george-rooke


Балтика


  • Война на море
  • Густав Ваза
  • Флот СРИГН
  • Польша и флот в тридцатилетней войне
  • "Особый" шведский путь
  • Голландский флот XVII века
  • Московия
  • Шведский флот
  • Кильская битва
  • Датский флот во второй половине XVII века
  • Немецкий канал
  • Датский флот накануне Северной войны
  • Северная война, прелюдия
  • Северная война, начало
  • Реал политик
  • Гангут
  • Северная война, окончание
  • Шведский канал

  • таблица кораблей

  • Християнская Европа по-настоящему открыла для себя Балтику в X веке, поскольку образовавшимся государствам стали необходимы ресурсы и товары, которые страны Балтийского моря могли предоставить. СРИГН вышла к Балтике и имела активы в виде германских (Гоцлар, Брауншвейг-Люнебург, Фрайбург), а также богемских и чешских серебряных рудников (Кутна-Гора, Пршибрам). А Ганзейский союз стал перепродавцом товаров поступающих из балтийского региона. Главной ганзейской резиденцией стал Любек, а важным центром – Гамбург. В период расцвета Ганзейская лига насчитывала в своем составе около 200 контор, раскинулась она широко – от русского Новгорода до бельгийского Брюгге. Купцы и банкиры Ганзы не пускали на этот рынок венецианцев, генуэзцев, ломбардцев. Даже испанские евреи – и те не могли конкурировать с немецкими купцами. XII-XIV века – период расцвета Ганзейского союза.

    Но в XIII веке значение Ганзы начало падать. И связано это было с появлением государств на берегах Балтийского моря. Следует понять, что до этого момента все эти племенные союзы, сеньории, феоды, марки, княжества и т.д. играли роль колоний, из которых немецкие купцы задешево выкачивали ресурсы и товары, и перепродавали, накручивая прибыли, в Западную и Южную Европу. Естественно, вновь появившиеся государства такой практике рады не были. Какое-то время Ганзе удавалось играть на противоречиях разных стран, но чем крепче становились эти государства, тем меньше становилось пространство для маневра у Ганзы, и тем быстрее падала ее роль.

    Вот так все выглядело на южном побережье Балтики на рубеже XIV и XV веков:

    Первой с Ганзейской лигой вступила в конфликт Дания, где в XII веке закончились междоусобицы, а в XIII веке появилась крепнущая королевская власть. К концу XIV века Дания, объединившая в Кальмарскую унию Швецию, Норвегию, Финляндию и Прибалтику, стала самым непримиримым врагом Ганзы, и немцы, чтобы удержать господствующее положение на Балтике, приложили все силы, чтобы расколоть страну, и поддержать сепаратизм на отдельных ее территориях.

    Именно с этой эпохи – эпохи возникновения ключевых игроков на Балтийском море – мы и начнем свое повествование. Хронологически мы решили охватить три века балтийской истории – с 1500 по 1815 год. Вызвана такая хронология следующими обстоятельствами – в начале XVI века появилась Швеция, в середине 1500-х годов на Балтике громко заявили о себе Речь Посполитая и Московское царство, ярким метеором блеснуло герцогство Курляндское. Балтикой всерьез заинтересовались голландцы и англичане, чующие прибыль за версту, а основные игроки были готовы вести долгие и кровопролитные войны, призом в которых был контроль торговых потоков. Это была жестокая борьба.

    Вообще противостояние Швеции, Дании, Голландии, Англии, России, Польши и СРИГН на Балтике у нас просто вычеркнута из аналов. Я например не понимаю, как рассматривать ту же Ливонскую войну, не затрагивая датско-шведско-германские столкновения, или как писать о России в Северной войне в отрыве от взаимоотношений Дании и Швеции.

    Война на море

    Все Новое Время прошло под знаком борьбы за рынки сбыта: покупатели искали, где купить подешевле, a продавцы - где продать подороже. При этом Ганза встала поперек горла Бургундии (будущей Голландии), Дании, Норвегии и России. Надо сказать, что до конца XV века все было более-менее терпимо - ярмарки в Сконе, где страны Кальмарской Унии, Польша и Россия бойко сбывали мясо и шкуры, меха и сельдь, железо и зерно, и много чего еще. В те времена ценилась именно датская сельдь, голландцы в деле рыбной переработки были еще младенцами, да и сельдяные косяки еще не ушли из Балтики в Северное море. За три недели ярмарки продавалось до 300.000 бочек только сельди, добываемой в проливе Эресунн!

    Но весь сельдяной промысел Дании держали за горло ганзейские города Любек и Гамбург, ибо они поставляли так необходимую для засолки рыбы знаменитую люнебургскую соль. Примерно в конце XV века Ганза решила, что торговую наценку скандинавов и русских надо уменьшить, увеличив для них стоимость издержек при производстве продукта, и планомерно начала поднимать цены на люнебургскую соль. Чтобы было понятно - для засолки четырех бочек сельди требуется почти что бочка соли, то есть стоимость соли играет очень большую роль в себестоимости. Кроме того, ганзейские города имели исключительное право на закупку товаров в Сконе, причем по фиксированным ценам, что еще более снижало рентабельность датских и норвежских товаров.

    Но тут уж ситуацией сполна воспользовались бургундцы, которые начали закупать французскую соль в Бретани (горькую, из-за наличия магния), и продавать сельдь дешевле датчан и норвежцев. Это конечно ударило по Любеку, но еще больше - по датчанам и норвежцам. И тогда датский король Иоганн (Ганс) решил разрубить гордиев узел. Ситуация вокруг Дании в то время была очень непростой - шведы, то входящие в Кальмарскую унию, то выходящие из нее, на тот момент были враждебны датчанам, у власти в Швеции находился регент Стен Стуре-старший, которого Любек, верный древней римской политике "Разделяй и властвуй", безмерно поддерживал. И Дания вступила в странный альянс, найдя союзников в далекой России и враждебной Бургундии.

    Русский царь Иван III пинками выгнал из Московии все ганзейские представительства, а в 1495 году осадил Выборг. Эта осада не увенчалась успехом, однако на следующий год русские с ходу взяли Нейшлот и огнем и мечом прошлись по южному побережью Финляндии и Ботнического залива. В ответ войска Стена Стуре переплыли на кораблях к Нарве и атаковали Ивангород, предав его жителей поголовному истреблению. Русские были вынуждены заключить перемирие со шведами на 6 лет.

    Ну а в 1501 году в войну со Швецией вступила Дания. Вялотекущая война длилась 8 лет, а в 1509-м подтянулись новые игроки. В 1509 году Дания бросила вызов могущественной Ганзе. В ответ ганзейцы склонили датские шведские провинции к сепаратизму. Любек начал снабжать шведских сепаратистов деньгами и вооружением, в том числе и кораблями. В результате Дания оказалась против коалиции Брабанта, Фландрии, Голландии, Зеландии, Ватерланда, Фрисландии, Швеции, Штральзунда, Любека, Висмара, Ростока и Люнебурга. В общем, там была еще та карусель.

    На сторону Швеции встал Любек, а на сторону Дании - Бургундия. В сентябре 1509 года 18 любекских кораблей напали на датский Бронхольм, где реквизировали домашний скот и провиант, чтобы срочно передать их шведам, которые в этот момент терпели голод и их армия вымирала. 12 сентября ганзейские корабли зашли в Стокгольм, сгрузили припасы, и повернули к Зунду, поскольку пришли вести о том, что на Балтику пытаются прорваться бургундские пираты. Немцам удалось перехватить 4 капера, однако еще 12 успели миновать узости и начали нападения на гамбургские и любекские торговые корабли, находя при этом базы для отдыха и сбыта товаров в Дании и Сконе. Большое датское войско высадилось недалеко от Травемюнде, осадило Любек и разорило все окрестности, захватив Бад-Ольдесло и полностью его разграбив. 13 сентября 1509 года Иоганн Датский написал письмо императору Максимилиану, где разъяснял мотивы своего нападения на Любек, агитировал против Ганзы и просил поддержки. Но поддержку он неожиданно получил от Якова IV Шотландского, который послал ему в помощь 2.000 солдат, а через пять месяцев - еще 1.500 человек. Более того, английский король Генрих VIII также решил встать на сторону Дании, и планировал весной 1510 года послать к немецким берегам флот, объединив его с бургундцами и датчанами. Над Любеком и Гамбургом нависла реальная угроза даже не поражения, а уничтожения.

    В сентябре 1509 года Любек подписал со Швецией союзный договор, согласно которому ганзейские города Штральзунд, Любек, Висмар, Росток и Люнебург поставляли скандинавам оружие и боеприпасы, а так же провиант, которые оплачивались серебром и железом. Ганзу поддержал и император Максимилиан, который настроил против Иоганна Датского Брабант, Фландрию, Голландию, Ватерланд (Нижнюю Голландию) и Фрисландию. Шлезвиг-Гольштейнский герцог Фридрих вызвался быть посредником между Данией и Ганзой, переговоры начались 23 января 1510 года и продолжались до конца марта, но закончились они ничем. Казалось, Дании ничего не остается, как заключить мир, однако на ее сторону неожиданно встали ганзейские же города Гамбург и Данциг, начав поставки вооружения и продовольствия теперь уже Иоганну. В этих действиях не было никакого внутреннего раскола, просто бравые парни хотели подзаработать не хуже Любека и союзных ему городов.

    10 марта ганзейской федерацией (исключая Гамбург и Данциг) было принято решение сформировать отряд наемников в 4.700 человек, из них 1.200 оплачивал Любек, а остальные подписанты пакта оплачивали 3.500 человек. Весной же 1510 года ганзейская эскадра из 6 больших кораблей неожиданно атаковала 12 мелких датских кораблей и отогнала их от острова Мён (у южной оконечности Зеландии), а далее проследовала к Ферман-Бельту, миновав который высадила войска на острове Лангеланн. Другая ганзейская эскадра, из 14 кораблей, вышла в крейсерство к Хельсеборгу, где захватила 11 торговых датских кораблей и доставила их, как призы, в Любек. 27 марта император обратился с письмом к графу Нассау с тем, чтобы он помогал Любеку как только возможно. Нассау не стал вмешиваться в военные действия, а просто ссудил Ганзу деньгами, что позволило Любеку в июле выставить в море 36 кораблей, которые 17-го числа подошли к Борнхольму и высадили большой десант. Датчане на острове были не в силах сопротивляться и решили откупиться. Согласно договору борнхольмцы выплатили солдатам 8.000 серебряных крон и поставили на корабли заявленное продовольствие. Ганзейский флот взят курс на Готланд, где к нему присоединились 9 шведских кораблей, и теперь общая численность флота составила 45 единиц. Объединенная эскадра прошлась огнем и мечем по провинции Блекинге (Сконе) и разграбила селения на острова Лааланд. Однако от высадки на хорошо защищенный остров Фюн наемники, отягощенные серебром, отказались и флот развернулся обратно. Любекский городской совет выразил крайнее неодобрение. Бургомистр писал: «Никогда еще такие большие силы не достигали столь малого результата». Деньги были потрачены, а цели, запланированные перед флотом и десантом, не достигнуты. Кто был доволен сложившейся ситуацией – так это наемники. Они получили оплату вперед за четыре месяца, плюс – из 8.000 крон, взятых на Бронхольме, сразу же освоили половину. И теперь опять требовали оплаты, угрожая либо уйти к датчанам, либо награбить искомое в любекских окрестностях.

    Что касается шведских кораблей – один из них получил повреждения, сем на мель у Лааланда, а восемь остальных с любексим войсковым транспортом двинулись к острову Эланд с намерением захватить там датскую крепостицу. Осада началась 15 августа, однако датчане как-то не сдавались, и 17 сентября шведы отплыли в Стокгольм. В этот же день посланники шведского Риксдага подписали в Любеке с Ганзой союзный договор, открывая свои порты для ганзейских контор и участвуя деньгами в создании нового ганзейского шведского флота (который после войны должен был полностью отойти в собственность Любека и компании).

    --- И, насколько помню, ганзейцы "держали за горло" балтийскую торговлю еще и тем, что переволок между Любеком и Гамбургом был неплохой альтернативой датским проливам.

    --- Где то читал, что угасание торговли в Новгороде ставят в вину Ивану за учиненный им раззор, а получается что основная причина - это то что Ганзу в это время активно дербанили и ей стало не до торговли?

    --- Так и есть. Плюс обмеление Волхова и увеличение размеров торговых судов. Фактически Новгород во второй половине XV века перестал быть портовым городом, что собственно и предопределило судьбу "республики".

    --- 1507 год. Людовик 12 подписывает с Ганзой договор о торговых привилегиях в 72 городах Франции.

    --- Бургундия - это ФРАНЦИЯ, а не ГОЛЛАНДИЯ. И Голландия входила в Ганзу (Антверпен)

    --- Да будет вам известно, что ПРОВИНЦИЯ Бургундия во Франции - это осколок Бургундского КОРОЛЕВСТВА. Что же касается ГЕРЦОГСТВА Бургундского - это совсем другое понятие, даже географически.

    --- Да что Вы говорите! Территория герцогства Бургундия примерно соответствовала современным департаментам Кот-д'Ор и Сона и Луара. Фландрия и Голландия были присоединены при Филиппе II. Это все равно, что писать "Австро-Венгрия (будущая Чехия)".

    --- Вы путаете ПРОВИНЦИЮ Бургундия и Государство Бургундия (то есть владения бургундских герцогов): герцогство на карте - От Савойи до Кале

    --- Я ничего не путаю. Герцогство Бургундское ПРИСОЕДИНИЛО Фландрию и Нидерланды. Кроме того, автор не писал про ГЕРЦОГСТВО Бургундское

    -- Если вы буквоедствуете про принадлежность Бургундии, то, может, не стоит включать брабантский Антверпен в Голландию? К тому же, Голландия никогда не входила в Ганзу - в Ганзу входили Утрехт и Фризия.

    -- Я все-таки привык, что до 1609 года были Бургундские провинции, которые потом разделились на Фландрию и Голландию.

    --- Карл Смелый погиб в 1477, бургундское наследство поделили в 1482 и слегка переделили в 1493-м - Франш-Конте, ака графство Бургундия (не путать с герцогством) отошло Империи (а герцогство Бургундия осталось за Францией... с 1477 или 1478). Т. е. говорить о Бургундском государстве с самостоятельной политикой с 1477 года уже нельзя, а с 1482 оно просто исчезло. Осталась Франция и владения Макса Габсбурга. Где я ошибаюсь?

    --- Бургундские Нидерланды Голландией и Фландрией стали ровно в 1549 году, когда Карлом V были поименованы в Прагматической санкции Соединенными Семнадцатью Провинциями

    --- Дело в том, что сама Бургундия была недопризнанным государством на границе Франции и Германии, и имела соответствующий смешанный диалект языка. Своего рода реинкарнация королевства Лотаря франков (отсюда - пограничная Лотарингия). Герцогство Бургундия было вассально Франции, графство - империи, Артуа, Пикардия, Фландрия - во Франции, Голландия, Брабант - в СРИГН. О каком-мо самостоятельном государстве Бургундия можно говорить только до конца XV-го века (Филипп Добрый, Карл Смелый). После - только как о географическом понятии (владения Бургундского Дома). Опять же, надо учитывать, что многие нидерландские города САМИ ВХОДИЛИ В ГАНЗУ (являясь при этом бургундскими вассалами). Вообще же, если заявлен период 1500-1815 годов (когда Бургундский проект УЖЕ умер), упоминание бургундских пиратов несколько некорректно

    --- Ну все-таки речь идет о 1509 годе, тогда даже в официальных испанских документах эти территории назывались Бургундские Нижние земли (иногда - Испанская Бургундия), 17 провинций появились в результате нового административного деления: Бургундские Нидерланды выходят из подчинения Св.Римской Империи и становятся наследственным владением испанских Габсбургов (закреплено Прагматической санкцией 1549 года).

    --- Тогда уж - Бургундский округ Священной Римской Империи, согласно постановлению Вормского рейхстага 1495 года. И они вышли не из подчинения Империи, а стали вотчиной императора - австрийского Габсбурга. Это была сделка ВНУТРИ Империи - Карлу V не удалось протолкнуть своего сына Филиппа в императоры. Я понимаю - хочется блеснуть эрудицией, но "бургундские пираты" режут слух

    Густав Ваза

    В 1523 году Густава Вазу избрали королем. В июле того же года он вошел в Стокгольм. Но благодаря стараниям королей и наместников до него, а также его собственным вся страна была заложена-перезаложена. И Любек получил противное датчанам государство, в долгах как в шелках, где главные посты советников заняли немцы. Чтобы хоть как-то расплатиться с долгами и иметь сильную армию, Ваза увеличил налоги. В 4 раза. Сразу.

    Эта мера очень не понравилась крестьянам Далекарлии и Вермланда, которые ответили на это восстанием, и даже на первом этапе выиграли его (знаменитое восстание Дальюнкера). Сторонники этого Дальюнкера в волостях Сильяна послали королю жалобу по поводу налогов, нового «лютерства» и новых мод на «разрезанные и разрубленные платья» (да, да, да, тот самый богомерзский западный наряд). Густав Ваза ответил с присущей ему находчивостью, что налоги собирают для оплаты государственных долгов, что от своих подданных он требует только, чтобы они почитали слово божие и святое евангелие и что от новых модных платьев страдают лишь те, кто их носит. Но, несмотря на остроумный ответ Густава Вазы, беспорядки продолжались.

    Не последнюю роль в восстании сыграла и католическая церковь, ибо Ваза решил, что оплатить долги можно именно церковными землями. Сначала монастыри и епископства лишились сельскохозяйственных угодий, потом и самой земли вместе с замками и монастырями. Естественно папа был недоволен, и в ответ на критику Рима Ваза решил сделать господствующей религией в Швеции лютеранство. Король постоянно требовал у епископов и монастырей ссуд и ставил у них на постой войска. Канцлер короля, лютеранин Лаврентий Андреэ, угрожающе говорил, что скоро пройдет время тех, кто до сих пор был так могуществен.

    Понимая, что в военных действиях королевская армия проигрывает восставшим, летом 1527 года в Вестеросе был созван сословный риксдаг, где вернулись к вопросу о долгах Швеции, и предложили посмотреть, «захочет ли Любек, чтобы ему заплатили мятежом». Было зачитано предложение короля, в котором он заявлял, что выполнил все свои обязательства по отношению к народу, но что народ не выполнил своих обязательств по отношению к нему. Поэтому Густав Ваза высказывал желание освободиться от бремени правления. Король уверял, что доходы государства недостаточны для удовлетворения нужд страны. Дворянство, говорил он, ослаблено, так как большая часть его земельных угодий перешла, либо по завещанию, либо в качестве дара, в собственность церкви и монастырей. Чтобы поправить свои дела, дворяне требуют от правительства новых земель. Состояние же государственных финансов таково, что правительство не может удовлетворить требования дворянства. Естественно что все дворянство с радостью проголосовало за то,что лишить церковь земель. Этот проект и лег в основу нового, так называемого Вестеросского закона. По новому закону все замки, принадлежавшие епископам, переходили в собственность короля, и король определял, какие военные силы должны там находиться. Кроме того, все епископы, кафедральные соборы и каноники должны были отдавать в казну в форме постоянных налогов все свои излишние доходы.

    Далекарлийцев же удалось сломить лишь к 1533 году, и в этом же году король составил «общую смету всех расходов и доходов короны в деньгах и товарах» — явление, не имевшее прецедентов в истории Швеции. Король лично наблюдал за всеми государственными делами, вел выгодную торговлю получаемыми в виде налога быками, маслом и зерном; с помощью этой торговли он стремился обеспечить снабжение продуктами всех областей страны и предупредить возможность появления в тех или иных районах голода или недостатка продуктов. Но этого показалось мало, и Ваза пригласил в страну советников из Германии, среди которых особенно выделялись ученый юрист Конрад фон Пюхю, состоявший, между прочим, на службе и у Габсбургов, и теолог Георг Норман. Первое, что сделали прибывшие немцы - это опять подняли налоги. И Швеция в 1542 году встала перед перспективой еще одного восстания. И тут невиданный случай! - король начал разговор эпистолярным жанром со своим народом!

    "Я знаю, — писал Густав Ваза, — сложилось всеобщее мнение, что крестьянство желает того, что было в старину, понимая под этим «меньшие налоги» и прочие льготы. Однако я уверен, что такого рода свободы принесут в конечном счете мало пользы. Если посмотреть, что действительно лежит в основе старых обычаев, то мы увидим, что это сводится, например, к тому, что для защиты страны имеется лишь небольшое количество солдат. В таком случае врагу открывается легкий доступ в страну; несомненно, что следует предпочесть надежную оборону. Однако это стоит денег, но крестьянство не думает об этом, а только кричит все время о «старых обычаях». Иными словами, крестьяне хотят, чтобы их защитили от врага, но желают нести при этом лишь небольшие расходы, как тот, о котором говорит старая поговорка, что "он хочет иметь теплый дом, но не хочет разбирать штабель дров". Король продолжает далее развивать эту тему: "Раньше корабли купцов, снабжавших государство солью, хмелем, сукном и другими необходимыми продуктами, грабили; людей выбрасывали за борт и топили, как щенят. Если эти старые обычаи и считаются хорошими, то, по моему разумению, они не могут быть для нас полезны". Заканчивались послания,которые зачитывали во всех городах и деревнях страны глашатаи, так: "Мы предлагаем каждому разумному шведу взвесить, в такой ли мере были полезны все эти старые обычаи для нашего отечества". Именно благодаря такому необычному разговору с народом большинство шведских провинций не поддержали восставших, и те были разгромлены в 1543 году.

    Ваза правил до 1560 года. Король до старости лично занимался государственной торговлей, вникал во все проблемы, наказывал не только крестьян, но и дворян, которые крестьян обижали. На королевских «образцовых землях» велось крупное, организованное по новейшим методам хозяйство, и сам Густав Ваза наблюдал за его ведением. Пустынные земли Финляндии и Норланда продолжали заселяться. Известен он был и своими шуточками - например, если масло, полученное в счет податей и находившееся на складе, портилось, то его могли предназначить в пищу далекарлийцам, работающим в имениях и замках казны, — своеобразная благодарность короля за далекарлийские восстания. Или какому-то фогду, известному своим пристрастием к пиву, король послал целый воз испорченного пива и приказом все пиво употребить лично.

    Флот СРИГН

    В 1625 году в Тридцатилетнюю войну вступила Дания. Король датский Кристиан IV решил ввязаться в драку на стороне протестантов. Датчан поддержали герцогства Мекленбург и Померания, а также некоторые южногерманские княжества. 26 августа 1626 года в сражении у Луттера Кристиан IV был разгромлен войсками Католической Лиги под командованием графа Тилли, датчане отступили в Гольштейн, а к их границам уже спешила армия Валленштейна, которому император пожаловал титул герцога Мекленбургского (предыдущий правитель Мекленбурга был смещен императором за поддержку датского короля). Померания и Штральзунд объявили о своем нейтралитете. Это, впрочем, не спасло Померанию – в ноябре 1627 года войска Валленштейна вторглись в герцогство. 10 ноября герцог Бодислав XIV подписал капитуляцию во Францбурге. Согласно ее условиям войска Католической лиги захватывали все порты герцогства и получали все суда, принадлежащие городам Померании. Войска Валленштейна вступили в Шлезвиг-Гольштейн, а затем полностью захватили полуостров Ютландия (кроме островов, которые остались за Данией).

    Таким образом армия Католической Лиги получила в свое распоряжение довольно большую территорию, которая граничила с Северным и Балтийским морями и Оливарес предложил императору создать флот на основе Ганзейской Лиги, чтобы отрезать Голландию от балтийского региона. По мысли правительства Филиппа IV эта мера должна была вбить осиновый кол в грудь голландской экономики, поскольку Фландрия и ганзейские города полностью вытеснили бы торговлю Голландии из морей Северной Европы.

    Эти мысли были высказаны императору Священной Римской Империи Фердинанду II новым испанским послом – маркизом де Автоной, Фердинанд одобрил эти планы, более того – в Польшу был послан фламандский дворянин граф де Сольре, в задачу которого входила вербовка корабельных команд и кораблей в Данцинге, Кенигсберге и Пиллау. Миссия эта однако закончилась провалом. Вернувшийся в Мадрид в ноябре 1626 года Сольре сообщил Оливаресу, что Сигизмунд, опасаясь шведского флота, просил прислать большую испанскую эскадру на Балтику. Со своей стороны король Польши обещал обеспечить базирование эскадры и присоединить свои войска к армии Католической Лиги. В Польшу был послан барон д’Аучи, который продолжил переговоры с Сигизмундом.

    В мае 1627 года Оливарес пишет письмо маркизу Автоне с просьбой сообщить, как идут дела у Альбрехта Валленштейна. Дело в том, что император Фердинанд назначил Валленштейна «генералом Океанического и Балтийского морей» (Generalkapitän der ganzen kaiserlichen Schiffsarmada zu Meer und des ozeanischen und baltischen Meeres General), и поставил ему задачу создания имперского флота на Балтийском море. Во всех захваченных ганзейских городах развернулось строительство кораблей. Валленштейн трансформировал планы повелителя в свою пользу – с помощью испанского флота предполагалось не только лишить Данию контроля над Зундом и Бельтами, но и не дать испанцам войти в балтийскую торговлю. Их должны были заместить Новая Ганзейская Лига и имперские города Мекленбурга и Померании.

    Вскоре, однако, эти планы были скорректированы – Валленштейн предложил просто отрезать Данию от мировой торговли, создав судоходный канал между Ростоком, Висмаром и Гамбургом. Таким образом корабли императора получали альтернативный путь в Европу, минуя Зунд и Бельты. Эти планы испугали не только голландцев – датчане, англичане, шведы, французы так же были в ужасе. Перед ними, не знающими о разногласиях между Оливаресом и Валленштейном, замаячил призрак испано-австрийской мировой торговой гегемонии. Напомним, что торговля с Америками и Индией безраздельно принадлежала Испании (вобравшей в себя и Португалию с ее колониями). Торговля с Турцией велась подконтрольными Испании и Священной Римской Империи Неаполем, Генуей, Венецией. После монополизации поставок из Балтики общемировая торговля полностью принадлежала бы испанцам и австрийцам.

    Но в Испании разразился финансовый кризис: Оливарес и Государственный Совет, не зная, где взять денег на все проекты, решили снизить количество серебра в монете, оставив прежним ее номинал. Хотя количество серебра в королевском реале снизилось всего лишь на 5%, гораздо страшнее оказался моральный удар. Повсеместно коммерческие гильдии отказывали короне в займах, более того – приостановили финансирование части проектов (в том числе и посылку испанской эскадры на Балтику).

    В марте 1628 года началось формирование германского имперского флота. Главнокомандующим и генерал-адмиралом нового образования был назначен генерал-адмирал Фландрии граф Филипп фон Мансфельд, друг детства и советник Филиппа IV. Испанцы и австрияки выделили деньги, на которые были закуплены два немецких приватира (орлога), один пинк, один галиот и одно торговое судно, которое срочно переделали в военное. Главной базой новой Ганзейской лиги должен был стать Висмар. Этот выбор все же был ошибочным, так как более сильный датский флот сразу же заблокировал Висмар, опираясь на остров Пёль.

    В начале XVII в. в Ганзу входило 53 города, активное участие в ее делах принимали лишь 14. Большая часть старых привилегий Ганзы была уже утрачена, ганзейская торговля переходила в руки голландских, английских, датских и шведских купцов, за спиной которых стояли сильные государства. Сама независимость ганзейских городов находилась под угрозой. Ганзейцы боялись, что сомнительные планы имперского главнокомандующего рассорят их со всеми соседями и заставят впоследствии расхлебывать заваренную не ими кашу. Собравшись в феврале 1628 г. на свой съезд, ганзейцы уклонились от участия в мероприятиях Валленштейна и отложили ответ на июль. В июле они, стараясь оттянуть время, перенесли обсуждение этого вопроса на сентябрь.

    Весной 1629 года по приказу Валленштейна (на деньги висмарских купцов) в Данциге было закуплено 7 судов, которые перешли в Висмар своим ходом, еще одно купили месяцем позже. В штаты флота включили так же два датских пинка, вылетевших на мель у Пёля. Строительство судов задерживалось сильно ухудшившейся экономической ситуацией в городах Ганзы. Если в том же Висмаре до войны насчитывалось 21 судно (из них – 8 имперских), то с началом войны их количество уменьшилось до 17 кораблей (5 имперских), а уже через год – в город заходило всего лишь 9 судов всех национальностей. С 1627 по 1632 годы (пока Висмар входил в состав Новой Ганзейской Лиги) морская торговля совсем умерла. Такая же ситуация была и в Любеке, Ростоке, Бремене. Купцы и арматоры разорялись, соответственно финансы на постройку нового флота изыскать было негде. Масштабный план Оливареса так и остался нереализованным проектом.

    Меж тем один из городов бывшей Ганзейской лиги – Штральзунд – отказался открыть ворота перед Валленштейном. 23 мая 1628 года город был осажден авангардом имперцев под командованием Ганса Георга фон Арнима, 26-27 мая – отбил первый штурм. Гарнизон Штральзунда составлял 2.500 человек, 1.500 ополченцев, 600 датских и 900 шотландских солдат, присланных королем Дании Кристианом IV на подмогу. Губернатором города был назначен датский полковник Генрих Хольк. Арним, обескураженный неудачей быстрого штурма, отступил, ожидая самого Валленштейна. Голландия и Англия выделили субсидии ганзейскому городу, шведы 20 июня прислали 600 своих солдат, которые влились в оборону города. Городской магистрат и шведский король Густав-Адольф заключили соглашение о взаимопомощи. 27 июня к Штральзунду прибыл Валленштейн. В ночь на 28-е число Валленштейн приказал армии идти на штурм, главный удар наносился по бастиону Франкен, который защищали 900 шотландцев майора Роберта Монро. Драка оказалась жестокой – шотландцы стояли насмерть, к концу боя из 900 человек в живых осталось 400 (из них 300 - раненные), сам Монро был ранен, но солдаты смогли отбить атаку имперцев. Потери войск Католической Лиги составили 2.000 человек убитыми и пленными. 29 июня герцог Померании Бодислав XIV прислал двух дворян, которые попытались убедить штральзундцев принять капитуляцию, однако эти уговоры были с презрением отвергнуты. 2 июля 400 датских солдат были выгружены в гавани порта, на следующей неделе – еще 1.100 человек датчан и шотландцев. Вскоре подошел Александр Лесли с отрядом из 800 «хайлендеров», потом – еще 100 датчан. Вообще датская помощь Штральзунуду составила порядка 2.650 датских и 5.000 шотландских солдат. В результате гарнизон усиливался с каждым днем, чего не скажешь о войсках Валленштейна. Непрекращающийся ливень, шедший с 21 по 24 июля, превратил местность вокруг осажденного города в болото, в войске возникла эпидемия чумы, это оказалось последней каплей. В начале августа Валленштейн снял осаду.

    Неудача у Штральзунда вызвала цепную реакцию. Теперь от горделивых планах о захвате балтийской торговли пришлось отказаться, господство на море позволило датчанам и шведам сохранить Штральзунд, который становился плацдармом для протестантских войск на территории Северной Германии. В июне 1630 года шведские войска под командованием Густава-Адольфа высадились в Померании, имея на левом фланге Штральзунд. Вскоре имперцы были изгнаны из Штеттина, потом – из Пёля и Ростока. В 1632 году ворвавшиеся в Висмар шведы без боя захватили 10 кораблей флота Новой Ганзейской Лиги. Этот флот так и не вступил в бой. Планы Оливареса и Валленштейна окончательно рухнули. Благодаря датчанам и шведам голландцев не удалось вытеснить с Балтийского моря.

    Польша и флот в тридцатилетней войне

    В июле 1622 года между Швецией и Польшей наступило очередное перемирие, которое продлилось до июня 1625 года. Густав II Адольф этот год посвятил полному изгнанию польских войск из Лифляндии, а в Данцигской бухте проводил лишь малыми силами разведку и демонстрации. Ситуация изменилась в 1626 году, когда после окончательного овладения линфлянтами шведский король решил ударить по польскому побережью с целью закрыть полякам выход к Балтике.

    Густав Адольф первым делом стремился захватить Данциг, но сильные укрепления города и несколько польских кораблей, стоящих в его гавани привели к отказу от этого плана. Местом высадки выбрали Пиллау, расположенный в 45 милях от Данцига и в 20 милях от Кёнигсберга. Пиллау имел выгодные условия для обороны, однако крепостные укрепления были слабые, а гарнизон прусского электора имел всего 340 солдат, кроме того 4 военных корабля, переделанных из торговых судов, с 20 пушками на палубах. К атаке поощряла не только слабость обороны крепости, но и её очень привлекательное стратегическое положение, дающее доступ к Вислинскому заливу.

    До захвата Пиллау Густав Адольф сконцентрировал значительные силы флота и войск для высадки. Флот имел 29 галионов, 1 пинасс, 30 галер и вспомогательных судов вместе с примерно 80 транспортными судами. Всего было погружено 12 тысяч солдат. Эти силы прибыли 5 июня 1626 года и на следующий день приступили к высадке, не встретив особого сопротивления прусского гарнизона. Крепость сдалась шведам без боя, как и 4 корабля. Овладев Пиллау, главные силы шведского флота вошли в Вислинский залив в местечке Паслека возле Браниева высадили войска, которые за несколько дней овладели Браневым, Эльблонгом и другими городами, а 21 июня переправились через Вислу.

    Густав Адольф попытался заблокировать с моря Данциг. Сразу по овладении Пиллау он выслал к Данцигу эскадру из 6 кораблей под командованием адмирала Гилленхельма, а 15 июня усилил ее еще 6 кораблями. Гарнизон Данцига насчитывал 5.000 человек. В ночь с 10 на 11 июля шведы высадили возле Оливы десант, который спалил несколько деревень. Затем шведские корабли попытались атаковать крепость в устье Вислы, но были встречены артиллерийским огнем. 28 июля 8 шведских кораблей высадили десант в Путцигом заливе, который захватил слабо защищенный городок. Одновременно небольшие шведские отряды начал по рукавам Вислы подходить к Данцигу. Шведы предлагали прекратить оборону и сдать корабли в обмен на покровительство и сохранение вольностей города и его торговли. Город не поддался на посулы и Густав Адольф 14 августа объявил установление блокады.

    Блокада Данцига длилась до середины ноября. Город оборонялся от десантов с моря и от нападений со стороны суши. Тем не менее на суше ситуация стала меняться уже в середине августа, когда в войну в Поморье вступили польские войска численностью около 14 тысяч человек. В Данцигской же бухте безраздельно господствовал шведский флот; польские корабли не могли выйти из гавани, так были слишком слабы, чтобы вступать в бой с превосходящими силами противника. Однако они не стояли бесцельно в порту - в середине сентября помогли гарнизону Вислоуйсца отразить атаку шведских кораблей и не допустить высадки десанта.

    В середине ноября шведский флот ушел из Данцигской бухты в свои порты на зиму. В Эльблонге, Пиллау и Путциге шведы оставили только вспомогательные корабли для поддержки связи между гарнизонами. Против этих кораблей выступили польские корабли, потопив 5 галер, осуществлявших связь между Пиллау и Путцигом. Эта потеря принудила шведов прекратить связь. 26 ноября во время вылазки в южную Балтику поляками были задержаны и приведены в Данциг 3 голландских и 2 ростокских судна с припасами для шведских войск.

    Атаковать Пиллау поляки не решились, а попытка заблокировать Эльблонг затоплением деревянных ящиков с камнями успеха не дала, так как ящики под тяжестью камней рассыпались. Было решено отбить Путциг. Действия против шведского гарнизона в Путциге велись с августа 1626 года, но целью их было заблокировать гарнизон и не дать ему совершать вылазки в окрестности. Взятие Путцига было тогда мало реально, так как шведский гарнизон имел 1400 солдат и в любую минуту мог быть поддержан кораблями. C уходом шведского флота положение изменилось: гарнизон уменьшился до 900 человек, остальных эвакуировали из-за трудностей со снабжением. Два последних корабля с запасами пришли к Путцигу в середине ноября.

    С польской стороны для блокады Путцига сначала был выделен маленький отряд примерно в 300 солдат. В декабре он усилился до 1.600 человек. В конце марта к Путцигу были приведены около 4.000 солдат, а со стороны залива из Данцига прибыло 6 кораблей. Сильнейшим из них был Król Dawid, вооруженный 31 пушкой и 2 мортирами, но его величина стала причиной трудностей с подходом к стенам крепости из-за мелководья. Wodnik имел 17 пушек и 3 мортиры, а на палубах пинков стояли по 12 - 16 пушек и мортир. Эскадра под командованием Эллерта Аппельманна 29 марта заняла огневые позиции и начала обстрел гарнизона. 1 апреля 1627 года войска приступили к генеральному штурму Путцига. Гарнизон такого натиска не выдержал и 2 апреля капитулировал.

    В середине мая 1627 года произошли сражения у Геля и Лебы. 14 мая шведские порты покинули первые группы военных и транспортных кораблей, везущих к Пиллау 7 тысяч солдат. 17 мая на одну из этих групп в составе 12 военных кораблей и транспортов натолкнулся польский отряд из 4 кораблей. Это были галионы Król Dawid под командованием капитана Якоба Мюррея и Wodnik капитана Германа Виттега, пинк Arka Noego капитана Магнуса Весмана и 6-пушечная шкута. Шведы, имеющие трёхкратное превосходство, атаковали первыми, стараясь окружить польские корабли. С польской стороны в бой вступили галионы и пинк; шкута отвернула к Данцигу, чтобы предупредить о приближении вражеского флота. Бой длился не долго. Польские корабли маневрировали, уходя от атак и не давая себя окружить, а когда увидели, что шкута удалилась на безопасное расстояние, стали под полными парусами уходить от противника. Их курс вел в открытое море. Шведы не преследовали шкуту, желая расправиться с боевыми кораблями, те однако избегали сближения. Последние через час отказались от погони, ибо их главным заданием было доставить в Пиллау войска. Стычка окончилось для обеих сторон без потерь.

    На следующий день, 18 мая, между Белогорой и Лебой произошла еще одна стычка. Сначала три польских корабля столкнулись с тремя шведскими. Однако в этот раз от сражения уклонились шведы. Два шведских корабля стали уходить в море, а третий повернул к Белогоре. Wodnik начал за ним погоню. Вскоре на горизонте показались 24 шведские военных корабля и транспорта. Мюррей прекратил преследование, однако шведы изменили строй, пытаясь окружить польский отряд. Поляки оказались в трудной ситуации, так как могли уходить только в направлении побережья, где не имели бы свободы маневра. Капитан Мюррей умелыми маневрами избежал абордажа, но не мог избежать артиллерийского огня. Несколько ядер попало в корабль, ранив и убив примерно 20 человек. Не меньше досталось и пинку, капитан которого Магнус Весман маневрировал между шведскими кораблями, отстреливаясь из своих орудий, но и его корабль получал ответные попадания, а один из зарядов взорвался в стволе, перебив расчет. Оба польских корабля получили повреждения, но и шведы имели потери в людях и повреждения у кораблей. Когда присоединился Wodnik, то бой прекратился. Шведы так и смогли уничтожить польские корабли, хотя имели восьмикратное превосходство. Поляки избежали окружения, но дорога к Данцигу им оказалась отрезанной; они пошли на запад к Кольбергу исправлять повреждения.

    Шведские корабли в Данцигской бухте разделились на две группы. Основные силы адмирала Класа Флеминга базировались в Пиллау, а 16 кораблей адмирала Гилленхайма отделились для блокады Данцига. 6 кораблей из своей эскадры Гилленхайм поставил перед данцигским рейдом в целях непосредственного блокирования выхода из гавани. 7 кораблей расположились у Геля как блокадный вспомогательный отряд, а 3 галиона под командованием капитана Ларса Эскилссона вышли на патрулирование подходов к бухте, чтобы перехватить отряд Мюррея в случае его приближения.

    Капитан Мюррей понимал всю опасность, но все же решил следовать к Данцигу. Его главным козырем был благоприятный северо-западный ветер, который позволял развить максимальную скорость. Капитан Эскилссон заметил их, но не имел шанса их остановить. Только один галион из его эскадры попытался пересечь курс полякам и задержать их, но те уклонялись от боя. Затем они миновали оконечность Гельской косы, а стоящие там корабли адмирала Гилленхельма не успели поднять паруса и выйти им наперехват. До преодоления блокады оставалась одна линия стоящих у самого порта шведских кораблей. Польские корабли пытались найти обход дуге шведских кораблей, но те перекрывали подход к гавани полностью. Капитан Мюррей решил править на крыло вражеской эскадры, чтобы избежать боя со всеми её кораблями. Wodnik под командованием капитана Витте первым благополучно прибыл в Данциг. Больше проблем было у капитана Мюррея на галионе Król Dawid. Третий из польских кораблей, пинк Arka Noego, оказался атакован гораздо более сильным, чем он сам, галионом Jupiter под командованием капитана Ганса Плантинга. Шведы потеряли шанс ослабить флот поляков; разгневанный Густав Адольф отдал несколько командиров под военный суд за бездарные действия.

    После прорыва польских кораблей шведский флот все лето 1627 года блокировал Данциг, всецело господствуя на море. Осенью большинство шведских кораблей ушло; в Данцигской бухте остались только 12, из которых 6 находились в Пиллау, а остальные - блокировали Данциг под командованием вице-адмирала Нильса Гёрансона Шерншёльда. В составе его эскадры находились 5 галионов и 1 пинасс. Шерншёльд выбрал для своей эскадры лучшие корабли, но их экипажи были измотаны летней кампанией, а многие болели цингой. На шведских кораблях было всего около 140 орудий.

    Польский флот в течение лета находился у крепости Вехзельмюнде. В его составе имелось 10 кораблей, из которых только 4 галиона по вооружению и размерам были сопоставимы со шведскими кораблями. Остальные представляли собой флейты и пинки, переделанные из торговых судов. На них имелось 170 орудий, но эти пушки были легких калибров. В середине ноября Зигмунд III принял решение вывести корабли в море и прорвать шведскую блокаду. Командовать флотом поручили находящемуся в Данциге купцу и мореходу голландского происхождения капитану Аренду Дикману, вручив ему функции адмирала и флагманский корабль Święty Jerzy. Его заместителем назначили капитана галиона Wodnik Германа Витте. Следующим за ним был капитан Якоб Мюррей на галионе Król Dawid. Посаженными на корабли солдатами командовал Ян Сторх.

    26 ноября польские корабли предприняли попытку выйти в Данцигскую бухту, но уже на выходе из гавани их встретил огонь шведских кораблей, под которым флагманский корабль так неудачно сманеврировал, что сел на мель. После этого польские корабли вернулись назад, а шведы ушли к Гелю. На следующий день при противном ветре польский флот на буксире у гребных судов вышел из гавани на рейд, готовясь к боевым действиям. Шведы не подозревали об этом выходе и весь день пробыли у Геля. 28 ноября, когда ветер изменился на юго-восточный, а выход польских кораблей стал возможным, шведы вернулись к Данцигу, не ожидая там встретить противника на рейде. В авангарде их эскадры шли флагманский корабль Tigern вице-адмирала Шерншёльда и Pelikan под командованием его заместителя капитан Фритцема. Остальные 4 корабля (Solen, Enhörningen, Månen и Papegojan) имели трудности с лавированием против встречного ветра и поэтому отстали. Заметив это, адмирал Дикман дал сигнал к атаке. Польские корабли вступили в бой в ордере роя двумя эскадрами по 5 кораблей. В первую из них входили галионы Święty Jerzy и Latajacy Jelen, пинки Panna Wodna и Żółty Lew вместе с флейтом Czarny Kruk. В соответствии с тактикой роя головным шел самый сильный из них - Święty Jerzy, за ним пинки и Żółty Lew; замыкал строй флейт. Во главе второй эскадры шел галион Wodnik, за ним - пинк Arka Noego, слева - галион Król Dawid, справа - флейт Bialy Lew, замыкающий - флейт Plomien. Польские корабли шли наперерез курсу шведского авангарда и, сблизившись, первыми открыли артиллерийский огонь. Строй польских кораблей был сомкнутый. Возглавлявший польскую эскадру Święty Jerzy первым вступил в бой, обстреливая шведский адмиральский корабль из носовых орудий и одновременно стремясь взять его на абордаж. Tigern оказался под огнем, но пытался ответным огнем и маневрированием избежать абордажного боя. Święty Jerzy сумел приблизиться к борту противника. Тогда же на помощь флагману пришел пинк Panna Wodna, который атаковал шведский адмиральский корабль с кормы. По носу последнего маневрировал галион Latajacy Jelen под командованием капитана Эллерта Аппельманна, готового перехватить его в случае попытки бегства или вступить в бой со спешащими на помощь другими шведскими кораблями. Другая польская эскадра ударила по другому флагманскому кораблю Pelikan, но тот избежал абордажа. К нему пробовал приблизиться Król Dawid, но все закончилось обменом пушечными залпами. Удачнее действовал Wodnik, который после перестрелки все же сошелся с галионом Solen. На помощь ему поспешил и флейт Bialy Lew. Атакованный двумя противниками шведский корабль оказался в безвыходной ситуации, поэтому кто-то из офицеров поручил взорвать его. В это время экипажи кораблей первой эскадры уже взяли шведский флагманский корабль Tigern. Остальные шведские корабли стали уходить с рейда Данцига. За ними в погоню устремились галион Latajacy Jelen, пинки Arka Noego, Panna Wodna и Żółty Lew вместе с флейтами Czarny Kruk и Bialy Lew. Погоня длилась недолго. У Гельской косы первым отвернул Panna Wodna, сделав вдогонку шведам три выстрела. Остальные корабли приняли это за сигнал к повороту назад и тоже прекратили погоню.

    Это сражение, известное как битва под Оливой, принесла известность польскому флоту. Шведы потеряли в ней 2 корабля и оставили акваторию; с польской стороны были повреждены 3 корабля - Święty Jerzy, Król Dawid и Wodnik.

    --- Юридическое положение Данцига в Речи Посполитой в начале XVII века и насколько оно сопоставимо с Вольными Имперскими городами в СРИГН?

    --- Данциг был вольным городом, Польша его пыталась несколько раз завоевать (неудачно), но потом сошлась с ним в дружбе против шведов. Интересы Данцига (главного экспортера хлеба на Балтике) и Польши были очень связаны.

    --- Вольным городом чего - Короля - или независисмым государством состоявшим в определённых (каких) вассальных отношениях с кем (личная уния с королём Польши, вассалитет по результатам Торуньского мира с Речью Посполитой или просто союзные отношения двух государств)?

    --- Ганзейская лига.

    --- Ганзейская Лига не обладала суверинитетом. Вопрос абсолютно утилитарный. Насколько Речь Посполита была самостоятельна в своей балтийской политике, а насколько следовала в фарватере своих балтийских торговых городов?

    --- В 1466 году, после окончания Тринадцатилетней войны Тевтонского ордена с Польшей, в ходе которой орден потерпел поражение, Гданьск был воссоединён с Польшей и ему было возвращено его первоначальное название. Однако город получил от польского короля Казимира широкие привилегии, благодаря которым его зависимость от Польши фактически оказалась номинальной: город самостоятельно выбирал должностных лиц, вёл почти независимую внешнюю политику и обладалал монетной регалией.

    >>> "Насколько Речь Посполита была самостоятельна в своей "балтийской" политике, а насколько следовала в фарватере своих балтийских торговых городов?"
    У нее вообще не было своей морской политики. Это ЕДИНСТВЕННЫЙ случай строительства и использования польского флота.

    "Особый" шведский путь

    После прихода на царство сына Густава Вазы Эрика у Швеции было два пути развития, которые поддерживали разные группы власть имущих.

    Первый путь - это объединение Швеции, Финляндии, Норвегии и Дании под единым (шведским) руководством.

    Второй, - это так называемая "стратегия устьев рек", сформулированная сыном Густва Вазы Эриком XIV - то есть твердо сесть в устьях рек по периметру Балтийского моря, и тем самым контролировать балтийскую торговлю.

    Давайте сначала поговорим о второй стратегии. Она имела два очевидных минуса - это размазывание и без того скудных шведских сил по балтийскому побережью и ставка на морскую логистику, что во времена малого ледникового периода и при малом количестве месяцев навигации на Балтике в то время было довольно самонадеянно. Если кто-то из противников шведов начинал военные действия зимой - шведские гарнизоны без своевременной подмоги очень часто сыпались из-за недостаточности своих сил и оторванности от метрополии. Примером может служить русское наступление в январе-марте 1590 года, когда с ходу были захвачены Ям, Копорье, почти пала Нарва, или действия в январе 1556 года армии Щенятева под Выборгом. Примеров можно привести довольно много.

    1) Эта стратегия хорошо себя показывала только в том случае, если по периметру Балтики находились слабые государственные образования. Чуть ситуация менялась - и шведские силы начинали напоминать "тришкин кафтан". И в изменившихся условиях шведы эффективно могли вести борьбу с одним противником, на большее сил не хватало.
    2) Как ни занимай устья рек - а все упирается в Зунды. В любом случае торговый трафик Балтики регулируют именно проливы, а не устья балтийских рек.
    3) Расширение прибрежных владений на Балтике требовало резкого увеличения флота и армии, что стоило денег, с которыми всегда была проблема.

    Первую стратегию пробовали реализовать датчане во время Кальмарской унии, и это, несмотря на все недочеты и ошибки, была более сильная позиция, нежели мечты об устьях рек. Единая Скандинавия, контролирующая вход и выход из Балтики, фактически недоступная для вторжения на островах и полуострове (при сильном флоте, разумеется) могла стать очень серьезным игроком в мировой политике.

    Я бы, если будет позволительно, сравнил бы эту ситуацию с Англией - имея в тылу Шотландию вести войны за владения во Франции было верхом безалаберности и наивности. Ибо проблема Шотландии никуда не исчезала, а Франция (континент) высасывала силы постоянно. Тем не менее англичане аж до 16 века цеплялись за континентальные территории. И ровно по той же причине, что и шведы - очень большая часть английской аристократии (и короли в том числе) имела земли по обоим берегам Канала. Ну а поскольку "нельзя просто так взять и" отбросить желание власть имущих - англичане раз за разом пытались удержать эти куски земли (что во времена Ангевинов, что во время Столетней войны и после нее), и раз за разом в конечном итоге теряли и земли и ресурсы. Как только было решено отказаться от континентальной стратегии и навести порядок на Острове, решить проблему Шотландии - так сразу же дела пошли на лад и Англия смогла начать нормальное развитие.

    В Швеции была та же самая проблема - шведское дворянство имело земли одновременно в Швеции, Дании, Германии, на землях Ливонской конгломерации, и естественно, что "своя рубашка была ближе к телу", поэтому вместо того, чтобы начать трудную, но нужную борьбу за Норвегию и Данию, легче было бодаться с русскими или поляками. Но вот только основную проблему - где взять денег на развитие - это не решало. В результате развитие шло со скрипом. Шведы могли бы и выправить перегибы "стратегии устьев", если бы создали условия для нормальной ассимиляции захваченных территорий, но ни король, ни знать к этому не стремились. И лишь только при Бернадоте, человеке со стороны, Швеция занялась тем, чем ей выгодно было заняться в XV-XVIII веках - захватывать Норвегию. К несчастью для Швеции захват Дании уже был невозможен.

    А самый наилучший шанс отказаться от "стратегии устьев" и повернуть дело к пан-скандинавскому государству был как раз у Карла-Густава, благо - морские державы начали серию войн между собой, на Польше начался Потоп, а потом она схватилась на смерть с Россией, во Франции была Фронда, а СРИГН решала проблему турок. К тому же Карл X был очень неординарным и грамотным полководцем, и возможности у него были. Но он то продолжал следовать в русле "устьев", воюя с Пруссией и Польшей, то срывался, чтобы решить проблему Дании, но так до конца и не решил, а потом и вообще объединил против себя не только всех соседей, но и голландцев, которые в межвоенный с Англией период показали шведам, что такое флот и с чем его употребляют.

    --- Бодаться за Сконе и Зунд - это одно, инкорпорировать Данию в Швецию - это совсем другое. Дания - устоявшееся королевство со своими сложными немецко-гренладско-норвежско-карибскими отношениями, решать которые у Швеции не было ни желания, ни возможности.

    --- Тут надо смотреть взаимоотношение элит Дании и Швеции на период XVI - раннего XVII-го вв. Только тогда можно строить предположения о возможном объединенном государстве. Без давления элит датчане ни за что со шведами не объединятся. И даже с согласием и подчинением элит, размещать в Дании шведские гарнизоны чревато. Слишком велик антагонизм. Полякам или латышам сейчас объявите, что завтра они снова Россия, ага. Хотя в современной Швеции у них есть точки соприкосновения - шведы и датчане вместе не любят норвежцев. Такие вещи здорово объединяют :)

    --- "нормальное развитие Англии" началось после прихода на Альбион капиталов из Голландии, учреждения Банка Англии в 1694 году и последующей Финансовой Революции, в которой, деятельную роль принял Исаак Нюьтон...

    --- Ну давайте предположим, что шведы остановились на первом варианте. Не устраивают "шведский потоп" - значительно усиливается Россия за счет Польши. Не лезут в германские дела - усиливаются позиции Пруссии/Императора на южном побережье Балтики. А что в итоге - даже обьединенная Скандинавия к нач. XVIII века "фактически недоступной для вторжения на островах и полуострове" уж точно не была бы, и Англия и Франция были вполне способны разрушить эту "недоступность". На востоке - еще более сильная Россия, кот. используя свои значительные ресурсы может выдавить Скандинавию из Финляндии, Прибалтики, и даже возможно Померании (ибо из Польши уже выдавили). Тягатся на равных с Англией, Францией, Россией и частично Австрией/Пруссией у данного государственного образования вряд ли получится. Ну и конечно надо учитывать, что Швеция не находится в вакууме - другие державы могут отреагировать на попытку "поглощения" Дании весьма болезненно - той же Ангии и Голандии это очень не понравится, как возможно и Габсбургам. Т.е. совершив подобную попытку шведы имеют все шансы оказаться в политической изоляции и в состоянии войны с коалицией держав.

    Голландский флот тридцатилетней войны

    Три из пяти провинций, имевших выход к морю, имели отдельные адмиралтейства: это Голландия (имевшее два адмиралтейства – северное в Амстердаме и южное – в Роттердаме (иногда называлось Мааским адмиралтейством), Фрисландия (восточная - Доккум, западная - Энкхайзен (иногда называлось Норденкватерским адмиралтейством) и Зеландия (Мидельбург), которые содержали пять отдельных эскадр, возглавляемых лейтенант-адмиралами. Адмиралтейства, хотя и были организованы в различных провинциях, формально починялись напрямую штатгальтеру, и были в федеральном, а не провинциальном, подчинении. Основной задачей этих учреждений был сбор денег на флот, вооружение и оснащение своей эскадры. Адмиралтейства по требованию провинциальных штатов осуществляли конвои купеческих судов своей провинции. В случае же войны адмиралтейства сообща выбирали лейтенант-адмирала, который командовал объединенным флотом. Капитаны судов в то время не служили во флотах на постоянной основе, а приглашались только на время военных действий или какой-либо операции.

    Конечно же – подобная система создавала большие неудобства в комплектовании и снаряжении флота. Купцы разных провинций, имевшие совершенно разные коммерческие интересы, очень часто не могли договориться о стратегии использования флота. Это создавало постоянные проблемы не только в бою, но и в снабжении, увеличении корабельного состава, найме экипажей и т.п. Все усилия фризов доказать выгодность защиты рыбных промыслов наталкивались на совершенное непонимание амстердамских купцов, крики роттердамцев о плотной блокаде Дюнкерка совершенно не трогали остальных, а призывы амстердамцев резко увеличить военный флот Вест-Индской компании представителями других адмиралтейств воспринимались как издевательство. Именно подобное положение вещей стало причиной больших успехов испанской Фламандской эскадры в Северном море. Голландцы никак не могли договориться о совместных действиях, что позволяло дюнкеркцам раз за разом прорывать хлипкие блокирующие заслоны и выходить на охоту. Испанцы, совершенно не разбирающиеся в особенностях морской политики разных провинций, захватывали и груженые сельдью буссы фризов, и набитые корицей и гвоздикой флейты амстердамцев, и пинасы с солью и вином роттердамцев… В результате страдали все.

    Чисто военных кораблей Нидерландов было очень мало, но в случае необходимости широко реквизировали торговые суда, ставя на них дополнительные пушки. Еще Уолтер Рейли писал, что в Нидерландах «столько кораблей, сколько в одиннадцати христианских королевствах, вместе взятых». Соединенный флот Голландии мог составлять до 150 кораблей, из которых около 50 были специальной военной постройки.

    Хотя в голландском флоте (как и в испанском) использовались галеоны, все же основным типом корабля, используемом в голландском флоте, был флейт. Такие суда способны ходить под парусами против ветра и имеют малую осадку. Самое большое количество флейтов и галеонов было в эскадрах Амстердама и Роттердама, поскольку эти большие суда строились для защиты вест- и ост-индских конвоев, поэтому обладали большой вместимостью и хорошей мореходностью.

    Для эскорта купцов в пределах Балтики, где торговые суда заходили в порты по пути следования и вели торговлю недалеко от берега и между портами были небольшие переходы – использовались пинасы. Пинас был кораблем водоизмещения около 200 тонн, вооружение – до 20 орудий, длиной в 25-30 метров и с небольшой осадкой. По сути - сундук под парусами.

    Очень многочисленным типом кораблей у голландцев были яхты (вооружение не превышало 6-12 орудий). Их основным достоинством была скорость хода, поэтому в военном деле они использовались для дозорной, почтовой и разведывательной службы. Это были двухмачтовые суда небольшого водоизмещения, с преимущественно косыми парусами.

    Помимо упомянутых типов судов у голландцев были еще довольно много разновидностей кораблей – это и эверы, и буссы, и буеры, и тьялки, однако в документах адмиралтейств чаще всего они упоминались как тендеры или брандеры, то есть небольшие одно- или двухмачтовые суда, используемые для действий в прибрежных водах, разведки и в качестве брандеров при атаке больших кораблей противника.

    При Рюйтере англичане были изумлены, как изменился голландский флот. Связывали они конечно это с Рюйтером, но дело там было и в морской политике. Подготовка стала лучше. Первые запланированные военно-морские учения - 1668 год. Далее они были каждый год. Флот стал постоянного, а не переменного состава. Впервые Рюйтер ввел подобие командо-штабных игр, в которых принимали участие все 5 вице-адмиралов адмиратейств Голландии. В результате к 1672 году любой голландский адмирал имел в голове набор отработанных в мирное время схем боев. В результате во время боя у голландцев каждый мог "исполнить свой долг".

    Московия

    В январе 1558 московитские полки хлынули в Ливонию. В мае пала Нарва, в июле русские вошли в Дерпт, в сентябре (это месяц, когда "рыжая бестия" Елизавета Тюдор взошла на престол) осадили Ринген. Чуть позже магистр Кетлер подступил к Рингену с большим войском (по разным оценкам до 7 тысяч человек), и осадил его, однако русский гарнизон в 300-400 человек сопротивлялся до последнего, на месяц сковав войска Ливонской конфедерации. Раздраженный упорной обороной Кетлер приказал повесить уцелевших стрельцов и детей боярских, однако темп наступления был потерян, и ливонцы отступили к Риге.

    В свою очередь, разгневанный участью гарнизона Рингена, Иван Грозный в январе 1559 года вошел на территорию Ливонии с еще большим войском, где у Тризена катком проехался по войску ливонского ордена - погибли там 400 рыцарей ордена (в том числе и их командующий Фридрих фон Фёлькерзам), более 500 человек было взято в плен.

    Успехи русского царя оказались для Дании и Швеции ушатом холодной воды. До сих пор Московия не учитывалась в датской и шведской политике.

    Дания была всемерно озабочена сохранением Эресунна, как пролива, дающего ей полный контроль над внешней Балтийской торговлей. Шведский же король Эрик XIV (сын Густава Вазы) задумал - ни больше, ни меньше - захватить восточное и юго-восточное побережье Балтики, чтобы поставить под контроль русскую и польскую торговлю. Тем самым он еще больше ослаблял Ганзу и Любек, и точно так же, как и Дания, усаживался на транзитные пошлины. Кроме того, возник проект династического альянса с Англией: Эрик хотел жениться на Елизавете I, чтобы в результате унии получить решающее превосходство над Данией. Проблема в том, что "Бедная Лиза" совершенно не горела желанием втягиваться в Скандинавские разборки.

    И датчане, и шведы, и русские, и поляки поняли, что Ливонская конфедерация - не жилец, и с алчностью начали делить ее земли. Делить так, что перессорились из-за этих земель сами.

    Дания попыталась захватить у Ливонского ордена опорный пункт — остров Эзель. Если бы датчане захватили этот остров, они обладали бы в южной части Балтийского моря такой цепью стратегических пунктов, которая могла позволить им от центра страны у Эресуна через провинции Сконе и Готланд достигнуть входа, в Финский залив, и Балтика становилась бы "датским озером".

    В свою очередь, шведы мечтали о всем восточном и южном побережье Балтийского моря, мечтая изгнать оттуда и русских, и поляков, и датчан. Эрик XIV писал: «Для шведского государства ни в каком отношении не хорошо, если они [Россия или Польша] будут иметь такую прекрасную гавань вблизи границ Финляндии». Если Швеция, так думал Эрик, завоюет господство в Финском заливе, она сумеет, пользуясь гаванями Финляндии, в первую очередь Выборгом, получить преобладающее положение в торговле с Россией и большие таможенные доходы от этой торговли. Но для этого Эрику непременно надо было прежде всего установить хорошие отношения с Россией. В Ливонии Швеция сталкивалась также с соперничеством Польши, оказывавшей давление с юга. Эрик начал постепенно осуществлять все эти далеко идущие планы. В 1561 году он склонил Ревель вместе с примыкающими областями Эстляндии подчиниться Швеции (то есть датский лен перевел под свою юрисдикцию). Но это вовлекло Швецию в конфликт с Любеком. Любек с беспокойством следил, как Швеция стремилась захватить важнейшие пути на восток.

    А тут в дело ввязалась Англия, которая начала во всю торговать с Россией, причем продавая последней пушки, порох, ядра, военные припасы. Здесь уже забеспокоились датчане, и датские каперы начали потрошить английские корабли. При этом король Дании отправил к императору СРИГН слезницу, что, мол, бритиши снабжают оружием гнусных схизматиков, которые кладут ядро в английский пушка и убивают рассово верных нордлингов, что не есть правильно.

    В подтверждение этих слов, чуть ранее русские взяли Мариенбург и Феллин, а в битве при Эрмесе русское войско доказало, что война - не рыцарский турнир. Ливония после падения Феллина и поражения при Эрмесе распалась, а Россия оказалась перед коалицией шведских и польско-литовских войск. Швеция претендовала на восточную часть Ливонского наследства, Польша - на западную, и Россия была лишней на этом празднике жизни. Но тут вмешалась Дания, которая ввела войска на Эзель, тем самым угрожая шведским гарнизонам на Даго и Мооне, и закупоривая Ирбены и рижскую (польско-литовскую) торговлю.

    Вообще же, Дания, Россия и Ганза считали себя обиженными результатами дележки. И тут же возник новый альянс. Дания и Любек объединились в союз против Швеции и воевали с ней 7 лет (1563-1570), и Иван Грозный, пользуясь этой ситуацией, вынашивал планы захвата территорий бывшей Ливонии аж до Риги. Но не срослось. Ну а Швеция тем временем вынашивала не только планы захвата Нарвы и устья Невы, но и готовила экспедицию на Холмогоры и Михайло-Архангельский монастырь, чтобы лишить Россию морской торговли.

    Шведский флот

    Вообще флот на приватирской основе появился в Швеции в 1522 году – именно тогда восставшие провинции Дании наняли 10 кораблей у ганзейского Любека для защиты от набегов датчан. Кстати, заплатил Густав Ваза за этот наемный отряд довольно кругленькую сумму – 42.000 марок, что эквивалентно 10 бочонкам серебра. Откуда в полунищей провинции Дании нашлись такие деньжища – история умалчивает. Став королем Ваза продолжал заботиться о флоте, и после его смерти (1560 год) флот Швеции насчитывал до 30 кораблей.

    Да, кстати, о шведской морской торговле на 1522 год. Ее попросту нет. Конечно, ту дюжину транспортно-торговых лихтеров, которые курсировали между Любеком, Штральзундом и Стокгольмом, кто-то посчитает достаточно большим торговым объединением, но строить ради них 30 военных кораблей?… Хм… Торговля Швеции того времени вполне напоминала торговлю России времен Петра I – в Швецию плавали за товаром, чаще всего – за железом и медью.

    Эрик XIV, взошедший на трон, резко ускорил строительство флота, но хотя бы использовал его по прямому назначению. Десанты в Финляндию, захват Ревеля - флот использовался как инструмент экспансии. В 1566 году флот насчитывал 60 кораблей, с 2.000 пушек и 7.000 моряков. Однако после смерти Эрика от флота остались рожки да ножки. Он высочайше соизволил сгнить.

    Настоящее кораблестроение Шведы начали при Густаве-Адольфе, продолжили при королеве Кристине и Карле X. Правда этот флот либо перевозил войска, либо сидел в базах, воевать собственно на море у него не получалось вообще. Ну или почти вообще, поскольку пару-тройку побед над датчанами все же можно вспомнить, однако если разбираться в этих сражениях – вина датчан там как бы не больше, чем неумение шведов.

    Состав шведского флота на 1630 год: Lilla Nyckeln (22), Riksscepter (36), Jupiter (20), Apollo (18), Jungfrun ( 18), Enhörningen (18), Månen (18), Akilles (22), Merkurius (30), Förgyllda Bönan (18), Dolfi (14), Tre kronor 32), Meerman Danziger 18), Svarta Hunden (14), Svärdet (24), Oraniebom (16), Äpplet ( 66), Västervik (24), Fortuna (14), Jägaren (12), Nyckeln (32), Teljeskeppet ( 8), Sankt Jakob (18), Västgöta Lejonet 24), Leoparden (12), Rikssvärdet (32), Andromeda (32), Stockholm (24),

    Командовал этим сборищем разнотипных кораблей незаконнорожденный сын Карла IX от Карины Нильсдоттер – фельдмаршал, губернатор Ингрии и одновременно риксадмирал Швеции Карл Карлссон Гиллинхейм.

    --- А как они у шведов классифицировались?

    --- Тут и галеоны, и пинки, и орлоги, и пинасы, и гукоры, и арки, и флейты. Короче - "старье берем". Несколько кораблей в середине - захваченные во время войны с Речью Посполитой польские суда.

    --- Ну по возрасту: Лила Никельн 1608-1630, Риксскипетр 1617-1637, Юпитер 1617-1630, Андромеда 1621-1648, Аполло 1622-1648, Стокгольм 1622-1656, Манен 1624-1654, Юнгфрун 1623-1647.

    Состав флота на 1644 год: 40 больших кораблей, 40 галер, 150 мелких судов (островной или архипелажский флот); более того – в 1678 году Карл XI начинает строительство Карлсконы - базы, строящейся исключительно для флота.

    Состав флота на 1697 год: 37 линейных кораблей и 8 фрегатов.

    Ах да, мы забыли про шведскую торговлю. Она существует. Но… как бы помягче выразиться… Швеция торгует со своими завоеванными землями – Померанией, Прибалтикой, Финляндией и т.д. Опять таки – основой оборот стране делают иноземные купцы, которые плавают в Швецию сами. Кстати, численность шведского торгового флота на 1697 год прямо-таки потрясает – 147 судов более 200 тонн. Для сравнения – у Англии в тот же период порядка 5.000 судов. У Франции – около 2.000 судов. Но все они по сравнению с Голландией просто карлики – до 20.000 торговых судов.

    Итог Северной войны всем известен – Швеция проиграла по всем статьям. Ах да, скажут некоторые, это ж Россия проиграла, ведь Петр заплатил Швеции компенсацию за Прибалтику. Кстати, а куда пустили шведы эти деньги? Ведь страну сотрясала инфляция, и чуть ли не дефолт. А… пустили они эти деньги на флот. Прежде всего в 1726 году в Питерсбурхе в Карлсконе был создан новый каменный док. С усиленной энергией начал строиться галерный флот (в 1756 году был выделен из-под флотского командования и отдан генералам, стал называться «армейский флот»), были закуплены 9 кораблей заграницей.

    Кстати – с морской торговлей Швеции все так же грустно – плавают к ним, а не они. Ну тут некоторые вспомнят шведскую Ост-Индскую компанию – а я просто предложу поглядеть на дату ее создания – 1731 год. А также вспомнить, что стояли у ее истоков шотландцы, а не шведы. Шведская Вест-Индская компании – 1745 год. Если же говорить об унылой истории шведской Африканской компании (1649 год) со всеми ее 17 судами – это будет грустная и недолгая история. Англичане, датчане, голландцы быстро прихлопнули эту лавочку.

    Кильская битва

    Созаевв Э:

    В 1643 году у Швеции имелось 31 боевой корабль и 11 вспомогательных. Флот Дании насчитывал 64 корабля, из которых 40 были боевыми. Шведы попытались компенсировать слабость закупкой в Голландии сразу 30 кораблей и наймом на них голландских экипажей. Сделка была заключена, но голландская эскадра так не и прибыла на Балтику, потому что 16 мая 1644 года была разбита датским флотом у острова Силт.

    13 июня весь шведский флот под командованием адмирала Класа Флеминга-младшего встал у Копенгагена, но не попытался его атаковать, хотя датская столица со стороны моря была защищена только 11 старыми кораблями, так как главные силы не вернулись еще из экспедиции против голландской эскадры. Шведы не воспользовались таким удачнейшим случаем, а направили свои корабли к Кильской бухте, где на побережье находилась шведская армия, готовая к высадке на датские острова.

    Сначала шведское командование намеревалось переправить войска на Фюн, но поскольку на нем были мощные укрепления изменило намерения и решило высадить войска на более слабо защищенный Лоллан. К высадке десанта шведское командование приступило 1 июля 1644 года. Плотным строем шведские корабли прошли от Кильской бухты к проливу у Фемарна, где неожиданно натолкнулись на весь датский флот, который в количестве 64 боевых и вспомогательных кораблей подошел от Копенгагена, чтобы помешать шведам.

    Встреча с более сильным противником захватила Флеминга врасплох. К тому же в условиях восточного ветра датский флот имел лучшую свободу маневра. Он приказал флоту лечь на северо-западный курс, что означало отказ от высадки десанта на Лоллане. Шведский флот направился в залив Хохвахт. Датчане последовали за ними, но не слишком приближались к берегу. Их флот маневрировал у входа в Кильскую бухту, преграждая путь одновременно к Фюну и Лоллану. Ветер постепенно сменился с восточного на южный, то есть благоприятствовал стоящему ближе к берегу шведскому флоту. Флеминг воспользовался этим и в полдень 1 июля начал атаку на датчан. Со свежим ветром шведские корабли стали быстро приближаться к флоту противника, который растянулся на большом расстоянии, с намерением разбить того по частям. Датчане смогли однако уклониться от первых залпов, а затем, умело маневрируя, атаковали отдельные шведские корабли. Вскоре битва превратилась в множество отдельных стычек, начинавшихся артиллерийскими дуэлями и переходящими в абордажный бой. Они продолжались до позднего вечера, но и тогда разошедшиеся участники не прекращали сражаться.

    Обе стороны понесли тяжелые потери в людях, но ни один корабли в течение долгого сражения не был потоплен или захвачен. Больше потери были у датской стороны, зато шведы не сумели осуществить планы по высадке десанта.

    --- >>> "Обе стороны понесли тяжелые потери в людях, но ни один корабли в течение долгого сражения не был потоплен или захвачен." - осталось не совсем понятным. Они что же - сцепились, подрались, немного поубивали друг дружку, а после расцепились - и разошлись?

    Датский флот во второй половине XVII века

    В 1657 году в войну против Швеции вступила Дания, надеявшаяся разорвать договор 1645 года. Главные силы шведов под предводительством Карла Х завязли в Польше, а датский флот, имеющий в своем составе 47 кораблей, не уступал по силе шведскому. Король Дании Фредерик III главные силы, объединенные в три армии, направил из Сконии и Норвегии с намерением овладеть Стокгольмом, а одну армию - из Ютландского полуострова на шведские поселения в Германии. Датский флот оказывал поддержку войскам. Военные действия, начатые 1 июня 1657 года, привели к овладению датчанами значительными территориями, но уже в середине июля шведские войска перешли в контрнаступление. Карл Х собрал на побережье у Штеттина значительные силы, которыми ударил в направлении на Ютландский полуостров. Его главной целью было разбить датскую армию в районе Гольштейна и Бремена, а затем овладеть Ютландией, датскими островами и Копенгагеном. Шведскому флоту поручалось доставить армейский корпус из Сконии на остров Зеландия для прямой атаки на датскую столицу.

    Уже в августе шведские войска вошли на Ютландский полуостров, а в начале сентября обложили крепость Фредериксодде. Датский король боялся высадки десантов на датские острова. Флот Дании во время наступления шведов был разделен на две половины. Главные силы насчитывали 28 кораблей под командованием Хенрика Бьелке и уже в августе 1657 года вышли из Копенгагена в Мекленбургскую бухту, где, опираясь на Висмар, наблюдали за передвижениями армии и флота противника, чтобы пресечь возможные десанты на датские острова. Вторая часть флота из 19 кораблей под командованием адмирала Нильса Юля оставалась в Копенгагене, блокируя Зунд, чтобы не пропустить на Балтику шведскую эскадру из Гётеборга. Несколько их этих кораблей постоянно пребывали в Каттегате, непосредственно блокируя Гётеборг.

    В деле высадки десанта на Зеландию перед шведским флотом стояли серьезные трудности: при выходе шведского флота в море ему бы, очевидно, пришлось вступить в сражение. Тем не менее адмирал Клас Бьелкеншерн решился начать операцию. Его флот состоял из 32 боевых и 6 вспомогательных кораблей. На соединение с ним должны была выйти эскадра из Гётеборга, преодолев блокаду. Шведский флот после приема войск выбрал кратчайший путь вдоль побережья Сконии к Зунду. Датчане однако были бдительны. Адмирал Биелке очень быстро узнал о посадке войск на шведские корабли и в первых числах сентября вышел из Висмара, ожидая появления шведского флота к югу от побережья Сконии. Встреча противников произошла 12 сентября недалеко от входа в Зунд. Погодные условия не способствовали проведению сражения, так как дул сильный ветер, и волнение мешало ведению огня. Датские корабли преградили путь шведам, пробуя обстреливать их из пушек с верхних палуб. Бьелкенштерн однако упорно вел свой флот к Зунду, не обращая внимания на относительно слабый огонь противника. Погода больше благоприятствовала доставке войск к Зунду, нежели ведению боя с датской эскадрой. Его противник, адмирал Бьелке, видя, что в бурном море шведов не остановить, прервал сражение и повернул свой флот в Зунд. Там к нему присоединился срочно вызванный из Копенгагена отряд адмирала Юля в количестве 11 кораблей.

    На следующий день, 13 августа, противники вновь вступили в бой возле мыса Фальстербо. В этот раз флот Дании состоял из 39 кораблей, а у шведов было 38 боевых и вспомогательных кораблей, что уравнивало силы. Метеорологические условия не особенно улучшились, но при новом соотношении сил шведский флот не мог прорваться за линию блокирующих Зунд датских кораблей. Адмирал Бьелкенштерн весь день маневрировал между берегами Сконии и Зеландии, стараясь обнаружить слабое место в датской обороне, но каждый раз противник отгонял его огнем артиллерии. Не помогли и маневры, целью которых было выманить датчан на воды Балтики. Так, сражение для обеих сторон закончилось без потерь в кораблях. В подобной ситуации адмирал Бьелкенштерн признал бесцельными дальнейшие попытки прорваться в Зунд, тем более, что в условиях штормовой погоды и присутствия датского флота, десант на берег Зеландии был бы слишком рискованным. Шведский флот направился к недавно покинутому датчанами Висмару, чтобы оттуда другим путем двинуться к датским островам. Датский флот ушел в Копенгаген, где стал ждать улучшения погоды.

    19 сентября адмирал Бьелке со своими кораблями появился у Висмара и заблокировал там флот неприятеля, фактически выведя его из участия в дальнейших военных действиях 1657 года. Это сорвало планы Карла Густава, однако шведский король свою неудачу на море решил исправить зимой. 30 января 1658 года шведские войска перешли по льду Малый Бельт и быстро овладели почти всем Фюном. 16 февраля шведы заняли острова Тосинге и Лангеланн, днем позже переправились через замерзший Большой Бельт на Лолланд, а 18 февраля захватили Фальстер, после чего их отделял от Зеландии только один шаг. Этот шаг был сделан 22 февраля, и через 3 дня шведские войска подошли к датской столице. Король Дании Фридерик III был вынужден капитулировать и подписал 28 февраля 1658 года в Роскилле (Roskild) тяжелые условия мирного договора, согласно которому Швеции отходил скандинавский берег Зунда вместе со Сканией и Борнхольмом. Также договор определял закрытие обеими сторонами прохода через датские проливы для флотов других держав, а соблюдением условий должны были следить шведские гарнизоны, размещенные на датских островах. Этим был положен конец претензиям Дании на морское господство, отводя ей роль второстепенной державы.

    Мир в Роскильдэ, купленный слишком дорогой ценой, был глубоко непопулярен в Дании; усиленная вербовка солдат по всему королевству и спешное укрепление Копенгагена не могли ускользнуть от внимания Карла Х. В мае 1658 г. шведы очистили Зеландию, но в Ютланде, Фюне и Шлезвиге еще оставались их гарнизоны. Военные действия в Германии (против поляков, великого курфюрста и императора), затихшие во время 1-й датской войны, с ее окончанием вновь оживились. Узнав, что Голландия готовит сильную эскадру для поддержки Дании и курфюрста, Карл Х, основываясь на мирном договоре в Роскильдэ, потребовал от Дании недопущения голландского флота в Балтийское море. Получив на это требование уклончивый ответ, Карл Х решил нанести Дании удар – захватить датские острова и превратить Балтийское море в закрытый шведский бассейн.

    Весь шведский транспортный флот и полевая армия числом 10.000 была сосредоточена в Киле под предлогом деблокады осажденного поляками Торна. Предполагалось высадить эту армию в бухте Кьёгэ (в 20 верстах от Копенгагена) и штурмовать столицу королевства, но на военном совете большинство высказалось против Кьёггэ, и тогда было решено высадиться в Большом Бельте у г. Корсёр. 6 августа с попутным ветром шведский транспортный флот снялся с якоря, и через сутки десантная армия беспрепятственно высадилась на берегах Зеландии. 9 августа авангард находился уже под стенами Копенгагена, а на следующий день на рейде столицы бросил якорь первый отряд шведского флота. Внезапное начало войны застигло датчан врасплох; в Копенгагене было всего 2.500 войск; датский флот, ослабленный возвращением значительной части судов своим прежним владельцам, был разоружен; корабельных команд не было совершенно.

    Все преимущества были на стороне Карла Х; победоносная армия шведов рвалась в бой, а флот (более 50 вымпелов) господствовал в Балтийском море. Через 3 дня 11 августа шведы подошли к Копенгагену (У датчан у входа на рейд Копенгагена стояли корабли Tre Løver 60, Trefoldighed 60, Hannibal 44, но экипажей на них – всего по 60 человек!). За это время город едва успел приготовиться к обороне; в столице имелось вместе с милицией около 7.500 войска. Немедленный приступ имел для шведов все шансы на успех. Но вместо этого на военном совете было решено начать правильную осаду; и одновременно 3-тысячный отряд был отделен для осады крепости Кронборг у северного входа в Зунд.

    В Европе известие о нападении Карла Х на Данию вызвало большое беспокойство; в Голландии мобилизовался сильный флот; великий курфюрст, император и поляки, действовавшие до сих пор разрозненно, решили послать сильную союзную армию на помощь Дании; армия это, численностью до 32.000, под началом курфюрста, генералов Монтекукколи и Чарнецкого, в сентябре вторглась в Голштинию и постепенно заняла весь Ютландский п-ов (кроме крепости Фредериксодде). Шведский флот к концу августа сосредоточился под Копенгагеном; обращение Карла Х за помощью к Англии успеха не имело.

    6 сентября пал Кронборг; теперь оба берега Зунда были в руках у Карла Х. Но осада Копенгагена продвигалась вперед медленно; руководимые королем и фельдмаршалом Шак, датчане с успехом отбивали все приступы шведов; на островах развилась партизанская война. В начале октября шведский флот перешел к Кронборгу, а 23 октября у северного входа в Зунд стал на якорь голландский флот, состоявший из 35 кораблей под началом адмирала Вассенаара. Шведский флот под началом графа Карла Врангеля численно был сильнее голландцев (45 кораблей), но уступал им в обучении команд. Карл Х из политических соображений не хотел первый атаковать голландцев и ожидал их в Зунде. 29 октября произошел бой в этом проливе, после которого голландцы беспрепятственно прошли в Копенгаген, а шведский флот отправился в Ландскрону.

    "Утром 29 октября дул благоприятный для голландцев ветер. Обдам с рассветом вошел в Зунд, сопровождаемый транспортами. Вице-адмирал де Витт вел кильватерную колонну, Обдам командовал, находясь в центре. Голландцы шли благодаря попутному норд-весту быстро вперед и около Эльсинора увидели справа по носу поджидавших их шведов под начальством Врангеля, шедшего также в центре. Карл приказал в 7 часов утра кронеборгским батареям дать 2 выстрела, ответа не последовало; король лично произвел первый боевой выстрел по приближающемуся неприятелю. Стрельба с обоих берегов была почти безрезультатной, почти сплошь были недолеты. Адмирал де Витт придержался к шведскому берегу и дал несколько залпов по батареям; вообще же голландцы почти не стреляли. Де Витт направился не против стоящего несколько отдельно, немного севернее, шведского авангарда; он пошел прямо на неприятельский центр и дал свой первый залп всем бортом по флагманскому кораблю. Линия шведских судов была несколько расстроена все еще идущим вверх по проливу течением. С 8 часов утра, в течение целых 7 часов, длилось сражение, разбившееся на ряд одиночных боев. Флагманский корабль Врангеля «Виктория» должен был через некоторое время из-за аварии руля и сильно поврежденного такелажа выйти из строя и стать под защиту Кронеборга. Та же участь постигла флагманский корабль Обдама «Фенерагт»; обстреливаемый несколькими судами, с 5 футами воды в трюме и совершенно перебитым такелажем он должен был стать на якорь по середине фарватера. Во время сражения транспортные суда прошли беспрепятственно мимо сражающихся и стали на якорь перед Копенгагеном. В 3 часа бой прекратился при сильно закрепчавшем ветре. Шведы ушли в Ландскрону, голландцы - в Копенгаген, где с ними соединился датский флот под начальством Бьелке." Альфред Штенцель

    "У голландцев - 41 корабль с 1431 пушкой, у шведов - 45 кораблей, с 1838 пушками. Плюс ко всему - 6 кораблей голландцев используются в качестве войсковых транспортов (это еще минус 134 орудия, остается 1279 пушек). Обдам не имеет четких инструкций, так что у Йохана де Вита вынужден просить - "Сообщите, что от меня требуется". Получает ответ: "Любой ценой спасите Копенгаген". В Зунде на него нападает шведский флот , 59-пушечный Бредероде расстрелян, тонет и выкидывает белый флаг, Витте де Витт убит, однако от огня гибнущего флагмана 36-пушечный шведский Леопард получает такие повреждения, что идет ко дну. 28-пушечный голландский Бреда так же тонет. Однако 40-пушечный Вапен ван Ротердам расстреливает шведский 40-пушечный Пеликан так, что тот выкидывает белый флаг. После пары залпов Эндрахта поднимает белый флаг 48-пушечный приватир Моргонстьерна. 36-пушечный шведский Дельменхорст, атакованный с двух бортов голландскими Вапен ван Меденблик и Холандиа - сдается. Так же сдается 40-пушечный шведский Розен (40-пушечному Ландману). Итого - голландцы (более слабая сторона) теряют 2 корабля, шведы - 5 кораблей. Потери в людях: голландцы - 296 убитых, 503 раненых; шведы - 350 убитых, 805 раненных. Опдам проводит конвой в Копенгаген и шведы снимают осаду." Andersen, "Naval Wars in the Baltic 1522-1850"

    Голландцы потеряли в этом кровопролитном сражении 1 ЛК, 2-х адмиралов (де Витта и Флорисзоона). Шведы потеряли 5 кораблей, и потери их в людях были больше. 5 ноября Вассенаар, исправив повреждения, заблокировал шведов в Ландскроне; дважды, по настоянию датского адмирала Бьелке, делались попытки сжечь шведские суда, но оба раза безуспешно. Прибытие голландцев заставило Карла Х снять осаду Копенгагена и отступить в свой укрепленный лагерь Бродсхэй недалеко от столицы. Положение шведов в Зеландии оказалось очень тяжелым; с минуты на минуту ждали высадки бранденбургских войск; и шведов спасали только колебания голландской политики: Вассенаар получил инструкцию щадить шведов и держать себя скорее как посредник.

    Положение Карла Х осложнялось еще и тем, что в середине ноября в датские воды отплыла английская эскадра (21 корабль) адмирала Гудсона, но, задержанная противными ветрами, она в этом году не успела войти в Зунд и в декабре вернулась на зимовку в Англию. Голландская эскадра получила приказ зимовать в Копенгагене. Да и вообще результаты той войны для Швеции оказались тяжелыми. Шведы лишились района Тронхейма в Норвегии, острова Бронхольм, Курляндии. Во время переговорного процесса голландские корабли блокировали шведский флот в Ландскроне и не выпускали его, пока шведы не подписали мир.

    --- В Пруссии шведы продолжали удерживать Эльбинг и Мариенбург - принципиальные крепости, потеря остальных терпима; три попытки союзников высадиться на о. Фюн жестоко отбиты, а Ютландия разорена так что уже не может служить базой; вторжение Суша в Померанию по большому счету тоже закончилось ничем - взято несколько мелких городков вроде Дамме, которые при оказии так же быстро вернут обратно, зато провалилась осада Штеттина и австрийцы отступили в крайне расстроенных чувствах. Самое забавное, что ни смотря ни на что Швеция завершила войну расширив границы - по сравнению с 1655 годом. Легко отделались, можно сказать.

    --- Легко отделалась Польша, в результате Потопа потеряв только Смоленск, Киев и вассальные права на Восточную Пруссию и продлив своё существование ещё на 100 лет. Не думаю, что проживи Карл Х подольше, всё так бы и закончилось.

    --- "вассальные права на Восточную Пруссию" -- по-моему, это называется сюзеренитетом...

    --- Не всё так просто. По второму Торуньскому миру 1466 года Тевтонский орден признал себя вассалом Польского короля. В 1525 году Тевтонский орден секуляризуется и превращается в герцогство Пруссия которое находится в ленной зависимости от Польши. В 1618 году оно входит, в результате династического брака в курфюшество Бранденбург, которое естественно никаким вассалом Польши не является. Тем не менее ленная зависимость Пруссии от Польши сохраняетя до 1656 года, до Потопа.

    --- Простите, я говорил конкретно о Вашей конструкции "вассальные права на". Такого словоупотребления нет. Не бывает. Неправильное оно.

    --- Я понял. Высказывание действительно некорректное. Сюзеренные права конечно. Спасибо.

    Немецкий канал

    Надо сказать, что канал, соединяющий Балтику и Эльбу в Германии был. И даже очень давно. И даже целых два.

    Первый из них - Эльба-Любекский был построен в далеком 1398 году. Строился он более 7 лет (с 1391-го). Ширина канала: 3-5 метров, глубина: от 0.5 до 1 метра.

    Дело в том, что для ганзейских городов была безумно важна люнебургская соль. Так вот, Любек на тот момент своим конкурентам проигрывал, ибо чтобы попасть в Люнебург, его суда должны были обогнуть Данию и выйти в устье Эльбы, что конечно же было неудобно. И вот 22 июля 1398 года первые 30 барж с солью из Люнебурга пришли в Любек не морем, а по каналу. Ежегодный оборот составлял примерно 1.000 барж за навигацию (с мая до конца августа), пропускная способность за сутки ~ 25 барж. За навигацию доставлялось 30 тыс. тонн соли.

    Но. Было большое НО. Этот канал выходил в самое устье Эльбы, и во время наводнений на реке его затапливало и размывало.

    Был и второй канал, Висмар-Домитцкий, построенный в 1531 году. Он шел от Висмара до Шверинзее (Шверинского озера), далее на Шаальзее (Шаальское озеро), и далее к Эльбе к городу Демитц. Создан он был для того же самого, что и Эльба-Любекский - для вывоза Люнебургской соли в Висмар. К 1570-м, когда для Ганзы настали трудные времена, канал постепенно пришел в запустение. Дальнейшую жизнь каналу планировал дать Альбрехт Валленштейн. Но планам полководца не суждено было сбыться - Штральзунд не сдался, высадился Густав-Адольф, и все планы были похерены.

    По сравнению с Эльба-Любекским каналом Висмар-Демитцкий имел один большой плюс и один большой минус. Плюс - это то, что в Эльбу он вливался в районе Демитца, то есть за 150 км от устья, и соответственно никакие приливы были ему не страшны. Минус - это был не речной, а реко-озерный канал, и здесь часть пути баржи преодолевали с помощью лошадей или мулов, а часть - под парусом или на веслах. Не очень удобно.

    Именно этот канал Петр и предложил расширить и перестроить герцогу Мекленбургскому в 1717 году, при этом создав на паях капитал с участниками в лице России, герцогства Мекленбург-Шверин, гамбургских банков, а так же взносов висмарских и ростокских купцов (предполагалось так же продлить канал позже и до Ростока). При этом Петр выговорил право, что никакой русский товар по пути из Балтийского в Северное море облагаться ни Мекленбургом, ни Гамбургом не будет.

    Поскольку проект не был реализован из-за резкого охлаждения отношений с Ганновером и Данией, этот план остался только в набросках. Известно, что глубину хотели заложить в 2.5 метра. Ширина была выбрана из расчета, чтобы две баржи могли спокойно разойтись между собой. По обоим сторонам канала планировались брусчатые дороги для лошадей и мулов. Кроме того, данная ширина и глубина позволяла пройти каналом морским судам с осадкой в 8 футов (стандартный голландский флейт - 200-250 тонн, ширина 20 футов, осадка 8 футов).

    В общем, ничего невозможного не было, если учесть, что Гамбург сильно пострадал в 1717-м и не мог диктовать свои условия, более того - он оказался сам заинтересован в таком канале, ибо после завоевания Бремена и Вердена Ганновером английская немецкая торговля сместилась на Везер, и Гамбург остался не у дел. Будь построен этот канал - в проигрыше от такого поворота однозначно оказывались бы шведы и западно-германские земли, прежде всего Ганновер. Для английских купцов торговать через Эльбу или через Везер - было абсолютно перпендикулярно.

    Петр хотел прорыть канал по территории Мекленбурга и Шлезвиг-Гольштейна, прямых конкурентов Ганновера, что делало бы эти два герцогства главнейшими перевалочными базами на Балтике, низведя роль Ганновера до обыкновенной региональной торговли. Ведь в этом случае торговый центр смещался на восток, роль Дании и Швеции падала, Ганновер становился зажат между французской, голландской и гамбургской торговлей, а это грозило "потерей потерь" - утратой выгодного торгового положения. И вот тут у ганноверцев рвануло сильно, ибо Петр ударил их по самому святому – по кошельку. Такого немцы никогда не прощают. Рвануло так, что еще летом 1719 года на Балтику была послана эскадра адмирала Джона Норриса (15 линейных кораблей), которая 17 июля появилась в Копенгагене. Правда еще перед ее приходом, 4 июня 1719 года русский парусный флот одержал первую свою победу в битве при Эзеле, где 6 русских кораблей и 1 шнява под командованием Наума Сенявина расстреляли и захватили 2 шведских линкора и бригантину. А англичане лишь 5 августа начали крейсерство у Готланда, защищая шведские берега, а 7 октября ушли домой, так ничего и не сделав. "The fleet which was sent to defend Sweden but which somehow never managed to be present at the right time or place." Роберт Уолпол на октябрьской сессии Парламента, 1720 год.

    --- ээээ >>> 6 русских кораблей под командованием Наума Сенявина расстреляли и захватили 3 шведских линкора. 6 русских линкоров (все по штату 52 пушечники) и шнява "Наталия" (18) - против линейного "Вахтмейстер" (52) фрегат "Карлскрона Вапен" (32) и бригантина "Бернардус" (12). Подробности надо копать - но в целом примерно так. То есть два ранговых корабля и бригантина против шести ранговых и большой шнявы.

    Датский флот накануне Северной войны

    Давайте поговорим о "потерянном" периоде истории датского флота - с августа 1700 по октябрь 1709 года, то есть с Травендальского мирного договора до Копенгагенского договора о Союзе.

    Согласно Травендальскому мирному договору Дания должна была уплатить Швеции 260 тыс. рейхсталлеров за военные расходы, и кроме того - гарантировать, что более не вступит в противные Швеции союзы. Поскольку веры датчанам у Карла XII не было никакой - гарантами исполнения Данией условий договора выступили Англия и Голландия (причем в едином лице Вильгельма Оранского как короля Англии и штатгальтера Голландии). В 1702 году Травендальский договор был переподписан королевой Анной Стюарт и великий пенсионарий Нидерландов Антоний Хейнсиус (с 1702 по 1747 года в Голландии было междуцарствование, и штатгальтера как такового не было).

    Для датчан грубое вмешательство в местные балтийские разборки Англии и Голландии стало холодным душем - и Дания, выполняя положения Травендальского договора, все эти долгие годы готовилась к войне и перевооружала и переоборудовала флот.

    У руля датского флота встал молодой 29-летний Ульрих Кристиан Гульденлёве, незаконнорожденный сын Кристиана V Датского и Софии-Амалии Мот. Несмотря на свое высокое происхождение Ульрик прошел флотскую службу снизу доверху, он в качестве иностранного волонтера на французском флоте принимал участие в войне Аугсбургской лиги под командованием графа Турвилля, Кэтлогона, Реллинга. С 1694 года,когда регулярный французский флот перешел на Средиземное море, добровольцем пошел к Жану Бару, воевал против англичан и голландцев в Северном море.

    После лета 1700 года Гульденлёве всемерно старается укрепить флот и поставить его на профессиональную основу. В январе 1701 года в Копенгагене открывается "Морская кадетская компания", где начинается 4-хлетнняя подготовка будущих морских офицеров на научной основе. Первым начальником датской морской академии стал коммодор Сехестед.

    Гульденлёве же приступает к пересмотру вооружения датских кораблей линии. Признав,что дальность плавания для датских кораблей в нынешней ситуации параметр совершенно неважный (враг находится всего-то в 500-600 милях), корабли просто перегружают пушками.

    Так к примеру 86-пушечный "Даненнберг" становится 94-пушечным (причем 30-фунтовки нижнего дека заменены на 36-фунтовки), основными пушками кораблей II и III ранга становятся 24-фунтовки (взамен уж очень легких 18-фунтовок), строится большое количество 50-пушечников, задачей которых видятся действия в Зундахи у побережья противника. Именно на 1690-1709 годы приходится расцвет деятельности Хенрика Спана - датского кораблестроителя, положившего основу датскому национальному кораблестроению (до этого датские военные корабли строили выходцы из Голландии или Англии). И в проектах Спана очень чувствуется французский стиль, по крайней мере размерения точь в точь по ордонансу Кольбера 1678 года, чисто французская длина шпации, французский же метод крепления шпангоутов к килю и т.д.

    В 1705 году Гульденлёве получает статус адмирал-президента, объединяя таким образом в своих руках как управленческую, так и военную власть на флоте. По всем флотам рассылаются волонтеры (так в 1704-м году Витус Беринг едет служить русскому царю Петру I в заснеженную Россию), в Данненброге устраивается и расширяется новая верфь, конкурентка Нихольмской верфи. В итоге к 1707 году Дания восстанавливает свой флот (теперь он состоит из 22 кораблей), переводит его на профессиональную основу и он становится значительной военной силой.

    В этом же 1707 году датско-шведские отношения начинают ухудшаться. Дело в том, что гарантам Травендальского мира стало резко не до Балтики - в Северном море и Канале шла борьба не на жизнь,а на смерть с французскими корсарами, Форбэн готовился высадиться в Шотландии, а Карл XII, чтобы найти немножко деньжат на продолжение войны, вводит повышенные зундские пошлины, при этом Дании в ее пошлинах отказывает. То есть новоявленный "Александр Севера" решил полностью прибрать к рукам контроль за зундской торговлей!

    Что-что, а вот этого Дания стерпеть уже не могла. Датские дипломаты начинают переговоры с Августом Сильным, но у того самого ситуация аховая - Карл громит бабника и в хвост, и в гриву, в сентябре Август был вынужден заключить со шведами Альтранштедтский мир, по которому просто потерял корону Польши, и остался всего лишь курфюрстом саксонским. Правда через месяц Август Сильный, умудрившийся скрыть от своих союзников подписанный со шведами мирный договор, понукаемый Данилычем живительными поджопниками разгромил шведов под Калишем, но мы сейчас не об этом. Понимая что с Августом говорить не о чем, датчане начинают переговоры с Бранденбургом. Предмет переговоров - совместное датско-германское нападение на шведскую Померанию, однако Фридрих-Вильгельм не хочет себе судьбы саксонского князя и юлит.

    Русских как силу датчане начинают рассматривать только после Полтавы, до нее все предложения Василия Лукича Долгорукова просто игнорируются (это последствия Нарвы и вообще шведско-русской компании 1700 года), но вот после Полтавы буквально за два месяца возникает новый Северный Союз и датский флот принимает участие в высадке датских войск в Сконе, при этом полностью блокировав шведский флот в Карлскруне. Повторяется ситуация 1700 года с точностью до наоборот - тогда Карл высадился в Копенгагене под дулами союзных кораблей, сейчас взрощенный и выпестованный Гульденлёве датский флот запирает шведов в ихнем "Петербурге", а 20 тысяч датских войск буквально за две недели овладевают Хельсингборгом, Кристианстадтом и Карлсхамном, и начинают осаду Мальмё и Ландскруны. Однако полководческий гений Сенбока и хреновая датская армия перечеркнули успех на корню. Стенбок в Хельсингборгском сражении просто размазал датскую армию, и на флот теперь выпала забота о спасении из Сконе остатков датской пехоты и кавалерии. Флот это выполнил.

    Ну а далее последовала битва в бухте Кёге, которая обнажила все детские болезни датского флота. Однако результат был закономерен - датчане потеряли 94-пушечный "Даннеброг", а шведы - 86-пушечный "Тре Кронур" и 80-пушечный "Принцесс Ульрика". Даже в разобранном состоянии датский флот просто выехал на классе и переманеврировал противника. Сражение в бухте Кёге вполне можно считать предвестницей успехов датского флота в 1712-1716 годах, но это уже другая история.

    --- Торн это нынешняя Торунь?

    --- Да.

    Северная война, прелюдия

    Отношения с Россией Англия постаралась завести еще при Иване Грозном, попытавшись использовать Московию в антигабсбургском блоке, а завоевать рынок сбыта своих товаров. Но в связи с русской Смутой, а потом и английской Смутой обе страны надолго выпадали из списка активных игроков.

    «В 1582 г. в Архангельск прибыло 9 английских кораблей, но всего 6 голландских, в 1600 г. – 12 английских и 9 голландских. Напротив, в 1613 г. приехало 30 голландских кораблей, в 1618 г. из общего числа 43 судов имелось 30 голландских, в 1630 г. вошло в гавань даже 100 голландских и всего несколько английских кораблей. В 1658 г. среди 80 судов было всего 4 английских» Кулишер И. М. «История русской торговли до девятнадцатого века включительно» – Изд-во «Атеней», Петроград., 1923.

    Правда при этом Иван Грозный пытался завоевать Ливонию, чтобы выйти к Риге и Нарве. Федор Иванович вел войну за Нарву, Ивангород, Ям и Копорье в 1590-1595 годах. Василий Шуйский, а потом и Михаил Романов в 1610-1617 годах пытались овладеть Тихвином и устьем Невы. Алексей Михайлович в 1656-1658 годах вел войну со Швецией и пытался захватить часть Лифляндии с Ригой и Юрьевым. Стремление русских царей выйти к Балтийскому морю очевидно.

    Новый виток русско-английских отношений начался с "Великого Посольства". 11 января 1698 года Петр прибыл в Англию, где пробыл до 21 апреля, и имел несколько встреч с Вильгельмом Оранским. Петр (а Оранский, на минуточку, не только король Англии, но и штатгальтер Голландии) хотел привлечь обе морские державы к противостоянию с Османской империей. Поскольку это не давало ни Англии, ни Голландии никаких выгод, король конечно же отказался. Но Оранский не был бы Оранским, если бы не предложил России другой вектор экспансии. В то время Англию и Голландию очень сильно беспокоила Швеция (союзница Франции). Для англичан было важно, чтобы скандинавы не выступили в схватке за Испанское наследство на стороне Людовика XIV, и не оттянули на себя значительные силы Австрии, которые предполагались главным сухопутным противовесом французской армии. Поэтому Оранский предложил Петру сколотить антишведский блок, пообещав со стороны морских держав всемерную поддержку («Summit diplomacy of the seventeenth century: William III and Peter I in Utrecht and London, 1697–98» и Бобылев В.С. «Внешняя политика России эпохи Петра I»).

    Вильгельм III Оранский во всю уже готовил "Акт об Устроении", согласно которому должны были быть отринуты все претенденты на английский престол католического вероисповедания (или имеющие в женах/мужьях католиков). Под такие условия подходил только Ганноверский дом. Ганновер был противником Дании и союзником Голштинии и Гессена. Этот правящий дом - потомки Стюартов и протестанты: Анна Датская, прабабушка Георга из Ганновера, была супругой английского короля Якова I (он же Яков VI шотландский).

    13 января 1700 года Англия, Голландия и Швеция (причем Англия и Голландия в лице одного человека – того самого Вильгельма Оранского, который, как мы помним, был королем Англии и штатгальтером Голландии) заключают секретный «Договор об Альянсе» в Гааге, согласно которому Швеция отказывается от союза с Францией. А в случае нападения Дании на Голштинию, Ганновер или Гессен, Швеция обязана вступить в войну с Данией. В свою очередь, Англия и Голландия обещали Швеции всю посильную помощь.

    И когда 24 мая 1700 года датский король Фредерик IV начал военные действия против Швеции, заперев шведский флот в Карскроне и выдвинув свои войска к Голштинии, он привел в действие тайные пружины высокой англо-голландской политики. 28 мая король Дании получил ноты от английского и голландского послов, в которых указывалось, что необходимо заключить мир с Голштинией и Швецией до 1 июня, и что для обеспечения этого требования правительства данных стран высылают к Зундам 10 английских и 13 голландских кораблей. 5 июня 1700 года англо-голландцы (командующие вице-адмирал Джордж Рук и лейтенант-адмирал Филипп Альмонд) появились у берегов Дании. 8-го кинули якорь в Гетеборге. Таким образом, англо-голландский флот полностью парализовал действия датчан и обеспечил высадку шведских войск в Дании. Естественно, что 18 августа Дания капитулировала.

    Политика циничная, но эффективная: все авансы и обещания, данные Петру, оказались пшиком. Таким образом, первый же, пусть и на уровне доверительных переговоров, контакт с Англией у Петра оказался крайне отрицательным - договорщик помог разгрому нашего союзника.

    В 1704 году тори и виги объединились ради победы над Францией и подготовке к объединению с Шотландией. Но в 1708 году (в результате шпионского скандала) один из лидеров тори Харли (руководитель Северного департамента королевской Секретной Службы) был смещен со своего поста, за ним из правительства полетел Генри Сент-Джон и у власти встали виги – чета Мальборо, а также поддержавшие их Уолполл и Ньюкасл. Сара Дженнингс-Черчилль («железная герцогиня», жена герцога Мальборо, и ближайшая подруга королевы Анны) вообще инициировала акт, согласно которому действия нового правительства были бы неподсудны и не обсуждались в Парламенте в течение 7 лет, пока виги не доведут все пункты своей программы до фактического исполнения. Оппозиции просто заткнули рот.

    Сражение при Мальплаке, формально выигранное англичанами и их союзниками, стоило британцам и Савойскому 21.000 человек (погибшими, ранеными и взятыми в плен), что фактически поставило крест на вторжении в северную Францию. 7 мая 1709 года под Гудиной армия маркиза де-Бэ нанесла сокрушительное положение англо-португальской армии графа Гэлуэя. В Испании в 1710 году англичане оставили Мадрид и центральные области. Высадка на Сицилию провалилась. Крейсерскую войну англичане и голландцы с большим скрипом начали выигрывать, но при этом несли большие потери. Для поддержки Швеции у самих англичан не было ни свободных армий, ни свободных эскадр.

    --- Как они успели пригнать флот меньше, чем за две недели?

    --- Флот готовился к выходу раньше, но доплыть от Англии до Зундов за неделю - не вижу ничего нереального. Там расстояния-то. Между Лондоном и Копенгагеном 778 миль.

    --- Да доплыть если ты на низком старте, можно, но сначала надо получить информацию о начавшейся войне, принять решение об отправке эскадры, объединиться с голландцами - как это сделать в такой срок, с трудом представляю.

    Северная война, начало

    22 октября 1709 года был заключен русско-датский договор. Русский посол в Дании Долгорукий с триумфом доносил Петру: «Не дал ни человека, ни шиллинга!». Чтобы было понятно – еще в 1706 году Петр обещал датскому королю, что «ежели оный в войну вступит» Дерпт и Нарву, а так же обещал ему 300 тысяч талеров единовременно и по 10 тысяч ежегодно до окончания войны, кроме того - значительное количество материалов для флота и 10-тысячный пехотный корпус. Тогда же и Август Сильный разорвал со шведами Альтранштедтские кондиции и сильно захотел возобновить русско-саксонский союз, умоляя Петра о «скорейшем способствовании» в возвращении ему польской короны.

    Дании английские министры угрожали новым Травендальским договором и присылкой своих кораблей на поддержку шведам, но эти угрозы были быстро купированы русской дипломатией – посол в Гааге Матвеев заявил от имени царя, что что если державы Великого союза отважатся на какие-либо враждебные акции по отношению к Дании, то «царское величество, будучи в союзе с королем датским, воздаст им от своея стороны взаимно за такое от них зло, ежели это увидит». Англичане отступили и предложили свое посредничество в мирных переговорах со Швецией, взяв за основу предложения Петра Карлу в 1707 году - оставить России тонкую полоску побережья в Ингерманландии, отдав обратно Швеции Ливонию, Карелы и Эстляндию. Петр не согласился. Более того, эти предложения вызвали известное раздражение у Петра, поскольку «все то, что король шведской во время сия войны потерял, Англия и Голландия без наименьшего труда и убытку Швеции возвратить по генеральному миру обещают». Царь заявил британскому послу Чарльзу Витворту, что он не отказывается от услуг королевы, но желает заключить мир «на условиях, способных обеспечить безопасность и потребности его государства» и добавил, что вступление в Великий союз «ему больше по душе, чем посредничество». Другими словами, Петр приглашал Англию и Голландию составить компанию России, Польше, Дании и Бранденбургу, чтобы поучаствовать в дележе шведского пирога. В общем, к началу 1710 году английским дипломатам стало ясно, что теперь уже Россию использовать в собственных целях стало значительно сложнее.

    О чем хотелось бы напомнить, перед тем как продолжим – это "партийный" переворот в Англии в 1710 году.

    Уже в начале 1709 года, пробыв у власти всего восемь месяцев, вигская партия из монолита грозила расколоться на несколько партий, в том числе и из-за позиции герцога Мальборо в пику собственной жене. Лидер умеренных вигов герцог Соммерс решил начать создавать новую партию с более умеренными взглядами, причем его поддержала значительная часть сторонников герцогини. Секретарь железной герцогини Мейнуоринг писал ей: «Вашей светлости ... ничего не остается, как поддерживать крепкое единство вигов, и тогда правительство будет иметь столь же прочное основание, как и ваш дом в Вудстоке». Ну а далее сделали ход конем отринутые в 1708 году от власти тори – Роберт Харли и Генри Сент-Джон приблизили ко двору Абигаль Мэшем. Абигаль смогла привлечь к себе внимание королевы еще летом 1707 года, когда та узнала, что ее постельничая решилась на отчаянный шаг – тайно обвенчалась с Сэмьюэлом Мэшемом, одним из придворных. Это привлекло Анну к Абигаль, и, как поговаривали при дворе, их разговоры заканчивались обычно лесбийскими играми. Говорили даже, что сама королева спровоцировала этот брак, чтобы отвести подозрения от объекта своей нечаянной страсти. Абигаль была кузиной Роберта Харли, графа Оксфорда (главы английской разведки), друга Даниэля Дефо и Джонатана Свифта. В этот момент Харли и виконт Боллингброк сошлись в борьбе за власть с четой Мальборо. В то же время у Анны и Сары Черчилль все шло к разрыву – они с трудом выносили друг друга. В 1710 году герцогиня Мальборо выступила с резкой отповедью Абигаль, отказавшись дать полк в действующей армии брату Абигаль Джону Хиллу. В результате разгорелся крепкий скандал, после которого полетели со своих постов министры-«виги» Сандерленд и Годолфин. Эта отставка в июле 1710 года по прямому распоряжению королевы стала началом конца господства вигов. Сара выступила с демаршем, приказав арестовать Харли и Боллингброка и предсказуемо в 1711 году была отправлена со Двора в свои поместья, а ее место управляющей администрацией президента было отдано Абигаль Мэшем. Лорд Сомерс, лорд Сомерсет и другие умеренные виги сразу же сменили политическую окраску, и стали искать благосклонности новой фаворитки и пытаться наладить отношения с Харли. Сам же Герцог Мальборо был отозван из Утрехта, где вел переговоры о мире, а на его место назначили 12 пэров из Палаты Лордов, одним из которых был Сэмьюэл Мэшем. Пэры были прикрытием - все решения на переговорах принимали Боллингброк и Харли. В общем, в конце 1710 года Англия совершила политический разворот, к власти пришла партия мира.

    И в этот же момент Петр решил пристегнуть к своим планам Ганновер (кронпринц которого был на тот момент наследником английского престола). Удайся эта затея, он мог бы пристегнуть к Северному союзу и морские державы, поскольку Акт о престолонаследии никто не отменял. Но сразу же по приходу Болингброка и Харли к власти в Англии всерьез заговорили об отмене Акта и признании наследником «Старшего Претендента» - Джеймса Стюарта, сына свергнутого Вильгельмом Оранским Якова II. Однако обязательным условием Харли поставил переход Джеймса в протестантство. В конце концов, когда-то один французский король уже заявил, что «Париж стоит мессы», неужели не стоит отказа от мессы Лондон? В феврале 1710 года Швеция обратилась к морским державам с просьбой ввести свои эскадры в Балтику, поскольку Дания высадила войска в Сконии, но поскольку вопрос с наследником трона пока оставался не решенным, Харли и Болингброк дипломатично шведам отказали. А 3 июля 1710 года русский посол Куракин подписал русско-ганноверскую союзную конвенцию, в которой Ганновер присоединялся к Дании, России, Польше и Пруссии, а его союзники обещали поддержать притязания ганноверцев на Бремен и Вёрден.

    При этом в 1709-1710 гг Петром взяты Рига, Ревель, Аренсбург, Кексольм, Выборг, Нейшлот, приведены к покорности Эстляндия, Ливония и Карелы. Англия и Голландия считали, что после победы под Полтавой Петр сосредоточит свои основные военные усилия в Польше и Германии, и вовсю добивались нейтралитета имперских и околоимперских земель. Петровская дипломатия воевала за каждое герцогство и курфюршество, а потом медленно отступала, англичане поздравляли друг друга с очередной дипломатической победой, а русские методично, крепость за крепостью присоединяли к себе Прибалтику. Русская армия и молодой русский флот (осада Выборга) твердо встали на побережье Балтийского моря.

    --- по теме балтийской торговли очень рекомендую найти: Whitworth Charles. State of the trade of Great Britain in its imports and exports, progressively from the year 1697; also of the trade to each particular country, during the above period, distinguishing each year. With a pref. and introd. setting forth the articles whereof each trade consists Оригинальное издание: London, J. Robinson, 1776.
    Насколько я понимаю, среднегодовой объем британской балтийской торговли в 1697-1714 по странам был следующий:
    - Дания (и Норвегия): импорт ок 76 тыс. фунтов, экспорт 43 тыс. фунтов
    - Швеция (и Финляндия): импорт 182 тыс. (в основном железо), экспорт 22 тыс.
    - Россия: импорт 124 тыс, экспорт 107 тыс
    - прочие страны: импорт 146 тыс., экспорт 137 тыс.
    Пишется, что с 1708 на торговле начала плохо сказываться шведская блокада

    --- Георг Датский умер в 1708-м.

    --- София в тот момент была вдовствующей курфюрстиной (ее муж Эрнст-Август скончался в 1698, а титул получил он), а Георг - просто курфюрст Ганноверский.

    --- После разгрома под Полтавой у шведов остался 12-тысячный корпус в Польше. Для Петра было важно, чтобы этот корпус не пришел на подмогу Ливонии. В свою очередь морские державы боялись, что Петр этот корпус разгромит, и перед ним откроется Шведская Померания. Не стоит так же забывать, что в этот момент в Венгрии шло восстание, и англичане очень боялись, что Петр может организовать коалицию против Австрии, которая тогда будет вынуждена выйти из войны за Испанское наследство. В результате шведы отступили в Померанию и были блокированы там пруссаками и датчанами.

    Реал политик

    В 1712 году английские войска вышли из составов союзных армий, что дало французам возможность вздохнуть свободнее. 29 января 1712 года начались переговоры в Утрехте, а 24 июля французский маршал Виллар разгромил австро-голландские войска при Денене. Стало понятно, что страны-участницы конфликта за Испанское наследство выдохлись, и дело идет к миру. В августе 1712 г. Василь Лукич Долгорукий доносил, что Англия и Франция, после заключения мира, пошлют на помощь Швеции объединенную эскадру, чтобы принудить Данию к сепаратному миру. Об этом же писал Матвеев из Утрехта и Фандерфлит из Лондона.

    1 сентября 1712 года в Бендерах был подписан шведско-французский договор, согласно которому Франция обязалась склонить султана к войне против России и предоставить Карлу XII субсидии в размере 1 млн ливров. Со своей стороны шведский король гарантировал свое вступление в войну за Испанское наследство на стороне Франции в сентябре будущего года и обязался содействовать передаче Турции Подолии. Вся эта ситуация закончилась тем, что 31 октября 1712 года Порта вновь объявила войну России, а султан отдал приказ о мобилизации. Армия Шереметева, располагавшаяся в районе Киева, а также все южные крепости стали приводиться в боевую готовность.

    Последовавший затем (под нажимом морских держав) отказ Швеции от войны рассорил между собой Турцию и Швецию. В начале 1713 года Ахмед III предложил Карлу XII немедленно покинуть пределы Турции, но тот отказался. Тогда султан приказал применить силу, что привело к сражению между янычарами и королевской охраной, в ходе которого Карл XII был ранен и пленен. Побоищем при Бендерах, вошедшим в историю под турецким названием «калабалык», шведско-османский союз прекратил свое существование. Сам Карл XII только осенью 1714 года смог покинуть пределы Турции.

    Пока шли дипломатические игрища, русские прошли с востока на запад всю южную Финляндию и захватили Або, угрожая десантами Аландским островам и всему шведскому побережью. В начале мая 1713 года армия шведского генерала Стенбока сложила оружие, будучи заблокированной у Тоннингена. Вскоре союзники захватили Штеттин. Карл XII, сидевший в турецком плену, прекрасно понимал – что для него значит потеря этих территорий. Прибалтика приносила в казну Швеции четверть дохода, шведская Померания – это половина бюджета Швеции. Карл XII решил стукнуть Англию и Голландию по самому больному месту – по карману, задрав до заоблачных цены на пеньку и железо. А теперь напомню, что первая покупка английских купцов железа у Демидова – это 1715 год. Чуть ранее, с 1713 года, уральское железо стали покупать и голландцы. Через сорок лет Россия просто выперла Швецию с рынка чугуна и железа - шведский экспорт сократился в 8 раз.

    С 1712 года почти все прибалтийские страны начали играть в протекционизм. Так, Дания с 1715 года ввела почти полный запрет на ввоз иностранных шерсти, шелка, сахара и других колониальных продуктов, и эта мера совпала с переходом под королевскую руку Датской Ост-Индской компании (которая дышала на ладан, и датский король надеялся такими мерами вдохнуть в нее новую жизнь и обеспечить нормальный сбыт хотя бы в пределах самой Дании-Норвегии). С 1713 года Пруссия сначала начала назначать квоты на вывоз сырой шерсти, а в 1718-м году и вовсе запретила ее вывоз, что ударило по голландцам. Ограничив экспорт необработанной шерсти, прусский король одновременно запретил ввоз изделий из шерсти, что уже долбануло по Англии. В 1715 году Швеция начала принимать первые протекционистские законы, запретив или ограничив ввоз табака, чая, кофе, предметов роскоши, и т.д., чтобы переориентировать потребителя на свои собственные товары.

    В этом плане Россия и для Голландии, и для Англии виделась ко второй половине 10-х годов не просто перспективным рынком, а вообще средством спасения. Именно поэтому, несмотря на все конфликты в политической сфере, английские и голландские купцы плыли в Петербург, Ригу, Ревель, Пернов и закупались товаром доверху, при этом сбывая продукты производства своих колоний. При этом однако же торговое сальдо России росло весь XVIII век - за часть товаров англичане платили звонкой монетой, а не товарообменом.

    Петр же в 1714 году вообще запретил торговлю с иностранцами через Архангельск, сообщив, что все будет отгружаться только в балтийских портах. А посланные же тогда англичанами за русскими товарами корабли на балтике были перехвачены шведскими каперами (27 судов, за которые английское правительство предъявило Швеции иск на 55 тысяч фунтов), поэтому в 1715-м году к Бронхольму и Гогланду были высланы русские и английские эскадры, чтобы защитить коммерсантов. Таким образом Петр втянул Англию в прямой конфликт со Швецией. Швеция (при попустительстве своих союзников - Договор об Альянсе 1700 года никто не отменял!) потеряла порты Прибалтики, Карелы, порты Финляндии, часть германских земель - словом была вытеснена с рынков. При этом английский и голландский послы говорили, что соблюдают интересы самой Швеции, вот только с реальными делами морских держав это не соотносилось вообще. Тогда Карл очертя голову ринулся в английскую политику.

    В 1710 году, незадолго до окончания войны за Испанское наследство, в результате дворцовой интриги в Англии к власти пришли тори во главе с виконтом Болингброком и герцогом Харли. Они были сторонниками Стюартов, поэтому всех вигов просто вымели из правительства, флота и армии. После войны за Испанское наследство ситуация еще больше накалилась – и Англию стало лихорадить. Тори решили пересмотреть «Акт об Устроении» в пользу Якова III – сына свергнутого Якова II, который, чтобы стать королем Англии должен был перейти в англиканство и подтвердить существующие свободы Англии. Замысел этот сорвался - в известной степени благодаря Лорду-Лейтенанту Ирландии Чарльзу Тальботу герцогу Шрусбери. Жена Шрусбери, имевшая придворную должность «спальной леди королевы» (Lady of the Bedchamber), уговорила тяжело больную Анну снять Роберта Харли, графа Оксфорда, одного из главных инициаторов передачи короны Якову III, с поста Лорда-Казначея. 30 июля 1714 года Чарльз Шрусбери стал Лордом-Казначеем. Парламент быстро принял акт, в котором власть передавалась Георгу Ганноверскому. Болингброк, Оксфорд, Ормонд, Страффорд и другие представители проякобитской партии были обвинены в государственной измене и смещены со своих постов. Болингброк бежал во Францию, Харли попал в Тауэр, где отсидел два года. Весь состав Адмиралтейства был смещен, Первым Лордом стал адмирал Рассел, а комиссионерами – репрессированные ранее партией тори Бинг и Дженнингс. На трон был возведен Георг Ганноверский, а премьер-министром (лордом-казначеем) стал только что вышедший из Тауэра Роберт Уоллпол. Но в Шотландии начались волнения.

    Со времен Якова I шотландский король был и английским королем (Стюарты – это древний шотландский род, а Англия с Шотландией были в личной унии). Теперь же, согласно новому акту АНГЛИЙСКОГО (а не шотландского) парламента королем Шотландии становился немец. Многие предводители кланов настаивали на разрыве унии с Англией. В Шотландии вспыхнуло восстание якобитов, около 15 тысяч вооруженных сторонников Якова под предводительством графа Мара 27 августа 1715 года взялись за оружие и подняли мятеж. 6 сентября шотландцы провозгласили Якова III королем Шотландии и пригласили возглавить их. 14 сентября якобиты захватили Перт, 10 октября – Эдинбург, 22-го – подступили к Глазго. Если бы Яков и Мар ограничились только Шотландией – вполне возможно, они могли бы попытаться удержать ее за собой. Но на военном совете решили вторгнуться в пределы северных английских графств. Однако горцы неохотно пошли воевать на территорию Англии. Вскоре армия безо всяких боев сократилась с 10 тысяч человек, до 4 тысяч. Англичане превосходящими силами атаковали якобитов у Престона, и наголову разбили их. 20-титысячная армия англичан вторглась в нижнюю Шотландию, 13 ноября у Шерифмура сторонники Георга атаковали войска герцога Мара, но не смогли их победить. Установилось хрупкое равновесие. 22 декабря 1715 года в Шотландию прибыл сам претендент – Яков III, он мог повлиять на ситуацию, но болезнь (лихорадка) не дала повернуть дело вспять. На военном совете больной Яков поддержал предложение об отступлении к побережью (хотя большинство кланов после Шерифмура были готовы на сражение), а сам 4 февраля 1716 года убежал во Францию. Яков написал письмо, где просил предводителей кланов не губить понапрасну людей и признать Георга. Это письмо внесло глубокий раскол в стане повстанцев и восстание быстро пошло на убыль. В горную Шотландию ввели войска, рассредоточив их по всей территории. Английский парламент принял Закон о Кланах, где помимо всего прочего шотландцам запрещалось носить оружие. Вместе с тем принятый документ позволял мятежникам вернуться в их дома без страха репрессий, причем за возвращение к мирным занятиям платились немалые суммы.

    Георг Ганноверский не вызывал уважения – новый король так и не смог научиться говорить по-английски. Премьер-министр Роберт Уоллпол позже жаловался, что на докладе у Георга он вынужден говорить с ним по латыни, так как сам не знает немецкого, а король совершенно не считает нужным знать английский. Такая ситуация сделала возможной использование якобитской угрозы другими государствами в своих интересах. 1716-й год должен был стать годом полного и безоговорочного разгрома Швеции, для этого имелись все возможности и силы. Не будь у Якова сторонников, которое превосходили его и умом, и напором, и силой, и склонностью к интригам – этот человек, так ищущий покоя, остался бы в тени мировой истории. Но сторонниками Якова были такие люди, как бывший министр Англии виконт Болингброк, знатнейший шотландский лорд Джон Эрскин, граф Маар, великий маршал Шотландии Джеймс Френсис Эдвард Кейт (этот еще послужит позже и русским царицам Екатерине I и Анне Иоанновне, а так же прусскому королю Фридриху II), кэптен Джордж Кэммок. Вот на последнем мы остановимся особо, ибо именно с Кэммока и завертелась вся чехарда на Балтике. Джордж Кэммок был ветераном войны Аугсбургской лиги и войны за Испанское наследство. Казалось – карьера кэптена была обеспечена, но со смертью королевы Анны все в одночасье обрушилось. Парламент проголосовал за Георга, в армии и флоте началась чистка, в результате которой многие (в том числе и Кэммок) оказались уволенными со службы за свои проякобитские взгляды. В августе 1714 года Кэммок уехал в Шотландию, а в начале 1715-го объявился в Испании, где развил бурную деятельность. В письме графа Бервика Георгу I от 29 сентября 1715 года сообщается, что виконт Болингброк, бежавший в прошлом году во Францию, установил связь с Шенноном, Муром и Кэммоком, которые активно содействуют Якову III в формировании армии, а так же мутят своими письмами и воззваниями Шотландию. Ну а далее Кэммок связывается со шведским королем Карлом XII, где предлагает ему ни много ни мало – поучаствовать в государственном перевороте в Англии. Карл влезает в эту авантюру. Англичане, всерьез воспринимая угрозу высадки шведских войск в Шотландии, отправили на Балтику свои и голландские эскадры, объединив их с русскими и датчанами.

    По мысли же Петра 1716 год должен был стать последним годом Северной войны. Однако вместо запланированного вторжения в южную Швецию союзники ограничились лишь демонстрацией мощи своих военно-морских сил. Ее бесплодность была настолько очевидна, что даже моральное удовлетворение, полученное Петром от командования объединенной армадой из 84 военных кораблей, не смогло подавить у него чувство раздражения по адресу своих союзников. Материально-техническая подготовка русского десанта в Сконе, возлагаемая на Данию, задерживалась («Бог ведает, что за мучение с ними, самое надобное время упускают и как будто чужое дело делают»). 4 сентября 1716 года прибыли последние русские транспорты, доставившие пехотные полки князя Репнина. 3 драгунских полка датчане так и не перевезли, ссылаясь на недостаток судов. На следующий день Петр собрал совет, чтобы выслушать мнение прибывших накануне офицеров, «быть ли десанту или нет, понеже время уже позднее наступает, людей всех не перевезли, диверсия от Аланд не учинена, понеже датчане по концерту, учиненному в Альтеноу, вспомочь оному не хотели... обще все письменный учинили протокол, чтоб отставить до будущего лета». Решили – перенести высадку на следующий год. Когда слухи об отказе России от десанта в 1716 году достигли датской стороны - там испытали настоящий шок. Сложилась двойственная ситуация. Русские в Дании оставались союзниками, царь пользовался всяческими знаками уважения. И при всём том в Дании воцарилась легкая паника. Мерещились сговор Петра I и Карла XII, которые на пару захватят Копенгаген. Масло в огонь рьяно подливал Бернсторф, ганноверский министр Георга. Бернсторф имел владения а Мекленбурге и крайне враждебно отнёсся к сближению этого герцогства с Россией. Ему приписывали идею захватить русский флот и самого Петра, если тот не выведет свои войска из Германии и Дании. Норрис, которому Бернсторф вроде бы даже послал соответствующий приказ, отказался от такой авантюры, разумно заметив, что подчиняется английскому парламенту, а не ганноверскому министру.

    Впрочем, официальная позиция Англии была откровенно настороженной по отношению к действиям России. Георг I даже прислал в Копенгаген генерала Ботмера, чтобы тот следил за действиями русских. Норрис после прихода торговых судов в ноябре 1716 года пошел домой, за ним последовали и голландцы. Для датчан отплытие союзников стало сигналом для разоружения на зимовку своего флота. В море были оставлены две небольшие эскадры – одна на Балтике, другая – в Бельтах.

    И дело тут было не в том, что Россия что-то делала неправильно, Петр забыл, что к концу 1715 года его союзники уже получили все что хотели от этой войны. К лету 1716 года английская программа в Северной войне, отраженная в Грейфсвальдском договоре с Россией, была выполнена. Георг присоединил к своим ганноверским владениям Бремен и Верден - богатые торговые города, а Англия – устье Везера, Эльбы и Эмса, то есть доступ в континентальную Германию. Дания стала единоличным властителем Зундов. В начале года Карл напугал датчан своим натиском в Норвегии, когда 6 марта 1716 года внезапно атаковал Христианию в районе Басмё, нахрапом взял несколько крепостей, оставляя за собой выжженную землю, однако к июню он был остановлен, а 12 июля спешно покинул Норвегию, поскольку датский флот грозил отрезать его от границы со Швецией. Пруссия гарантировала себе часть передней Померании, и собиралась спокойно и методично переваривать захваченное.

    В этой идиллии Россия была лишней, и вполне закончилось бы все гораздо хуже, если бы в апреле 1717 года в Швецию не прибыл бы Джордж Кэммок, поступивший на службу к испанцам, и получивший звание хефе ди эскуадра (контр-адмирала). Якобитские главари развернули бурную деятельность, надеясь на поддержку шведов. Агенты британской секретной службы, проникшие в резиденцию шведского посла Юлленборга, нашли там целую кипу бумаг, доказывающих подготовку вторжения на Остров шведских войск и якобитов. Кроме того – в Парламенте было зачитано несколько писем от купцов, торгующих с Россией и Польшей, в которых говорилось, что шведы мешают свободной торговле. 9 февраля 1717 года согласно рескрипту Парламента посол Юлленборг – неслыханная вещь – был арестован и препровожден в Тауэр, на неприкосновенность дипломатических лиц просто наплевали. После шести месяцев, проведённых в заключении, он был выпущен на свободу и на английском фрегате выслан в августе 1717 года в Швецию. Шведский король Карл XII тотчас же стал мишенью враждебных выпадов со стороны англичан, и небезызвестный писатель Даниэль Дефо (который довольно долго работал в Королевской Секретной службе) составил проект «обуздания всех шведов, не исключая их короля». И на Балтике череда союзов и антисоюзов закрутилась и завертелась вновь. Правительство Англии было в растерянности – дружить с Россией или дружить против России. С одной стороны антирусское лобби представлял сам Георг I и его ганноверские советники, с другой – уже сформировалось большое купеческое лобби, ратовавшее за торговлю с русскими, и прежде всего – комиссионеры из Адмиралтейства, которые увидели в России ценного поставщика.

    --- 1. Вы преувеличиваете значимость союзнических отношений морских держав и Швеции, их временная дружба в конце XVII - начале XVIII в. была обусловлена необходимостью а) предотвратить участие шведской армии в континентальных войнах на стороне Франции (союзника Стокгольма), б) поиметь шведские контингенты в качестве союзников в тех же войнах (что получилось в 1690-е гг.), в) не допустить, чтобы шведы в конфликтах с Данией вышли из-под контроля и превратились бы в гегемона Балтики. Как только угроза Короля-Солнца ушла в прошлое, а Швеция превратилась в подранка, морские державы стали руководствоваться совсем другими приоритетами, в т.ч. возможностью округлить владение Брауншвейг-Люнебурга (который курфюрст Ганноверский и наследник/король Англии).
    2. Голландия в период Северной войны 1658 - 1660 гг. самым активным образом выступала на стороне ... России, в борьбе со стремлением шведов к гегемонии на Балтике, англичане в 1650-е гг. тоже подумывали, а не влезть ли им в эти дела, чем грозит им усиление Карла X Густава и т.д. Был бы Петр, не было бы его вовсе, история шведского великодержавия закончилась бы примерно в то же время и с теми же результатами. Разве русские фузилеры бы не гибли в Померании.
    3. экспорт русского железа в Европу начался задолго до Петра, про полотно, поташ, пеньку и хлеб вспоминать уже и не будем

    --- 1. Я как раз не преувеличиваю. Швеция до поры до времени не только ценный мех возможный союзник или противник, но и один из главных поставщиков железа и пеньки. А вот с 1714 года доля Швеции в английском импорте начинает неуклонно снижаться.
    2. Выступала, в стиле "морально мы с вами". Никакая голландская эскадра на Балтику не пришла и не блокировала Ригу. А вот к Копенгагену - пришла. Что как бы говорит о важности Дании, и отношении к России. Не было бы Петра - Швецию все равно бы скинули - согласен. Вопрос только в том, что бы нам осталось от шведского пирога.
    3. В гомеопатических дозах было, никто не спорит.

    --- а в 1719-20 гг. Лондон резко меняет курс, получив Бремен-Ферден, направляет эскадру на Балтику для помощи шведам против России. и так было весь период соперничества за "доминиум марис балтици" морские державы поддерживают то Данию, то Швецию, потом сдерживают Россию. Это никак не доказывает незаменимость Петра. Россия и без него завела бы флот на Балтике, все было бы так же.

    --- То что Лондон менял или не менял - на торговые отношения фактически не влияло. Более того, примерно с 1724 года в Англии появилось наше торговое лобби, которое продавливало политику относительно России, выгодную для них и для нас.

    --- а зачем голландцам в 1650-х идти к Риге? Если бы наши надежно взяли бы Ригу или Нарву, или полностью путь по Неве, голландцы весьма возможно и приплыли в "синус финикус", чтобы обеспечить возможность прямой торговли. Но в то время как московиты сами не знают толком чего хотят: то с ляхами перемиряются, то со шведами (не достигая значимых успехов), зачем впутываться голландцам?

    --- Затем, что Рига спокойно держалась из-за подвоза подкреплений и провианта морем. В принципе это и есть основная причина неудачи осады 1656 года.

    --- К 1637 году Виниус построил в районе Тулы четыре завода, а к 1660 году в России было уже 7 заводов, которые могли выпускать сотни пушек в год. Это был очевидный успех политики привлечения иностранных инвестиций; в 1646 году было вывезено в Голландию 600, а в 1647 году - 340 пушек. (Нефедов "Первые шаги российской модернизации") - вот даже не просто железо, а "продукция высокого передела".

    --- Например даже на 1725 год поставки, которые обеспечивала в Англию Россия, составляли всего 2 процента. 98 процентов железа было шведского. И лишь после русско-английского торгового договора 1734 года доля русского железа начинает лавинообразно возрастать. И крупным поставщиком пеньки мы не были. И поташа. И льна. По одной простой причине - мы свой товар отдавали перекупшикам-транзитерам, которые и сами производили фактически такой же товар, и их наш товар интересовал постольку-поскольку.

    --- По поводу допетровской металлургии. Вы хорошо себе представляете население Урала и его инфраструктуру в 1670-х годах, не говоря уже о более раннем времени? Посмотрите работу: Курлаев Е.А. Манькова И.Л. "Освоение рудных месторождений Урала и Сибири в XVII веке: у истоков российской промышленной политики", М., "Древлехранилище", 2005. Там хорошо описаны все сложности с которыми сталкивалось правительство пытаясь организовать просто разведку месторождений металла на Урале в середине XVII века. Т.е. фактически во второй половине XVII века, пока край был совершенно глухой и не обжитой, даже зная о рудных месторождениях организовать Уральские заводы технически было невозможно. А что-то похожее на настоящие железные рудники Тумашёвы нашли только в 1670-х годах. Фактически Урал только ждал своего часа, с Петром или без, заводы бы там появились неизбежно. Струмилин сравнивает производство чугуна в России в 1670-х годах с производством в Швеции, где порода лежала буквально на земле (шахты даже строить не нужно - просто отколупывай породу с поверхности и всё). А Франция в это же время производила 8.000 тонн, при населении вдвое большем чем в России, т.е. если мы приложим сюда методику начала XX века, когда пуды пересчитывались на душу населения, то получим, что душевое производство черного металла в России 1670-х, было уже на уровне Франции, при том что в ней мануфактурной промышленности насчитывалось лет 150, а российской - не больше 40 лет.

    --- Я прекрасно понимаю все сложности и трудности налаживания производства на Урале. Но я совершенно не уверен, что будь вместо Петра другой царь, произошел бы такой резкий скачок. Вспоминая историю Охтинского порохового завода - в русское предпринимательство я не верю вообще. Где нибудь к концу XVIII века наладили бы и рудодобычу, и выплавку на Урале, и не получили бы той прибыли, которую мы получили в реале до тех пор, пока англичане не отработали коксовую технологию.

    --- Через пару лет Петруша стал яковитом и хотел выдать за Якова племяшу Анну. Интересно, была б альтернатива - "красавчик Карл как всероссийский император и король Англии" и столицей русни был бы Лондон

    --- Чтоб Бонни просрал ещё и российские полимеры? Нафиг, нафиг этот график (с)

    --- Это была байка, пущенная испанцами. У Петра были совершенно другие цели, его всерьез интересовало членство в Евросоюзе в Священной Римской Империи. Для этого и нужен был Мекленбург. Вообще Петр перехитрил Альберони и заставил его служить своим целям.

    --- Да мне в общем и не важен в данном случае историзм сего посыла, просто от самой идеи ввязать в серьёзное дело этого криворукого понтореза у меня, как у любителя Шотландии, просто ёкнуло...-)))

    --- Передача власти Ганноверской династии была логическим завершением "Славной революции" 1688, главным смыслом которой было недопущение на королевской престол католика в любом виде. Именно поэтому в связи с бездетностью Вильгельма III Оранского начались поиски ПРОТЕСТАНТСКОГО государя, который согласился бы на ЗАВЕДОМОЕ ограничение своей власти, и таковой был найден в Ганновере. При этом английский правящий класс совершенно не считался с монархическим самолюбием своего будущего "властителя", который, при всей его ограниченности, хорошо понимал, что его выбрали статистом в большой политической игре. Отсюда - нескрываемое раздражение Георга против тех, кто в предыдущие годы, собственно, и подготавливал его восшествие, в частности против Лейбница, сыгравшего в этом далеко не последнюю роль, которого он не пожелал видеть на своей инаугурации.

    --- Давайте будем честны - до 1716 года у Георга (как у Ганноверского курфюрста) был общий интерес с Россией. И назывался этот интерес - Бремен и Вёрден. А вот желание русского царя создать ручное герцогство Мекленбургское, да еще и через него влезть в Священную Римскую империю (а значит и претендовать на выборах на роль ее императора) - вот это уже Ганновер стерпеть не смог. Одно дело - просто герцогство Мекленбургское с 10-тыс. армией, а другое - император Российский и по совместительству дед герцога Мекленбургского с 150-тысячной армией и галерным флотом в 350 галер.

    --- Мекленбург не был курфюршеством, влезть через него в империю было невозможно. В империю влезали через Брауншвейг, когда цесаревич и император оказались родней по женам. Да и не мог Петр быть дедом герцога Мекленбургского - Екатерина Ивановна не была ему дочкой

    Еще немного по пеньке

    В 1708 году Георгом Датским была определена потребность Королевского флота в пеньке - 1800 тонн в год. При средней цене закупки в 4 фунта за тонну траты на пеньку в год, как не сложно посчитать, составляли 7200 фунтов. Но... Но с началом Северной войны и войны за Испанское наследство цены на пеньку резко подскочили. Сначала Швеция и Польша - основные поставщики Англии - стали продавать пеньку по 7 фунтов за тонну, к 1709-му цена доросла до 11 фунтов, а потом и до 14 фунтов. Более того, из-за разорения земель в Польше, Финляндии и Швеции даже такой объем продать стало проблематичным. В 1714-м шведский Карл назначил вообще заоблачную цену в 22 фунта за тонну.

    Так вот, еще 23 марта 1714 года Отдел Снабжения Роял Неви заключает контракт с Россией на поставку 1200 тонн пеньки (две трети годовых потребностей), по фиксированной цене 6 фунтов (13 рублей серебром) за тонну. На англичанах так же лежала и проблема самовывоза товара. Сама пенька обошлась им в 7200 фунтов, плюс 5475 фунтов - за снаряжение конвоя. Итого - 13675 фунтов. Следовательно стоимость одной тонны русской пеньки с учетом логистики обошлась им по 11 фунтов 6 шиллингов. Конечно не айс, но Карл-то просил 22 фунта, а поляки - 17!

    Интересные так же рассуждения, что доставка могла обойтись и дешевле. Дело в том, что взяли в конвой суда примерно 300-350 тонн водоизмещения с максимальной осадкой не более 15 футов. Дело тут вот в чем. Устье Невы и Финский залив мелководны, и на 15 миль после устья нет глубин более 20 футов. Поскольку в Роял Неви самым минимальным запасом глубины считалось 5 футов - поэтому взяли корабли именно с осадкой до 15 футов. При этом в первый раз на незнакомом фарватере решили не рисковать и загружали суда до осадки в 12 футов. Но и это еще не все. Самые крупнотоннажные (5 судов) направили в Ревель. 6 средних судов - в Ригу, которая все-таки более глубоководна. А оставшиеся 48 - в Петербург. Остальные 12 судов пошли в маленькие порты (Выборг, Пернов, Нарву и т.д.). Что касается голландцев, шедших вместе с конвоем, их мелкосидящие корабли почти в полном составе пошли в Петербург, ибо голландские торговые зерновозы с осадкой более 12 футов не строились.

    --- а из Польши пеньку разве без конвоя тащили?

    Гангут

    Шведы отослали на Балтику львиную часть своего флота - 16 линейных кораблей, 2 фрегата (по Андерсену), по шведским данным - аж 18 кораблей и 1 фрегат и это против совокупного русского флота - в 9 кораблей (468 пушек), 5 фрегатов (176 пушек) и 4 шнявы. Для диссонанса - против Дании было послано всего 4 (прописью - ЧЕТЫРЕ!) линейных корабля, 3 фрегата и до 50 более мелких судов. То есть по сути, шведы создали локальное превосходство на востоке путем рискованного ослабления на западе.

    Какие цели преследовали шведы, распределив силы именно таким образом?
    1) Уничтожить русский линейный флот.
    2) Не дать галерному флоту провести десанты, также его уничтожить.

    В принципе план шведов почти удался - загнав русские галеры к перешейку, они заблокировали их в узости, из которой не было выхода. Когда Петр начал рубить просеку, чтобы перетащить галеры на другой берег, и была допущена главная ошибка - Ватранг и Лиллье имели на тот момент в общей сложности 12 ЛК и 2 ФР, 1 ПРАМ и мелочь, при этом основную массу ЛК они сосредоточили у самого мыса Гангут, расположив их в линию. Но они не стали их подводить к узости, где стояли галеры Петра. Они не выделили в отряд Эреншельду (на другом берегу перешейка) ни одного ЛК или ФР. Тем не менее, шансы уничтожить галерный флот Петра у шведов были очень большие. Но вмешался еще один фактор - природа.

    Дело в том, что в это время года у Ханко (Гангута) постоянные ветра. Они часто меняется, имеют разное направление, но ветра там фактически всегда. Но вот Петру и Апраксину повезло - именно в момент прорыва установился штиль! В результате у Петра получилось разделить силы противника на части и захватить на абордаж отряд Эреншельда. Могло ли развитие событий быть другим? Конечно могло! Другой вопрос, что и Ватранг и Лиллье были ОБЯЗАНЫ дать с Эреншельдом усиление в виде фрегатов (речь не о праме "Элефант", который в русских источниках горделиво величают фрегатом), и тогда Петру, даже прорвись он к Эреншельду, грозил Рончесальм-2.

    Но тут возникает другой вопрос - а позволили ли бы глубины Эреншельду использовать ФР и ЛК? Вполне. Их могли провести проливом Глоппет мимо острова Лаккисер. При этом отряд Эреншельда получал бы качественное усиление, если бы Петр воспользовался просекой, и шведы просто били бы русские силы по частям, а при том варианте событий, который произошел, пушки шведских фрегатов кардинально решили бы как проблему русских галер, так и проблему русской морской пехоты, ибо еще в XVI веке стало понятно, что картечь против галер действует безотказно.

    Северная война, окончание

    4 января 1717 года морские державы и Франция заключили Тройственный союз, к которому в августе 1718 года присоединилась и Австрия. И Петр сразу оценивает эту угрозу – альянс Англии, Франции и Австрии становится не только антииспанским, но и антирусским. Он решает попытаться разрушить это соглашение – срывается и едет во Францию. Из Эрланже: «В разгар этих интриг неожиданно приехал русский царь — в странном платье, в смешном парике, с приступами эпилепсии, нервным тиком, с шутами и пьяными лакеями. Регент с удовольствием избежал бы этого визита, который пришелся так некстати, но договоренность о нем была достигнута еще Людовиком XIV. А раз его нельзя было избежать, оставалось любезно разыгрывать роль Короля-Солнце. ... Царь предложил регенту заменить поверженного противника России — Швецию, которая со времен Густава Адольфа выполняла роль защитника интересов Франции на севере Европы. Взамен он хотел получить субсидии, ранее предоставлявшиеся Карлу XII..»

    Согласно аббату Дюбуа Петр прямо в лицо заявил регенту: «Поставьте меня на место Швеции. Система Европы изменилась, но основой всех ваших договоров остается Вестфальский мир. Почему в свое время Франция объединилась с Швецией? Потому что тогда король Швеции владел землями в Германии, и силами Швеции и ваших союзников в Германии этот союз мог уравновесить могущество австрийской империи. Теперь это положение изменилось: Франция потеряла союзников в Германии; Швеция, почти уничтоженная, не может оказать вам никакой помощи. Сила русской империи бесконечно возросла, и я, царь, предлагаю вам себя на место Швеции. Я вижу, что огромная мощь австрийского дома должна вас тревожить, а я для вас не только займу место Швеции, но и приведу с собой Пруссию».

    Герцог Орлеанский несколько недель уходил от ответа. В конце концов была достигнута договоренность о том, что Россия и Пруссия выступают гарантами Утрехтского мира, Франция выступает посредником для разрешения запутанного балтийского вопроса, и только после этого между двумя странами начнутся переговоры по экономическим вопросам. Все это было изложено в договоре, подписанном в Амстердаме Шатенефом, после чего в Россию отправился де Кампредон в качестве полномочного представителя и консул Бильярде. Так начались отношения между Россией и Францией. Единственно, что удалось Петру, — это добиться от регента устного обязательства не предоставлять больше субсидий Швеции.

    Петр решает заключить договор с Испанией. Союз по мысли царя не только становился противовесом франко-английскому альянсу, но и открывал новые горизонты в торговле. В июле 1717 года испанские войска, высадившись на Сардинии, начали борьбу с Австрией за Италию, тем самым отвлекая морские державы, а также Австрию и Францию, от Балтийского моря. Спустя несколько дней герцог Лейд, осуществлявший связь якобитов с Мадридом, вручил Петру письмо Якова III, в котором тот призывал царя заключить мир с Карлом XII, что, по свидетельству испанского посла во Франции, вызвало у Петра позитивный отклик. 1 июля царь нанес визит вежливости матери претендента, а затем встретился с одним из лидеров якобитского движения — герцогом Ормондом. По этому поводу Челламаре писал Гримальдо, что у «якобитов появилась определенная надежда на русскую помощь при высадке в Шотландию». Альберони хотел помирить Швецию и Россию, чтобы организовать объединенную русско-шведско-испанскую высадку в Англии и поставить своего «ручного» короля.

    В свою очередь Петр не собирался таскать каштаны из огня ни для Испании, ни для Швеции, он хотел утвердить свои захваты в Прибалтике, а так же утвердиться в Германии путем союза (в том числе и династического) с каким-нибудь курфюршеством, чтобы активно влиять на дела в Священной Римской империи. Ведь одно дело, к примеру, курфюрст затхлого Бранденбурга, а другое дело – тот же курфюрст Бранденбурга, но поддержанный 115-тысячной армией своего тестя, русского царя, причем войска эти размещены в Мекленбург-Шверине, на имперских землях. Если же вспомнить, что Австрией только что была провозглашена Прагматическая санкция, которая сразу же стала оспариваться большим количеством государств, начиная от Саксонии и Баварии и заканчивая Испанией – понятно, что Петр готовил плацдарм для расширения дальше – вдоль побережья Балтийского моря.

    Именно в таких условиях в мае 1718 года начался Алландский конгресс. Карл XII осознал, что война с Россией стала для Швеции тяжкой ношей, и с Петром легче договориться, нежели воевать. Первый министр Швеции Георг Генрих фон Герц еще осенью 1717 года объехал Испанию, Рим, Голландию и некоторые германские земли. В Мадриде он имел встречу с кардиналом Альберони, результатом этого свидания стал заговор Селламара (Челламаре, испанский посол в Париже). Предполагалось похищение французского регента герцога Орлеанского и провозглашение Филиппа V новым регентом Франции. Заговор сорвался в последнюю минуту - Дюбуа испугался и переметнулся на сторону регента, изложив весь план и выдав всех исполнителей. Можно представить, какой шок был в Париже, но казнить никого не стали, лишь выслали герцога Мэнского вместе с женой и Ришелье в ссылку. Ну а Герц тем временем поехал в Рим к Старшему Претенденту, где Яков обещал к марту 1718 собрать 10.000 войска в Шотландии. Король же шведский должен был туда же привести столько же войска и доставить военные припасы. Потом Герц тайно был во Франции, а далее в Голландии, где получил до 80.000 фунтов стерлингов, собранных сторонниками Якова. Кроме того, в Голландии Герц имел тайную встречу с Петром I, где убеждал его присоединиться к коалиции против Англии. Петр все выслушал, но ответов не дал. А в феврале 1717 года Герц был опознан в Амстердаме и арестован. Карл же в ответ на арест Герца приказал арестовать английского и голландского посланников, и при посредничестве французов объявил, что его главный министр ни в каких заговорах не замешан. Ну а ежели есть у голландцев и англичан весомые доказательства – так пусть предъявят, тогда Карл сам очень сурово разберется с Герцем. Скандал постепенно сошел на нет, Герца и арестованного в Лондоне шведского посланника Юлленборга отпустили, и эти события стали фоном начала Аландского конгресса.

    Швецию на нем представляли как раз Герц и Юлленборг. Со сотроны России присутствовали Яков Брюс, Андрей Иваныч Остерман и Павел Ягужинский. Русские предложения – Ингрия, Лифляндия, Эстляндия и Карелия с Выборгом отходят России, Штеттин – Пруссии, на престоле Польши остается Август Саксонский, Швеция в компенсацию может сколь угодно долго бодаться с Данией, и ежели захватит Норвегию – царь не против. Карл, в свою очередь, был согласен на потерю Прибалтики и Штеттина, но настаивал на передаче польского трона своему протеже Станиславу Лещинскому, а так же требовал помощи России в завоевании Норвегии, ибо в этом король видел выход для Швеции улучшить свое географическое положение, получить порты в Северном море в обход Зундов. Андрей Иванович Остеман писал Петру: «Король шведский, — человек, по-видимому, в несовершенном разуме; ему — лишь бы с кем-нибудь драться. Швеция вся разорена, и народ хочет мира. Королю придется с войском куда-нибудь выступить, чтоб за чужой счет его кормить; он собирается в Норвегию. Ничто так не принудит Швецию к миру, как разорение, которое причинило бы русское войско около Стокгольма. Король шведский, судя по его отваге, должен быть скоро убит; детей у него нет, престол сделается спорным между партиями двух германских принцев: гессен-кассельского и голштинского; чья бы сторона ни одержала верх, она будет искать мира с вашим величеством, потому что ни та, ни другая не захочет ради Лифляндии или Эстляндии потерять своих немецких владений».

    Ну а Карл осенью 1718 года, воспользовавшись тем, что датский флот отошел от Гетеборга к Бохуслену, вторгся в Норвегию двумя корпусами. Основанная армия была подчинена непосредственно королю, а отвлекающий удар наносила армия генерала генерал-лейтенанта Карла Густава Армфельта. Вскоре Карл отправил 14.000 солдат на осаду и захват Тронхейма, а 11 ноября перешел шведско-норвежскую границу и осадил крепость Фридерикстен. Приглашенный Карлом французский инженер-фортификатор Филипп Мегрэ, руководивший всеми техническими работами, полагал, что по истечении восьми дней с момента осады крепость будет в шведских руках. Ну а 11 декабря произошло это странное убийство. Смерть Карла XII полностью запутала ситуацию в регионе. В Швеции пришла к власти партия, которая предложила заключить мир с морскими державами, Данией и Пруссией, и все силы кинуть на борьбу против России. С Георгом I договорились быстро – за ним закрепили Бремен и Верден, взамен английский король пообещал поддержать шведов в их войне с Россией.

    В Англии начались дебаты по отправке на Балтику своего флота «дабы стращать царя Петра», но шли эти обсуждения вяло, лениво, через плохо скрываемую зевоту. И это объяснимо – с одной стороны английские негоцианты и комиссионеры нуждались в русских товарах, торговля с Россией была выгодной, и масштабы ее год от года росли. С другой – Ганновер уже получил Бремен и Верден, и для шведов создалась такая же ситуация, как у Петра в 1716-м – они уже удовлетворили требования своих союзников, и какой смысл теперь их союзникам был воевать? К тому же весной 1719 года Петр вывел войска из Мекленбурга, их сменили там войска Нижнесаксонского округа Священной Римской Империи Георга I Английского, который, как курфюрст Ганновера, был директором данного округа. И все-таки разрешение Парламента было получено, Георг I 11 мая 1719 года сообщил Бернсторфу, что эскадра адмирала Норриса из 13 кораблей покинет Дувр через три недели.

    11 мая 1719 года капитан-командор русского Балтийского флота Ян Вангофт (Yan van Hofft) с 3 линейными кораблями, тремя фрегатами и пинком вышел из Ревеля к Эланду, при этом два корабля из состава эскадры он отделил к Готланду. 7 июля 1719 года на Балтике появился адмирал Джон Норрис с эскадрой в следующем составе: «Cumberland» (80), «Dorsetshire» (80), «Prince Frederik» (70), «Monmouth» (70), «Hampton Court» (70), «Suffolk» (70), «Plymouth» (60), «York» (60), «Monk» (60), «Medway» (60), «Defiance» (60), «Assistance» (50), «Dartmouth» (50), «Worcester» (50), «Falmouth» (50), «St. Albans» (50) – всего 16 кораблей. Датчане, еще ведущие войну со шведами, сначала расценили английскую эскадру как помощь против Швеции, и шаутбенахт Паулльсен («Haffru» 70, «Beskjermer» 64, «Prinds Carl» 52, «Island» 50, «Sophia Hedvig» 76, «Wenden» 72, «Fortuna» 26, «Levendals Gallej» 20) – хотел было присоединиться к Норрису, однако узнав, что англичане на этот раз пришли поддерживать шведов и пугать русских, ушел к Бронхольму и занял оборонительную позицию.

    Петр же, узнав о визите англичан, сконцентрировал галерный флот у Гогланда, разослал свои крейсера от Бронхольма до Эзеля и Дагерота, а к самому Норрису послал 32-пушечный фрегат «Самсон», чтобы выяснить зачем он пожаловал. В письме Петр выражал недоумение, ведь русские корабли не мешают свободной торговле, борются они только с каперами и военной контрабандой. 13 июля из Кронштадта вышла русская эскадра – 21 линейный корабль (состав ее – 90-пушечный «Гангут», 70-пушечные «Св. Александр», «Ревель», «Нептунус», 64-пушечные «Ингерманланд», «Москва», «Мальбрук», «Екатерина», «Шлиссельбург», 58-пушечный «Лондон», 52-пушечные «Уриил», «Ягудиил», «Варахаил», «Селафаил», «Рафаил», «Девоншир», «Портсмут», 50-пушечные «Рандольф», «Перль», 48-пушечные «Британия» и «Арондель»), 18-гоэскадра кинула якорь у Лемланда, Аландские острова.

    Вечером 21-го июля русская эскадра вышла в море и на следующий день появилась на траверзе Стокгольма, где стоял на рейде шведский флот. Пробыли ввиду шведской столицы почти сутки «вызывая противника на баталю», после чего семь кораблей были отосланы крейсировать у шведского побережья, а остальные возвратились на свою стоянку у Лемланда. Пользуясь прикрытием линейного флота, из Финляндии вышел отряд галер Ласси (21 галера и 23 мелких судна), который 26 июля появился в окрестностях Стокгольма. Попытка высадить казаков была отражена, и Ласси ушел к менее защищенным землям шведов. На тот момент флот Швеции имел в Стокгольме всего 4 линейных корабля, 5 прамов, 9 фрегатов, 11 галер, 6 бригантин, а также полугалеры и дубль-шлюпки.

    Тем временем русские корабли высадили десант в Ландсорте (к югу от Стокгольма), где сожгли металлургический завод, захватили несколько торговых судов, поднялись вдоль восточного побережья до Нючепинга (4 августа), и далее до Норчепинга (10 августа), где разорили еще один шведский завод, взяли призы и отправили их, груженых железом и захваченным оружием, в Ревель. Далее русские попробовали 24 галерами зайти в Стакет Канал, где высадили десант, но были отбиты заранее подготовившимися шведами. Из 3.000 человек русские потеряли 104 человека убитыми и 328 раненными. Эта концовка конечно же немного подпортила успех крейсерства, которое оказалось крайне удачным. 21 августа русские корабли взяли курс на Ревель, а галеры пошли в Або. Летняя кампания 1719 года была русскими закончена.

    А что же Норрис? А Норрис весь июль пробыл около Бронхольма, и лишь 26 августа подошел к Карлскроне (то есть тогда, когда русские уже ушли домой). Оправдывал он свое поведение тем, что защищал шведов от датской угрозы. Только 6 августа англичане и шведы соединили свои силы – Норрис пришел с 11 кораблями, шведы смогли выделить 10, и далее произошло одновременно невероятное и смешное. Соединенный англо-шведский флот взял под охрану английский конвой из 40 торговых судов, следующий в Петербург и Ригу, и спороводил его до Аландских островов. Всего в тот год в Балтийские порты пришло 119 торговых кораблей, в Ригу – около 50. Из этого количества 40 было английскими, наплевавшими на санкции своего правительства в отношении России. Примечателен и еще один факт – из этих 40 судов 30 были зафрахтованы комиссионерами Роял Неви для вывоза столь нужной английскому флоту пеньки. Война с Россией – она конечно война, но флоту нужны запасы. Впрочем, голландцы были не лучше. Официально состоя в союзе с англичанами и шведами, они спокойно продали России 32-пушечные фрегаты «Амстердам-Галлей», «Декронделивде» и «Эндрахт», а так же заложили на своих верфях три гекбота для русского Балтийского флота.

    В общем, это была странная война, еще раз показывающая, что у союзника должен быть стимул воевать и поддерживать тебя. Шведы в самом начале лишили англичан этого стимула, безропотно отказавшись от прав на Бремен и Верден, поэтому их союзники вели войну спустя рукава. Более того, правительство Ульрики-Элеоноры умудрилось еще более усугубить ситуацию – в мае 1719 года оно издало указ о запрете торговли с Россией, а поскольку закупки русской пшеницы нужны были на постоянной основе – Швеция была близка к голоду.

    Петр же по согласованию с Данцигом расположил там небольшую каперскую эскадру – 24-пушечный фрегат «Александр», 18-пушечная яхта «Наталия» и зафрахтованный 12-пушечный бриг «Элеонора», командовал соединением Яков Вильбоа. В сентябре каперы осуществили несколько выходов в море, что заставило шведов направить к Данцигу отряд из трех фрегатов, который потребовал от муниципалитета выдать русских. Вильбоа, не дожидаясь решения отцов города ночью покинул порт и отошел к Готланду. Однако 27 сентября он получил в усиление 22-пушечный «Кискин» и возвратился в Данцигскую бухту. Шведы опять пришли к Данцигу с теми же требованиями. Городской совет, устав уже от бесконечных этих разборок, разрешил шведам зайти в бухту, но сказал, что русские скорее всего будут драться. Стокгольм прислал коммодору Штаубе в подкрепление 3 бригантины и приказал любой ценой уничтожить русских каперов. 30 ноября Штаубе попытался войти на рейд Данцига, но потом неожиданно повернул назад и отказался от активных действий. В результате Вильбоа зимовал в Данциге.

    Что касается англичан – 7 ноября Норрис покинул шведские воды, 17-го вошел в Копенгаген, а 23-го кинул якорь в Дувре. В Парламенте поход его в 1719 году назвали «бесцельным». Но если рассудить здраво – это была экспедиция с ограниченными силами и неясными целями. Какие инструкции получил Норрис? «Защищать свободу торговли в Балтийском море». Разве он не защищал ее? Далее: «бороться против каперов». Он и боролся, там где могли действовать его корабли. Балтика все-таки мелководна, здесь нужны корабли рангом пониже, с небольшой осадкой, Норрис же имел 70-, 50-пушечные корабли для линейного боя. То есть налицо несоответствие декларируемых задач и выданного для их решения инструмента.

    13 апреля 1719 года из Кадиса вышли военные и транспортные корабли. 300 испанских морских пехотинцев под командой графа-маршала Шотландии Джорджа Кейта должны были высадиться в Шотландии и объединиться с восставшими. Вторая часть плана предусматривала высадку одновременно в Юго-Западную Англию и Уэльс 7.000 солдат Джеймса Батлера, 2-го герцога Ормонда, где к нему тоже должны были присоединиться местные якобиты. Обе армии с севера и запада предполагалось двинуть на Лондон и возвратить трон Якову ІІ Стюарту. Но план сработал только в первой части, поскольку Флот Канала адмирала Джона Норриса (готовившийся для отправки на Балтику, кстати) перекрыл Ла-Манш для армии вторжения. Высадившись в Шотландии, Кейт присоединил до 700 сторонников свергнутого короля из числа горцев, но вскоре получил известие, что высадка Ормонда провалилась. Тем временем против него были двинуты английские войска, подкрепленные оставшимися лояльными кланами из Лоуленда под командой генерала Джозефа Уитмана. Сражение произошло 10 июня у холма Гленн Шил.

    --- 1. Не понял, почему с воцарением Якова на Балтике появятся анго-ГОЛЛАНДСКИЕ эскадры. 2. И по тексту очень неясно - то Петр очень не желает видеть англо-голландские эскадры на Балтике, то обещает Швеции 20 тыс. корпус для войны с ГАННОВЕРОМ + фактически идет на конфликт с Данией (Зунд). Так желает или не желает?

    --- >>> Кроме того, в Голландии Герц имел тайную встречу с Петром I, где убеждал его присоединиться к коалиции против Англии.
    это когда именно и откуда известно?

    --- Со слов Герца же и известно. Другой вопрос - верить ему или нет. Ибо Герц пытался втянуть Россию в заговор, а Петр всеми силами пытался от заговора дистанцироваться. О встрече с Герцем говорят Пушкин, Брикнер, Молчанов,  но главный источник конечно же - допрос самого Герца в Амстердаме.

    --- там как-то по времени я не понял: осенью 17 года он у вас объезжает европы а ПОТОМ в Голландии встречается с Петром и при этом в феврале 17 же года его арестовали.

    --- Что не так? (Учитывая, что Петр покинул Голландию 11 сентября 1717 года.)

    --- "Кроме того Россия выделяет Швеции в помощь сухопутный корпус в 20 тысяч человек для отбития Бремена и Вердена, захваченных к тому времени Ганновером."
    Верх идиотизма...

    --- А какая боевая задача была поставлена Норрису?

    --- Официально ~ защита свободной торговли от каперов. Неофициально ~ своей демонстрацией заставить Петра пойти на уступки шведам и англичанам.

    --- Сжечь избу и баню

    --- Изба же вроде стала шведской победой?

    --- ТАм спорный вопрос :-) По легенде что слышал от эстонских краеведов - за избу крестьянину заплатил мол сам Петр, а за баню раскошелился Меньшиков. А всего крестьянин бедный получил на руки 18 рублей. После чего говорят лет сто крестьяне всматривались в горизонт - не плывет ли еще один английский флот, под такое богатство...

    --- Имелся ввиду ответ Алексашки Меньшикова Петру по поводу избы и бани. "Уступите добычю сию на раздел, а именно: баню - шведскому, а избу - английскому флотам".

    --- ну там много легенд на сию тему - ваша как раз самая распространенная. В общем легендарный эпизод

    --- Я так понимаю, при прямом боестолкновении, нашим ловить нечего? И все-таки вышли, а не самозатопились в устьи Невы?

    --- "на траверзе Стокгольма" - это где? Стокгольм стоит посреди узких проток и до моря отсюда далековато. А про высадки русских здесь помнят и даже лет сто спустя детей русскими пугали. Типа "жгли-насиловали-убивали"

    --- Не первый раз уже встречаю у вас упоминание о "тайном союзе Петра и Альберони" - это откуда? Про причины войны Тройственного, а потом и Четверт... (черт его знает как правильно...) союза написано много, но все больше напирают на франко-испанские и австро-испанские противоречия и испанскую попытку реванша. Англичан испанцы "трогать" не планировали, те сами вмешались, желая защитить результаты Утрехта, да и еще чего-нибудь получить при случае. И эспедиция 1719 г. - это ответная реакция на действия Бинга у Сицилии, а не "хитрый план Петра-Альберони"

    Шведский канал

    Идея Гёта-канала (Göta kanal) была озвучена еще при Густаве Вазе. Идея была проста - поскольку в Зундах сидели датчане (а во времена Густава Вазы они вообще сидели на обоих берегах), которые собирали там зундскую пошлину (а для непонятливых была выстроена крепость Кронборг недалеко от города Эльсинор, прям на самой оконечности полуострова Зеландия), а это - 1% от стоимости провозимых товаров, мысли о том, как бы не плыть Бельтами, занимали шведов с самого начала правления династии Ваза. Нет, конечно шведам удалось договориться с датчанами в середине XVII века, что шведские товары пошлинами не облагаются, но хитрожопые соседи начали останавливать шведские корабли и требовать сертификаты на товары, которые могли бы подтвердить их шведское происхождение. Вот везете вы, капитан, пшеницу. А как докажете, что пшеница шведская, а не прибалтийская? Или вот у вас железо - откуда мы можем знать, что оно шведское, а не, скажем, русское? Однако с 1715-го вопрос стал неактуальным, ибо война между Данией и Швецией возобновилась, и шведы свою торговлю через Зунды вести уже не могли.

    Вобщем, конечно такой порядок дел шведам не нравился. И поэтому еще в XVI веке возник хитрый план - прорыть канал из Балтийского моря в Северное. Место выбрали почти вдоль 58-й параллели - там работы распадались на три участка - Балтийской море - озеро Веттерн, озеро Веттерн - озеро Ваннен, озеро Ваннен - река Гёта (река, на которой стоит шведский город Гетебург). Ко временам Карла XII первые два участка были реализованы, и оставалось сделать третий. И вот 18 января 1718 года Карл ставит трем шведским инженерам - Кристоферу Польхему, Даниэлю Фундбергу и Эрику Нордеваллю - разработать и начать строительство сразу трех веток канала, соединяющих озеро Ваннен и реку Гёту.

    Для строительства той ветки канала, которой руководил Польхем (названа она была Трольхеттам-канал), было выделено 124 солдата, 5 тонн пороха для взрывных работ, также на близлежащие села была наложена повинность, выделять по 500 человек в неделю на текущее строительство с отплатой - серебряная крона в неделю на человека. Первые 500 крестьян прибыли очень скоро, начались работы, но застопорились через неделю - оплату не привезли, кроме того - удерживали на стройке. Они взбунтовались, отказались идти на работы, и Польхему удалось их заставить работать только угрозой, что в ином случае он отправит их в Финляндию, в Або, сражаться с русскими. Прошла следующая неделя - оплату привезли, но частично, и не серебром, а ассигнациями, что опять побудило крестьян организовать забастовку, но выстрелы солдат поверх голов и по ногам заставили основную массу работать. И все же за три недели людская убыль достигла 50%, и люди понадобились снова. На этот раз крестьян в селах пришлось уже вылавливать, ибо добровольно идти никто не хотел.

    Естественно, что с такими методами стройка быстро заглохла, а вскоре началась война с Норвегией, и финансирование строительства было прекращено. Да и сам Карл, пару раз побывав на стройках, решил, что легче завоевать Норвегию, чем вгрызться в скалы у озера Ваннен. Тем не менее рабочие мерзли в землянках, распускать их никто не собирался, и смертность становилась ужасающей, достигая даже 70 процентов - основными причинами были голод, холод (февраль-март), болезни, истощение организма. После смерти Карла в 1719 году Ульрика-Эллионора продолжила строительство, но затем резко его свернула в 1720 году, ибо шведская казна была пуста. Всего к работам было привлечено до 6.000 человек, при этом выжили только 2.000. Путем ужаснейших усилий удалось пробить 6-км ветку, но до Гёты так и не дошли.

    Построили полностью Гёта-канал только в 1832 году. Строился он 22 года, с 1810-го, причем на первоначальном этапе (1810-1812 годы) часть его строили русские военнопленные, не выданные Швецией России после войны 1808-1809 годов. Сейчас шведы шутят, что Гёта-канал - это единственное, что Карл XII сделал для страны.

    сводная таблица исключительно боевых кораблей

    Вот очень интересная табличка по корабельному составу разных стран по годам:

    France Spain Denmark Sweden Britain Netherlands Venice
    1600 0 52 16 56 34 40 0
    1620 3 37 24 34 29 50 0
    1640 53 20 43 42 43 97 0
    1660 26 12 16 33 131 97 0
    1680 135 10 53 28 115 93 7
    1700 146 5 42 49 177 113 29
    1720 33 29 40 33 155 74 27
    1740 59 59 33 33 154 59 9
    1760 95 89 42 40 301 57 15
    1780 162 125 56 35 286 66 14
    1800 110 113 37 24 328 22 0

    Оставлю ее без комментариев, но на мой взгляд - очень наглядна.

    --- Комментарии как раз нужны, ибо без понимания истории Европы таблица путает. С Франией - понятно: падения - Фронда, революции. Испания - тоже. Но вот Венецию стоило бы откомментировать :)

    --- Гребные суда в таблице не считают. Это из книги по истории кораблестроения именно парусных судов, поэтому галеры и галеасы не учтены.