qebedo


Стойкое оловянное королевство


Подгнило что-то явно в королевстве

В начале ХIХ века Дания была типичной "мелкой европейской сверх-державой". Приставку "сверх" обеспечивал сбор "Зундской пошлины" (плата за право торговых судов всех стран протискиваться через Зундский пролив), Норвегия, Исландия, Гренландия и Фарерские острова, пара колоний в Вест- и Ост-Индии и (как следствие из первого и второго) довольно сильный военный флот, пожалуй, сильнейший на Балтике - по крайней мере шведов (всегда бившихся с россиянами на равных) датчане колотили "на волнах" достаточно регулярно.

Внутри же страна напоминала ковер, который вздулся бугром из-за того, что под него замели слишком много мусора.

Король Кристиан VII считался (неофициально, естественно, но об этом знал последний босяк в стране) сумасшедшим, потому что в молодости по ночам гулял в кабаки с любимой проституткой и мальчиком-негритенком и дрался на улицах со стражей - ну, ясное дело, полный дурак, это же не Россия вам какая-нибудь, где императоры на проститутках женились. Ну, там еще и сексуальная невоздержанность была - с сильными элементами публичных извращений (проще говоря, Кристиан прилюдно мастурбировал). Жену, Каролину Матильду Английскую (сестру Георга III), "королек" после рождения кронпринца в упор не замечал, и она, понятное дело, завела себе любовника - врача, привившего ее и Кристиана единственного сына от оспы (в стране была эпидемия, и королева очень-очень боялась). Чудесным образом под обаяния этого врача, немца из Голштинии Йоганна Фридриха Штруэнзе (в датском произношении - Струэнзе), попал и король, который отдал ему вместе с женой и свою печать, чтобы тот писал указы, какие хочет, как бы подписанные королем.

Получив такие полномочия, а заодно и пост министра по делам государства (премьера), Струэнзе устроил в стране либеральный террор и правовую диктатуру - отменил крепостное право, ввел свободу слова и печати - в общем, накрывал тотальным Просвещением по площадям. Непривычный датский народ орал и верещал благим матом, что "либерасты совсем оборзели" и "агенты госдепа немцы последние скрепы раздолбали". Так что на ситуацию обратила таки внимание придворная знать, а особенно ее "духовная мать", она же мачеха короля (вторая жена его отца) - Юлиана Мария Брауншвайг-Вольфенбюттельская. У нее был свой особый интерес сын, принц Фредерик, "бедное дитя", которому злой отец, народивший Кристиана раньше, не дал стать королем несчастный мальчик.

Призвала к себе королева-мать некоего богослова, историка и секретаря кабинета министров с устрашающей любого россиянина фамилией - Уве Хёх-Гульдберга (или Ове Хёэх-Гульдберга), еще несколько придворно-административных чинов помельче, и они всем шалманом вломились в спальню к  королю, заставив бедного больного человека подписать указ об аресте Струэнзе и королевы. Кристиан VII оказался покладистее, чем Павел I (ну, от него и требовали меньше), и всё подмахнул. Доктору оттяпали голову, Каролину Матильду выслали из страны, Хёх-Гульдберг стал "серым кардиналом", а регентом при официально объявленном больным короле назначен был принц Фредерик.

В общем, скандал на все Европы - не помогло даже срочное возвращение крепостного права, отмена всех реформ и забивание с мясом всех скреп, которые вообще нашли в закромах.

Вся эта история случилась в 1770-1772 годах, а правление регента Фредерика, его мамы Юлианы Марии и Хёх-Гульдберга длилось до 1784 года - "по странной случайности" совпавшего с совершеннолетием сына Кристиана VII и Каролины Матильды, кронпринца Фредерика...

Король, регент и международное положение

В 1784 году кронпринц Фредерик вежливо попросил "бабчеху" Юлиану Марию, дядю Фредерика и "эй ты, кто такой" Хёх-Гульдберга освободить место во главе государства (потому что "в жизни раз бывает 16 лет", но совершеннолетие наступает точно), однако вся эта камарилья сделала вид, что "а что такое? мы ради страны, и совсем ничего не нарушаем!". Тогда юноша решил найти человека, которому ситуация нравилась бы так же мало, как и ему, тем более что и искать особо не надо было - человек сей был рядом.

Андреас Петер фон Бернсторф был среди тех, кто "валил" вместе с королевой-матерью и Хёх-Гульдбергом Струэнзе, и за то получил пост государственного министра одновременно с министерством иностранных дел. Он вел внешнюю политику Дании в традиционном русле - дружить с Россией в противовес Швеции и не ссорится с Великобританией, потому что "море близко". В 1778 году он смог решить давнишний геморрой датской политики - Готторпский вопрос, то есть спор с герцогами Гольштейн-Готторпа из-за Шлезвига (тянувшийся аж с XVI века).

По Царскосельскому договору герцог Голштейн-Готторпский Павел (он же наследник российского престола цесаревиц Павел Петрович) уступил Дании всё свое герцогство со всеми претензиями в обмен на графства Ольденбург и Дальменхорст в северной Германии, которые получил... дядя Павла, Фридрих Август Гольштейн-Готторпский, ставший сразу же Фридрихом Августом I Ольденбургским. Все были довольны, кроме, разве что, Павла и голштинцев, но их никто особо не спрашивал.

А в 1780 году Бернсторф вообще сделал "финт ушами", одновременно присоединив Данию к декларации о вооруженном нейтралитете, которой Россия решила "выставить козу" Англии из-за "излишеств всяких нехороших" на морях во время Войны за независимость США, и сепаратно-тайно договорившись с британцами о том, что "это всё как бы будет понарошку". Однако россияне о конвенции пронюхали и устроили гран-скандаль, в результате чего "камарилья" решила свалить всё на министра и выпулила Бернсторфа в отставку.

В общем, старик был обижен и "затаил недоброе". И когда к нему пришел кронпринц, они составили поистине иезуитский план, поражающей своей сложностью и неординарностью - пришли в спальню к королю Кристиану и... заставили его подписать указ, отправляющий Юлиану Марию "на пенсию", принца Фредерика из регентов в частную жизнь, а Хёх-Гульдберга со всех постов в ничтожество. А утром помахали указом в государственном совете и добились назначения кронпринца регентом при больном отце. Мальчику, напомним, было ровных 16 лет...

Надо сказать, подросток сумел найти правильных людей на нужные места. Бернсторф снова занял свои кресла государственного министра и главы внешнеполитического ведомства, генеральным прокурором стал норвежский юрист Кристиан Кольбьёрнсен, который разработал реформу барщины и отмену крепостной зависимости крестьян, в чем ему посильно помогали братья Юхан Людвиг и Кристиан Детлев фон Ревентловы, а также вернул свободу прессы ибо был поганый либераст.

В общем, к началу XIX века большая часть реформ Струэнзе вернулись "в адаптированном к Дании" варианте - и даже рабство в ост- и  вест-индских колониях было отменено (в 1790 году). Удалось, как бонус, повоевать вместе с Россией со Швецией в 1788-1790 году, ничего особо не предприняв - датчане, исполняя буквы союзного договора, хаотически походили вдоль границ Норвегии и сделали пару робких попыток "проникнуть внутрь" Швеции, быстро закончившихся ничем.

И всё бы было, наконец, в Датском королевстве спокойно, если бы не проклятая международная обстановка - в 1789 году француженка таки напряглась и очень сильно всему остальному миру нагадила...

Плохо вооруженный нейтралитет

Французская революция, как известно, привела к войнам с нею. Из двух (на тот момент в Европе) скандинавских стран в событиях более-менее активно (на уровне деклараций и телодвижений отдельных персон) участие приняла Швеция, в которой был амбициозный король Густав III (он же "Северный орел"), а также любовник Марии-Антуанетты Аксель фон Ферзен. Дания же предпочла ни во что не вмешиваться и придерживаться тогда еще не традиционного, но уже скандинавского нейтралитета.

Тем более что это было полезно для торговли - суда под нейтральным флагом возили товары мимо всяких блокад не только, естественно, в Данию. И это почти сразу привело к тому, что датский флаг стал очень популярен среди французских, а потом и голландских капитанов торгового флота. Что рассердило, в свою очередь, английский военный флот, который всегда отличался повышенной возбудимостью насчет нейтральных судов во время войны, и начались требования британцев подвергать датские суда осмотру на предмет выявления торговли с ихними врагами - блокады что, для лохов, что ли, устанавливаются? Понятное дело, что никакому более-менее суверенному государству такие требования не понравятся. И в 1797 году владелец самой крупной морской торговой частной компании (имевшей около 60 судов), Фредерик де Конинк (выходец из Нидерландов) попросил для своего конвоя в Вест-Индию военный эскорт.

Вопрос был уже из разряда не экономических, а политических, хотя просьбу де Конинка поддержал министр финансов Эрнст Генрих фон Шиммельман. Резко против выступил государственный министр и глава МИД Кристиан Гюнтер фон Бернсторф (после смерти отца он получил два ключевых министерства "по наследству") - он весьма резонно опасался ухудшения отношений с Англией и всех неприятных от того последствий. Однако принц-регент Фредерик дал свое согласие, и конвой в 1797 году сплавал в Вест-Индию и обратно с военным эскортом и, в основном, голландскими и французскими товарами. Успех плавания породил желание "повторить и еще раз повторить". К тому же, после такой "жесткой позиции", датским флагом стали еще больше "спекулировать" самые махровые французы и голландцы.

Однако напряжение со стороны Великобритании росло. В декабре 1799 года при попытке осмотреть датское судно у Гибралтара, которой датчане энергично сопротивлялись, погиб английский матрос, что вызвало "волну общественного мнения" (естественно, негативного) в соединенном королевстве. А летом 1800 "бухнуло" - на рейде фламандского порта Остенде английская эскадра (общим числом орудий 130) приказала датскому конвою, шедшему под охраной фрегата "Фрейя", приготовиться к осмотру. Командир фрегата (40 пушек) не подчинился и вступил в бой, но через час вынужден был сдаться.

Примерно та же судьба ждала в итоге и весь датский флот, вздумай страна сопротивляться и далее. Но тут мелькнула "спасительная заря на горизонте" - разобидевшийся на всех бывших союзников, царь Павел I решил для "подложения рогатой козы" англичанам возродить идею о вооруженном нейтралитете, который действовал во время Войны за независимость США и объединял все нейтральные страны в противостоянии "наглым" требованиям британцев. Так что когда в августе 1800 года в Копенгаген прибыла английская эскадра для "энергичных переговоров" о том, "что всем нам со всем этим делать дальше", датчане стали "тянуть резину", особенно после того, как в сентябре прибыл посланник из России с предложением вступить в пакт о нейтралитете, что и случилось в декабре 1800 года - Россия, Швеция, Пруссия и Дания "слились в едином дружном порыве" защитить свое "неуиноуатое" коммерческое судоходство от посягательств Ройял Нави.

Проблема, вроде бы, была решена (имея на руках войну с Францией, англичане сами совсем не горели желанием задраться еще и с нейтральными странами). Но датчане-то были не в курсе, что император Павел I стал не только для своих подданых "бомбой внезапного действия"...

Битва за нейтралитет

Под конец своей жизни и карьеры (о которых он, по понятным причинам, и не подозревал) Павел I, как известно, перешел на "сторону тьмы" - заключил союз с Его Корсиканством, послал казаков на верную смерть в Индию (на самом деле очень хитрый ход - сразу избавлял страну без особых волнений от самого крупного геморройного реликта времен "смутной вольницы") и "вынашивал планы всякие нехорошие" по поводу Великобритании. Так что для англичан расклад менялся радикально - вместо войны с французами отдельно и бухтящей что-то там на Балтике о своих правах Лиге нейтральных государств отдельно, вырисовывалась перспектива "слияния в едином порыве" Франции и России с Данией, Швецией и Пруссией. А это с французским, испанским и голландским флотом уже была такая сила, от которой на море даже у Ройял Нави могли пойти мурашки по всему дубовому корпусу. Так что правительство и Адмиралтейство приняли решение нанести "молниеносный превентивный" удар по "нейтралам".

А датское королевство вообще оказалась в безвыходной ситуации. Если выходить из Лиги - на него с моря двинутся русско-шведские армады, справиться с которыми в одиночку будет никак нельзя. Но даже если чисто теоретически попросить помощи, например, у британцев, то оставалась еще и суша - на которой "дер-альте-фрицевская" армия Пруссии на "айн-цвай-драй" выносила отважную, но очень компактную датскую армию. В общем, никаких перспектив, кроме как насмерть биться с британцами и надеяться на чудо, не было.

И надо сказать, что шансы на то, что "всё еще обойдется", были даже больше, чем датчане могли надеяться. Потому что во главе эскадры из 20 линкоров, 5 фрегатов и 23 других судов, отплывшей 12 марта для "принуждения к миру" Лиги нейтралов, был поставлен "не тот человек" - адмирал Хайд Паркер, который вообще в море выходить не хотел, ибо в свои 61 год женился на 18-летней девице и не видел никаких резонов, чтобы переться хрен знает куда и что-то там предпринимать - предпринимать вообще было не в характере Паркера. Видимо, это не было всё-таки тайной для лордов Адмиралтейства, и вторым по команде к Паркеру "довесили" вице-адмирала Горацио Нельсона, героя Абукирского сражения, у которого предприимчивости и энергии было хоть задом кушай - он, например, вообще хотел проскочить Каттегат и Зунд, наплевав на шведов и датчан, и "поразить зверя в его логовище", атаковав Ревель и Кронштадт. Но в ходе дискуссий с Паркером рашили всё-таки начать с Дании (чтобы уж хоть с чего-то начать).

Шведы из Карлскруны не могли прийти на помощь датчанам из-за противных ветров, дувших в это время года, русские гавани в Ревеле и Кронштадте вообще еще не освободились ото льда, а у пруссаков флота никода и  не было. Ожидалась "легкая победа". Тем не менее, Паркер "выложил козу", отказавшись идти в атаку всеми силами - Нельсон получил всего 12 линкоров, 5 фрегатов и 13 "иных судов". А с остальными силами сэр Хайд решил "прогуливаться в сторонке", наблюдая, "как оно пойдет", чтобы "в случае чего всех спасти".

Датчане "предусмотрительно" укрыли лучшие силы своего ВМФ - 14 новых линкоров и другие суда - в защищенной гавани. На рейде Копенгагена под командой коммодора Ольферта Фишера остались 7 старых линкоров, превращенные в плавучие батареи, 10 других судов (блокшивов - то бишь тоже плавучих батарей), а также проход прикрывал форт Трекрунур - 68 орудий, то есть два бортовых залпа стандартного линкора той поры. Причем это было на главном рейде - с севера город прикрывал отряд коммодора Билле, 17 судов и береговая батарея. И парадокс (она же "гримаса судьбы") в том, что будь на поле боя те самые 14 новых линкоров, Нельсону с его 12-ю ничего бы не удалось добиться, даже если бы вдруг небо упало на землю и ему пришел на помощь Паркер... Но человеки - они всегда всего лишь предполагают. А может, всё намного проще - на рейде Копенгагена места-то уже и не было, а сражаться с англичанами в открытом море уж точно никто бы не решился.

На плавучих батареях и блокшивах, к слову, не хватало людей - экипажи старых были списаны и расформированы, посему командование обороны бросило среди копенгагенцев клич, призывая добровольцев за вознаграждение "защитить отечество", и многие воодушевленные (а также кое-кто из жадных) горожане откликнулись, встав к орудиям. Согласно "городскому фольклору", от вековечного сна проснулся даже богатырь-покровитель страны - Холгер Данске (Ожье Датчанин), которого в день боя многие видели в пороховом дыму у пушек "ну вот как тебя сейчас". Однако дилетантизм и отсутствие опыта большинства защитников Копенгагена в конце концов сыграли "решающую" роль в бою, которые англичане называют сражением у Копенгагена, а датчане - "Битвой на рейде"...

Битва на рейде

30 марта на люгере "Ларк" Нельсон обследовал датские позиции и сел за составление плана. Хотя планы Нельсона никогда особой сложностью не отличались - вот и на сей раз он решил просто пройти между датской линией и отмелью с юга, "выбивая" концевые суда последовательным огнем всех проплывавших мимо них английских кораблей. Что будет при этом с самими английскими кораблями, которым будет доставаться последовательно от каждого датского, его волновало не сильно - адмирал был уверен в своих матросах и капитанах. И потому 2 апреля отряд Нельсона ринулся в бой.

Как это обычно случалось у Нельсона, экономия на времени и разведке привела к тому, что "Агамемнон" сел на мель, не дойдя до датчан, а "Беллона" и "Рассел" засели напротив датской линии, так что могли помогать огнем, но не маневром. Однако остальные суда устроили противнику "адское пекло". Но датчане на удивление упорно и стойко держались - когда загорелся "Даннеброг", флагман коммодора Фишера, он перебрался на другой корабль, а когда тяжкие повреждения получил и тот - на береговую батарею, с которой продолжал посылать сигналы стоять насмерть.

Поскольку бой был в Крыму всё было в дыму, Паркеру из "холодка" было не очень видно, кто там побеждает-то. Он видел только сигналы бедствия на "Агамемноне", "Беллоне" и "Расселе", и предположил, что Нельсону несладко. Но у английских моряков была такая суровая вещь, как "Воинские артикулы", под страхом смерти (уже опробованной в XVIII веке на адмирале Бинге) запрещавший выходить из боя без приказа, Паркер предположил, что его подчиненный дерется потому, что выхода у него нет, и приказал вывесить "стоп-сигнал". Причем проявил завидное знание характера своего буйного заместителя. "Если ему плохо, он подчинится и выйдет из боя, а если он в состоянии драться дальше, он приказ проигнорирует", - заявил сэр Хайд своему флаг-капитану.

Нельсон, естественно, приказ "в упор не увидел", продемонстрировав пантомиму с прикладыванием подзорной трубы к выбитому глазу. И надо же такому случиться - датские суда начали постепенно с южного конца прекращать огонь, ибо люди были выбиты, орудия разбиты, корабли повреждены. Два линкора затонули. Случилось это около 14.00. И тут британский адмирал внезапно проявил чувство, никогда ранее за ним незамеченное (особенно когда вешал на реях повстанцев в Неаполе) - человеколюбие. Он послал на берег, где за сражением наблюдал кронпринц Фредерик, парламентера (нашелся даже английский офицер, говорящий по-датски) с предложением перемирия, "а иначе он уничтожит все плавучие батареи на фиг". Пока датчане раздумывали, еще три английских корабля, в том числе линкор "Элефант", сели на мель, ибо были сильно повреждены и плохо управляемы. Но в 16.30 рейд потряс мощный взрыв - горевший датский флагман "Даннеброг" таки взлетел на воздух, а вместе с ним 250 человек, пытавшихся его спасти.

Сие печальное событие подкосило боевой дух датчан, и без того ужаснувшихся непривычным штатским душам обилию крови и смерти. Правда, у них еще оставался нетронутый северный отряд Билле, но против него, хоть и на изрядном расстоянии, плавали 8 линкоров Паркера. Так что кронпринц дал добро на перемирие и начало переговоров...

Сирота копенгагенская

По условиям заключенного перемирия англичане захватили 12 датских кораблей на рейде (северный отряд Билле, к которому они и не приближались, им не отдали). Нельсон потребовал еще и дипломатического перемирия на 16 недель, чтобы без забот и хлопот напасть на русских. Не всем датчанам это понравилось, но британец пригрозил разбомбить с уже захваченного рейда Копенгаген. Проблема оказалась решена 8 апреля - кронпринц Фредерик получил известие о том, что еще 24 марта умер ("от апоплексического удара табакеркой по кумполу") император Павел I, и весь смысл "вооруженного нейтралитета" испарился. И тут-то многие датские офицеры пожалели о том, что не стали драться до конца - ибо даже некоторые англичане были уверены, что продолжение боя отнюдь не сулило Нельсону победы. Но 12 кораблей англичане уже захватили (чуть меньше половины датского ВМФ), и дальнейшая их судьба была печальна - не имея людей для формирования призовых экипажей, они суда сожгли, отправив в Англию лишь один линкор "Хольстейн" (позже переименованный в "Нассау").

В отместку датчане ничего не сказали Нельсону о смерти императора, и тот, пылая жаждой битвы, уплыл к Ревелю, где только и узнал об этом. А Дания снова оказалась в "узком" международном положении - Густав IV Шведский со своим "сложно-сочиненным рыцарским" характером обиделся на "предательство" и снова начал раздувать давнишний идефикс об оккупации Норвегии. Пруссия же "внезапно" потребовала отдать ей город Альтону - торговый конкурент Гамбурга, расположенный на другом берегу Эльбы. Попытки же Кристиана Бернсторфа добиться от англичан возврата захваченных ими вест-индских колоний успехом не увенчались - датчанам просто нечем было торговаться. Так что подписанный в октябре 1801 года мир стал довольно неприятной пилюлей.

Но остальные проблемы внезапно утряслись после того, как Англия и Франция заключили Амьенский мир. Теперь можно было танцевать в коридоре торговать спокойно и с британцами, и с французами. Более того - в 1802 году удалось добиться от британцев возвращения колоний в Вест- и Ост-Индии, и, за исключением потери 15 кораблей, 1800 человек убитыми и ранеными и национальной гордости, королевство Дания, считай, ничего и не потеряла - довольно удачный исход, если учесть, что буквально год назад оно стояло на пороге войны с сильнейшей морской державой или с лигой жадных и сильных соседей - на выбор...

Тучных лет было на один меньше, чем в Ветхом Завете - шесть. В 1807 году "внезапно оказалось", что, в результате победоносных войн Его Корсиканства со всей Европой, в ней (Европе) оставались независимыми от внешней политики Франции только два небольших скандинавских королевства - Дания и Швеция. Но ежели последняя пребывала в состоянии войны с Его Корсиканством и имела сильного союзника - Британию, то вот "стойкое оловянное королевство" вновь оказалось в политической изоляции, ибо традиционные союзники, Россия и Франция, перестали быть актуальны (первая после Тильзитского мира, вторая - еще со времен революции). И когда "повелителю всех Европ" пришла в голову мысль "а чего это эти скандинавЦы не платят мне дань девственницами присоединяются к моей Континентальной блокаде", то он натравил на Швецию россиян (началась русско-шведская война 1808-1809 годов), а датчанам предложил "чисто свободный и независимый выбор" - присоединиться к блокаде и объявить войну Великобритании, либо Дания будет с триумфом присоединена к Франции. А в качестве аргумента у границ "маленького гордого королевства" скопилась армия маршала Бернадота (немцы, испанцы и немного французов), которая как раз к лету 1807 году "освободилась" после капитуляции шведского Штральзунда. Выбор, а точнее, его отсутствие, был примерно такой же, как в 1801 году...

Гении и столпы

Дания опять оказалась в ситуации "оба хуже". Великобритания настаивала на тайном союзе с нею и со Швецией против Его Корсиканства - шаг, который неизбежно вел к вторжению армии Бернадота в Голштинию и войне с Европой со всеми вытекающими последствиями. Отказ же приводил бы к повторению ситуации 1801 года.

И она таки повторилась - английское правительство получило "достоверные сведения из секретных источников", о том, что Дания "склоняется на сторону врага". Затем появились "вести из Тильзита", где два императора-де сговаривались об образовании новой "Лиги нейтралитета", в которой к России присоединятся ВМФ Дании и Португалии - против Англии, естественно. И вообще, 18 линкоров и 14 фрегатов, из которых всё еще состоял датский ВМФ, могли, по мнению лордов Адмиралтейства, серьезно пополнить похудавшую после Трафальгара "копилку" военного флота Его Корсиканства и его союзников. Так что ежели не было возможности склонить Данию на свою сторону, надо было хотя бы "понадкусать" то, что могло представлять прямую угрозу после ее присоединения к врагам.

30 июля из Англии отплыл авангард армады из 50 судов, транспортировавшей 25 000 солдат (ибо давить на сей раз решено было не только с моря, но еще и на суше). Правда, в отличие от 1801 года, ни одного гения для командования на сей раз не нашлось - командиром эскадры был адмирал Джеймс Гамбье (или Гамбьер), сухопутные войска подчинялись генералу Уильяму Кэткарту. Правда, один гений всё-таки был, хотя об этом никто и не знал, даже он сам - пехотным резервом командовал недавно возвратившийся из Ост-Индии генерал-майор Артур Уэлсли.

Однако, вопреки сообщениям "анонимных источников из Европы", датское правительство совсем еще не определилось с тем, какую позицию займет. Почти вся сухопутная армия во главе с кронпринцем-регентом была выдвинута на юг, в Голштинию, для противодействия возможному нападению со стороны Бернадота. Переданные с Талейраном 31 июля "предложения" вступить в войну с Англией были отвергнуты. Однако следующий шаг правительства - отрицательный ответ на переданную британским представителем ноту о "передаче на сохранение" датского флота - был уже не так понятен и логичен. Если Дания стремилась к войне сразу и с Его Корсиканством, и с Британией, то она шла к этому на всех парусах...

15 августа на подходе к Ютландии английская эскадра встретила датский фрегат "Фредериксвэрн", напала на него и захватила. Военные действия были открыты. 16 августа 1807 года армада Гамбье достигла рейда Копенгагена. После опыта 1801 года датчане решили отказаться от идеи защищать город с моря (да и отряд британцы прислали на сей раз сильнее) и укрыли весь флот в надежной гавани. Гарнизон столицы насчитывал 5000 человек, которыми командовал генерал-лейтенант Хенрик Эрнст Пейман, человек совсем "без никакого" военного опыта, но зато хорошо знавший укрепления столицы, потому что за свои 70 лет поруководил строительством многих из них. А оборону окрестностей Копенгагена - в основном сбор ополчения - поручили еще одному почтенному ветерану, 64-летнему генерал-майору Йохуму Мельхиору Кастеншёльду (или Кастенскьёльду, мои филологические познания буксуют перед этой фамилией - Castenschiold). Именно эти "столпы" ("на двоих нам всего 154 года") должны были по идее (прежде всего регента) "спасти и сохранить" столицу Дании перед лицом "вторжения западных варваров"...

Башмаки и бомбы

16 августа британские сухопутные войска высадились на берег в пригородном районе Ведбэк (ныне часть муниципалитета Хёрсхольм), к северу от Копенгагена, и обложили город с суши. Против собиравшего в окрестностях Роскильде (Роскилле) части ополченцев Кастеншёльда выставили специальный отряд - сводную дивизию Уэлсли. 26 августа Кастеншёльд выдвинулся к городку Кьёге, где соединился с собравшим ополченцев в южной Зеландии генералом Петером Лотариусом Оксхольмом. Всего у датчан в распоряжении имелось 11 батальонов пехоты, два эскадрона кавалерии и 9 орудий - 5-й, 6-й и 7-й батальоны Северного Зеландского ландвера, 1-й, 2-й, 4-й, 5-й, 7-й, 8-й, 9-й и 10-й батальоны Южного Зеландского ландвера, эскадрон Зеландского кавалерийского полка и 80 конных "ландверманов", или 7270 человек. Уэлсли имел в свое распоряжении 9 батальонов и 5 рот пехоты, 3 полка кавалерии и 10 орудий - 1/43-го пехотного полка, 2/52-го пехотного, 1/92-го пехотного, шесть пехотных батальонов КГЛ, пять рот 1-го и 2-го батальонов 95-го стрелкового полка, 1-й, 2-й и 3-й гусарские полки КГЛ, или 7376 человек.

29 августа Уэлсли встретил датские войска у Кьёге и атаковал их. Примерное равенство в числе не должно обманывать - практически необученные датские ополченцы мало что смогли противопоставить отборным британским войскам, и бежали с поля боя почти сразу же, побросав для удобства в бегстве свои тяжелые деревянные башмаки-сабо (за что сражение у Кьёге и получило второе название - "Битва сабо"). Англичане потеряли 29 человек убитыми и 122 ранеными, датчане - 152 убитыми, 204 ранеными, 1158 пленными. Хоть какое-то серьезное сопротивление оказал британцам лишь отряд генерала Оксхольма, забаррикадировавшийся на кладбище и сдавшийся после короткого, но ожесточенного боя (сам Оксхольм попал в плен). Разгром был полный - большинство уцелевших ополченцев просто разбежались по домам, и армия Венка "силы спасения Копенгагена" улетучились.

Нельзя сказать, чтобы для Пеймана в Копенгагене исход побоища при Кьёге стал такой уж неожиданностью. Подозревая худшее, большинство гражданского населения из столицы эвакуировали еще до высадки англичан, и город приготовился к осаде. Однако Гамбье и Кэткарт, посовещавшись, решили не церемониться и выдвинули ультиматум - либо капитуляция, либо бомбардировка города с моря "по площадям". После отказа Пеймана сдаться со 2 по 5 сентября английский флот бомбардировал Копенгаген, одних ракет Конгрева выпустив около 300. В городе начались массовые пожары, помимо военных, было убито 195 гражданских и 768 ранено.

Как и в 1801 году, решимость датчан стоять до конца улетучилась при лицезрении потерь и разрушений своими глазами. Получив от кронпринца сообщения, что армия прийти на помощь не сможет, Пейман 5 августа вывесил белый флаг и 7 августа подписал капитуляцию.

И тут возникает одно "таинственное обстоятельство", которое датские историки констатируют, но до сих пор не могут объяснить - согласно инструкциям принца-регента Фредерика, Пейман должен был сжечь датский флот, чтобы он не достался врагу. но генерал "по неизвестным причинам" этого не сделал. Англичанам достались 18 линкоров, 11 фрегатов, 2 корвета, 2 шлюпа, 9 бригов, шхуна и 26 канонерок, которые они с триумфом утащили с собой в Британию (один фрегат, "Нептун", после передачи сел на мель и был сожжен, а 23 канонерки утонули во время шторма в Каттегате). Впрочем, лишь 4 линкора продолжили службу в рядах Ройял Нэви ("Кристиан VII", "Даннемарк", "Норге" и "Принцесса Каролина"), остальные корабли были разоружены и в итоге "погибли своей смертью". Кроме того, еще 7 кораблей сгорели во время бомбардировки.

Событие произвело в Европе некоторый шум о "диком варварстве", который британцы, и без того находившиеся с оной Европой в состоянии войны, в упор проигнорировали. Ну а Дания в очередной раз оказалась у разбитого корыта, превратившись из "морской державы второго плана" в небольшое европейское королевство, у границы которого, к слову, по-прежнему щелкала зубами недружественная ему армия...

Чисто скандинавская война

После потери ВМФ и бомбардировки Копенгагена кронпринц Фредерик решил, что раз злобный кит уже уплыл, то с оставшимся злобным медведем лучше дружить, чем драться - 31 октября 1807 года в Фонтенбло датские эмиссары подписали союзный договор с Францией. По его условиям Дания присодинялась к континентальной блокаде, а также обязалась присоединиться к намечавшейся войне империи Его Корсиканства и России со Швецеий - король Густав IV Адольф единственным в Европе не прекращал войну с Францией, потому что был дурак верил, что рыцари Круглого стола не сдаются... Так что стране пришлось готовиться к новой войне, которая и случилась 14 марта 1808 года и стала известна как Датско-шведская война 1808-1809 годов.

Самое печальное было в том, что к войне лучше были готовы шведы. Они смогли развернуть против Дании 23 000 солдат - 7000 человек на юге Швеции под командой фельдмаршала Юхана Кристофера Толля, 14 000 человек на границе с Норвегией под командой генерала Густава Маурица Армфельта и 2000 человек на крайнем севере под командой полковника Юхана Бергенстрэля. У датчан же дела обстояли лучше на бумаге, чем в реале. Из 14 600 человек, состоявших в датской армии, участие в боевых действиях против Швеции могли принять лишь 5000. Норвежская же армия нуждалась буквально во всем - оружии, припасах, амуниции, новобранцах, а также вынуждена была охранять побережье из-за войны с Англией, так что для ведения боевых действий назначенный ее главнокомандующим принц (то есть, сын герцога) Карл Август Шлезвиг-Гольштейн-Зонденбург-Аугустенбургский смог наскрести лишь 8000 способных сражаться солдат.

Правда, добрейший Его Корсиканство послал "на подмогу" армию маршала Бернадотта аж из 43 000 человек, часть которой (14 000 испанцев) даже разместилась в Ютландии и галдела по-испански на местных рынках. Но эти полчища имели секретные предписания императора в бой пока не рваться (дурак что ли Его Корсиканство стараться ради какого-то там царя и каких-то там русских, чего бы он им в Тильзите не обещал). Да и учитывая полную аннигиляцию датского военного флота и "бодренькое" состояние флота шведского, а также "неминуемую" помощь последнему со стороны флота британского, вопрос "а как оно всё попадет в Швецию?" стоял, что называется, ребром.

В общем, к середине апреля (когда потаял лед и одновременно появились английские корабли в Каттегате и Скаггераке) 1808 года планы вторжения в южную Швецию из Дании были похерены, и война превратилась в "чисто норвежское дело", сосредоточившись на границе Норвегии со Швецией. И учитывая соотношение сил, атаку начали шведы. В начале апреля Юхан Бергенстрэль вторгся на север Норвегии из Ямталанда, но в итоге отошел без боя. Хотя две отдельные роты шведов, проникшие в окрестности Рёруса, отбросили норвежские пикеты и знатно пограбили округу, убравшись лишь когда против них выслали батальон из 600 человек. "Для отмщения" батальон перешел границу и разграбил окрестности Фуннесдалена. На сем героические подвиги обоих сторон "в северах" завершились.

Идет война норвежская...

Кстати, за увлекательными перепетиями войны на крайнем севере Норвегии я упустил важнейшее событие - 13 марта 1808 года в возрасте 59 лет преставился король Кристиан VII. Ходили слухи, что смерть его была вызвана приступом паники по поводу приближения испанских войск, союзников Дании из армии Бернадота - Кристиан-де вбил себе в голову, что они хотят его похитить и тайно вывезти из страны. Но дневники придворных неоспоримо свидетельствуют, что король "сам умер". Так что новым законным правителем государства стал Фредерик VI, хотя по сути изменилось лишь титулование - с Его Высочества (кронпринца-регента) на Его Величество (короля).

Но вернемся на поля кровавых сражений и грандиозных битв. В апреле 1808 года шведы вторглись-таки в фюльк (так злобно относящиеся к несчастным иностранцам норвеги называют области своей чудесной страны) Акерхус. Навстречу им с главными силами поспешил принц Карл Аугустенбургский и 19-20 апреля у Товеруда заставил капитулировать отряд из 250 гусар во главе с графом Акселем фон Мёрнером (еще бы - у принца было 2000 человек, и особых шансов не было). Но пока принц геройствовал с основными силами против отвлекающих отрядов, генерал Армфельт с 1600 человек начал наступление на крепость Конгсвингер и 18 апреля с 1000 человек заставил отступить 800 норвежцев майора Берндта Крёйца у Лира. Однако после такого оглушительного успеха шведы отказались от быстрого продвижения к Консвингеру и окопались у Лира.

Затем случился "поединок умов великих полководцев" - Густав Армфельт задумал грандиозный план окружения Конгсвингера двумя "клещами", а Карл Аугустенбургский взял да и "обломал" оба "клеща", устроив два сражения - 20 апреля у Роденеса и 25 апреля у Трангена, и оба норвежцы выиграли. Армфельт перешел к обороне и стал ждать полковника Вегесака с подкреплениями из Швеции - 2000 солдат. Однако отважные норвеги смогли прокрасться и задержать продвижение Вегесака, применив к нему супер-оружие "грязь и распутица, а посередине её - мы", и не допустили его соединения с Армфельтом. Попытки шведов наступать севернее позиций Армфельта с 1000 человек тоже были остановлены.

Воодушевленные норвеги решили, что "пора добивать зверя в его логовище" и попробовали перейти в наступление. 5 мая будущий "народный герой" Норвегии полковник Андреас Самуэль Кребс и 1000 солдат заставили в суровом бою (10 раненых норвегов и 10 убитых и 16 раненых шведов) вражин отойти от Аремарка, но те сумели извернуться и "по рецепту доктора Геббельса" перешли "на более выгодные позиции, эластично сократив линию фронта". Несколько других нападений норвегов 8 и 9 мая (нет, они не стали днями победы) были отбиты шведами. После этих кровавых побоищ фронт в районе Конгсвингера стабилизировался...

На Западно-Норвежском фронте без перемен

На морях кровавые побоища шли так же, как и на суше - "нинажисть". 28 мая 1808 года состоялось грандиозное сражение у Фурухольма - норвеги всерьез озадачились разгромить базу шведского "москитного флота". У шведского капитана Нордберга было всего 5 шлюпов, береговая батарея и в общей сложности 249 человек экипажа, а у датско-норвежского коммодора Лоренса Фискера - 16 шлюпов, 11 ялов и примерно 1000 человек. Однако, понеся после ожесточенной перестрелки невосполнимые потери в 7 убитых и 4 раненых, Фискер не смог продолжать бой и вышел из него. Потерявший 4 убитых и 15 раненых Нордберг торжествовал победу.

У Консвингера тем временем взошла еще одна норвежская военная звезда - полковник Бернхард Дитлеф фон Стаффельт, командовавший бригадой на северном участке фронта, был назначен комендантом крепости, а его бригаду усилили. И Стаффельт решил перейти в грандиозное наступление, напав на шведов 18 мая у Мобекка. Норвегов было 800 человек, шведов, которыми командовал сам Мориц Армфельт, всего 300, тем не менее они победили, убив и ранив 269 человек и потеряв всего 34. Пылающий мщением Стаффельт решил восстановить подмоченную репутацию и 24 мая послал 64 лыжника (это специальная была такая рота, пользовавшаяся тем, что Норвегия ж и горы ж...) в набег на Йерпсет, где им удалось захватить врасплох (и в плен) 25 шведов (а еще 3 утекли). Воодушевленный таким успехом датско-норвежский командир планировал тотальное наступление, но устрашенный Армфельт тут же отступил со всеми своими войсками от Консвингера к границе. Стаффельт стал народным героем, "победителем зверя" и любимцем норвегов...

На самом деле шведы отошли по приказу короля Густава IV - в Гётеборг прибыли 10 000 англичан под командой генерала Джона Мура, и шведский монарх рассчитывал вторгнуться прямо "в логово зверя", на Зеландию, взять Копенгаген и выиграть войну, ака Каролус, одним броском (забегая вперед, скажем, что у Мура был свой взгляд на вещи, из-за которого союзники поссорились, поругались посрались и, в итоге, ничего не сделали). И потому приказал Армфельту уклониться от серьезных боев и "стабилизировать фронт на безопасных позициях". Ну а генерал счел таковыми позициями давно обустроенные базы у норвежской границы.

Спросите, где же всё это время был народный немецко-норвежский герой, "главнокоман" принц Аугустенбургский? Он руководил грандиозной операцией на юге, в районе крепости Фредрикстен. С двумя бригадами норвегов он атаковал 10 июня 1808 года укрепленные позиции шведов у Престебакке, победив капитана Арильда Хуйтфельта (бывают у шведов и такие фамилии...) с 710 солдатами, причем крепко разгромил - шведы потеряли 60 убитых и раненых, 395 пленных и две пушки (принц Кристиан Август потерял всего 12 человек). Правда, 14 июня шведы контратаковали (всё у того же Престебакке) и заставили норвегов отойти обратно к Фредрикстену, но потом сами ушли к границе. Таким образом, летом 1808 года ноги иностранных оккупантов убрались со священной земли Норвегии...

Более того, в августе норвеги вообще осмелели и сами ринулись на шведскую землю - на севере, в Емтланде, целых 1200 человек во главе с майором Карстеном Герхардом Бангом пересекли границу и отважно встретились со шведами у Ерпе (Hjerpe - сил моих нет уже эти скандинавские названия пытаться написать...), где 16 августа 1808 года в ходе шестичасового боя (!) потеряли 1 убитого и 5 раненых (а у шведов убило 1 человека и 5 ранили... видимо, это были рыцарские поединки), после чего с чувством выполненного долга ушли обратно в Норвегию. За этот подвиг, как и за разорение по пути нескольких шведских хуторов, Банг получил рыцарский крест ордена Даннеброга...

Миру - мир, войне - война

После всех этих эпических побоищ и стратегических маневров обе армии почувствовали себя выдохшимися и насмерть уставшими. Из-за английской морской блокады норвежское войско нуждалось во всем - боеприпасах, провианте, амуниции, да и болезни уложили в итоге в лазаерты около 8000 человек (около 50% списочного состава), из которых к весне 1809 года 1200 умерло. Примерно то же самое творилось у шведов, к тому же россияне сильно вздували их в Финляндии. Так что после нескольких незначительных стычек 7 декабря 1808 года обе армии заключили перемирие.

А в марте 1809 года вообще случилось нечто неслыханное - шведы заключили с норвежцами в Консвингере устное соглашение, по которому перемирие продлевалось, чтобы подполковник Георг Адлерспарре мог повести войска... на Стокгольм, для свержения короля Густава IV. Упертый дурень на троне, желавший продолжать воевать со всем миром до последнего шведского солдата, вконец надоел подданным, и они 13 марта его "поймали, арестовали" и ввергли в узилище, провозгласив королем старого дядю, брата в бозе почившего Густава III, герцога Сёдерманландского Карла (ставшего Карлом XIII).

Однако хитропопые шведцы, поменяв короля и заключив мир с Россией, не торопились выходить из войны с Данией. Тогда летом 1809 года король Фредерик VI отдал принцу Аугустенбургскому приказ "пошевелить войну". Кристиан Август не шибко горел этим желанием (потому что по всем раскладам он получался у нового короля Швеции кронпринцем), но приказ есть приказ, и он решил нанести удар на самом важнейшем участке фронта... в Емтланде, на уже "протоптанной" дороге на Ерпе. Генерал-майор Фредерик Георг фон Крог и 1800 солдат выступили из Трондхейма и 16 июля захватили-таки Ерпе. Однако шведы приготовили норвегам изрядную "свинью" - 900 солдат и генерал-майора Георга Карла фон Дёбельна, героя войны с русскими, который заставил врагов оставить Ерпе, а потом и вовсе побил их у Херьедалена 24 июля. Норвеги очистили шведскую территорию, и 25 июля подписали со шведами очередное перемирие.

После такой новой серии эпических побоищ противники просто свалились с ног каждый в своем углу ринга - продолжать войну не было никаких возможностей. Начались дипломатические переговоры, тянувшиеся аж до 10 декабря 1809 года - столько времени понадобилось обоим сторонам, чтобы прийти к сложнейшей и труднейшей формуле "статус кво анте" ("на наши деньги" - по нулям) и подписать мир в Ёнчёпинге. Датчане торжествовали (в кои-то веки после войны ничего не сожгли, не увели и не забрали!), шведы радовались, что "тихо отползли хотя бы тут но Финляндию жалко!", а норвеги... обиделись и сильно ворчали на предмет "как налоги плОтить, так датчанам, а как родину защищать, так всё мы, всё сами!". Герой войны принц Кристиан Август Аугустенбургский укатил к врагам - становиться кронпринцем (увы, через год он зимой упадет на параде с лошади и "моментально в море" - сердечный удар-с...), а его "гениальный противоборец" Густав Мауриц Армфельт перебрался... в Россию, ибо посрался с Карлом XIII, да еще был уличен в адюльтере с графиней Пипер, за что в 1810 году был отправлен в отставку и, плюнув на всех, уехал в имения, которые "внезапно" оказались в Финляндии и были "любезно сохранены" за ним новыми хозяевами страны. Он еще станет "сердешным другом" и близким советником царя Александра I.

Казалось бы, Дании пришло самое время вздохнуть спокойно и зажить мирно и счастливо... Ан нет - продолжалась война. Та самая, которая началась с 1807 года с Англией и получила в истории название "Война канонерок".

Война кита с селедками

"Войной канонерок" называют все действия английских кораблей в датско-норвежских водах с 1807 по 1814 годы. Британцы нападали на торговые суда, а когда испытывали нужду в воде или припасах - высаживались на берег и "принудительно покупали" (а иногда и просто "конфисковывали в долг"). Поскольку серьезный датский военный флот после 1807 года приказал долго жить, то маленькое гордое королевство сделало ставку на "москитный флот", основой которого стали канонерки - небольшие парусно-гребные суда, вооруженные от 2 пушек и 4 гаубиц с 80 человеками экипажа (самый большой вариант - канонерка-шлюп) до одной мортиры и 20 человек (самый мелкий вариант - мортирная барка). Эти "клопы" шныряли в шхерах и прибрежных водах, охраняя, как могли, судоходство.

Естественно, что для Ройял Нави такие соперники были как для кита селедки - пару раз скопом им удавалось кита "пузами оттолкнуть", но обычно "гигант морей" легко оные разгонял. Впрочем, "Война канонерок" была заполнена вполне конкретными событиями - грандиозными побоищами на морях... И первое случилось 11 сентября 1807 года, когда британцы захватили остров Гельголанд в Северном море и превратили его в базу каперов и контрабандистов. Затем англичане сразу же "поживились" датскими колониями в Ост- и Вест-Индии.

Нет смысла освещать все тщательно запротоколированные нападения отдельных судов друг на друга. Осветим лишь те, которые торжественно удостоены именования "сражений".

Первое такое имело место 2 марта 1808 года, когда британский 18-пушечный шлюп "Сафо" принудил к капитуляции датский 28-пушечный бриг "Адмирал Юль". Второй бой состоялся у Зеланд-Одде (или Зеланд-Пойнт) 22 марта 1808 года, когда 3 британских линкора и фрегат атаковали "самый последний в мире" датский линкор "Принц Кристиан Фредерик"; судно отбилось, но потеряло 133 человека убитыми и ранеными (британцы потеряли 57 человек). А вот 16 мая 1808 года у Альвёэна 5 датских канонерок под командой премьер-лейтенанта Бьельке обратили в бегство британский фрегат "Тартар", капитан которого Беттерсворт погиб в бою (общие потери сторон - 5 и 15 человек соответственно).

9 июня 1808 года у Сальтхольма отряд Йохана Корнелиса Кригера из 28 датских канонерок одержал самую громкую победу в этой войне - напал на британский торговый конвой, который защищали 3 брига и 1 канонерка, и захватил 12 "торговцев" и бриг "Турбулент". Англичане отомстили 23 июля 1810 года, напав двумя фрегатами на базу датских канонерок в Шильде - там было 4 судна, которые после боя были захвачены (одну канонерку экипаж потопил, чтобы не сдавать врагу).

27 марта 1811 года случилась еще одна большая баталия. Командующий Балтийским отрядом британский адмирал Джеймс Сомарез, прославившийся в боях против французов и испанцев, получил "секретную информацию", что датчане собираются отбить захваченный ранее остров Анхольт, выслав 18 канонерок и 1000 солдат десанта. На перехват англичане отправились с двумя фргеатами и шхуной. В итоге датские канонерки были отогнаны, а высадившиеся на острове пехотинцы потеряли 688 человек убитыми и пленными.

Последнее крупное сражение состоялось 6 июля 1812 года у Лингёра, где британский линкор и 3 брига схлестнулись с датским фрегатом и 3 бригами. В итоге фрегат был захвачен, англичане потеряли 37 человек убитыми и ранеными, датчане - 221 человека.

Завершилась вся эта странная, но довольно ожесточенная война вместе со всеми войнами Дании "за родину и Францию" в 1814 году. Но это еще очень большая и отдельная история...

Отдать нельзя оставить

Помимо "канонерской войны" с Англией, в 1810-1814 годах у Дании появился еще один постоянно усиливающийся геморрой. После поражения в войне 1808-1809 годов с Россией и потери Финляндии в Швеции "родилась" (а на самом деле "воскресла" - ею "баловались" еще и Каролус, и Густав III) идея "компенсировать" это присоединением Норвегии.

Проблема немного "потеряла остроту", когда шведским кронпринцем стал Кристиан Август Аугустенбургский, герой войны именно с датско-норвежской стороны. Но его внезапная смерть в 1810 году снова обострила вопрос - вместо "планировавшейся замены" на его старшего брата, герцога Фредерика Кристиана II Шлезвиг-Гольштейн-Зонденбург-Аугустенбургского, шведы в результате бурной (всего 10 дней) интриги, достойной лучших авантюрных романов, выбрали наследником престола князя Понтекорво, маршала Франции Жана Батиста Бернадота. И когда "гасконский швед" взял в руки реальную власть как регент (король Карл XIII был уже стар, дряхл и впадал в слабоумие), то поддержал идею присоединения Норвегии и начал "ходы кривые рыть, как подземный умный крот".

Тем более что в 1812 году на фоне всем известных событий случилось очередное "внезапное сближение" России и Швеции. На личной встрече Бернадота с Александром I в Або русский царь получил гарантии, позволившие ему вывести из Финляндии корпус (10 000 человек) и направить его сперва на Рижский, а затем на Полоцкий фронт. А в 1813 году Швеция присоединилась к альянсу России и Пруссии против Франции, и одним из главных условий этого союза стало обещание обоих монархов активно содействовать присоединению Норвегии.

Датский король Фредерик VI вновь оказался в замешательстве - Его Корсиканство вроде бы начал сливать полимеры, да и война с Англией доставала "не по-детски" (в 1813 году Дания даже вынуждена была объявить о государственном банкротстве, подкосившем и без того печальную экономику королевства), и надо было "валить с этого корабля". С другой стороны, обещания Александра I и Фридриха Вильгельма III шведам опять не оставляли выбора - "перебить" их датчанам было нечем, шведская армия и, самое главное, Бернадот союзникам виделись важнее, чем всё, что могла предложить Дания.

Король и его новый (с 1808 года) государственный министр граф Фредерик Мольтке таки попытались договориться с союзниками, для чего объявили перемирие и даже "спасли" город Гамбург, который восстал против французов, как только под его стенами пояилась горстка казаков, а потом оказался перед лицом наступавших французских полчищ. Датчане ввели в Гамбург войска, "распространив" на него свое перемирие. Но переговоры осенью 1813 года в Копенгагене закончились ничем - союзники не обещали самого главного, гарантий по Норвегии, призывая датчан просто "бросить" французов, а там "уже разберемся". Правительство Дании приняло решение возобновить альянс с Его Корсиканством и вновь "стойко-оловянно" биться до конца. Войска из Гамбурга были выведены, и его тотчас же оккупировал кровожадный и ужасный маршал Даву съевший там всех детей.

Небольшая датская армия должна была "взаимодействовать" с корпусом Даву и бороться со "сборной солянкой" - корпусом ганноверского генерала на австрийской службе Вальмодена-Гимборна, в который входили русские, пруссаки, австрийцы, англичане и даже Русско-Немецкий и Немецко-Английский легионы из бывших военнопленных. Борьба получилась вялая, ибо Даву вовсе не собирался блистать умом и повторять Ауэрштедт, запершись в Гамбурге. Максимум того, на что он сподобился - выслать к датчанам небольшой отряд генерала Лальмана, который, присоединив некоторые части, организовал датско-французский авангард. Именно этот отряд после нескольких невразумительных стычек с с Вальмоденом продул сражение у Борнхёведа 7 декабря 1813 года, где 2500 пехотинцев были опрокинуты атакой 471 шведского гусара под командой полковника Брора Седерстрёма.

От бОльших бед датскую армию спас ее новый главнокомандующий, принц Фредерик Гессенский (сын принцессы Луизы Датской). Он увел ее от Ростока к крепости Рендсбург, а когда Вальмоден-Гимборн попытался ему помешать у Сехестеда, то знатно оного вздул - датчане из 9000 человек потеряли 550 убитыми и ранеными, а союзники из 5000 - 1220 убитыми, ранеными и пленными. Но это был уже, что называется, утешительный приз...

Норвежский гамбит

Так что закончились все наполеоновские войны для Дании 14 января 1814 года в городе Киле, где одновременно были подписаны два мирных договора. Первый, со Швецией, отдавал Норвегию взамен за "достойную компенсацию" - Шведскую Померанию и остров Рюген. Потом, в 1816 году, Дания смогла с "еще большим успехом" сменять эту территорию у Пруссии (которая ее оккупировала под предлогом "поддержания всеобщего мира" и не соглашалась освобождать) на город Лауэнбург с окрестностями. Второй договор, с Британией, предусматривал возвращение всех захваченных датских колоний и островов, кроме Гельголанда, а в Штральзунде устанавливался особый режим благоприятствования для английских торговцев и их товаров на 20 лет. Ну и, "до кучи всего", Дания присоединилась ко всё еще идущей войне с Его Корсиканством - правда, посылать войска уже никуда не пришлось, даже под Гамбург.

Однако король Фредерик VI не отказал себе в удовольствии напоследок подложить-таки шведам свинью. Его наследник, кронпринц Кристиан Фредерик (сын того самого принца Фредерика, который был регентом после казни Струэнзе, а потом "отставлен" будущим Фредериком VI), занимал пост статтхолдера - наместника короля в Норвегии. И когда в этой стране стало известно о договоре в Киле, то "лучшие люди королевства" собрались и приняли решение провозгласить независимость Норвегии - от Дании, чтобы потом послать Швецию лесом. А статтхолдера объявили 16 февраля 1814 года королем Кристианом Фредериком Норвежским. Всё это безобразие творилось с тайного согласия датского короля - Кристиан-то был "до кучи всего" еще и его наследником, так что "если бы фармазон проканал", то после смерти Фредерика VI страны бы снова объединились в личной унии.

Однако шведский кронпринц Карл Юхан вспомнил о том, что в прошлой жизни он был маршалом Франции Жаном Батистом Бернадотом, и быстро собрал "тьмочисленные рати", которые 26 июля вторглись в Норвегию. Далее эта короткая война развивалась буквально по известному выражению - норвежцы "терпели победу за победой", всё ухудшая и ухудшая своё положение. Им удалось собрать 30 000 человек, но противник выставил 45 000. Первым сражением (в котором, однако, не дошло даже до столкновения сторон) стал захват шведами базы военного флота норвежцев в Хвалере - там стояли 7 бригов и 150 канонерок. Против них шведы выслали 5 линкоров, 70 канонерок и 5000 десанта, но эти силы были задержаны плохой погодой и достигли Хвалера только 29 июля, когда норвежцы оттуда уже ушли.

Зато шведы сумели захватить за 4 дня, с 1 по 4 августа, крепость Фредрикстен, прикрывавшую дорогу к Кристиании (Осло). Но 2 августа случился бой у Лира, где "новый старый" герой всея Норвегии, подполковник Андреас Самюэль Кребс поколотил генерал-майора Карла Понтуса Гана, а на следующий день, 5 августа - снова поколотил его же у Матранда. За два дня норвежцы потеряли 158 человек убитыми, ранеными и пленными, шведы - 441. Затем случилась 9 августа 1814 года баталия у Лангнеса - сам король Кристиан Фредерик и его "помощник" Дидерик Хегеманн "дали отлуп" шведам Эрнсту фон Вегесаку и Брору Седерстрёму (герою баталии у Борнхёведа в 1813 году).

Эффект под конец, правда, был смазан 14 августа у моста Кьёлберг, где шведский полковник Карл Эрик Шёльдебранд с 70 добровольцами из лейб-гвардейского полка опрокинул 600 норвежцев. В целом же, несмотря на "москитные победы" противника, шведы его стратегически "взяли в клещи", и исход войны "стал окончательно ясен". Пришлось сдаваться - 14 августа было заключено перемирие, а 4 ноября норвежцы подписали в городе Мосс конвенцию, по условиям которой Норвегия объединалась со Швецией в личную унию, но сохраняла свою конституцию, управление и даже армию, но Кристиан Фредерик лишался всяких прав на престол и удалялся в Данию.

Бернадотт потом еще очень долго возмущался, "доказывая на пальцах", что "всю эту муру с Норвегией" замутил Фредерик VI, и во время Венского конгресса требовал его "примерно наказать". Но личное расположение к датчанам императора Франца Австрийского оградило их от чрезмерных наездов со стороны Швеции, и "стойкое оловянное королевство" наконец-то могло успокоится и насладиться наступившим миром и покоем...