qebedo


Шемуситы и хэмишисты


Англиканство или смерть

Кто же они всё-таки такие, эти загадоШные "джакобиты"?

Вооруженные в лучшем случае прочитанным в детстве "Роб Роем" (а может, кому повезло и посмотреть фильмУ с Лиамом Нисоном), те россияне, кто вообще в состоянии хоть что-то сказать по сабжу, ответят неуверенно: "Это в Шотландии..."

Однако началось всё совсем не в Шотландии. Если, конечно, не удаляться в тот туманный день, когда после смерти Елизаветы I ("Лизки-Недавалки") на английский трон взошел король Шотландии Яков I Стюарт (ну, это он в Англии оказался I, а в Шотландии был Яков, он же Шемус, он же Хэмиш VI). Впрочем, королевства объединила только личная уния - ну, разве что свои флот и армию Шотландия содержать перестала (хотя если очень уж борзели англичане - таки собирала), а в остальном это было "сильно независимое" от Англии государство. Так продолжалось и при сыне Якова, Карле I (до него в Шотландии Карлов не было, и там он тоже был I), и при злобных республиканцах - ("аЦЦкому сОтОне" Кромвелю даже пришлось пойтиТЬ войной на Шотландию, победить ее и оккупировать), и при реставрированном Карле II.

Положение усугублялось, как и везде в европах, "религиозным фактором".

Не, католиков гнобили, унижали и травили с одинаковым усердием в обоих королевствах. Но если в Англии "победила" епископальная церковь, которую "тру-протестанты" злобно обзывали "слегка прикрытым папизмом", то в Шотландии умами завладел гораздо более радикальный вариант - пресвитерианство. Епископов пресвитериане не признавали, епископальную церковь величали "блудницей вавилонской", молиться ходили в свои особые места - в общем, всячески отказывались быть законопослушными гражданами (потому что в XVII веке мысль о том, что нормальным гражданином может быть не то, чтобы мусульманин или иудей, а просто человек, не признающий одну из стапятьсот книг Библии, казалась бредом). В общем, с этой стороны "нарастала напряженность и дестабилизация".

Ситуация в Шотландии усугублялась "скандалом в благородном королевском семействе".

Младший брат короля Карла II (в обоих странах), герцог Йоркский Джеймс (он же Хэмиш или Шемус, коли бы ему взбрело в голову появиться в Шотландии), получил в детстве во время революции и после казни отца психологическую травму - он заработал отвращение к протестантизму в любой форме. Настолько, что в 1668 (или в 1669) году, пребывая "по делам королевского флота" (коего был генерал-адмиралом) во Франции, тайно перешел в католичество. В 1671 году парламент "чтой-то пронюхал" и принял закон о том, что все государственные служащие должны приносить присягу, торжественно отрекаясь от главного "камня религиозного преткновения" - таинства евхаристии (то бишь, грубо говоря, исполнить ритуал "кто не прыгнул, тот папист!"). Герцог Джеймс сделал как раз то, что ожидали его враги и чего боялись его друзья - отказался приносить присягу и оставил пост генерал-адмирала.

Короля Карла "что-то обеспокоило", и он настоял, чтобы обе дочери брата, Мэри и Энн, оставались "добрыми протестантками". Но взамен пришлось разрешить Джеймсу жениться (повторно, ибо он был вдовцом) на католичке - Марии Моденской. Вся страна окончательно поняла, что наследник престола (у короля с королевой детей не было) - "проклятый папист, агент дьяволЯ"!

Буря возмущения захлестнула всех религиозных фанатиков, имя коим было легион, и в СМИ началась непрекращающающиеся стенания о том, что грядет "Эпокалипсис" и "Ссудный день"...

Партия, созданная ненавистью

Что было бы в современной России, если бы "пИрАзидент" объявил себя царем, а наследником назначил бородатое лицо чеченской национальности и соответствующего вероисповедания ("ваххабиСт"). Ну, стопятьсот срачей "Вконтакте" и дружное "одобрямс!" на всех уровнях, включая заседание домкома.

Совсем не так было в Англии XVII века: волна народного гнева и возмущения тут же дошла до места наибольшего кипения - Палаты общин. В 1679 году все недовольные (а имя им было тогда легион) сплотились вокруг одного из "лидеров оппозиции" Томаса Эшли Купера, графа Шефтсбери.

Он уже разжег один срач, ставший известным как "Заговор папистов" (во время разбирательств о котором, длившихся вплоть до 1681 года, было оклеветано, арестовано по ложным обвинениям и даже казнено много католиков и "им сочувствующих"), а теперь внес в парламент предложение лишить "католического ублюдка" Джеймса Йоркского прав наследовать престол, ибо он отказался выполнить закон о присяге. Отсутствие у короля законных детей Шефтсбери и его клевретов волновало мало - они были готовы передать корону герцогу Джеймсу Монмуту, считавшемуся бастардом Карла II (который признал сына, ибо "испытывал чувства" к его матери, но никогда не был уверен в этом до конца, ибо его мать крутила карусель сразу с несколькими мужиками).

Такое "скромное предложение" было внесено в палату общин, большинство коей проголосовало за него. То есть, проект стал биллем ("Билль об отводе") - документом, который должен был поступить в палату лордов, которая ежели его одобрит, то королю остается лишь подписать... Но у Карла II нашелся выход - распустить парламент, после чего все принятые тем, но еще не утвержденные билли с треском исчезали в воздухе. Что король и сделал. Несколько новых парламентов, в которых сторонники Шефтсбери снова пытались "протиснуть" билль, ждала та же участь.

Но "красный граф" не сдавался - он сотоварищи устроил пропагандистскую компанию в СМИ, а каждую годовщину восшествия Карла II на престол они организовывали торжественные факельные шествия.

В свою очередь, сторонники короля и противники билля также активно публиковали памфлеты, придумав для своих врагов кличку "вигаморры" ("погонщики кобыл") - так презрительно называли во времена республики самое непримиримое крыло пресвитериан Шотландии (кстати!), которую время и употребление сократило до "вигов".

Те, в свою очередь, за словами в карман не полезли и обозвали противников "тори" - так называли ирландских партизан (с точки зрения англичан - бандитов), боровшихся против армии Кромвеля.

Таким вот образом появились самые известные в мире названия политических партий... Ну а "Билль об отводе" окончательно "дал дуба" в 1681 году, когда король наконец-то решился допустить его в палату лордов, каковые его тупо не приняли - "и всё".

На этом бы остановились, наверное, даже французы или шведы (а россияне уже на "втором уровне" обозвали бы вигов "тупой либерастней, гей-агентами" и дружно осудили по Первому), но не настоящие англичане.

В 1683 году Шефтсбери и группа разделявших его фанатичные убеждения аристократов задумала напасть на королевский кортеж во время "путешествий по полям" и убить короля с герцогом Йоркским ("Заговор Ри-Хаус" по названию дома, в котором должны были прятаться мятежники). Сей хитромудрый план был раскрыт, Шефтсбери с некоторыми клевретами бежал в Голландию (где вскоре и умер), многих его сторонников казнили или кинули в узилища на разнообразные сроки.

Казалось, недовольным заткнули рот, и когда в 1685 году Карл II таки отдал богу душу, герцог Йоркский взошел таки на троны Англии и Шотландии (ну, и Ирландии тож) и стал королем Яковом II (и Шемусом-Хэмишем VII). Однако недобитые вигаморры и все честные протестанты практически сразу же подняли свои "жесткие выи"...

Семейная "дева" Аргайлов

Когда в 1685 году герцог Йоркский стал королем Яковом II, ему сразу же бросили вызов два, что характерно, шотландца.

Хотя первый, Джеймс Скотт, герцог Монмут, был бастрадом короля от Люси Уолтер, каковая происходила из валлийских дворян. Но по фамилии и второму титулу (герцог Баклёх) Джеймс был шотландцем. Но "не ссуть" - высадился он, приплыв из Голландии (где скрывался после разгрома вигов) в Сомерсете, навербовал крестьян-добровольцев и двинулся на Лондон.

Однако пейзане переоценили свои возможности перед лицом регулярной армии, которой командовали граф Фэвершем и молодой Джон Черчилль (совсем еще не герцог Мальборо), были жестоко вздуты, схвачены и частично казнены, частично отправились на плантации в Вест-Индию как рабы - всё, как и было описано Рафаэлем нашим Сабатини в выдуманных (а вы как хотели?) похождениях капитана Блада. А самого герцога Монмута (и Баклёха) казнили 15 июля 1685 года в Лондоне, на Тауэр-Хилл, тяпнув по шее то ли четыре, то ли пять, а то ли и все семь раз топором...

Однако нам, учитывая сабж, гораздо интереснее второй шотландский персонаж - Арчибальд Кэмпбелл, 9-й граф Аргайл. О его семье и е значении в истории этой страны сказано будет попозже, но надо отметить, что отец графа, Арчибальд, но уже 1-й маркиз Аргайл, в свое время победил и расправился с восстанием Монтроза, за что в 1661 году, едва случилась Реставрация, был схвачен и повешен в Эдинбурге.

От папы граф Аргайл унаследовал не только ненависть к Стюартам, но и пылкий пресвитерианский фанатизм. Так что жить в одном мире с герцогом Йоркским он просто не мог. Из-за активного участия во всех "вигских безобразиях" в 1681 году Кэмпбелл вынужден был покинуть Британию и укрыться в Голландии, откуда в 1685 году и отплыл по договоренности с Монмутом, чтобы поднять восстание в Шотландии.

Однако оказалось, что на родине предков графа Арчи не ждали. Шотландцам глубоко пофигу были и Монмут, и виги, и вся та лабуда, которая происходила в Англии. Ненависть к католикам вполне уравновешивалась ненавистью к англичанам и англиканам. Так что в итоге лихорадочных метаний по западу страны Аргайл собрал всего несколько сот человек, которые при первых даже не боях, а встречах, даже не с королевской армией, а с милицией, разбежались. 18 июня граф был схвачен, а 30 июня 1685 года повешен в Эдинбурге - на той же самой "деве" (в английском слово "дева" имеет еще и значение "виселица"), на которой в свое время болтался его отец.

Легкость, с которой были подавлены оба восстания, вселила в Якова II (и VII) чувство ложной безопасности. Он решил, что пришла пора нанести удар протестантской гадине в самое брюхо - уравнять в правах с католиками...

Красивый и мертвый

Пренебрежение общественным мнением, которое король Яков II демонстрировал, назначая на военные и государственные посты католиков и разрешая им игнорировать закон о принесении присяги "против причастия", обернулось тем, что страна быстро созрела для очередной революции. Когда призываемый протестантами статхаудер Нидерландов Виллем III Оранский (к слову, женатый на дочери Якова, Марии - не зря тесть в свое время был недоволен этим браком, заключенным "из государственных интересов") высадился в Англии с небольшим отрядом соотечественников, к нему тут же стали большими "пачками" присоединяться сторонники. От короля отступилось ближайшее окружение - его покинул даже брат его любовницы Арабеллы Черчилль (родившей еще герцогу Йорку бастарда - герцога Бервика), сэр Джон Черчилль (человеку очень надо было стать герцогом Мальборо). Борьбы не было - покинутый всеми король, опасаясь ареста, бежал во Францию, а Виллем стал королем (но не просто, а соправителем жены Марии) Вильгельмом III Оранским.

В общем, в Англии по настрою населения и всеобщему духу антикатолического ликования революция получила название "Славной". Совсем не так было в двух других королевствах унии.

В Ирландии разразилась гражданская война, которая в итоге привела к войне общеевропейской, имевшей массу названий (основное - Война Аугсбургской лиги) - в том числе и Война за английское наследство. Туда, в Ирландию, потом приплыл Яков, там его сторонников впервые назвали "якобитами", и война длилась вплоть до поражения на реке Бойн, где маршал Шомберг (Шёнберг), перешедший на сторону единоверцев-протестантов, жизнью заплатил за победу.

Но это всё было не в Шотландии.

А там сопротивление вигам и "узурпации" возглавил очень примечательный персонаж, легенды и предания о котором и доныне пугают маленьких детей. Джон Грэм (или Грэхэм) Клевэрхауз, виконт ДандИ, был одновременно известен под двумя прозвищами - "Бо, или Бонни (то бишь Красавчик) Данди" за "чисто ангельскую внешность", влюблявшую в себя всех окрестных дам, и "Кровавый Клевэрз" - за беспощадность, с коей подавлял выступления пресвитериан в 1670-1680-х годах, ибо был тори и приверженец епископальной церкви.

Когда стало известно о низложении Якова VII (дело ж было ж в Шотландии ж) и восшествии на престол Вильгельма III (для Шотландии он-то был Вильгельм II, но вот это там мало кого взволновало, да и потом, в свете последующих событий, так и не стало темой для обсуждения), Данди поднял знамя мятежа (апрель 1689 года), то есть законной борьбы против мятежного узурпатора. Против него был послан новыми властями генерал МакКей, который, помимо местной протестантской милиции, поднял "в ружье" уникальную секту "камеронцев" - последователей проповедника Ричарда Камерона, объявившего лишь своё учение правдивой истиной, а все иные - ложной ложью. Камеронцам с такой жизненной позицией сильно доставалось от соседей, зато они научились драться и никого не жалеть, и стали оплотом новой власти в Шотландии - сформированный на их базе Камеронский полк стал одним из самых славных и самым беспощадным к шотландцам в королевской армии.

Однако в лице Бонни Клевэрхауза войска вигов встретили достойного противника. Собрав 3000 человек, 27 июля 1689 года виконт Данди встретился с 4000 солдат МакКея у селения Килликрэнки. Промурыжив противника до жаркого полдня, якобиты внезапной и мощной атакой с вершины холма смяли правительственные войска и обратили в бегство. Победа была полной, но... пирровой, ибо в атаке пуля сразила наповал Клевэрхауза (злобные пресвитериане долго и упорно утверждали, что эта пуля была серебряной).

Эта смерть подкосила повстанцев, и все их попытки выиграть без своего вождя еще какие-нибудь сражения закончились ничем - в мае 1690 года были рассеяны их последние отряды в Шотландии. Ну а про Джона Клевэрхауза сочинили с дюжину песен, самая популярная из которых до сих пор - "Бонни Данди".

Через горы и долины

Прежде чем перейти к описанию уже не отдельных акций, а масштабного якобитского движения в Шотландии, надобно всё-таки написать пару строк об этой стране - какой ее привыкли видеть читатели и "смотретели" всякого псевдоисторического мусора, и какой она была на самом деле в XVII и XVIII веках.

Начнем с того, что подавляющая часть населения страны никогда не была "злобными скоттами". Восток, юг и центральные области Шотландии называют до сих пор Равниной (Лоулендом), а их жителей - "равнинцами" (лоулендерами). Это знают почти все, но немногие в курсе того, что лоулендеры - потомки пяти различных народов, "слившиеся воедино": саксов, бриттов, пиктов, фламандцев, ну и скоттов "до кучи всего немного сверху". Причем что касается "культурной составляющей", то победила "саксонская доминанта" - "равнинцы" хоть и считали себя "шотландцами", но пользовались диалектом английского языка (только через века превратившегося в "отдельный язык" - ну, как украинский и белорусский отдельны от русского) и в целом английским правом (с добавлением нескольких собственных заморочек). Многие аристократические семейства Равнины владели землями и по ту сторону границы, и в общем-то у всех этих Армстронгов, Линдсеев, Рэмзи, Бэркли (Барклаев), Брюсов и прочих Ливингстонов с Аберкромби было гораздо больше сходства с англичанами, чем с "настоящими шотландцами", которые проживали на западе и на севере королевства.

Эти районы издавна называли Нагорьем (Хайлендом), и обитали там не просто "горцы" (хайлендеры), а "те самые" скотты-кельты, у которых были пледы (но не кильты), волынки, береты, кланы, кровная месть, клейбэги на боку (потому что хотел бы я поглядеть на того, кто попытается протащить на своем пузе клеймор...) и всё прочее, что восхищает фанатов Вальтера Скотта и так пугало равнинцев всех времен. Здесь в XVII веке во многих местах, особенно среди представителей "не аристократии", говорили на гэльском, а самое главное - жили по-гэльски. Знаменитые кланы - это не что иное, как племена, сумевшие приспособиться к тому, что первобытное общество давно кануло в лету. В XVII веке, по сути, шотландский клан - это очень большая патриархальная семья, в которую, кроме вождя и его "чайльдов", приняли еще и "внуков тех парней, которые согласились служить нашему деду", "троюродную родню нашей тетки по женской линии" или вообще людей со стороны, которые соглашались подчиняться вождям клана и жить по его обычаям. Крупные кланы делились на ветки - септы, причем порой это были более мелкие кланы, которым в свое время "не повезло", и они прибегли к помощи и покровительству более сильных соседей.

Но при всем кажущемся разнообразии, хаосе и анархии Нагорья в нем было три четких центра власти, которым подчинялись практически все (а кто, как в свое время клан МакГрегоров, пробовал петушиться и играть в независимость, был официально разделен между соседями и торжественно проклят с запрещением даже имя его упоминать).

На юго-западе "фишку держали" Кэмпбеллы и глава их клана - граф Аргайл, бывший "хозяином южного Нагорья". На западе, базируясь на Гэбридские острова, "в авторитете" были МакДональды и их глава, носивший старый титул "Лорд (Хозяин) Островов" (правда, в конце XV века пришлось этот титул "сдать" королю, но неофициально МакДональды оставались хозяевами Западного Нагорья). А на севере "фишку держал" граф Сазерленд - до XVI века этим титулом владел клан Мюрреев, а в описываемое время он перешел "в пользование" клана Гордонов. Конечно, все эти трое магнатов не были безаговорочными властителями, но все остальные кланы предпочитали их не злить и держаться в политике кого-то из них (в основном по географическому принципу).

Ну и самое главное - практически все горцы не делали особой разницы между равнинцами и англичанами, обзывая оба народа "сассенах" (то бишь "саксы"). Верховной власти короля они подчинялись в силу обычаев и традиций, но когда вместо Стюартов (которые, кстати, по происхождению тоже считались горцами, хотя вели род от выходца из Фландрии) им стал какой-то голландец, возмущению пылких сынов Альбы не было предела...

Ботаника "гинекологического древа"

Правовая ситуация, сложившаяся вокруг престола Англии (а с нею и Шотландии с Ирландией) после "Славной революции" простотой и доступностью не отличалась. Король Яков II (VII) был низложен и изгнан из страны. Права на престол перешли к его старшей дочери от первого брака (с Анной Хайд, леди Кларендон) Марии II и ее мужу Вильгельму III. Они были равноправными монархами, что важно - пока муж Билли толкался по Европам, воюя "проклятущего супостата Луя", жена Мэри правила Англией, и даже задавила своей тяжелой рукой якобитский заговор, не пожалев наказать собственного дядю, графа Кларендона, а в 1692 году за какие-то "неизвестные шалости" бросила в узилище (правда, ненадого) Джона Черчилля (всё еще не герцога Мальборо).

Однако на всеобщую беду и огорчение, королева Мария умерла в 1694 году, всего 33 лет от роду, так и не родив наследников престола. Парламент решил, что королем останется Вильгельм III, а наследником его будет младшая сестра Марии - Анна, к которой и перешел королевский титул после смерти Вильгельма в 1702 году. В мужья ей дали принца Георга Датского (сына короля Фредерика III), но королем его уже делать никто не собирался - он получил титул принца-консорта, и главной его обязанностью было заделать супруге детей, чтобы английская корона обзавелась уже "нормальными" наследниками.

Но увы, в дело вмешалась сука-генетика - несмотря на то, что Анна практически всю взрослую жизнь провела беременной и рожающей, у нее случилось 6 выкидышей и 5 мертворожденных детей, а из оставшихся 5-ти никто не пережил возраста нескольких лет (дольше всех "продержался" Уильям, герцог Глостерский, умерший в возрасте 11 лет). Так что "в глубине души" королева Нэнси надеялась, что трон перейдет к ее "маленькому братику" - ибо буквально в год изгнания из Англии у Якова II и Марии Моденской родился сын, Джеймс Фрэнсис Стюарт. И после того, как Яков умер в 1701 году, "все приличные люди", то бишь якобиты, объявили его сына "королем Яковом III (и VIII") Самые осторожные называли его "претендентом".

Однако принц Джеймс Фрэнсис имел тот же недостаток, что и его отец - он был католиком. К тому же вырос при французском дворе, и "ничего от настоящего англичанина" в нем не было. Так что парламент, вопреки слезным просьбам, мольбам и даже интригам королевы Анны, категорически отказывался признавать его наследником престола. А чтобы "никто ничего об этом более не думал", еще при жизни Вильгельма III был прият "Акт о престолонаследии", по которому лицу, не принимающему таинство евхаристии по обряду протестантской церкви, наследовать престол запрещалось.

В общем, после смерти Анны в 1714 году согласно этому акту королем Англии стал... чистопородный немец перец, колбаса - курфюрст Ганновера Георг Брауншвайг-Люнебург-Каленбергский. Потому что его мама София Ганноверская была дочерью принцессы Елизаветы, дочери короля Якова I и сестры короля Карла I. Ближе, чем троюродная родня через две женские линии, никого просто не нашлось. Вот что с королевствами делает религиозная ненависть...

Старший претендент и джентльмен в сером сюртуке

Объяснив, как скрещение "гинекологического древа" Стюартов с протестантизмом дало кислый плод в лице Георга I, вернемся в 1701 год, когда отдал католическому богу душу "король за морем" Яков II (и VII).

Его сыну Джеймсу Фрэнсису Эдварду шел 14-й год, что не помешало ему провозгласить себя королем Яковом III в Англии, Уэльсе и Ирландии и Яковом VIII (или Хэмишем, или Шемусом) в Шотландии. Юного монарха тотчас признали правители Франции, Испании (потому что Бурбоны), Модены (потому что мама) и Папского государства (потому что католический рыцарь в борьбе с чумой протестантизма). В ответ на сие в Лондоне было официально провозглашено, что "некий Джеймс Стюарт лишается всех своих титулов и имуществ", и чтобы ноги его более не было на территории объединенных королевств, а то "поймают, арестовают" и далее по тексту.

Начавшаяся вскоре вслед за тем Война за Испанское наследство подлила масла в огонь. В 1708 году Джеймс (которого впоследствие прозовут "Король за морем", "Старший претендент" или "Старый шевалье") попробовал с кучкой своих сторонников высадиться в Шотландии и поднять там бунт. Но французский флот был перехвачен эскадрой адмирала Джорджа Бинга, и несмотря на крики и увещевания Джеймса, французы сцыкнули сражаться и ретировались.

Что так сильно манило претендента на корону в Шотландию?

В 1707 году был принят "Акт об унии", по которому Англия и Шотландия объединялись в одно королевство - Великобританию (посему употребление сего слова ранее 1707 года есть дурной тон).

Англичане сильно опасались, что им на шею повесят "камень" в лице "нищей Скоттии, которую надо кормить и поить". Но гнев и негодование шотландцев были куда более велики - их страна даже в теории лишалась права иметь свою армию, флот, а с парламентом хитрожопые "нагличанцы" поступили по-иезуитски - представительный орган Шотландии распускался, а взамен его "всяколендеры" получили "почетное право" избирать депутатов в парламент Соединенного королевста. Понятное дело, что из-за диспропорции в населении и выборных округах шотландцы были обречены представлять там ничего не значащее меньшинство, не имеющее никаких шансов чего-то добиться. Правда, оставалось "свое право", и, например, напортачивший "наугличанец" мог пересечь границу стран и... там его ловили местные силы правопорядка. Хотя один пункт был очень популярен - влюбленные, которым запрещали жениться в Англии, могли совершенно без согласия кого-либо обвенчаться в Шотландии, ибо там законы были удивительно либеральны на сей счет. Ситуацию "обижало" еще и то, что в Ирландии парламент был сохранен, и она вообще оставалась в унии личной.

Бравые скоттмены дружно начали выражать свое недовольство на попойках и увеселениях - тостами за "короля Якова". Британцы объявили подобные тосты государственной изменой. Тогда "всяколендеры" начали последовательно (по введению запрещений) пить за "короля за морем", "за крота!" (Вильгельм III умер от травмы на охоте, когда его лошадь попала ногой в кротовью нору) и в итоге "за маленького джентльмена в сером сюртуке" (имея в виду всё того же крота), а на это уже "подлые виги" ничего не могли возразить - мало ли их, маленьких джентльменов? Но в качестве мести наводнили Шотландию иными, невиданными там доселе зверями - сборщиками акцизов. Особенно возненавидели их горцы, которые ранее платили не налоги и сборы, а "чисто добровольные пожертвования", практически "кто сколько даст".

В стране назревал социальный взрыв...

Пятнадцатый

Ирония же судьбы состояла в том, что на следующее выступление, ставшее самым большим и серьезным из бывших до того, "Старшего претендента" толкнули события не в Шотландии, а в Англии.

До дня смерти королевы Анны Стюарт, случившегося 10 августа 1714 года, страной правили (и уже четыре года) внезапно не виги, а тори. Внешнюю красивую сказку про то, как королева поссорилась со своей первой статс-дамой Сарой Черчилль из-за красивого офицера и отправила в отставку ее саму, ее мужа (теперь уже - герцога Мальборо) и всех вигов, рассказал французский "писатель буквами" Э.Скриб в драме "Стакан воды" (в СССР сняли по ней хорошую фильму). На самом же деле Анне очень надоели нападки на ее брата и категорическое нежелание вигов идти на уступки в вопросе снятия его исключения из наследования трона. Так что ситуацией воспользовались лидеры тори - Роберт Харли, граф Оксфорд, и Генри Сент-Джон, виконт Болингброк. Они сформировали правительство, которое наконец заключило долгожданный Утрехтский мир с Францией.

Увы, но "недолго музыка играла" - как только умерла Анна, Георг I, еще даже не добравшись до Англии, объявил, что лишает Болингброка всех титулов, должностей и имуществ, а парламент тут же обвинил его в государственной измене - спастись виконту удалось лишь поспешным бегством во Францию. Оксфорду "повезло" больше - он удалился в имения, откуда его вскоре извлекли, бросили в узилище, лишили всего, держали там два года, но затем отпустили и вернули часть имуществ с титулами. А Болингброк, в бешенстве от того, что потерял всё, решил устроить "а горите все синем пламенем!" - и написал "королю Якову III" послание откровенно лживое, что в Англии легионы тори ненавидят режим вигов, бьют копытом и ждут только сигнала, чтобы восстать и сбросить "ганноверское иго".

Не то чтобы в глубине души Джеймс Эдуард Фрэнсис поверил виконту. Но ему очень захотелось ему поверить. И он решился на открытое выступление. Но поплыл всё же не в Англию, а в Шотландию - для надежности. Точнее, первым поплыл туда его новый фаворит - Джон Эрскин, граф Мар. Этот человек вполне себе мирно жил в Шотландии, принял унию и занимал должность госсекретаря по делам Шотландии, но в 1714 году новый король Георг I решил, что "нет у него к нему доверия", потому что он был тори (кажется, до самой смерти не выучивший английский немец был уверен, что "тори" - это синоним слов "аццкий сотона"). И тогда граф Мар сбежал во Францию.

В сентябре 1715 года якобиты под его командой высадились в Шотландии и подняли знамя "короля Якова III и VIII", начав то, что в истории осталось как "Восстание 1715 года" или просто "Пятнадцатый". Силы мятежников быстро выросли до 600 человек. Однако "геополитическая ситуация" сразу сложилась не в пользу якобитов. Их поддержали некоторые кланы горцев, бывшие под влиянием МакДональдов (хотя сами МакДональды, за исключением своей боковой ветви МакДональдов из Слита, предпочли не вмешиваться), самым авторитетным из которых был клан МакКензи. Но Джон Кэмбелл, герцог Аргайл, внук казненного за мятеж против Якова II в 1685 году Арчибальда Кэмпбелла, предсказуемо встал на сторону правительства, что было плохо, ибо герцог имел боевой опыт, так как участвовал в сражениях при Рамийи и Ауденарде под командой Мальборо. Остался верен Ганноверскому дому и третий "шотландский авторитет", Джон Гордон, граф Сазерленд.

Но сперва якобитам сопутствовал успех - они смогл захватить Абердин, Данди, Инвернесс и замок Гордон. К октябрю 1715 у Мара уже было 20 000 человек, и он контролировал весь запад Шотландии. Его сторонники из кланов МакКензи и МакДональдов из Слита побили графа Сазерленда у моста Альнесс. Однако МакИнтошей (или МакИнтохов) из Борлума правительственные войска отлупили у Престона, взять который не удалось. Неудачей закончилась и попытка захватить ключевой пункт, контролирующий "военные" дороги в Нагорье - Форт-Уильям.

22 октября 1715 года "Яков VIII" официально назначил графа Мара своим главнокомандующим в Шотландии. Новый "главнокоман" решил взять быка за рога - его силы превосходили отряды герцога Аргайла втрое, и Мар решил атаковать замок Стерлинг, ключевую крепость, защищавшую центральную часть страны (с Глазго и Эдинбургом). Кэмпбелл же не струсил и выступил ему на встречу. Судьба кампании должна была решииться в генеральном сражении...

Окончательно Пятнадцатый

Сражение 13 ноября 1715 года при Шерифмуре (-мюре) известно в основном по стихотворению Роберта Бёрнса, в котором он по соображениям цензуры изменил название на "Шерамур". Однако в жизни всё случилось совсем не так героически и захватывающе, как в стихах.

У графа Мара было 12 000 человек, у герцога Аргайла - всего 6000, и хуже всего (для Кэмпбелла) было то, что противники вознамерились дать "правильную баталию в линиях на ровном поле". Левое крыло правительственных войск под командой генерала Уитэма получилось коротким и слабым, и пошедшие в атаку якобиты смяли его. Однако на правом крыле сам Аргай смог оттеснить солдат Мара, а потом вынужден был идти на помощь своему терпящему бедствие левому крылу. Естественно, дружный удар резервов сторонников "Старшего претендента" мог переломить исход сражения и принести графу Мару победу. Но тот не решился "на ночь глядя" идти в атаку, и бой так и остался с неопределенным исходом. Правда, войска Аргайла понесли существенно большие потери - 663 убитых, раненых и пленных против 232 у якобитов.

Однако главного Джон Кэмпбелл добился - наступление якобитов на Стерлинг было сорвано, граф Мар отступил в Перт. "До кучи всего" имено в этот же день верные правительству кланы Фрейзер, Монро, Роуз, Форбс и Грант отбили Инвернесс у МакКензи и МакДональдов (из Киппоха). Якобиты оставались заперты на западном побережье. Небольшое число взбунтовавшихся в Нортумберленде английских сторонников Стюарта было прогнано в Шотландию, где и в итоге "растворилось в воздухе".

Так что когда 22 декабря 1715 года сам "король Яков VIII" собственной персоной высадился "на землю предков" в Перте, у его сторонников под ружьем было всего 5000 человек. Аргайл тем временем получил подкрепления и тяжелую артиллерию, так что 30 января 1716 года граф Мар вынужден был оставить Перт.

К 4 февраля силы якобитов "истаяли" настолько, что остатки их погрузились в Монтрозе на корабли вместе со "Старшим претендентом" и Маром, чтобы уплыть обратно в католическую Францию.

В целом виги решили на этот раз не устраивать кровавых репрессий и политических казней. Все, кто уплыл во Францию, были объявлены вне закона, хотя тем, кто вернется, кроме самых отпетых (вроде Эрскина), было обещано помилование. А все захваченные и сдавшиеся якобиты, кто еще был жив, "подвергались помилованию", как и кланы, их поддерживавшие. Исключение сделали два, для клана и для человека - королевская милость не распространялась на "убийц МакГрегоров" (это старая история, еще со времен Якова VI) и на "бандита" Роберта "Роя" МакГрегора (того самого), потому что он был личным врагом герцога Аргайла. С тех пор и начал Роб Рой свою знаменитую карьеру человека вне закона...

Испанцы не танцуют танцы

Очередная "конъюнктура рынка" повернулась к якобитам в 1719 году.

Дело в том, что в 1715 году великий гнус "мутатор" Луй умер, и в результате ловкой интриги во главе регентского совета при малолетнем Луе XV встали не те, кого назначало завещание умершего короля, а его племянник герцог Орлеанский. А он имел репутацию циника, прагматика и аморалиста. Так что ради сближения с Англией регент начхал на поддержку якобитов, ввергнув "Старшего претендента" в уныние.

Однако такой фармазон во внешней политике возмутил испанского короля Филиппа V, точнее, того человека, который "был за него" - первого министра кардинала Альберони. Этот ловкий интриган, но всё же слишком романтический мечтатель, задумал "напасть на всех", чтобы вернуть Испании потерянные по Утрехтскому миру земли.

Так началась Война четвертного альянса 1718-1720 годов - Испания против Франции, Австрии, Англии и Голландии.

Планы у кардинала были грандиозные - сговориться с министром Карла XII графом Гёрцем, чтобы шведы совместно с якобитами высадились в Шотландии. Каролус во главе "синих" и клансменов, под звуки волынок марширующий на Лондон - "вот это сюжет!" Но увы, шведы никак не могли помириться с русскими, а их короля настигла шальная пуля в Норвегии... Пришлось испанцам действовать самим. 300 кастильских морпехов высадились на севере Шотландии под руководством одного из лидеров якобитов, Джеймса Кейта, графа Маршала. "Вторая волна" из 7000 человек во главе с еще одним эмигрантом, ирландцем графом Ормондом, ждала перых успехов и плацдарма, где можно было бы закрепиться.

Якобиты захватили форт Эйлин Донан. 10 мая 1719 года атакой с моря и суши правительственные войска отбили форт и разрушили его. Но основные силы повстанцев уже ушли оттуда - к Глен Шил. К Кейту присоединились главные мятежники 1715 года - клан МакКензи, "непрощенные" МакГрегоры (с Робом Роем), МакИнтохи из Бёрлума, а также кланы Мюррей и МакИннон, всего 1000 человек. Против них вышли правительственные войска во главе с генералом Джозефом Уайтманом числом 970 человек и 4 гаубицы.

В принципе, Кейт был потенциально неплохим командиром - Фридрих II его маршалом сделает, "осмыслив" графский титул - но качества воинств не оставляли особых надежд. 10 июня 1719 года у Глен Шил случилась битва, в которой якобиты потеряли 100 убитых, "много раненых" и 274 испанца пленными. Виги потеряли всего 142 человека.

Якобиты разбежались по горным схронам, кому-то, как Кейту, удалось уплыть на континент. Затея Альберони провалилась, и "Старший претендент" горевал в своем дворце в Риме, который ему предоставил папа после того, как французы отвернулись от "белого дела"...

Отважные парни против системы

Пламя мятежного якобизма никак не хотело потухать на шотландской земле. В 1721 году представители клана Росс решили "исполнить свои государственные права" и пойти собрать налоги и ренты с земель клана МакКензи, своих давних врагов, а в 1715 и 1719 годах - еще и знатных бунтовщиков. Поскольку предполагалось, что "налогооблагаемые" миром денег не отдадут, то в экспедицию вышел вооруженный отряд человек в 80. Но оказалось, что Россов сразил оптимизм - с окрестных гор сбежались 300-350 МакКензи и примкнувших к ним МакРи, которые у Глен Аффрик устроили им перестрелку, после чего Россы бежали.

Правительство, естественно, не могло оставить такой фармазон без последствий, и отправило против МакКензи аж 160 солдат из полка Кирка под командой капитана МакНейла. У Койлл Бхана его встретили мятежники неизвестной численности. Пальба и прыгание по кочкам привели к тому, что МакНейл "смог оттеснить" противника и засчитал себе победу. Но до  него дошли известия, что недалеко собираются полчища МакКензи под командой победителя у Глен Аффрик, полковника Мерчинсона. И "красные куртки" предпочли отступить восвояси. На этом попытки что-то "стрясти" с МакКензи прекратились - дело спустили на тормозах.

А пока такие дела творились в Шотландии, "зерна якобизма" внезапно проклюнулись в самой что ни на есть Англии.

Авторитет вигов и Ганноверской династии упал тогда довольно низко из-за скандала с "Компанией Южных Морей", финансовой пирамидой, закрученной правительством, в которой пострадали многие англичане. А в 1722 году должны были состояться выборы парламента на следующие 7 лет, и некоторые тори и скрытые якобиты решили, что нужно нанести удар перед этим.

Главной фигурой заговора стал Фрэнсис Аттербери, епископ Рочестера и декан Вестминстера. Он давно уже переписывался со "Старшим претендентом". Однако главным действующим лицом проекта, большая часть которого так и осталась на бумаге и в воображении разных лиц, стал пронырливый адвокат Кристофер Лайер (или Лэйер, или ХЗ - Layer), поверенный другого участника комплота, лорда Норта и Грея. Этот человек предложил "план" - подговорить неких солдат, чтобы они захватили Тауэр, Банк Англии, Монетный двор, королевскую семью и министров. И даже говорил, что с какими-то солдатами встречался в своей штаб-квартире в одной из гостиниц Лондона, где его посещали и многие другие посетители.

Увы, две такие "посетительницы" в итоге настучали на бойкого законника властям. Премьер Роберт Уолпол лично руководил расследованием. Помимо Лайера, арестовали много знатных тори, но после долгих разбирательств, как водится, казнили в итоге 17 мая 1723 года одного Лайера. Очередной намек на "кровавую гидру" был вырван...

Не прощай, оружие и новый претендент

После 1715 года (и после 1719-го) правительство вигов всё-таки задумалось о том, что "надо что-то с этим делать-то". Родился "Закон об оружии", который предписывал горным кланам сдать весь огнестрел (ну и самые жуткие образцы "холодняка") под... самым страшным страхом страха. В общем, горцы торжественно несли в пункты сбора "карамультуки" времен жутких войн с Англией (все, которые еще до конца не сожрала ржавчина), а нормальные мушкеты и порох ныкали в тайные схроны. В общем, по прошествии нескольких лет ганноверские чиновники даже сами себе признались - попытка разоружить кланы провалилась.

Тогда один очень башковитый виг и военный инженер, Джордж Уэйд, предложил другой план - перерезать нагорье военными дорогами. Три ключевых укрепления - форт Уильям, форт Август и казармы Рутвен - связали сетью дорог, по которым войска довольно быстро могли добраться в разные концы Нагорья. Эта мера была, пожалуй, самой эффективной из тех, которы предприняли после 1715 года.

А еще Уэйд возродил Независимые роты - набираемые из кланов, лояльных правительству, для "поддержания законности и порядка". Их некие уманы в очередной раз распустили в 1717 году. А в 1725 году они были возрождены - шесть рот, набираемых офицерами-шотландцами из горцев, для "наведения порядка и содействия регулярным войскам". Клансмены прозвали их "сидиер дху" ("черные солдаты", тогда как правительственные части были "сидиер рой") - то ли за темные цвета пледов, то ли "просто так". К слову, в итоге из Независимых рот был создан знаменитый полк "Черной стражи".

Ну а в "логвище порока" тем временем вызревала "смена лидера". "Старший претендент" к 1740 году, несмотря на всего-то 52 года, уже был "не бобр" и устал от всяких тщетных попыток. Потому и приготовлися передать "белое дело" в руки своего первенца - принца Чарлза Эдварда. Кстати, его матерью была Мария Клементина Собеска - внучка польского круля Яна III. "Бонни Чарли" (это прозвище за смазливое лицо закрепилось за принцем на всю жизнь) вырос здоровым, амбициозным и самоуверенным оболтусом, так что по достижении совершеннолетия (родился он в 1720 году) вполне не прочь был стать "Младшим претендентом". В 1734 году его даже послали на осаду Гаэты французскими войсками (шла Война за Польское наследство), дабы он "ознакомился с азами военного дела". С чем там ознакомился на самом деле 14-летний шалопай, достоверно неизвестно, но родня сочла, что принц всесторонне развит и готов к своей роли - вести легионы света против полчищ тьмы в Последнюю битву...

С кардиналами и без

Шансы якобитов обычно повышались, когда против Англии кто-то воевал. В 1719 году помогали испанцы. А в 1733 году, например, Франция начала Войну за Польское наследство. И именно к французам обратился один из наиболее родовитых аристократов Англии барон Генри Хайнд, сын графа Кларендона.

По "каким-то своим причинам" он воспылал ненавистью к Ганноверской династии и к "несменяемому" премьеру Горацио Уолполу, и обратился к французскому послу графу де Шавиньи с предложением высадить в Британии войска, которые-де тут же поддержит всеобщее восстание народа, недовольного налоговой политикой Уолпола. Шавиньи смог заинтересовать проектом своего шефа, госсекретаря по иностранным делам маркиза де Гробуа. Однако когда Флёри лично изучил вопрос, он пришел к выводу, что ничего реального за писаниями Хайда не стоит, и проект похерил, а Шавиньи для острастки из Лондона отозвал. Правда, сношения Хайнда с французами так и остались тайной, и барон жил потом "долго и счастливо".

Следующий "алярм-алярм" случился в 1743 году. Англия вступила в Войну за австрийское наследство, и совсем не на стороне Франции. По уже сложившейся среди якобитов традиции группа "обеспокоенных" тори - герцог Бофорт, граф Бэрримор, граф Корк, баронет Воткин-Винн, баронет Хайнд-Коттон и баронет Эбди - накатали очередную "маляву" королю Лую, что легионы тайных якобитов только ждут дня, когда французский солдат спрыгнет на землю Англии, так что нужен-то всего сущий пустяк - 10 000 солдат, 10 000 ружей для повстанцев и денег, чтобы их (повстанцев) внезапно... нанять. Да, и еще одно непременное условие - командовать армией вторжения должен Морис де Сакс, которого все они знают и уважают, а еще он протестант, что не вызовет злобных криков о "папистских предательствах". Ну а еще можно послать десант в Шотландию под командой лорда Кейта - его там еще помнят.

Кардинал Флёри давно был мертв, и Луй купился на эти басни. Правда, здравый смысл всё-таки подсказал сперва послать в Англию агента, чтобы поглядел, что там на самом деле с "бурлением масс". Так в Лондоне оказался Джеймс Батлер, ирландец-якобит, давно и с успехом живший при французском дворе. Там заговорщики ездили ему по ушам - например, показывали список членов Корпорации лондонского Сити (что-то вроде профсоюза финансовых хозяев страны), где большинство-де поставило галочку за якобизм. В общем, Батлер проникся мыслью о неизбежности революции, и так и сказал королю, когда вернулся.

Характерно, что до поры весь этот фармазон держали в тайне и от Старшего претендента, и от Младшего, и от их доверенного лица, ирландца графа Ормонда. Бонни Чарли прибыл во Францию лишь 8 февраля 1744 года, когда к вторжению всё уже было готово - 15 000 французских солдат во главе с Морисом де Саксом в Дюнкерке ждали погрузки на суда, чтобы высадиться в Эссексе.

Трудно сказать, насколько реальны были планы заговорщиков - то ли они на самом деле рассчитывали кого-то за собой увлечь, то ли просто надеялись, что французские солдаты быстренько захватят Лондон, и "делать-то совсем ничего не придется".

Но злобный кысмет уже занес над ними роковой ятаган - жадный французский клерк из секретариата иностранных дел Франсуа де Бюсси (очень славная в истории Франции всякими бякствами фамилия, а?) продал имена заговорщиков за 2000 фунтов герцогу Ньюкаслу, члену кабинета министров Англии. Предатели родины были арестованы (но ни один из них так и не был в итоге обвинен - что наталкивает на мысль о фальсификации заговора с самого начала), флот мобилизован и торжественно вырвался из портов, чтобы дать бой полчищам тьмы.

И 24 февраля история закончилась... большим пуком - стремившиеся навстречу друг другу флоты адмирала де Рокфора и Джона Норриса были разбросаны штормом. Когда же французы вернулись в порты, пришла весть об арестах якобитов. Было решено, что "раз такое дело", то все планы вторжения надобно отложить до поры...

Красавчик не сдается

Неудача французской высадки в Англии в 1744 году обескуражила многих якобитов, но только не принца Чарли - зря, что ли, он приезжал во Францию! Бонни стоял на своем - многочисленное подполье ждет только повода, чтобы встать за "правое дело" под знамена законного государя. И тут "к слову" прошлось послание группы шотландских заговорщиков, которых, в отличие от английских, не вычислили и не арестовали, и они продолжали свою "антиправительственную деятельность" - герцог Перт, лорд Ловат, Дональд Камерон из Лохила, Джон Моррей из Брутона, он же баронет Стенхоуп. Эти люди настаивали, что ежели французские солдаты высадятся в Шотландии, то "там всё еще может получиться".

Однако французы солдат давать не хотели, потому что у них уже "всё завертелось" в Австрийских Нидерландах. Другой бы отступился, но не юный горячий принц Чарльз, который решил провернуть мероприятие собственными силами. У "чисто парижского" банкира Джорджа Уолтерса он взял кредит в 40 000 ливров (впоследствие продленный до 120 000) на покупку оружия. Командир Ирландской бригады во французской армии Чарлз О'Брайен, виконт Клэр, свел принца с ирландскими судовладельцами, которые согласились снарядить для него 16-пушечный капер "Дутелль", а также Бонни Чарли достался захваченный английский линкор (64 пушки) "Элизабет". На эти корабли погрузили 100 ирландских волонтеров из бригады Клэра, 1500 мушкетов и 1800 палашей, и Младший претендент вместе с семью соратниками - Уильям Мюррей, он же маркиз Таллибардин, банкир Энеас МакДональд, воспитатель брата принца Фэнсис Стриклэнд, ирландцы Томас Шеридан, отец Джордж Келли, Джон МакДональд и Джон Салливан - отплыл в Шотландию.

Началось всё хуже некуда - 9 июля 1745 года небольшая эскадра встретила английский линкор "Лайон", который нанес "Элизабет" такие повреждения, что тому пришлось уйти обратно во Францию вместе с ирландскими волонтерами. Но принц от своего намерения увидеть-таки родину предков не отказался, и 23 июля высадился на острове Эрискей (Гебридские острова). Местные вожди, МакДональды из Кланраналда, долго убеждали Чарльза, что поднимать восстание бесполезно, но в итоге, увидев непрекланную решимость принца, примкнули к нему (Аласдэр и Раналд МакДональды из Кланраналда). 19 августа вся компания высадилась в Гленфиннане, где к ним "притек" глава клана Камерон с 800 вооруженных соратников. Это уже было "войско", и маркиз Таллибардин официально зачитал манифест, в котором провозглашал "Хэмиша VIII" королем Шотландии, а Чарльза Эдуарда - принцем-регентом. А также было торжественно развернуто "первое знамя восстания 1745 года"...

Сорок пятый

Восстание, известное в истории как "мятеж 1745 года", или просто "Сорок пятый", началось. 3 августа лондонские газеты написали ов высадке принца Чарльза, одновременно сообщив, что король Георг II обещает за его голову 30 000 фунтов. Воодушевленный Красавчик в ответ распространиз заявление, что заплатит такую же сумму за голову короля.

Первая кровь пролилась 16 августа 1745 года у Хайбриджа. Командир форта Август решил отправить 85 солдат во главе с капитаном Скоттом для подкрепления гарнизона форта Уильям. В пути они столкнулись с отрядами МакДональдов из Киппоха и из Гленгарри во главе с майором Дональдом МакДональдом. Пробиться в форт Уильям не удалось, и капитан Скотт решил отступить, но у моста Хайбридж был окружен со всех сторон. В небольшой перестрелке погибли два солдата, а потом МакДональды предложили остальным сдаться, что те, подумав, в итоге и сделали. Пленных разместил в своем поместье глава клана Камерон из Лохила.

29 августа случился штурм замка Рутвен. МакДонеллы из Лохгарри, Арчибальд Камерон из Лохила и Джон Салливан из "ирландцев принца" во главе примерно 150 человек пытались захватить замок, который обороняли 15 солдат во главе с сержантом Моллоем. Попытка не удалась - солдаты потеряли одного человека, нападавшие - двоих.

15 сентября воинство Красавчика Чарли достигло Эдинбурга и после длительных переговоров с горожанами 17 сентября заняло столицу Шотландии. Старший претендент был официально провозглашен королем Яковом VIII, а принц - регентом до его прибытия. Французы, наконец-то поверившие в принца, прислали четыре приватира, которые привезли 5000 фунтов золотом, 2500 мушкетов, 6 пушек и 12 артиллеристов во главе с якобитом-эмигрантом Джеймсом Грантом. С ними прибыл и личный представитель Луя XV маркиз д'Эгийе.

Секрет потрясающих успехов якобитов на первых порах был на самом деле довольно прост - большинство английских войск было выведено из Шотландии, чтобы послать их во Фландирю, сражаться против полчищ Мориса де Сакса. У военного командующего страны генерал-лейтенанта Джона Копа в распоряжении было всего 4000 человек. Из них для операций против принца Чарли он смог собрать всего 2300, с которыми и выдвинулся к Престонпансу. Тут его и встретила армия якобитов под командой принца и Джорджа Мюррея, числом 2500 человек 21 сентября 1745 года.

То, что произошло далее, до сих пор является одним из самых несмываемых позоров английской армии. Якобиты, издавая дикие вопли и крики, бросились в атаку на воинство Копа, и оно... начало разбегаться в разные стороны. Первыми сдернули артиллеристы, а за ними побежали и пехотинцы с кавалерией. Попытки Копа собрать хоть кого-то для оказания серьезного сопротивления были тщетны, и в итоге он сам бежал вплоть до пограничной крепости Берик на Твиде. 300 британцев погибли, 500 были ранены, остальные сдались в плен - только примерно 170 человек смогли спастись. Победа была полной и ошеломляющей. Копа даже обвинили в предательстве и отдали под военно-полевой суд, каковой, впрочем, его оправдал. Но репутация генерала была навеки погублена, и сочиненная якобитами песенка об этих событиях до сих пор бешенно популярна в Шотландии.

Сорок шестой

Если в Англии дело якобитов погибло окончательно, то в Шотландии борьба еще продолжалась "вовсю". В декабре 1745 года клан Фрейзеров из Ловата попытался взять Форт Август, но его усилия были отражены 600 солдатами Независимых шотландских рот, набранными из кланов Сазерленд, Грант, Монро и МакКей. Но 23 декабря 1745 года у Инверури (близ Абердина) 500 солдат из Независимых рот, набранные в клане МакЛауд (МакЛеод), были разбиты 900 якобитами под командой лорда Льюиса Гордона.

После возвращения из Англии армия Чарльза Стюарта и Джорджа Мюррея решила отвоевать обратно захваченное в ее отсутствие правительственными войсками (Эдинбург и замок Стирлинг) и осадила замок Стирлинг. На помощь осажденным из Эдинбурга двинулся генерал Генри Хоули с 7000 человек. 17 января 1746 года принц и Мюррей встретили его с 8000 человек у Фалкирка и знатно побили, выведя из строя 600 человек убитыми, ранеными и пленными (якобиты потеряли 130 человек).

Хоули отступил обратно в Эдинбург, а якобиты его не преследовали, ибо претендент заболел, и за ним ухаживала "дама, приятная во всех отношениях" (то бишь, бывшая его "мистрессой") Клементина Уолкиншоу. Зато 10-11 февраля отряд "шемуситов" захватил и сжег один из опорных пунктов правительственных войск, казармы Рутвен. 16 же февраля вообще произошла анекдотическая история. За день перед тем принц Чарли останавливался в селе Мой, резиденции правителей клана МакИнтошей. Глава клана, леди Энн Фаркухарсон-МакИнтош, заподозрила, что из соседнего Инвернесса могут послать войск, чтобы схватить принца, и послала соглядатаев на дорогу. Которые и высмотрели несколько сот ганноверских солдат, марширующих по дороге на Мой. Тогда МакИнтоши собрались, сколько их было, высыпали на скалы вдоль дороги и стали отчаянно вопить и бить палашами о щиты, изображая "нещислимы полчища". Ганноверцы испугались и отступили, а один их волынщик даже был убит.

В конце февраля якобиты захватили и сам Инвернесс - защищавшие его Независимые роты получили приказ оставить город и замок, и "шемуситы" взорвали цитадель, чтобы правительственные войска более не могли ее юзать. А в марте им удалось наконец-то захватить Форт Август. Однако осада последнего оплота ганноверцев в нагорье, Форта Уильям, с 20 февраля по 3 марта окончилась неудачей. Та же судьба постигла замок Блэр, который якобиты тщетно осаждали с 17 марта по 2 апреля 1746 года.