наймитов. Наследником отца в титуле принца Оранского стал старший сын Филипс Виллем, но поскольку он находился в лапах тех же самых наймитов, схвативших его еще в 1568 году и державших в узилищах, то статхаудером Республики Соединенных Провинций стал следующий "по наличию в стране" сын, Мориц. Филипс, кстати, так потом и проживет почти всю жизнь в Испании и Испанских Нидерландах, ставшись правоверным католиком, но помирившись под конец с остальной семьей.

    Как не надо обустраивать государство

    Страна, образованная в результате событий, до сих пор условно называемых Нидерландская [буржуазная] революция (и которые правильнее было бы классифицировать как революцию религиозно-национальную), получила длинное и помпезное официальное название - Республика Семи Объединенных Нижних Земель (или Республика Семи Объединенных Провинций Нидерландов), в обиходе же бытовали названия Семь Провинций или Республика Объединенных Провинций.

    И ключевым словом во всех этих сочетаниях были провинции. Потому что фактически вся власть, исполнительная, законодательна и судебная, концентрировалась именно на этом уровне. Нидерландцы (или голландцы - чего нам ихняя нынешняя странная политкорректность) конца XVI века совсем не хотели сливаться в дружном порыве в единую нацию. Да, у них был общий язык (хотя по выговору и диалекту обитателя любой провинции определяли сразу), общее "место проживания", общая религия и общие интересы. Но каждый из них был всегда и везде прежде всего зеландец (фрисландец, утрехтец и пр.), а уже потом гражданин Республики.

    И посему именно там "была вся жизнь". Высшим органом управления были штаты провинции (парламент), собиравшиеся 4 раза в год. От каждого города, имевшего право голоса, выбиралось столько представителей, сколько их душе будет угодно - но с учетом того, что "результирующих" голосов было всего два, один от городского совета и один от местного дворянства. Так что обычно число делегатов ограничивалось размерами помещения для заседаний. Зато бюджет формировался уже по принципу количества - крупные города вносили наибольшие суммы (например, Амстердам поставлял более 50% бюджета провинции Голландии).

    Между созывами провинциальных штатов функционировал для повседневных дел комитет делегатов - один от дворянства (он же был главой комитета - пенсионарием) и по одному представителю от наиболее крупных городов (мелкие довольствовались одним на всех).

    Хуже всего, что в ведении провинций были и военные вопросы - для армии они занимались формированием и снабжением войск, а для флота - вообще всем, в каждой провинции имелось свое адмиралтейство, выставлявшее во время войны эскадру во главе с адмиралом провинции, вице-адмиралом и контр-адмиралом. В итоге командующий на самом деле внушительной эскадрой Голландии, например, был равен по чину и полномочиям командиру нескольких посудин из Фрисландии, что, конечно, создавало миллион проблем.

    Были и органы центрального управления - иначе бы не было единого государства. Представительную ветвь символизировали Генеральные Штаты - комитет, в который каждая провинция отправляла делегатов по тому же самому принципу "людей сколько угодно, голос один". Парламентом сие заведение можно было назвать разве что "для порядка" - делегатов не избирали, а назначали решением провинциальных штатов, а при обсуждении вопросов управления государством они не имели права голоса, будучи обязанными "спускать" проблему в опять же провинциальные штаты и ждать, как те решат. В компетенции Генеральных Штатов были вопросы объявления войны и мира, формальное руководство армией и флотом, а также вопросы налогов и тарифов. Госбюджет составлялся по той же схеме, что и в провинциях - крупные вносили больше, мелкие меньше (та же Голландия обеспечивала 58% сборов).

    И для того, чтобы вся эта лабуда хоть как-то работала, просто необходим был главный федеральный чиновник - великий пенсионарий. Во всей республике он и его помощники были единственными оплачиваемыми служащими, выбирался он Генеральными Штатами, и большую часть его времени занимала подготовка вопросов для рассмотрения в них, чтобы заранее достичь консенсуса по самым важным вопросам - тогда громоздкая процедура принятия решений превращалась в формальность. "Так сложилось исторически", что в великие пенсионарии обычно попадали пенсионарии самой крупной провинции - Голландии. Должность сия считалась второй по важности в государстве, а в некоторые периоды - и первой.

    Исполнительную федеральную власть представляли два совета - Госсовет и Совет адмиралтейства (этот, понятное дело, занимался вопросами ВМФ). Но "на самом деле" рулил (насколько это вообще было возможно в вышеописанном бедламе) курсом страны человек, пожизненно избираемый верховным главнокомандующим - генерал-капитан армии Союза. Должность сию закрепили в своей фамилии принцы Оранские, и она для них была тем более важна, что должности "гражданского первого лица" не было. Хотя в каждой из семи провинций была - и.о. монарха (президента) был статхаудер (штатгальтер), но Оранские решили и эту проблему - в каждой провинции они постепенно "прихватизировали" наследственные посты статхаудеров для своего семейства. Мориц Оранский, например, был одновременно статхаудером Голландии, Зеландии, Гельдерна, Гронингена, Оверэйсела и Утрехта, а Фрисландией управлял его племянник Виллем Казимир...

    Результирующее резюме - торжественно-церемониальное шествие расчесанного пушистого песца система состояла практически из одних сдержек и противовесов, собранных в одно большое сдержище и противовесище, для управления которым надо было его не только постоянно пинать, но еще и знать, в какие именно места. Бойтесь английцев, фигню приносящих

    Итак, в 1584 году Виллем Молчаливый трагически погиб от рук наймитов иезуизма в неравной борьбе за дело лютеранизма-кальвинизма на территории отдельно взятых Нидерландов. Старший его сын и законный наследник Филипс Виллем был с малолетства в испанских узилищах, к тому же правоверный католик (кто бы ему позволил лютер-кальвинствовать в узилищах-то!). Его после смерти отца из узилищ выпустили, но дальше Испанских Нидерландов пускать не хотели. Да и в Семи Провинциях прямо не спали, как хотели статхаудера-католика опять, ага... В общем, во главу семьи встал второй сын, Мориц Нассау-Диллинген. Но поскольку было ему об ту пору всего-навсего 16 лет, голландцы как-то заопасались - Божественное Провидение-то да, конечно, и из петуха полководца сделает, но тут испанцы ломят!

    Буквально через год, в 1585 году, "блудники вавилонские" схватили в свое "блудилище вавилонское" град Антверпен и с криками утащили... Тень большого мохнатого собакообразного из отряда "песец" простерлась над Семью Провинциями. Стране срочно требовался заступник.

    И тут практически как в песне группы "Аквариум", из леса выходит старик, с бородой и при всех нидерландских делах - Йохан ван Олдебарневелт. Он еще при Виллеме Молчаливом прокрался на пост великого пенсионария и, собственно, превратил его в ту важную должность, каковой он с тех пор и являлся. Олдебарневелт откашлялся и сказал: мы, мол, все горой за юного Морица, но пока он подрастает, я... нет, сам я ничего делать не буду, я позову англичан. Потому как они хоть и не совсем лютер-кальвинцы, но что-то вроде того, и давно уже обещают спасти всех нас из пасти имперско-иберского зверища. И сказано - сделано, тут же поскакали через море к матушке-королеве Елизавете (она еще не в курсе была, что Первая, да и все англичане еще лет как 350 не догадаются), челом бить и перемоги просить супротив гидры континентального империализма.

    Матушка Елизавета была не только, вопреки всему нынешнему синематографу и шоу-бизнесу, страшненькая, но еще и довольно часто глуповатая. Иначе почему послала с 6000 солдат и всяким полезным припасом не состарившегося в походах и боях какого-нибудь генерала, или на худой конец, адмирала (уж этого-то добра у нее было как лечебной грязи), а своего петтинг-клоуна Роберта Дадли, графа Лестера? Уровень его умственных способностей хорошо иллюстрирует тот факт, что королева практически всю жизнь обещала "завтра выйти за него", и он каждый день верил... Правда, Виллем Молчаливый как бы с графом дружил и использовал, чтобы получать из Англии всякие ништяки и плюшки "за верность марксизму-ленинизму мировому протестантизму", но одно дело плюшки выбивать, а другое - самому ехать.

    Итак, в декабре 1585 года граф Лестер (потративший, кстати, 25 000 своих кровных фунтов на "общее дело") и его 6000 солдат высадились в Голландии. На радостях Генеральные Штаты тут же провозгласили его "генерал-губернатором Объединенных Провинций", а юного Морица попросили отойти и в сторонке пока постоять. Видимо, граф хотел таким образом показать своей "корольчихе", что он теперь тоже - "как бы король", и пора бы уже фигней-то перестать страдать и иттить замуж. Елизавета, как любая порядочная "недавалка", прислала полномочных представителей для устроения скандала - что тут за фармазон творится, мои подданные графы тут какими-то губернаторами независимых провинций объявляются! После криков по переписке и воплей через посланцев уговорились, что никакой Лестер не суверенный правитель, а так - уполномоченный народом и парламентом поисполнять тут обязанности... Роберт был в очередной раз обижен своей "зайкой" до глубины души.

    Однако пока шли все эти препирательства, испанцы злобно продолжали налезать, не сильно-то испугавшись 6000 англичан, которых поотесняли и в 1586 году взяли еще один город - Граве.

    Лестер был взбешен и казнил команданта крепости, вызвав у добропорядочных бургеров культурный шок - у нас так дела не делают! И вообще, мы для чего звали-то, чтобы наши города испанцы оттяпывали, что ли?! В общем, состоялось размежевание - провинции Утрехт и Фрисландия (которые кальвинисты) одобряли Дадли, а провинции Голландия и Зеландия (которые лютеранцы) - "не одобряли".

    Поцапался Лестер и со своим английским заместителем Джоном Норрисом. А другой знатный британский командир, Вильям Стэнли, взял да и переехал с 600 соратников в Испанию на ПМЖ - потому что, как внезапно оказалось, был католиком (кто, спрашивается, проверял перед отъездом зарубеж его личную карточку?)! Третий знатный англичанин, Филипп Сидни, умер от раны даже не в бою - в мелкой перестреле на три перепука из пистолетов на конях.

    В общем, после того как герцог Пармский Алессандро Фарнезе захватил еще и Слюйс, королева Елизавета решила, что дожидаться, пока ее "милова друга" попрут под зад коленом неразумно, и в декабре 1587 года узвала обратно к себе - мол, вот уже плывет совсем к нам Великая Армада, надо кому-то супостата-то отражать. Глупый Лестер снова купился на этот фантик и сказал Объединенным Провинциям "гудбай!". За ним потихоньку оттянулись назад и все прочие англичане, которых еще не поубивало - родину-то надо защищать, оно важнее.

    Старик и Мориц

    Итак, Семь Провинций в 1587 году лишились очередного "управителя" - второго за три года. В стране воцарилось уныние - у нас что, так и не будет нормального царя-батюшки?

    Тут снова из лесу вышел старик ван Олдебарневелт и вынес всем в зубах сочинение "Justificatie of Deductie" (сами переводите, если есть охота - вариант "Обоснование и Вычет" меня категорически не устраивает), в котором на пальцах объяснил темному народу нидерландскому, что не надобно никакого божественного и помазанного носителя, потому что источник верховной власти в Республике Объединенных Провинций - это народ и Генеральные Штаты, которые народ как бы выбрал (ну, так криво, как их на самом деле там выбирали). И посему на кого они, то есть Генеральные Штаты (уже без народа, чтобы не было напорото всякой ерунды и пакостной ереси), пальцем покажут, тот и будет эту власть в себя помещать, когда надо, а когда не надо - будут из него власть вынимать и перекласть в кого надо...

    Народ его послушал (поскольку почитать был не вариант, скучно и муторно) и спросил в лоб - так кто? Имя, старик, имя! И тут Олдебарневелт им сказал (снова прямо по тексту песни) - а я вам совсем не старик... ну, то есть не я, а красавец, а Мориц! Тут народ почесал головы и вспомнил - а ведь о прошлом, 1586 годе, Мориц-то вместе с англичанином Филипом Сидни отбил у клятых испанцев крепость Аксел. Сидни-то потом убило в перестрелке, а Мориц - вот он, живой, здоровый, да и уже 20 лет стукнуло - совсем мужик... К тому же статхаудер - Голландии и Зеландии, а это две трети бюджета страны. К тому же, чтобы совсем не упускать титул "Апельсинового принца" в загребущие испанские руки вместе с Филипсом Виллемом, Морица провозгласили "урожденным принцем Оранским" (именно в такой малопонятной формулировке - типа, он родился, когда его отец уже был суверенным государем всея нидерландским).

    Так что деваться было некуда - назначили генеральные Штаты Морица "урожденно-Оранского" генерал-капитаном Союза и отдали ему армию: на, иди, побияй блудников вавилонских из этой богопротивной Кастилии с Арагоном. А ван Олдебарневелт прибавил - иди, я тут государственными делами всякими невоенными за тебя пока позанимаюсь...

    Тут надо вернуться к самому Морицу, чтобы немного обрисовать этого человека, который позже произведет культурную революцию в мире размером с изобретение колеса.

    Родился он в 1566 оду от второй жены Виллема Оранского, Анны Саксонской, с которой у отца потом был громкий скандал, подстроенные обвинения в измене (с отцом художника Рубенса), развод - в общем, мать в состоянии помешательства умерла в заточении, и ежели Мориц ее и плохо знал, то подумать над чем у него всё же было - а мать ему заменила старшая сестра от первого брака Мария. Тем паче что рос он еще и без отца - тот вечно был "в борьбе", летая туда-сюда, сегодня кого-то побил, завтра - его. Мальчик взрослел в фамильном замке Дилленбург, в безопасном и нейтральном Нассау, и воспитывался в семье дяди Яна, и неплохо - получив весь набор рыцарских умений (фехтование, езда, манеры), он вместе с сыновьями Яна Нассаусского отучился еще и в Гейдельбергском и Лейденском университетах. Впоследствии Мориц будет очень привязан к дяде и его сыновьям, своим кузенам.

    В общем, в лице Морица Нассау Семь Провинций получили хорошо образованного правителя, к тому же с подходящим характером - вьюнош не по летам был осторожным, рассудительным, любящим всё просчитать наперед в нескольких вариантах. Ну и чего уж тут - очень повезло с природой, которая просто сотворила его военным гением, которому не хватало, конечно, пиара Цезаря или Буонапарте, но который намного превзошел оных в том вкладе, который сделал в европейское военное искусство.

    Начнем хотя бы с того, что юный принц понял одну простую вещь - армии надобно содержать в государстве постоянно, а не набирать и распускать до и после каждой войны, как оно делалось в то время. Это давало кучу преимуществ - постоянная муштра, дисциплина, однородный и долговременный состав войск, никакой текучки опытных кадров, ну и большое преимущество "во времени и пространстве". И да - солдатам и офицерам надобно постоянно выплачивать жалованье, то бишь они всегда (пока не передумают) будут солдатами и офицерами, профессиональными военными.

    Далее можно продолжать конспективно: Мориц ввел в армии легкие мушкеты вместо громоздких акебуз, стандартизировал калибры артиллерии, создал тяжелую нерыцарскую кавалерию - кирасиров (рейтаров), следил, чтобы большая часть армии была национальной, офицеров заставлял посещать университеты и вести светскую жизнь (чтобы не были предводителями орд грабителей и бандитов). Ну и, наконец (самая малость) именно Мориц (с "сильной подачи" своего кузена Виллема Лодевийка Нассау, увлекавшегося античной историей и военным делом) стал отцом той самой "протолинейной тактики", которую потом у него тупо и без затей слизали шведы (прошедшие выучку именно в его армии) и без зазрения совести до сих пор приписывают своему Густаву Адольфу.

    В общем, испанцы еще не подозревали, но им уже сильно не повезло...

    10 лет, которые потрясли 80 лет

    А надобно вам, уважаемые читатели, знать, что шла о то время между Гондором Республикой Объединенных Провинций и Мордором Империей Богопротивных Хабсбургов война, по окончании (ибо раньше сие никак не было бы возможно) получившая название Восьмидесятилетней - с 1566 года, когда воссиял между нидерландцами свет истинной веры, и восстали они, аки народ Израилев, супротив филистимлян (кто думает, что автор придуривается, тот незнаком с лексикой и семиотикой протестантской пропаганды тех лет), до 1648 года, когда, в отличие от всех нечестивцев в Европе, заключивших миром Вестфальским войну Тридцатилетнюю, голландцы и испанцы заключили Мюнстерский договор. И к 1588 году, как уже было сказано, испанцы вовсю побеждали - Виллем Молчаливый и его браться профукали все будущие Нидерланды Испанские, а теперь идальги откусывали уже "плоть от плоти" Семи Провинций по кусочку.

    И вот вышли в чистое поле двоюродные братья акробатья Мориц Нассау и Виллем Лодевийк Нассау, и взялись они супостата по сусалам отходить как следует...

    Тут снова надо немного отбечь в сторону и обрисовать такую во все стороны выдающуюся личность, как Виллем Лодевийк (немцам куда более удобный как Вильгельм Людвиг фон Нассау). Он стал правой рукой и ближайшим помощником своего кузена в войне и реформе армии, внеся основной вклад в разработку новой тактики. Солдаты его боялись, но любили - за суровость, но также и за непререкаемый авторитет в войсках Виллем получил прозвище "Отче Наш". Всё потому, что это он изобрел дрилл - ходить в ногу и под музыку, выполняя эволюции по командам. Собственно, банальнейшие (как нам кажется) "напра-нале-равняйсь!" и всякие иные "стройсь-ать-два!" есть его незапатентованные (и потому не приносящие ему даже достойного пиара) ноу-хау. Вторым же пунктиком у "Отче Наша" было солдатское жалованье - его должны были выплачивать день в день, и даже час в час (!) в полнейшем объеме, что приводило в священный ужас всех иностранных послов. Взамен, правда, Виллем Лодевийк требовал, чтобы любой, пойманный с ржавым гвоздем, стыренным у крестьян, солдат был тут же повешен. В итоге голландские города жестко конкурировали за право принять военных на постой - платежеспособные и постоянные потребители всегда и везде в цене...

    Итак, кузены Нассау возглавили армию Семи Провинций в 1588 году. И то, что произошло потом до 1598 года, получило название "Десять лет" (довольно незамысловато) - потому что именно в эти годы было нанесено столько поражений испанцам, сколько они за все 80 лет войны более не видели. Территория страны увеличилась раза в потора, прибавившись кучей отвоеванных крепостей (из-за ландшафта и развитой оросительной системы, которая тут же "смывала" любую рискующую строиться в полях для битвищ армию, война и шла в основном за крепости, которые, понятное дело, располагались на весьма плохо затопляемых возвышенностях).

    Постепено голландцы, а что самое вредное - Генеральные Штаты поверили в то, что их армия непобедима, и надо только топнуть ногой - и Мориц с иллемом пойдут и похватают всё, где покажут. Не смутило их и то, что в 1598 году "10 лет" закончились (ну, они, конечно, еще не были в курсе), и до 1600 года побед не прибавлялось - испанцы собрали большущую (намного больше, чем у Морица) армию, и кузены выкручивались только ловкими маневрами да перебоями с оплатой и снабжением испанцев, из-за которых те часто бузили и никуда не двигались. Но Штаты, уже почувствовавшие себя "Генеральскими", а особливо старик Олдебарневелт, решили, что спать не могут, если воины света не пойдут и не пожгут город Дюнкерк, откуда злобные корсары, каперы и всякие иные приватиры налетали на честные торговые суда и беспардонно их грабили. Мориц сказал "не, не надо", а ему - "кому сказано, пошел!". Так что 2 июля 1600 года случилась битва при Ньюпорте, где эрцгерцог Альбрехт Хабсбург, наместник Испанских Нидерландов, хотел напасть на Морица, осаждавшего Дюнкерк, окружить и перебить. Голландцы, конечно, вывернулись и испанцев сильно побили, но с большим трудом, и Мориц с Виллемом Лодевийком стали очень злые и на Генеральные Штаты, и на Олдебарневелта...

    Старик и Мориц (продолжение)

    Вообще же следующий после Десяти лет период войны, с 1598 по 1609 годы, получил название "Одиннадцать лет борьбы" (небольшое разнообразие в виде дополнения), потому что дешевые плюшки и ништяки закончились.

    Испанцы обложили последний кусочек Фландрии, которым владела Республика Соединенных Провинций - порт Остенде. Он снабжался с моря, и осада превратилась в епический (в основном по времени) подвиг - с 1601 по 1604 год. И каждый божий год из этих Генеральные Штаты и Олдебарневелт вопияли к Морицу и Виллему Лодевийку - "спасите Остенде! побейте вразей!", а командующие огрызались - "сами попробуйте, если такие умные". Нет, конечно, на жопе голландская армия не сидела - захватила за эти годы крепости Рийнберг, Мёрс, Слюйс, два раза пыталась отбить Хертогенбос. Но Остенде спасти не удалось - измором и неустанными приступами испанцы таки склонили его к капитуляции.

    А что еще хуже - к испанской армии под конец осады прибыл новый генерал, Амброзио Спинола, который, к печальке всех Семи Провинций, тоже оказался военным гением. В 1605 и 1606 году он захватил аж четыре крепости - Олдензал, Линген, Грунло и Рийнберк (обратно). Армия у Спинолы была много больше, чем у Морица, и испанец (на самом деле итальянец - из Генуи) так ловко ее выставлял всю и сразу, что голландцы не решались вступать в сражение. За что впервые в карьере Морица на него начали много шипеть и сильно ворчать, в основном в Генеральных Штатах.

    А хуже всего стало то, что Англия и Франция решили, что более не будут платить ежегодную дань деньгу для поддержки Семи Провинций ибо нефиг. Без этих средств биться с нечестивыми филистимлянами один на один новым сынам Израилевым было вельми затруднительно.

    В общем, Генеральные Штаты решили, что Вельзевул-то он Вельзевул, но и с вельзевулами можно попробовать договориться - начались переговоры о перемирии. Тем паче что у испанцев с деньгами было еще хуже, чем у голландцев. Причем что смешно - о прекращении военных действий (не о мире!) договаривались три года, но боевые действия в это время не вели... О мире разговора и впрямь быть не могло, ибо проклятый испанский монарх, Филипп III, выдвигал условия, фактически означавшие геноцид и тотальное уничтожение - уравнять в правах в Республике католиков с протестантами (вот скотина! может, еще и негров освободить? и обезьян?) и распустить недавно созданную Ост-Индскую компанию (которая быстро стала крышей для всяких грабительских набегов пиратов - заслон, сука, честному предпринимательству ставит!). В итоге заключили перемирие на 12 лет, с 1609 по 1621.

    Мориц был сильно против этого - он считал, что за это время испанцы накопят силы и смогут потом сильно напасть и всех победить. Он даже пытался заручиться поддержкой короля Генриха IV Французского против Генеральных Штатов, но тщетно. Так что история с подписанием перемирия вбила клин между Морицом и Олдебарневелтом с Генеральными Штатами еще глубже и ширше...

    Старик и Мориц (окончание). Зачем в стране не нужны религиозные фанатики

    Протестанты не победили католиков в мировом масштабе потому, что они бесконечно делились - получив право самостоятельно общаться с богом, каждый протестант счел делом чести пойти под ближайший кустик, посидеть, пока голову не напечет, и, получив таким образом "откровение свыше", пойти воротить рылы и скулы тем, кто с ним не согласится.

    Вот и в Республике Соединенных Провинций жители примерно к 1610-м годам поняли, что быть просто правоверными кальвинистами западло и не айс - они разбежались на две кучки (естественно, по поводу одного места из блаженного Августина самого правильного толкования Библии), арминиан (ака ремонстрантов) и гормаристов (ака контрремонстрантов).

    Буза не была бы длительной, если бы не две вещи: во-первых, гормаристов было больше вообще, но арминиан оказалось больше в Голландии с Гаагой и Амстердамом, а во-вторых, Генеральные Штаты и Олдебарневелт взяли курс на погашение конфликта и развод безумно костерящих друг друга религиозно-ошизевших сограждан по углам.

    И тут-то Мориц решил, что его час настал. Разногласия его с Олдебарневелтом уже вышли за рамки прошлых обид и касались текущей политической ориентации Семи Провинций. Старик упорно держался за традиционный союз с Францией, пропустив мимо глаз и ушей тот простой и очевидный факт, что после убийтва Генриха IV, остававшегося даже после крещения тайным агентом кальвинистского ЗОГа, бразды правления при малолетнем Людовике XIII взяла клика его матери, Марии Медичи, которая и сама была итальянка, то бишь чокнутая католичка, и подручные ее все были из Италии, где протестанты не жили в принципе - слишком жаркий и удушливый из-за костров климат. Мориц и на пальцах, и картинками, и пантомимой объяснял - вон, в Англии живут честные протестанты, и король у них честный протестант, Яков I, и дружить надо с ним! Без толку - Олдебарневелт уперся, аки мул.

    И тогда Мориц подался в контрремонстранты, всем своим авторитетом, а местами и войсками обжимая, притесняя и погоняя отовсюду бедных арминиан.

    Кульминация случилась в 1617 году - не имеющие в Гааге церкви гормаристы потребовали ее себе построить, потому что бегать в соседний город им зимой было холодно. После долгих споров и криков церковь (одну штуку) им уступили. Тогда в остальных городах, где не было гормаристских кирх, контрремонстранты потребовали то же самое. И Мориц намекнул, что вот если справедливость везде не восторжествует, он прибегнет к помощи своей верной армии.

    Олдебарневелт и Генеральные Штаты попытались поставить заслон и дать отлуп такой перспективе, выпустив документ, по которому армия должна была подчиняться вообще Штатам, а в частности в каждом городе надобно завести ополчение горожан, которое будет поддерживать "закон и порядок". Такая попытка создать "альтернативную армию" и оспорить его контроль над армией реальной обидела Морица уже до конца, и он пошел с солдатами делать переворот по городам и весям, выгоняя из городских советов и провинциальных штатов всех арминиан. А поскольку см. систему всей этой голландской "демократии", то в итоге оказалось, что в Генеральнык Штаты новые органы МСУ понасылали одних контрремонстрантов, да еще поддерживающих Морица.

    29 августа 1618 года Олдебарневелт и его соратники (в числе которых был и известнейший юрист своего времени Гуго де Грот, или Гроциус) были смещены Штатами с постов и взяты под арест. А после длительного судебного процесса Йохан ван Олдебарневелт был осужден на смертную казнь. Мориц хотел его помиловать, и даже подговорил свою мачеху Луизу де Колиньи, чтобы она уговорила старика принять помилование, но тот уперся - дескать, если попросю помиловаться, значит, я вам преступник какой, а "Мага неуиноуатый". Так что 13 мая 1619 года старцу оттяпали голову при всем честном народе.

    Мориц, получивший вроде как теперь всю власть в стране, на самом деле вдруг понял, что "жизнь человеков есть сон и суета суёт". В 1620 году скончался его соратник, "второе я" - Виллем Лодевийк Нассау. Правда, после смерти в 1618 году старшего брата Филипса Виллема "старый Мориц" получил безоговорочное право называться принцем Оранским, и даже кое-какие маетности в тех частях империи, где не так фанатически относились к протестантизму. Но в 1623 году злобные сыновья Олдебарневелта и их тайные клевреты попытались Морица убить - хоть и не получилась, но поймать и казнить удалось не всех, Виллем ван Олдебарневелт сбежал в Брюссель, к блудливым вавилонянам-испанцам.

    В 1621 году возобновилась война с Испанией, и Спинола продолжил нести вред и разрушения, обложив в августе 1624 года Бреду, епическая осада которой продлилась до июня 1625 года. Но этого фармазона Мориц уже не увидел - снедавшая его с 1623 года болезнь завершилась 23 апреля 1625 года - самый великий правитель Республики Семи Соединенных Провинций помре.

    Брат-3

    Не оскудела земля Семи Провинций принцами Оранскими - как только умер в 1625 году Мориц Нассау, статхаудером в его провинциях (Голландия, Зеландия, Утрехт, Гельдерн и Оверэйсел) стал самый младший брат Фредерик Хендрик (в Гронингене, Фрисландии и ландшафте Дренте статхаудерствовал уже их двоюродный брат Эрнст Казимир Нассау-Диц). Это был "самый последний" сын Виллема Молчаливого, родившийся в 1584 году за полгода до смерти отца от Луизы де Колиньи. Мать дала сыну классическое оразование, о котором мечтали для своих чад мамаши в позднем СССР - верховая езда, фехтование, французский язык. Потом он пообучался в Лейденском университете математике и геодезии. Крестных у него было "три-пятьсот" - короли Фредерик II Датский, Генрих IV Французский и... все Генеральные Штаты.

    Когда Фредерик Хендрик подрос, старший брат дал ему чин полковника и 20 рот пехоты под команду, за что "младшой" регулярно раз в месяц получал жалованье - 20 фламандских фунтов.

    В целом же жизнь младшего отпрыска семейного древа Оранских вряд ли была тяжела и неказиста - в свои 41 год он всё еще оставался веселым холостяком, когда умирающий Мориц намекнул ему прямо - либо завтра жениться, либо фиг тебе принцевство и наследство. И напомнил, как в 1616 году Фредерика уже едва не женили на Елизаветет Гессен-Кассельской, когда жених отругался и открутился лишь в последний момент. "Прямо завтра" граф Нассау мог тогда жениться только на одной женщине - своей уже давнишней "подруге жизни" Амалии фон Сольмс, что и было сделано. Фредерик Хендрик обзавелся супругой и стал принцем Оранским, а Мориц умер.

    Главное семейное дело "апельсиновых принцев" новый генерал-капитан армии и адмирал-капитан флота, как оказалось, тоже умел весьма неплохо - ему не удавались такие изящные маневры, как Морицу, зато осады и всякие фортификации он производил так, что получил прозвище "Покоритель Городов". Зато политическими всякими делами, особливо внутренними, занимался мало, передоверив их секретарю Генеральных Штатов Корнелису Мюсху (или Мюшу) и своему личному секретарю Константэйну Хёйгенсу. Первый был известным ворюгой и коррупционером, ненавидевшим портреты и так никогда и не позволившим никому себя написать; Йост ван ден Вондел написал о нем злобную сатиру. Второй стал лучшим, пожалуй, поэтом нидерландского "золотого века" и отцом знаменитого физика Гюйгенса (которого наши олухи еще в XVIII веке перевели через пень колоду, а теперь тупо избегают ответов на вопрос, почему у отца Хёйгенса сын Гюйгенс).

    Во внутренней жизни страны Фредерику Хендрику пришлось гасить всё раздувавшийся конфликт арминиан с контрремонстрантами, и делал он это, честно и постоянно разводя их по разным углам. Но всё-таки главной проблемой периода его правления были испанские крепости, которые надлежало вернуть в зад, и особенно Бреда. Над чем Фредерик Хендрик и его верный кузен Эрнст Казимир Нассау и принялись работать, засучив латные рукава...

    Карающий меч Гедеона революции

    Итак, кузены-статхаудеры Фредерик Хендрик Оранский и Эрнст Казимир Нассау-Диц, прямо как Мориц и Виллем Лодевийк во времена оны (10 лет), собрали армию и начали подкрадываться к испанским крепостям, "чтобы с боем взять". Первой их жертвой пал в 1627 году Грунло - единственный крупный город, еще остававшийся в руках Хабсбургов в северных Нидерландах. Имперский командир Генрих фон дер Берг скрежетал зубами, не имея людей и денег, и уже начал задумываться о том, не податься ли ему в Хендрики ван ден Берги - ведь его мама Мария Нассау была как бы тетка Фредерику Хендрику Оранскому, и они как бы получались кузены.

    В следующем году господь сжалился над своими воинствами праведными и послал на испанцев Войну за мантуанское наследство, на которую им пришлось услать и "многовойск", и, что самое печальное, Спинолу, который от резкой перемены климата взял и умер в 1630 году. А в 1628 году капер (для Семи Провинций) и гнусный пират (для Испании) Пит Хейн захватил Серебряный флот и пригнал его со всем серебром на родину. Было много денег и всяких празднований с фейерверками. А самое главное, нашлись средства для организации в следующем 1629 году нападения на Хертогенбос - голландские воинства света с гиканьем и свистом ринулись на большой город и важную крепость "в самой печенке" у Семи Провинций, каковой после 4,5 месяцев осады и сдался принцу Оранскому

    Несмотря на настойчивые просьбы Фредерика Хендрика, Генеральные Штаты яростно запретили в захваченном Хертогенбосе католицизм и предложили всем, кто не хочет очистить себя от блудливого паганства святым переходом в истиную веру иттить на пенис. Испанский король Филипп IV впал от таких бессовестных фармазонов в черную тоску и скрежетал зубами. А Генеральные Штаты начали спорить друг с другом по поводу того, чего они на самом деле хотят - очередного перемирия, предложенного испанцами, или победоносные походы во Фландрию. Весь 1630 год прошел в спорах, и так ничего путного и не содеяли. А в 1631 году решили разинуть рот на всю ширину губ - пойтить либо на Дюнкерк, либо на Брюгге. Остановились на первом варианте по тем же самым причинам, по которым засылали туда Морица 31 год назад - чтобы поймать за жопы и повесить на крюках всех тамошних каперов с корсарами и приватирами. Получилось едва не так же, как тогда - большая армия испанцев подошла на помощь городу, и генерал-капитан стал ругаться с комиссарами Штатов по поводу - давать битву, или нет. Дошло до вытягивания длинной и короткой соломины, и судьба решила отступить без боя.

    В следующем 1632 году сам Фредерик Хендрик вдруг замахнулся зубами на кусок не по щам - Антверпен. Ему резонно возразили и показали - вон, кузен твой уже совсем решился пойти в Хендрики ван ден Берги и предлагает свое ренегатсво как помощь в походе на Брабант. Это оказался просто какой-то триумфальный марш - крепости сдавались одна за другой, в итоге - капитулировал Маастрихт. А в следующем году была взята сильная крепость Рейнберг. Ну а ван ден Берг превратился в крупную государственную шишку в Республика Объединенных провинций и стал комендантом важнейшей крепости Берген-ап-Зом. Омрачила такой фонтан радостей и ништяков лишь смерть Эрнста Казимира Нассау-Дица, правой руки генерал-капитана.

    Но наслаждаться Фредерику Хендрику триумфами, сливками и пенками не давали проклятые арминиане. В отличие от принца и контрремонстрантов (они же гормаристы), эти отщепенцы истинной веры совсем не настаивали на "войне до победного конца!", агитируя за заключение мира с испанцами. И послать их в пешее вооруженное путешествие на отвоевание Антверпена или Брюсселя было никак нельзя, поскольку они сохраняли большиство в штатах Голландии и контролировали, таким образом, 68% госбюджета. У них даже появился свой вождь и отец родной, пенсионарий провинции Голландия Адриан Паув.

    Кое-как, с помощью гнусных интриг и коварного коварства принцу Оранскому удалось перетянуть на свою сторону Утрехт, Гелдерн и Оверэйсел, и обсуждение перемирия и мира в Генеральных Штатах было заблокировано. Но лично на Паува Фредерик Хендрик затаил недобро...

    Кардинал ел апельсин...

    Итак, вместо мира с Испанией генерал-капитан (он же адмирал-капитан) предложил Республике Объединенных Провинций подновить истекший в 1627 году союз с Францией.

    В этой стране конъюнктура уже давно поменялась со дня смерти Генриха IV и регенства Марии Медичи. Вся власть теперь принадлежала первому министру Арману Жану дю Плесси, герцогу де Фронзаку, епископу Люсона, в более широких кругах известному по-простому как кардинал Ришельё. Сей князь хоть и католической церкви был самым циничным прагматиком своего времени, и заключил бы союз с сатаной, если бы сие принесло выгоды Франции. А уж тем более с голландцами против испанцев и австрийцев, с которыми галльские воинства уже вовсю бились на полях сражений Тридцатилетней войны (Семи Провинциям она была незаметна, ибо у них еще Восьмидесятилетняя с теми же самыми персонажами как бы не кончалась). Правда, с 1628 года были у кардинала с принцем недоразумения по поводу княжества Оранж - один присланный из Провинций наместник тайно перешел в католичество, другие таинственно погибали, а французы всё хотели и хотели наложить на него лапу... Однако к 8 февраля 1635 года недоразумения были улажены, и между Францией и Семью Провинциями был подписан новый союзный договор.

    С заключением нового союза у Фредерика Хендрика появился и прекрасный повод отделатся от пенсионария Голландии и лидера мирно-арминианской партии Адриана Паува - его заслали послом во Францию, а на его место выбрали Якоба Катса, который поэтом был куда лучшим, чем политиком, хотя и в политике смог прославиться - в основном честностью и беспристрастностью, что встречалось в Семи Провинциях примерно так же редко, как везде и всегда.

    Французы выставили по условиям договора 25 000 пехотинцев и 5000 солдат, с которыми Фредерик Хендрик в качестве генерала 10 июня 1635 года взял крепость Тинен (Тирлемон), после чего на пути к Брюсселю лежал только Лёвен, который и был обложен. Но французы из-за неплатежей стали разбегаться, и их осталось только 19 000, голодных, злобных и без припасов. К тому же проклятый блудливый Новый Вавилон прислал из Испании нового хорошего полководца - кардинала-инфанта (брата короля Филиппа IV) Фердинанда Австрийского, каковой захватил важную крепость Шенкеншанц, так что принцу Оранскому пришлось снять осаду с Лёвена и идти отбивать Шенкеншанц, что и было сделано в апреле 1636 года, потому что австрийцы не прислали кардиналу-инфанту обещанных подкреплений. Одновременно с этим пришлось снова решать проблему с дюнкеркскими каперами, против которых был послан лейтенант-адмирал Филипс ван Дорп, каковой с треском провалился, и пришлось его заменять на Мартена Тромпа, который наконец-то оказался военно-морским гением и начал гонять испанцев по Северному морю, в итоге выгнав всех и торжественно приколотив к мачте метлу - мол, я их всех подмел подчистую...

    В 1637 году Фредерик Хендрик уперся руками, ногами и рогами и сказал - только Бреда! С июля по октябрь голландцы под нее упорно подкапывались и засыпали ядрами, пока, наконец, крепость не капитулировала. Спинола и Веласкес перевернулись (первый в гробу, второй в постелях), а голландцы торжествовали и даже станцевали бы, если бы протестантский бог разрешал такое блудливище и срамоту, как танцы. Но они всё же так радовались, что решили - войне и так конец, фигли тратить на нее денег, да и арминиане снова в Голландии расплодились, так что Фредерику Хендрику стало всё труднее выбивать средства на дальнейшую войну. Его идеей-фикс было вернуть Антверпен, но золотого запасу не хватало. В 1638 году попытались, но тут на пути встал кардинал Фердинанд и побил Фредерика Хендрика в битве у Калло.

    А Тромп тем временем побиял испанцев у Даунса в 1639 году, а потом французы добили всё, что осталось на суше, в битве при Рокруа в 1643 году (ну, баталия с самого начала была нечестной, судья продажный казёль у французов Великий Конде, а у испанцев даже кардинал-инфант уже умер). Хотя когда генерал-капитан сунулся еще раз в Антверпен в 1646 году, он снова получил по щам.

    Да тут еще этот конфликт с родней - в 1640 году умер его двоюродный племянник Хендрик Казимир ван Нассау-Диц, бывший статхаудером Фрисландии, Гронингена и Дренте, и правление хотели было передать его брату, Виллему Фредрику ван Нассау-Диц, но принц Оранский взбрыкнул и сам захотел для себя губернаторство во Фрисландии. Но провинциальные штаты показали тропический плод фигового дерева и избрали таки статхаудером Виллема Фредрика, за что обидевшийся принц не взял двоюродного племянника в армию. Нарушилась славная традиция династии, составлявшей полководческие дуэтуы Морица Оранского и Виллема Лодевейка Нассау-Диц и Фредерика Хендрика с Эрнстом Казимиром Нассау-Диц.

    Ну и, наконец, в 1646 году страдавший уже долгое время от подагры принц перенес инсульт, и 14 марта 1647 года скончался. К тому времени в Мюнстере уже год как шли переговоры, которые должны были наконец закончить Восьмидесятилетнюю войну в 1648 году - не дотянул последний великий полководец из династии Оранских всего ничего...

    Низвержение апельсинов и торжество демократии

    После смерти Фредерика Хендрика в 1647 году династия Оранских-Нассау состояла в Республике Объединенных Провинций из единственного сына умершего принца - Виллема (получившего у историков порядковый номер II после Виллема I Молчаливого), ставшего статхаудером Голландии, Зеландии, Утрехта, Гельдерна, Оверэйсела, Гронингена и Дренте, и его троюродного брата Виллема Фредерика ван Нассау-Диц, статхаудера Фрисландии. Прочие ветви дома Нассау в стране "не прижились" - отсохли, не дав потомства, либо "ушли в свои чисто немецкие дела" (Нассау-Зигены вообще в конце XVII века перейдут в католичество), либо, как Филипс Нассау (сын Юстинуса, бастарда Виллема Молчаливого), были потомками внебрачных детей. Принцем Оранским стал Виллем II, но у него сразу же начались серьезные проблемы.

    Юный принц (на момент смерти отца ему был 21 год) к юношескому максимализму прибавил еще и крайний радикализм, религиозный и политический. Он отчего-то видел себя на белом коне сильным монархом в стране с единым населением крайнего кальвинистского толка. Никаких католиков и никаких возражений себе в "царстве Божьем своей мечты" Виллем не представлял в принципе. Но имено в 1647 году возникла очень большое препятствие на пути к этой хрустальной мечте - переговоры о мире с испанцами, которые велись в Мюнстере. Потому что основой власти всех предыдущих принцев были не их должности статхаудеров в отдельных провинциях, по полномочиям похожие на президентов в парламентских республиках (если их хитро и с умом юзать, дергая за всякие ниточки, то чего-то можно добиться, да, но никакого ощущения власти и могущества, сплошной геморрой), а посты генерал-капитана армии и генерал-адмирала флота. Именно командуя боевыми операциями, Мориц и Фредерик Хендрик повелевали массами людей и большими деньгами, и именно под предлогом "отечество опасносте!" постояно давили на Генеральные Штаты, стремясь навязать им свою волю. И у Виллема II тоже всё "начиналось хорошо" - в 1643 году у Берген-оп-Зома 17-летний вьюнош во главе кавалерии атаковал попавших в засаду испанцев, убив и ранив 500 человек и захватив 100 в плен.

    Ну а с заключением Мюнстерского мира в 1648 году начались вполне прогнозируемые процессы: в Генеральных Штатах всё громче и настойчивее стали требовать сокращения армии и военных расходов - ну, раз мир, то хватит уже всей страной ходить строем под барабан и флейту. Крупнейшие города страны - Амстердам, Дордрехт, Делфт, Харлем и пр. уже с ножом к горлу приставали к Штатам с требованием снизить налоги. И что в этой ситуации может сделать политик негибкий, но амбициозный и упрямый?

    Виллем II задумал государственный переворот.

    В июле 1650 года он двинул войска на Дордрехт и Амстердам. Но случился конфуз - отважные воины во главе с мудрыми командирами заплутали в тумане, и их увидел простой курьер, везший почту из Гамбурга, который прискакал в Амстердам, подняв всех на уши. Мэр поставил под ружье городскую милицию, закрыл все ворота, выкатил пушки на стены, пригрозив подошедшим солдатам, что откроет шлюзы, и их всех на фиг смоет. "Не сложилось" и у второй ударной группы под Дордрехтом.

    Одновременно с атакой Виллем II приказал арестовать и посадить в замок Лувестейн лидеров оппозиции, наиболее влиятельных в Генеральных Штатах - Якоба де Витта, Яна де Вала, Альберта де Руйла, Яна ван Ворхоута, Наннинга Кейцера и Николаса де Стеллингерверфа. Но поскольку попытка захватит Дордрехт и Амстердам силой провалилась, пришлось их всех выпустить через две недели. Страна замерла в состоянии "нехорошо как-то получилось" примерно на три месяца, и честные голландцы начали уже бояться, чем же всё это закончится, когда в течение событий вмешался слепой случай. На охоте у принца Виллема II резко поднялась температура, он свалился в горячке, а затем оказалось, что это оспа - и 6 ноября 1650 года 24-летнего принца Оранского не стало. Так быстро и нелепо закончилось едва начавшаяся эпоха, чреватая большми потрясениями и непредсказуемыми итогами...

    Lang leve de Republiek!

    После внезапной смерти Виллема II Оранского в стране сложилась доселе невиданная ситуация - пресеклась главная ветвь правящей династии, а с нею и все провинции, кроме Фрисландии, лишились статхаудера.

    "Вождь фризов" Виллем Фредерик ван Нассау-Диц наложил, конечно, тут же лапы на Гронинген и Дренте, но на большее его авторитета не хватило - как-никак, ветвь побочная, помершему принцу аж троюродный брат... К тому же буквально через шесть дней после смерти отца родился сын - Виллем III Оранский (в Древнем Риме таких детей называли Постум(а) - рожденный после смерти отца). Но на сей раз провинция Голландия, а с нею и Генеральные Штаты (куда без главного донора бюджета!) уперлась рогом - никаких детей в руководстве не будет. И регентов тоже (Виллем II в завещании назначал регентшей жену Марию Английскую, но подписать документ не успел), потому что мы в республике, в конце концов, живем, и обойдемся без царя генерал-капитана - у нас мир подписан с испанцами, а больше никто не лезет...

    Естественно, что голландцы хитропопили - без командующего армией и статхаудеров первым лицом в Республике Объединенных Провинций становился великий пенсионарий Голландии. Он собирал голоса в Генеральных Штатах, составлял решения парламента, вскрывал государственную переписку, вёл переговоры с послами и министрами других государств, ведал доходами провинции (то бишь 68% госбюджета). И вообще, такой пост (великий пенсионарий) существовал только в Голландии и Зеландии, но зеландские "пузом не вышли". В описываемое время это место до сих пор занимал ставленник еще Фредерика Хендрика Оранского, Якоб Катс. Он руководил созывом и проведением первой в истории Республики Семи Провинций Великой ассамблеей - расширенным собранием Генеральных Штатов, которое решало "как жить дальше" по трем вопросам:

    1. Назначать ли новых статхаудеров в Голландии, Зеландии, Утрехте, Гельдерне и Оверэйселе? (Решено - не назначать.)
    2. Оставлять ли в силе злобные законы против католиков? (Решено - еще как оставить!)
    3. Что делать с армией и флотом? (Решено - каждая провинция заводит собственные, а ежели вдруг не дай бог война, то из провинциальных командующих выберут главного.)

    То бишь, Великая ассамблея закрепила новый политический режим, получивший название "безстатхаудерного правления". "Гидре федерализма", которую Оранские слишком уж сильно выкормили, был нанесен удар, и она, скуля, уползла под камень. Младенцу Виллему III остался титул принца Оранского (он же был французский, и Штатам не по зубам) и содержание, а также обучение за государственный счет, ибо "в принципе, вроде того как" предполагалось, что когда он вырастет, то ему найдется какое-нибудь важный пост в иерархии. Ну и вообще, выгнать было как-то некомильфо, он же всё-таки был внуком Карла I Английского, которому хоть голову и оттяпали, но у него остались наследники, да и вообще, никакой дружбы между Семью Провинциями и Английской республикой не было, так что родственники короля очень даже нужны были для всякой подковерной дипломатии.

    Однако проведя Великую ассамблею, Катс сложил с себя полномочия великого пенсионария Голландии, ибо "заманался я с вами, республиканцами проклятыми, спорить", и удалился в поместья - стихи писать. Место занял давно нам знакомый "пацифист" Адриан Паув, контровавший еще с Федериком Хендриком. Однако в феврале 1653 года он умер, и великим пенсионарием Голландии (а по сути - всей Республики Соединенных Провинций) стал Йохан (или Ян - нидерландский язык до сих пор колбасит сам себя и никак не придет к четким стандартам) де Витт, сын мэра Дордрехта Якоба де Витта и племянник бывшего великого пенсионария Андреса де Витта.

    Было Яну в то время всего-то 28 лет, но молодой человек обладал уже столькими талантами, что никто особо и не пытался возражать. К тому же у него был влиятельный и авторитетный старший брат, военный моряк Корнелис де Витт, сильно помогавший авторитетом и "крепкой рукой", так что историки считают период правления Яна "эпохой братьев де Витт".

    А заняться "братьям-акробатьям" как раз было чем (и даже более чем) - в 1652 году грянула 1-я англо-голландская война...

    О пользе дедукций и липкости паутин

    Помимо двух братьев де Виттов был еще один человек, без которых их власть над страной просто была невозможна - мэр Амстердама Корнелис де Грефф (поскольку в Генеральных Штатах всё решали представители Голландии, а в штатах Голландии - представители Амстердама). Ян де Витт "сильно подружился с мощным стариком", а в 1655 году даже женился на его племяннице (дочери сестры) Венделе Бикер. Де Грефф с одной стороны подставлял "молодежи" свое крепкое плечо, а с другой был "мостиком" и посредником в "стане врага", партии (или, как тогда выражались, "факции") "оранжистов" (сторонников дома Оранских), потому что именно в его доме жил и воспитывался юный Виллем III. Так что фактически у де Виттов, возглавивших другую, республиканскую партию ("факцию Лувенстейна" - по названию замка, куда Виллем II заточал лидеров оппозиции), "все яйца были в разных корзинах".

    Первым испытанием нового "прижима" стала пичалька, закончившая 1-ю англо-голландскую войну. Всем фоннатам стопятьсотразового пережевывания "епических побоищ овсянкожуев с трескоедами" мой пламенный привет и нежелание пересказывать давно пересказанное - посылаю вас к сочинениям гг. Шигина и Махова-Созаева, тем более что "первая половина последнего" сильно обижается, когда видит какие-то намеки на "отнять его кусок хлеба с маслом". Но для исполнения священно-обязательных фигур Марлезонского балета торжественно заявляю - Руйтер велик, и Тромпы велики оба, Мартин и Корнелис, и ван Гален был пророком их. Аминь.

    Итак, завершилась первая война мышей и лягушек британцев с нижнеземельцами на самом деле поражением последних, хоть и его попытались замаскировать лаврами и трубами по поводу "почти победы" под Схевенингеном. Семи Провинциям пришлось проглотить Навигационный акт (подлая такая штука, заменявшая честную конкуренцию монополией англичан на морскую торговлю с ними же) и искать каких-то "путей жить дальше". И хитрож...умный Ян (прозванный современниками "королем Яном") решил, что надо обратить поражение страны хотя бы в победу своей факции. В качестве секретного дополнения к Вестминстерскому миру был разработан "Акт об исключении", по которому англичане соглашались всеми силами помогать "лувенстейнцам" в том, чтобы юный Виллем III никогда не стал статхаудером вообще никакой провинции (Кромвелю тоже не особо хотелось, чтобы внук Карла I когда-либо заимел власть, чтобы посягнуть на наследство).

    Заранее зная, что, кроме Голландии, ни одна из Шести Провинций на такой фармазон не пойдет, де Витты сделали лихой ход - при ратификации мира они не сообщили Штатам вообще ничего об "Акте", поставив в известность о нем только двоих представителей Голландии. Правда, позже инфа таки просочилась к представителям Фрисландии (у них-то был свой статхаудер, Нассау-Диц, и они могли горло драть абсолютно безнаказанно), то ли от клерка де Витта, то ли от самого великого пенсионария (историки до сих пор спорят до осипения, как всегда, когда речь идет о жутко принципиальнейших вопросах), который-де хотел таким образом "сделать тайное явным", ибо поорать-то все поорали, но отказываться из-за этого от свежего мира с англичанами никто не стал. Ну а официально "Его Янейшество" произнес блестящую речь "Дедукция Йохана де Витта" перед Генеральными Штатами, в которой так всё разложил по полочкам, что те рты раззявили, впали в ничтожство и "всё подмахнули"...

    В общем, душная паутина липкой политики - только настоящая демократия способна рождать монстров интриги и мастеров манипулирования, жалкие дворы тиранов и абсолютистов могут растить лишь тупое исполнительное быдло.

    Зато "в качестве компенсации" братья де Витты принялись изо всех сил строить новый мощный военный флот (а не мобилизованные "купцы" и траулеры, с которыми "трескожуи" бились супротив "овсянкоедов" в первую войну), и то, что ВМФ Семи Провинций имели к 1665 году, по праву называют "Флот госоподина де Витта". Что было весьма кстати, ибо грянула 2-я англо-голландская война...

    Ну, выше уже было указано, куда и к кому надо идти за "самой последней истиной". Руйтер снова велик, даже Корнелис Тромп велик, но все остальные уже не так, чтобы очень.

    Итого, завершилось всё в 1667 году немного получше (но не так, чтобы очень) - кое-какие пункты "Богомерзского акта" смыгчили, а похватанную у Соединенных Провинций Новую Голландию (ставшую без затей Новой Англией) "типа обменяли" на Суринам рядом с Бразилией где много диких обезьян. Ну, Бразилия у голландцев была больной темой еще с тех пор, как они ее отдали испанцам по Мюнстерскому миру, и они даже притворились, что что-то выиграли.

    Лично же для великого пенсионария война закончилась приобретением врага. В вопросе назначения "адмиралиссимуса" тот поставил на Михеля де Руйтера, предпочтя его таланты наследственности Корнелиса Тромпа. Чем сделал хорошо стране и плохо себе, ибо Руйтер был человек благородный и честный, то есть его дружба в политике была почти бесполезной, а Тромп оказался злопамятным и гневливым, что для политического врага всегда очень опасно.

    К тому же "король Ян" вляпался в конкретно дурно пахнущую и вредную для репутации историю...

    Апельсиновые проблемы

    Служил в голландской армии, в Зеландском конногвардейском полку, некий сын бывшего лягушацкого наймита, ротмистр Анри де Флёри де Кулан, сьёр де Бюа. Он был "некоторым образом" близок к оранжистам, ибо, во-первых, приятельствовал с принцем, а во-вторых, был женат на Элизабет Мюш, а Мюши и семья матери Элизабет, Катсы, были пламенными оранжистами. Поскольку юный Виллем III был таки сыном Марии Английской, то в конце 2-й англо-голландской войны "пришла мысль" использовать кого-то из его окружения для налаживания "неофициального канала связи" с британским двором, чтобы начать переговоры о мире. На эту роль подошел де Бюа, который завязал переписку с "некоторыми людьми" из окружения лорда Арлингтона, и с их помощью удалось-таки начать межгосударственные консультации.

    Великий пенсионарий Ян де Витт был в курсе переписки Бюа с англичанами, поскольку ротмистр регулярно сам носил ему письма "на просмотр". Дальше было как в романе - в очередной пачке писем оказалось послание, в котором англичане излагали подробности заговора на случай, если де Витт упрется - свергнуть его силой, привести к власти Виллема III и заключить уже с ним мир, дружбу и жвачку. Хуже всего было то, что запыхавшийся де Бюа прибежал и стал просить отдать ему письмо, которое он засунул в пачку "по ошибке, а там всякая ерунда". Поскольку де Витт его уже прочитал, он решил, что ротмистр в заговоре, и отдал приказ его арестовать.

    Расследование "напало на след", но доказать что-то конкретное удалось лишь по поводу двух персон из Роттердама - Йохана Кьевита и Эвута ван дер Хорста, которые тут же сбежали в Англию. Хуже всего было то, что причастность самого де Бюа была сомнительной - многие и тогда были уверены, и до сих пор считают, что он был марионеткой, которую оранжиты "юзали в темную", подмазавшись к его переписке с англичанами. Да и вообще, судить его должен был суд Зеландии, а не Голландии. Но из числа участников "заговора де Бюа", которым можно было хоть что-то предъявить, лишь он находился в руках правосудия, и Ян де Витт решил устроить показательную казнь - 11 октября 1666 года Анри де Флёри был публично казнен в Гааге. Оранжисты с тех пор подняли "невинноубиенного молодого кавалериста" на щит и постоянно полоскали великого пенсионария как "злобного убийцу".

    Но принц Оранский рос, а с ним росли и проблемы. После того, как в 1660 году в Англии восстановили свою власть Стюарты, а королем стал дядя Виллема III, Карл II, "Акт об отстранении" автоматически отменился, ибо британцы отказались его выполнять. Тогда братья де Витты пролоббировали в 1667 году новый документ, по которому должность статхаудера в провинции Голландия вообще устранялась навсегда. Но остальные шесть провинций отказались такое подписывать (а во Фрисландии и Гронингене с Дренте вообще свой статхаудер уже имелся - Виллем Фредерик Нассау-Диц, которому великий пенсионарий регулярно отказывал в претензиях на "наследственный" пост генерал-капитана). Тогда удалось протащить документ, который запрещал совмещать посты генерал-капитана и статхаудера какой-либо провинции. Таким образом де Витты "заблокировали" принцу Оранскому (или графу Нассау-Дицу) возможность получить "прежнее влияние Оранских" - либо они становятся просто командующими армии без каких-либо прав заниматься политикой, либо сидят статхаудерами в какой-нибудь провинции, кроме Голландии (а какой смысл, если Голландия - это половина всей республики?).

    Де Витты, наверное, казались себе самыми умными, выделывая таковые хитроумные трюкенции. Особенно когда смогли в 1668 году заключить "Тройственный союз" с Англией и Швецией, по условиям которого каждая страна обязалась помогать другим, если на них нападет Франция. Потому что гордый галльский лев злобный галльский шакал по имени Людовик XIV уже поднимал свою пасть, чтобы начинать кусать всех соседей, у которых недостаточно прикрыты ляжки и голяшки...

    Как стать селедкой

    Главной бедой де Виттов в конце 1660-х стал "слом тренда", существовавшего аж с самого возникновения Республики Объединенных Провинций - союза с Францией.

    Последние Валуа "в целом" поддерживали голландцев как противовес амбициям и аппетитам Филиппа II, Генрих IV и в силу своего протестантского прошлого, и тех же тёрок с Габсбургами, кардинал Ришельё всё по той же причине - все они так или иначе помогали "молодому гордому государству" то деньгами, то людьми, то авторитетом, и гораздо, кстати, более последовательно, чем те же "друзья во протестанстве" англичане.

    Но "всё течет, всё меняется" - на престол Франции взошел человек, решивший, что подчиняться "естественному ходу вещей" во внешней политике пошло, и надо вести ее так, как хочет с утра его левая нога. А нога эта у Людовика XIV, известного как "Руа-Солей", с каменным постоянством хотела только одного крови, кровищи, человеческого мяса! - завоевать ВСЁ. Сперва то, что рядом, потом то, что стало рядом после завоевания того, что рядом, и т.д. Причем если повода не было - его высасывали из пальца на этой же ноге.

    Например, в 1666 году, после смерти испанского короля Филиппа IV и наследования короны его сыном Карлосом II, "Луй" с каких-то перепоев решил, что у его жены Марии-Терезы, старшей единокровной сестры Карлоса II, есть право наследовать... Испанские Нидерланды. "Я так хочу, я король, я сказал!" (с) И понеслись, как дрессированные мартышки за бананами, Конде и Тюренн с полчищами новых гуннов на Франш-Конте, Фландрию, Геннегау и Брабант осуществлять то, что вошло в историю под названием "Деволюционная война".

    Такого фармазона не могли "понять и простить" даже братья де Витты. Они, как и все голландцы, уже давно привыкли жить рядом с дряхлыми и неопасными испанцами, а тут бац - эдакий сосед, который вспомнит, что его предки со стороны жены когда-то вообще всеми Нидерландами владели, да как выставит счет за сто лет, а паче того - налетит саранчой. Оттого и родился в 1668 году Тройственный альянс с Англией и Швецией, чтобы жестко и твердо заявить "Лую" - "Hij gaat naar Frankrijk!", то бишь "франки, гоу хоум!".

    У "королька-солнышка" отняли любимую погремуху - пришлось заключать постыдный мир, по которому Франции доставались совсем не все Франш-Конте и Испанские Нидерланды, а только самые сочные куски из окорока. Такого фОшизма "Луй" не сносил никогда, не снес и тогда - жестко наехав на Карла II Английского с помощью бляди шлюхи любовницы на французском содержании, французских денег и просто французского шантажа, он отколол британцев от Тройственного альянса, заключил секретный пакт Молотова-Риббентропа о военном союзе и тут же, не давая новым союзником хоть немного подержаться в секрете, объявил в 1672 году уже войну - Голландскую священную войну. Британцам, поверещав, пришлось объявлять войну тоже (как ни сцались они от де Руйтера) - 3-ю англо-голландскую.

    Простой голландский народ в лице виднейших представителей партии оранжистов (например, амнистированного и вернувшегося участника "заговора де Бюа" Йохана Кьевита) возмущенно спросил у обоих де Виттов: "Это что? Мы вам всю власть и доверие, а вы нам, сцуке, такого свинаря подложили? Просрали Продали страну, либерасты!". Поскольку особых средств воевать с полчищами "Луя" не было, то братья прибегли к старой нижнеземельской традиции - когда война, когда пожар, все открывают плотины и топят Нидерландию вместе с врагами. Враги, конечно, оценили такой прием визгами про "каналий!" и "сто тысяч чертей!", чемпионски убегая от возможности сделать селедку жирнее за свой счет, но крестьянские хозяйства, как нетрудно представить, сильно пострадали - и от воды, и от гульбищ банд мародеров, очищавших дворы перед затоплением с криками "всё равно всё смоет!".

    Амстердам заполнили люмпены, злобно требовавшие от де Виттов всего сразу - отставки, крови, повешения за яйцы. На Яна было совершено покушение, и он 40 дней провел в постели. За это время оранжисты провели через штаты Голландии закон, снова вводивший пост статхаудера и отдававший его Виллему III Оранскому, который до кучи еще и стал генерал-капитаном, то бишь вернул себе всю "наследственную власть".

    А буквально через месяц, 23 июля 1672 года, объявился некий цирюльник, который заявил, что Корнелис де Витт заплатил ему 30 000 гульденов, чтобы тот убил Виллема нашего, отца родного, Оранского, и "брата-2" в вергнули в узилище, где "применили третью степень воздействия", добиваясь признания об участии в "заговоре" и Яна де Витта.

    Корнелис брата не сдал, но того всё же заставили 4 августа уйти в отставку с поста великого пенсионария Голландии. Компенсации не выплатили (Виллем III "проследил лично"), но обещали место в Верховном суде.

    Ну а затем случилось самое громкое политическое убийство в истории Нидерландов. Некие "недображелатели" с помощью подкупленных слуг заманили Яна в тюрьму, на свидание с Корнелисом, который-де "что-то хочет сказать". Когда же братья увиделись, и стало ясно, что всё подстроено, ловушка уже захлопнулась - у выхода из тюрьмы собралась толпа, требовавшая "выйти и поговорить по-пацански!". Витты не выходили, дело тянулось к вечеру, и тут один важный господин (по устойчивой легенде - адмирал Корнелис Тромп, личный враг Яна де Витта за снятие с поста лейтенант-адмирала и назначение Руйтера) приказал ломать ворота и вытаскивать их силой. Что и было сделано: братьев вытащили, забили до смерти и буквально растерзали на куски - подвесили на мясницких крюках, выпотрошили, словно рыбу, обезглавили, отрезали пальцы, кисти и ступни и скормили весь этот "ливер" собакам (некоторые очевидны настаивают, что имело место и людоедство).

    Помимо Тромпа, в толпе убийц видели и Йохана де Кьевита, что дало повод утверждать, будто нападение было санкционировано принцем Оранским. Вообще же, это для нидерландских историков эти события до сих пор любимый детектив, типа убийства Немцова Кирова или Павла I. Ну а 1672 год получил в литературе устойчивое наименование "Год несчастий".

    Как стать королем

    Убийство де Виттов развязало руки оранжистам и принцу Виллему III - Утрехт сделал его статхаудером, а Гельдерн даже захотел стать герцогством и предложить этот титул Виллему, но сопротивление главных оплотов "исчезающего республиканизма", Голландии и Зеландии (продажные республиканисты обрушили фондовый рынок в Амстердаме), не позволило такого фармазона, так что Оранский "всего лишь" стал статхаудером Зеландии, Гельдерна и Оверэйсела. А поскольку он уже был статхаудером Голландии, а его дальний родич Хендрик Казимир II ван Нассау-Диц занимал аналогичные посты во Фрисландии и Гронингене-Дренте, то все семь сестер получили каждая по своей "старой серьге", и "мир вернулся ко временам старых-добрых принцев Оранских".

    Однако война со взбесившейся задней левой пяткой "Луя Солея" продолжается. В 1673 году сам "Луй" лично симулирует командование осадой Маастрихта (а Вобан за спиной ржет про себя и поддакивает: "Да, В.В., тут мы с Вами генияльно придумали!"), который сдается, несмотря на наипечальнейшее для всех детей всего мира событие - смерть генерала д'Артаньяна, которому в тело попало ядром. 11 августа 1674 года у Сенефа Великий Конде побивает голландско-имперскую армию, помрачив еще неокрепшую репутацию командовавшего войсками коалиции Виллема III. Но все попытки на море побить отважного Михила де Руйтера закончились ничем, причем с большими потерями для англо-французов.

    В апреле 1675 года на переговорах с голландцами французский военный министр Лувуа выкатил такие требования мира - Фландрию, Брабант, Маастрихт, а также в бесконечном количестве торговые плюшки и ништяки - что нижнеземляне ответили "нет" и продолжили воевать. Тем временем хитрожаркий Монтекукколи специально затягивает войну на Рейне, ожидая, пока Тюренну не засандаливают ядром же в корпус. Понимая, что без Тюренна наступит пушистый зверец, "Луй" вынужден перебрасывать на Рейн подкрепления, и война в Испанских Нидерландах буксует. Деньги кончаются, народ Франции вопиет "да задолбали уже, пошел нах со своими войнами и сраной левой пяткой!".

    А тут еще союзник Карл II Английский подкладывает втихаря маленького розового поросенка. Никогда особо не дыша на эту войну, он придумывает странную аферу - женить главу страны, с которой он воюет, Виллема III, на своей племяшке, дочери младшего брата Джеймса Йоркского, Марии Стюарт (кстати, Виллем тоже был племянником Карла, так что жених и невеста были самыми что ни на есть кузеном и кузиной). Сказано - сделано, 4 ноября 1677 года молодых окрутили. Если принять во внимание, что законных детей у Карла не было, а Джеймс был "поганый католег", что в Англии тех времен значило в переводе на современный язык "чечен-дагестан, агент госдепа, мусульманский радикал с бородой до пола, плюющий на 9 мая", то тяжело отделаться от мысли, что король готовил "запасной вариант" - как сын Марии Стюарт и муж Марии Стюарт, Виллем Оранский становился первым в очереди на трон из "некатоликов". Что самое смешное, война Англии с Соединенными Провинциями формально продолжалась.

    Всеобщий мир был подписан в Неймегене в 1678 году, по которому Франция путем сложных бартеров и обменов "похватанного на непохватанное" приобретала остатки Пикардии и Артуа, но почти ничего во Фландрии или Брабанте - зато приросла Франш-Конте и городками на Рейне. Голландцы же получили мир и несколько лет спокойствия по поводу левой пятки "Луя", которая пока наелась.

    Ну а в 1685 году Карл II Английский умер, и как в воду глядел - терпеть короля-чечена-католика английская протестант-гопота смогла только два года, подняв в итоге "Славную революцию", в результате которой и сама пришизела, когда увидела на троне в Лондоне голландского принца Оранского, объявившего себя на чистом английском с акцентом королем Вильгельмом III.

    Но это уже совсем другая и стопятьсот раз рассказанная история. А поскольку с правлением Виллема-Вильгельма III славный XVII век истекает, то и история наша про Семь Сестер и принцев Апельсинов подходит к счастливому концу... А кто не слушал - огурец