Стефарно Инфессура

Дневники о современных римских делах

Stephani Infessurae

CIVIS ROMANI DIARIA RERUM ROMANARUM SUORUM TEMPORUM

I.

В лето господне 1294, в навечерие праздника рождества христова, избран был в Неаполе папой кардинал Сан Мартино в Монте из рода Гаэтани и назван Бонифацем VIII. В это время борьба партий гвельфов и гибеллинов1 находилась в полном разгаре и вызвала большие разногласия, прежде всего между названным папой и преданным гибеллинам родом Колонна. Колонна возбуждал против папы враждебную ему партию, имевшуюся и в Ананьи. Разгневанный этим папа отнял у представителей семьи Колонна церковные должности, замки и все их поместья и владения, которые они имели в Церковной области.

В следующем году, в день св. апостола Андрея (30 ноября) неожиданно произошло сильное землетрясение, какого еще никогда не было. Землетрясение продолжалось много дней, с небольшими перерывами, причем было разрушено множество домов. Папа, находившийся со всем своим двором в Риети2, боялся быть убитым обломками или задохнуться под ними и поэтому приказал, чтобы в монастыре братьев проповедников, среди обширного луга, была построена деревянная хижина, в которой он жил долгое время, несмотря на жестокую холодную зиму. Тогда же, еще во время землетрясения, появилась комета.

В 1300 г. праздновался юбилей святого года. На это празднество в Рим собралось так много народа, что едва можно было пройти по улицам. Для участия в празднестве в Рим прибыл также брат французского короля Филиппа, граф Карл Валуа3, который женился на дочери последнего императора константинопольского Балдуина4 и получил от папы Бонифация (VIII) заверение, что тесть его5 вернет себе обратно империю, из которой его изгнали. Папа охотно дал свое согласие на это, рассчитывая при помощи этих князей послать в Азию войско и снова завоевать святую землю. Для подавления восстаний, вызванных распрями между гвельфами и гибеллинами, папа послал в Тоскану своего легата, которой, однако, не имел там никакого успеха, несмотря на приказы, которые он издавал.

Тогда папа послал туда Карла Валуа. Карлу удалось прекратить смуту лишь тогда, когда после жестокой борьбы гибеллины были изгнаны из города. Питая все еще надежду вновь отвоевать Иерусалим, папа послал своего епископа из Памье к королю Франции Филиппу с поручением склонить короля принять участие в этом предприятии. Когда епископ увидел, что просьбами ничего нельзя добиться от короля, он в возбуждении разразился угрозами; Филипп впал в гнев и приказал тотчас же заключить епископа в тюрьму. Узнав об этом, папа Бонифаций немедленно послал во Францию архидиакона из Нарбонны, он должен был именем папы приказать королю освободить епископа Памье и в случае неудачи публично объявить королю о возвращении французского королевства обратно церкви6, отлучить короля от церкви и освободить французов от присяги верности королю. Все это названный архидиакон проделал с величайшим рвением и действительно принудил короля выпустить епископа на свободу. Чтобы отомстить папе за перенесенную обиду, король издал закон о том, что никто из его подданных не смеет покидать государство для поездки в Рим или пересылать туда каким бы то ни было путем деньги. Тогда Шиарра Колонна7, находившийся с неким французским рыцарем Вильгельмом Ногарэ8 в гавани Марсель, собрал вокруг себя несколько друзей и, одетый нищим, неожиданно вернулся в Рим. Сделал он это по приказанию названного французского короля Филиппа. Ногарэ, поддержанный своими сторонниками, которых папа Бонифаций долго преследовал, проник ночью, тайком в Рим. Шиарра открыл ворота, ворвался в папский дворец, взял папу в плен и отвез его в Рим. Убитый горем папа прожил после этого только 35 дней и был погребен у св. Петра9

Его сменил другой папа, избранный в Перуджии. Этот папа, по имени Бенедикт XI, происходил из ордена братьев проповедников. Его папство продолжалось лишь 8 месяцев.

II. ПАПСКИЙ ДВОР ВО ФРАНЦИИ

После Бенедикта XI папой был выбран архиепископ города Бордо (во Франции). Избрание же происходило в Перуджии. Этот папа боялся ехать в Рим короноваться, как он обещал святейшей коллегии; последняя должна была отправиться во Францию и там его короновать. Наполеоне (Орсини) де Монте разбил сопротивление кардиналов и отправился во Францию; за ним последовали все остальные, и новый папа (Климент V) был коронован (в Лионе, избрав резиденцией г. Авиньон). Французский король просил папу Климента (V) восстановить в звании кардиналов Пьетро (Колонна) и Якопо (Колонна) и сжечь кости папы Бонифация VIII. Тогда поднялся испанский кардинал, попросил слова и сказал: «Если сожгут кости Бонифация как еретика, и ты согласишься на это, то ты – не правомочный папа, так как он поставил тебя архиепископом Бордо. Если Бонифаций не папа, то он не мог поставить тебя архиепископом; мы же тебя избрали папой как архиепископа Бордо». За ним поднялся синьор Пьетро, но Стефано делли Роселли, схватившись за шпагу, произнес: если кто-либо скажет, что не должно сжигать кости Бонифация, тот будет говорить, как изменник. Он доказал бы это со шпагою в руке, если бы возражал не папе. Тогда папа приказал схватить его и отрубить ему голову. Однако французский король (Филипп IV Красивый) выпросил его у папы как осужденного на смерть. Сделал это король ради услуги, оказанной этим человеком его жене, когда в ее комнате возник пожар. Королева наверное сгорела бы, так как ни один француз не хотел подвергнуться опасности. Синьор Стефано ринулся в огонь, чтобы спасти королеву, и вместе с синьором Пьетро некоторые люди вскарабкались на крышу, схватили королеву и таким образом спасли ее. Папа отправился в Авиньон, где папский двор и пребывал до Урбана V.

III. СОБЫТИЯ ПО ВОЗВРАЩЕНИИ ПАПСКОГО ДВОРА ИЗ АВИНЬОНА

В лето 1378, 16 июля, появились бретонские наемные банды у Понте Саларо и тут же устроили римскому народу большую кровавую баню. Эти бретонцы появились по наущению кардиналов, находившихся в Ананьи. Папой же тогда стал Урбан VI. Он пробыл в Риме до мая, так как 29 апреля 1379 г. римляне одержали победу над бретонцами, перебив все население. Тогда же произошло возмущение в замке Ангела; римляне осаждали его с ноября 1378 г. до апреля 1379 г., когда замок сдался; римляне разрушили его столь основательно, что в течение многих лет там паслись козы.

В мае месяце римское войско направилось в Марино, так как синьор Джордано (Орсини) предался бретонцам. Римляне были в походе 18 дней, затем заключили мир, и синьор Джордано дал обещание быть постоянно на службе у римского народа.

В 1389 г. папой избран был Бонифаций IX. Его понтификат продолжался 14 лат и два месяца. Он был избран по смерти Урбана VI. Папа вновь получил господство над Римом, которое ему передали Натоло и Петруччио Саво, бывшие до того времени членами синьории. Они заявили папе: «Если ты хочешь господствовать над римским государством, то должен восстановить крепость Ангела». Папа крепость построил, и когда она была готова, благодарность, какую он оказал за это Натоло и Петруччио, состояла в том, что он приказал отрубить им головы, сказав: «Оба передали мне государство в руки, а теперь хотели его вновь от меня отнять». С этого времени папа пользовался полной властью. Он приказал кардиналам заняться земледелием; ведь руббио10 зерна стоило один флорин, а иногда 40 сольди.

В лето 1404, в первый день месяца сентября, скончался папа Бонифаций IX, и римский народ восстал, чтобы отвоевать обратно свою свободу; весь Рим был забаррикадирован, и каждый день прибывали люди к баррикадам. Орсини и церковь были на одной стороне, Колонна с народом на другой. Капитолий и Торре ди Меркато перешли к восставшим, причем поздно вечером Орсини прошли через Порта Каотелло и с римлянами, оставшимися верными церкви, направились на помощь находившимся в Капитолии; когда они были у дворца Росси, на них набросились Колонна со своими сторонниками. Произошел рукопашный бой. Многие пали с той и другой стороны. Орсини проиграли сражение, так как привлекли на свою сторону немного народа. Масса была за Колонна .

В названный год, 10 октября, кардиналы отправились на конклав, происходивший во дворце св. Петра. Между ними возникло большое разногласие по поводу выбора папы; наконец все пришли к одному решению и выбрали папой архиепископа Болоньи из Сульмоны, назвавшего себя папой Иннокентием VII. Римляне были очень довольны выбором и устроили по поводу этого празднества.

15-го названного месяца в Рим прибыл из Неаполя король Владислав11; въезд происходил через городские ворота у св. Иоанна в Латеране. Римский народ поспешил выйти ему навстречу с префектами городских кварталов и оказал большие почести. Папа принял его также с большими почестями и передал ему покровительство над Побережьем и Кампаньей на 5 лет. Между тем город все еще оставался забаррикадированным; король Владислав долгое время вел переговоры с папой и кардиналами, пока они без всякого условия передали Капитолий римлянам. Таким образом король побудил римлян к миру, и они получили вновь свободу.

В апреле 1405 г. римляне направились против врагов семьи Колонна и вступили с ними в борьбу. За народом последовал из Рима приор, чтобы быль посредником при заключении мира; он сделал это против воли римской синьории. После заключения мира синьория приказала взять в плен приора и отсечь ему голову, так как мир был заключен вопреки сделанным распоряжениям.

2 августа 1405 г. римляне вышли ночью, чтобы занять Мильвийский мост. Они подожгли его и сражались весь следующий день, но моста взять не смогли. На той и другой стороне было много раненых. На следующий день папа Иннокентий VII и римляне заключили договор, в силу которого мост был передан им; но папа не захотел его передать; тогда согласились на том, что папа должен сломать мост. Мост был посредине разобран, а затем папа приказал возвести укрепления от Пьяцца Кастелло до самой реки.

5-го названного месяца папа послал за членами синьории с просьбой прибыть к нему для переговоров; он хотел, чтобы между ними и всеми партиями был заключен мир. На вызов папы явились двое правителей, двое префектов городских кварталов, несколько чиновников и некоторое количество граждан. Во время переговоров папа сказал им: «Идите к синьору Лодовико да Фермо12 и установите совместно с ним условия договора». Они отправились. Когда они находились у госпиталя Санто Спирито и проходили через третью дверь, то были перебиты Лодовико да Фермо, все — один за другим. У них отняли лошадей и, к великому позору римлян, трупы убитых выбросили из окна Санто Спирито на улицу. Много римлян бежало. Убитых было 11. По этой причине папа в тот же день выехал из Рима и направился в Витербо, боясь римлян; он уехал вместе с Лодовико да Фермо и всей своей свитой.

6-го названного месяца Джованни Колонна со многими римлянами перешли мост и предали дворец- папы разграблению; были также разграблены все дома папских придворных. Римляне не могли простить обиды за убитых из их среды.

20 августа прибыло войско неаполитанского короля. Римляне разрешили войскам проходить улицы вдоль реки, и они продвинулись до Порта Кастелло. С войском шел и Джованни Колонна. В это время крепость Ангела начала борьбу против римлян и открыла стрельбу по городу. Римляне хотели устроить на мосту Ангела баррикады, но войска, стоявшие на другой стороне моста, не допустили этого, захватили мост и подожгли несколько домов. Тогда римляне вошли в соглашение с начальниками названных войск, согласно которому римляне дадут войскам провиант, а последние за это разрешат устройство баррикад на названном мосту. В следующую ночь римляне поспешили возвести указанные баррикады, и когда все было готово, отказались доставить войскам провиант; поэтому крепость Ангела беспрерывно обстреливала римлян.

На следующий день, 21 августа, взбунтовались Капитолий и синьория, управлявшая Римом; многие граждане, боясь народа, заперлись в Капитолии; в тот же день Никколо Колонна и Баттиста Савелли с другими римлянами бежали из города, опасаясь за свою жизнь .

23 августа Капитолий сдался народу на условии свободного выхода гарнизона. Все башни и Торре ди Меркато были разрушены.

1 сентября римляне возвели у крепости Ангела, занятой неаполитанцами, баррикады, выстроив их посреди площади. В следующую ночь поднялся сильный ураган с проливным дождем, так что несколько свинцовых плит с крыши Санта Мариа Ротонда, сорвавшись, упали на соседние дома, причинив им большие повреждения. Колокольня Санто Никколо деи Фервитори обрушилась вместе со всей церковью. По этой причине весь Рим был в великом страхе. Кроме того, римляне находились в постоянном угнетении, не имея возможности покинуть город, так как иначе их имущество было бы разграблено и они лишились бы скота. На этом основании начальники города подали совет послать к папе в Витербо послов и в знак покорности передать папе ключи от Рима. Так и сделали. В Витербо отправились два посла в сопровождении многих граждан.

В 1407 г., 13 марта, папа Иннокентий VII возвратился из Витербо и проследовал через Порта Портезе в Рим. Римляне оказали ему великие почести и устроили большие празднества. Люди бежали по городу с факелами в руках и кричали: «Да здравствует папа!» Иннокентий, проследовав через Трастевере, под балдахином вступил во дворец св. Петра .

В названное лето 1407, 7 ноября, скончался папа Иннокентий VII. Это было в субботу. Когда похоронные празднества были закончены, 14 ноября кардиналы отправились во дворец св. Петра, в конклав и оставались в конклаве до 1 декабря.

1 декабря избран был папой кардинал Константинопольский, назвавший себя папой Григорием XII13. Он жил в квартале Кампо Марцо; после коронования он покинул Рим и отбыл в Болонью. Папа оставил в городе легатом кардинала Пьетро из рода Аннибальди. Последний вступил во владение церковным государством за папу Григория. После избрания Григория папой римляне оказали ему большие почести; когда после коронации он следовал под балдахином от св. Петра к св. Иоанну в Латеран, с ним шли римские ораторы. И насколько велика была у римлян радость тогда, настолько же велика была печаль теперь, по отбытии из города папы, из опасения, что в городе возможны какие-нибудь беспорядки.

Пьетро Аннибальди назначил городские власти. Он изъял из церквей Рима много сосудов и крестов, приказал расплавить их и переделать на деньги, чтобы оплачивать наемные войска. Вместе с Пьетро на жалованье св. церкви находился тогда и Паоло Орсини.

В 1408 г., при папе Григории, 18 апреля из Неаполя появился король Владислав и остановился лагерем у Остии. Крепость в Остии защищал Паоло Баттиста ди Гоччио; однако король взял ее приступом. Неаполитанские войска причинили римлянам много вреда, забирая у них скот и лошадей. Римские купцы должны были вновь откупать у них скот, а пленные должны были платить выкуп за освобождение; всем этим римляне были весьма недовольны. 21-го названного месяца между королем и римлянами было заключено перемирие на два дня, по истечении которых король договорился с римлянами и послал в Рим своего уполномоченного, назначив сенатором Джанотто Торти.

В 1411 г., по смерти папы Александра V14, избран был папой Иоанн XXIII15. В этом году Орсини и сторонники св. церкви держали римское государство во власти св. церкви. Когда папа Иоанн XXIII прибыл в Рим, большинство кардиналов отправилось в Констанцу, где происходил собор. Они приглашали и папу явиться на собор, но он не хотел туда ехать.

Неожиданно папа Иоанн установил налог на вино и повысил налоги на все пищевые продукты в Риме, чем римляне были очень недовольны. В день св. Марка папа устроил процессию от св. Иоанна к св. Петру и хотел, чтобы при этом торжественно была перенесена голова св. Иоанна Крестителя с тою целью, чтобы отослать ее во Флоренцию. За это он получил бы от флорентийцев много тысяч дукатов. Монахини от св. Сильвестра, все граждане из квартала Колонна вместе с префектом этого квартала и многие другие римские граждане не допустили участия мощей в процессии и перенесли их благочестиво и нерушимо обратно к св. Сильвестру. Папе и флорентийцам не удался их план.

В лето 1413, в июне месяце, из Неаполя прибыл в Рим король Владислав, пробил стену у Санта Кроче и вошел со всем своим войском в Латеран к св. Иоанну, где пробыл несколько дней. Вследствие такого вторжения короля папа Иоанн удалился из Рима и переехал во Флоренцию: он выехал в июле месяце со многими римлянами, причем во время бегства многие из них умерли от истощения. Король взял замок Ангела и вошел в Рим, где ему были оказаны большие почести. Руббио зерна стоило тогда 18 гульденов, и многие семейства умерли от голода. Король приказал привезти несколько тысяч руббио зерна из Сицилии и раздать его населению Рима; внесли ему за это только несколько грошей, так как король дарил зерно всем римлянам, — одному много, другому мало. Затем король направился во Флоренцию, но по дороге был отравлен. Он хотел поспать у одной девицы, которой флорентийцы сказали: «Сделай так, и мы обогатим тебя: введи этот яд в твою срамную часть, и он умрет, а ты останешься жива». И оба умерли.

В лето 1414, 13 сентября, восстал римский народ, поднялись крики: «Да здравствует свобода!» Орсини делла Тройола бросили в тюрьму. Через два дня после этого римский народ вместе с властями пришли к дому Пьетро ди Матуццо, которого и сделали правителем города. Пьетро не хотел этого, но власти и народ захватили его и сказали ему: «Мы и весь народ хотим, чтобы ты был нашим правителем».16 сентября произошло восстание, в Трастевере, началось оно криками: «Да здравствуют церковь и народ!» Когда Пьетро ди Матуццо увидел это, он покинул Капитолий, вернулся обратно домой и сложил свои обязанности.

8 октябре месяце названного года прибыл в Рим легат, посланный папой Иоанном XXIII, с кардиналом из Болоньи, Этот легат ввел строгий порядок; правителем был один житель Болоньи.

9 декабря того же года, по приказу легата, отрубили голову Паоло де Паллони, как одному из восставших против власти церкви.

В том же месяце сенатор послал за Джованни Ченчи и просил, не может ли он пообедать у него. Когда Ченчи явился в Капитолий, сенатор принял его с исключительной любезностью и, беседуя с ним, прогуливался. Выбрав подходящий момент, сенатор приказал схватить Ченчи и отрубить ему голову, так как кардинал-легат не доверял Ченчи, как находившемуся на службе у римского народа.

IV. ИСТОРИЯ РИМА ВО ВРЕМЯ ПАПСТВА МАРТИНА V

Божьему милосердию угодно было всем войнам и треволнениям положить конец: оно снизошло и до града Рима, и воля его была такова, чтобы впредь это не повторялось. Кардиналы и очень многие синьоры, находившиеся на соборе, озабоченные всем этим, поставили папой синьора Оддо Колонна, назвавшего себя Мартином. Когда он был избран, возликовала вся земля, особенно город Рим. По этому поводу было устроено великое торжество. Брат папы Мартина, синьор Джордано, сумел установить в римском государстве мир и спокойствие. Это случилось в лето господне 1417, 11 ноября, в день св. Мартина, когда папа отбыл из Констанцы и прибыл во Флоренцию, где пробыл два года и несколько месяцев.

В лето господне 1420, 28 сентября, в субботу в Рим прибыл папа Мартин. Он прошел через Порта Пополо и всю ночь пробыл у Санта Мариа дель Пополо; в воскресенье утром он направился во дворец св. Петра под балдахином через квартал Колонна. От всех кварталов города выступили римские граждане; папе была оказана величайшая честь. Префекты, другие власти и много римских граждан в течение нескольких вечеров ходили по городу с зажженными факелами в руках и восклицали: «Да здравствует папа Мартин! Да здравствует папа Мартин!»

По прибытии в город папа Мартин решил установить строгий порядок, так как Рим совершенно одичал и полон был разбойников. Главным образом он выступил против тех, кто грабил за стенами Рима, и против разбойников, грабивших бедных паломников, приходивших в Рим за отпущением грехов. Папа узнал, что разбои и грабежи происходили на Монте делла Гвардиа и в некоторых других местах. Его святейшество тотчас же принял меры.

В лето господне 1422, 30 ноября, в праздник св. Андрея, в Риме было столь сильное наводнение, что большая часть города была залита водой. Это причинило столь большие повреждения, что невозможно их исчислить. Вина лежала на Браччио да Монтоне, так как он, полный гнева и желая отомстить римлянам за то, что потерял господство над римским государством, по своем отъезде из Рима разрушил мраморные дамбы у Педелупо; память об этом наводнении осталась до сих пор на камне фасада церкви Минервы.

В лето 1424, 2 июня, недалеко от Аквилы был убит полководец Браччио да Монтоне; по случаю убийства врага папы в Риме было большое торжество с увеселительными огнями и танцами. Римляне, с факелами на лошадях, явились сопровождать синьора Джордано Колонна, брата папы. И после того как со всеми врагами было покончено, папа Мартин пользовался в дальнейшем полнотою власти без всяких помех. В его время царили мир и благоденствие, и цена зерна опустилась до сорока сольди за руббио.

Во время его папства был расписан храм св. Иоанна в Латеране, восстановлен дворец при церкви Санти Апостоли, где папа проживал большую часть своего правления .

21 июля 1424 г. брат папы Бернардино приказал сжечь шишки, песенники, амулеты, оракулы и накладные волосы, которыми украшают себя женщины. В Капитолии разведен был костер, и все эти вещи сожжены.

Тогда же была сожжена ведьма Фаничелла, так как она дьявольским образом многих людей испортила и околдовала много лиц; весь Рим сбежался смотреть на это зрелище. 19 февраля 1431 г. у папы Мартина случился паралич языка; это было в понедельник. Во вторник ранним утром он скончался. Весь Рим был опечален его смертью.

1 марта кардиналы отправились в конклав к Санта Мария сопра Минерва, причем вся площадь была забаррикадирована до площади Санта Мариа Ротонда.

3 марта, в субботу, папой был избран Евгений IV, монах-целестинец, венецианец. Тотчас же он направился к св. Петру.

11 марта названный Евгений, по обычному обряду, был коронован у св. Иоанна в Латеране. По своем короновании он вернулся обратно во дворец и устроил открытое заседание консистории; в большой зале присутствовало множество народа, и из-за большого скопления людей в зале отвалилась штукатурка. Народ подумал, что вся зала рушится, и поспешно бежал. В этой давке задохнулся епископ.

Вскоре же после того, как Евгений стал папой, он овладел всеми крепостями, прежде всего замком Ангела.

В 1432 г., 15 апреля, был захвачен вице-камерленго Оддо Поччиа. Взял его Стефано Колонна по приказу папы Евгения, который хотел знать, где находятся деньги и священные сокровища покойного папы Мартина V. Папа приказал Стефано, чтобы он с почетом относился к вице-камерленго, у которого надо было лишь получить деньги и другие драгоценности. Названный Стефано поступил как-раз обратно тому, как велел папа, и вообще Стефано служил папе очень плохо. Поэтому папа Евгений воспылал ненавистью к Стефано Колонна и грозил ему расправиться с ним. Вследствие этого Стефано покинул Рим и бежал в Палестрину, где. повел переговоры с герцогом Салерко, чтобы тот шел на Рим и лишил папу его власти. 23 апреля Колонна появился у городских стен и занял Порта Аппиа. Через день Колонна вторгся в Рим, где произошло сражение в квартале Колонна и у Санто Марко. Противники папы Евгения потерпели поражение, и многие из них были взяты в плен, потеряв лошадей и оружие. Во время отступления Колонна отнял у римлян много скота и произвел большие опустошения, а в то время скота в Риме было очень много, и убытки, причиненные Колонна, не перечислить. Род Колонна удерживал за собой названные ворота в течение нескольких дней, и каждый день там происходило сражение. Пока Колонна удерживал ворота за собой, римский народ постоянно находился в волнении. Никто не работал, и весь Рим был забаррикадирован. Все римляне были вооружены, — как придворные, так и простые люди. Были разграблены дома Стефано Колонна, кардинала Колонна и много других домов. Весь город жил в величайшем страхе. В таком же страхе были папа, кардиналы и весь папский двор, так как все боялись еще худшего. Цена зерна поднялась до пяти и шести с половиной флоринов руббио. Никто не мог пройти через Кампанью без того, чтобы не быть ограбленным. – 20 июня был схвачен архиепископ Беневента16 а также другие лица, все они происходили из дома Колонна; они были заключены в замок Ангела. 22 октября папа Евгений был отравлен своим шталмейстером Сольдано; Сольдано сделал это по наущению рода Колонна. Вследствие этого отравления у папы отнялась одна, сторона тела, так что он не мог поднять правой руки. 21 мая 1433 г.. в праздник вознесения господня, прибыл в Рим император Сигизмунд, он прошел через Порта Кастелло и с большой торжественностью проследовал к св. Петру; туда же последовали все римские власти. Из каждого городского квартала были назначены представители сопровождать императора. Папа вышел Сигизмунду навстречу до лестницы св. Петра; затем оба проследовали в церковь.

В том же году, в последний день мая, в праздник троицы император был коронован папой Евгением у св. Петра, после чего направился к св. Иоанну в Латеране. Папа сопровождал его до Пьяцца Кастелло, а затем вернулся в свой дворец. Густая толпа народа собралась встречать императора. На мосту св. Петра он возвел в рыцарское достоинство нескольких дворян. Лошадь императора вели папский шталмейстер Сольдано и Манчино, которые изображены на железной двери св. Петра, налево при входе.

V. ПАПА ЕВГЕНИЙ ПОТЕРЯЛ ВЛАСТЬ

В лето 1434, 29 мая, управление государством было отнято от папы Евгения и восстановлено было семь синьоров римской свободы, назвавших себя правителями римской республики; это были следующие синьоры: Джованнк Маттео ди Сант Аньоло, Лелло де Паоло Стати, Чеко ди Строкко, Джованни Куччио ди Вело де Рипа, Джованни Томазо Колонна, Антонио де Скокксла делла Револа, Джордже Таска да Трейо; Пончелло ди Пьетро Венерамери был назначен комендантом Капитолия. Новые правители захватили в плен камерленго – племянника папы и отослали его в Капитолий в дом сенатора, бдительно охраняемый римлянами. По этой причине папа Евгений выехал в тяжелой печали, бросив все, оделся в Трастевере как простой монах-бенедиктинец и сел в лодку вместе с братом Арсинио. Когда римляне узнали о его бегстве, то бежали за ним по пятам и преследовали его стрелами. Однако Евгений спасся и направился во Флоренцию, где оставался до своего возвращения в Рим (28 сентября 1443 г.). Как только он отбыл из Рима, сторонники папы из замка Ангела начали борьбу с городом, непрестанно его бомбардируя. Правители города Рима создали на мосту св. Петра укрепления и возвели крепкую стену. Начальником укрепления был назначен Паоло дельи Тости с пятью наемными офицерами; на укреплении находилось бомбардировочное орудие. Другие укрепления созданы были у Сайта Мариа Траспонти-на и на Пьяцца Кастелло. Названный папа бежал 14 июня .

В том же году и месяце гарнизон замка Ангела в провокационных целях повел себя так, как будто он хотел сдаться римскому народу; находившиеся в замке подняли крик: «Да здравствует народ и власти!» Народ поверил им, и весь Рим сбежался узнать, в чем дело, а Балдассаре да Оффида, начальник гарнизона замка и наместник папы, сказал некоторым из них: «Идите со мной и владейте замком». Римляне бросились бежать, и когда они находились уже внутри замка, были в большом количестве захвачены в плен. Из замка началась бомбардировка стены укрепления; от страха все разбежались, и весь Рим был в страхе и печали. Власти вернулись в Капитолий, печальные и подавленные, и многие говорили, что граждане кем-то одним из них были обмануты и преданы .

В лето господне 1434, 27 октября, в навечерие Симона и Иуды, народ снова потерял власть, церковь взяла государство обратно в свои руки, и камерленго мог покинуть Капитолий. В Риме устроены были большие торжества сторонниками церковной власти. Правители немедля оставили Капитолий, который тотчас же был занят солдатами церкви и снабжен продовольствием. Все правители, печальные и подавленные, разошлись по домам. В тот же день были святой церковью назначены новые правители, и тогда же прибыл из Корнето в Рим александрийский патриарх Джованни Вителески, дьявольский человек, наводивший страх на каждого. Он остался в Риме как папский легат, а камерленго отправился во Флоренцию к своему дяде, папе Евгению .

В лето 1436, 20 марта, Пончелло взял Порта Маджоре. Ворота Пончелло и его сторонники передали кондотьеру графу Антонио да Понтадера. Рим незамедлительно же забаррикадировался. Кондотьер и люди держались у ворот в течение трех дней. Многие римляне устроили им сражение, и находившиеся у ворот сдались как побежденные. Весь Рим сбежался туда. Говорили, что это сделал Пончелло, потому что раньше он стоял за подчинение города власти церкви и за освобождение камерленго. За это ему обещано было сто тысяч дукатов, которые ему, однако, не были даны. Потеряв терпение, он пошел на такое дело .

В то же лето отрядами патриарха был разграблен, подожжен и разрушен Кастелло Гандольфо. Таким же образом поступили с Боргетто. Разрушены были также дома Пончелло и ряда других, потому что эти синьоры напали на ворота и взяли их. За их головы назначена была цена. После этого патриарх пошел войной на Кампанью, осадил ее, а также Чивиталавинья и Кастельнуово. Названный патриарх захватил в плен кондотьера Антонио да Понтадера и приказал его повесить на оливковом дереве при Скантино в Маритима. Это было 19 мая. 3 июня он разбил лагерь под Сагароло и Палестриной; патриарх отправился туда и оставался там с римским народом, пока не захватил Сагароло и Палестрину, он взял замки в августе месяце и подчинил их церкви. Затем он возвратился в Рим, где ему оказаны были великие почести, каких не получал никогда ни один папа; он шествовал под балдахином от арки ди Санто Вито до церкви Санто Лоренцо в Дамазо. Его сопровождали все римские власти, и раздавались крики: «Да здравствует патриарх, отец города!» Так как в то время был сильный голод, то он из любви к народу снизил цены на хлеб. Его балдахин был поставлен у Санто Лоренцо, как если бы он был папа или император .

Затем патриарх захватил в плен Пончелло и приказал в Риме щипать его раскаленными щипцами, повесить на лобном месте Кампо ди Фиоре и четвертовать, а четыре части тела Пончелло приказал повесить в различных местах Рима. Затем, через некоторое время, патриарх приказал разрушить и сжечь Палестрину, потому что Стефано Колонна восставал против папы; все жители Палестрины были взяты в плен и привезены в Рим как новая добыча .

В лето 1437, в апреле месяце, патриарх вышел в поход против неаполитанского королевства. Но оказалось, что Неаполь и все укрепленные места страны заняты арагонским королем, и по этой причине патриарх вернулся обратно в Рим. В июне месяце он снова отправился в королевство Неаполь, захватил в плен тарентского герцога с двумя тысячами из его отрядов и покорил всю область графа Нола. Область герцога подчинилась власти церкви и названного патриарха. И были совершены там великие дела .

В лето господне 1438 скончался римский император Сигизмунд .

В лето 1438, 12 апреля, Капоччиоло и Гарофоло, бенефициаты церкви св. Иоанна в Латеране, украли множество ценнейших камней, сапфиры, рубины, алмазы, аметисты и жемчуга от мощей глав, святых Петра и Павла, находившихся в двух склепах названной церкви св. Иоанна. Кража обнаружена была следующим образом. Сильвестро де Паллоне купил один жемчуг большой ценности за тридцать дукатов. Сильвестро стал торговаться с ювелиром. Таким образом дело стало известно очень многим. Когда стали доискиваться, кто продал жемчуг, подозрение пало на Никколо де Вальмонтоне, каноника церкви св. Иоанна; дело было раскрыто, и Никколо был арестован тотчас же. Гарофоло, его племянник, передал ему камни на хранение; Никколо, однако, клялся, что это неправда и он ничего не знает, хотя он прекрасно знал обо всем этом. Когда дело было полностью раскрыто и драгоценные камни были найдены, их в торжественном шествии с участием всего города 22 августа перенесли обратно в церковь св. Иоанна. Римский сенатор в сопровождении властей и всего народа участвовал в процессии и прочел буллу об отлучении, изданную папой Урбаном V .

4 сентября эти злоумышленники, то есть каноник Никколо де Вальмонтоне и бенефициаты Капоччиоло и Гарофоло, перед главным алтарем церкви Сайта Мариа в Арачели были лишены сана; затем заключены на лобном месте Кампо ди Фиоре в особо устроенные клетки, где они оставались в течение четырех дней. В этом же месяце они были казнены следующим образом: Капоччиоло и Гарофоло волокли до площади св. Иоанна в Латеране, а синьор Никколо должен был ехать туда на осле; все трое с митрами дьявола на голове. Названный синьор Никколо был повешен на вязу, находящемся на площади св. Иоанна, у Капоччиоло и Гарофоло были отрублены правые руки, а затем они были сожжены на этой же площади. Руки их были прибиты там же, около герба волчицы, что можно видеть на картине, нарисованной в память этого события в церкви св. Иоанна в Латеране, направо при входе наверху .

В названном 1438 г., 8 ноября, были казнены Джакомо Галлезе и Риччио за то что хотели опустошить область и завладеть ею. Им были отрублены головы, а затем они были повешены за ноги на виселице в Капитолии; головы их были воткнуты на два копья и пронесены через Рим до Кампо ди Фиоре .

В это время Лоренцо Колонна занял Сагароло и Рокка. Несколько дней подряд лил беспрерывный дождь, вследствие чего река поднялась и затопила весь Рим, мавзолей Августа и многие другие площади. Патриарх расположился лагерем перед Сагароло, чтобы прогнать Лоренцо Колонна; с патриархом было множество римского народа. Выступление патриарха произошло в день карнавала, который приходился на 17 февраля. По случаю этого события в Риме происходили процессии, и был показан народу нерукотворный образ17 и главы св. Петра и Павла. Затем при помощи нескольких метательных орудий пробита была брешь, как раз на площади Колонна. Патриарх оставался в походе весь великий пост, а затем, 2 апреля, заключил мир с Лоренцо Колонна; это было в великий четверг. Колокола Капитолия возвестили всему Риму мирные торжества, а 4 апреля патриарх отбыл, направившись во Флоренцию .

В 1439 г., в ноябре, кардиналами, собравшимися на собор в Констанце18, избран был папой Феликс19. Папой был тогда Евгений IV. Собор посылал папе несколько приказов, чтобы, он явился на собор. Но Евгений не хотел послушаться, вследствие чего произошел раскол. Папа Евгений, опасаясь антипапы Феликса, совершил следующее .

Когда папа Евгений увидел, что кардиналы покинули его и предались папе Феликсу, - находившемуся в Констанце20, он нашел выход и назначил за неделю до праздника рождества 18 новых кардиналов.

В лето 1439, 19 марта, патриарх Джованни Вителески, он же флорентийский архиепископ и кардинал Санто Лоренцо в Лючина, был захвачен в плен. Захвачен он был при Порта Санто Пьетро в замке Ангела синьором Антонио де Ридо, по приказу папы Евгения, потому что патриарх мало считался с папой и домогался захватить замок Ангела, так как он хотел сделаться властелином Рима. Патриарх все время притязал на то, чтобы названный синьор Антонио сдал ему замок Ангела, о чем синьор Антонио написал папе. По сей причине патриарх был захвачен. При аресте он был ранен и находился пленником в замке Ангела в течение 20 дней и затем умер 2 апреля, в воскресенье; тело его перенесено к Сайта Мариа сопра Минерва. По известии об аресте патриарха граф Эверсо прискакал со всем своим войском к мосту, но он не мог проникнуть в замок на помощь патриарху, так как мостовая решетка была опущена. Тогда граф немедленно взял несколько подвод с имуществом патриарха и перевез его в Рончильоне .

В том же году, в апреле месяце, прибыл в Рим в качестве папского легата другой патриарх, кардинал Санто Лоренцо в Дамазо; при его прибытии римляне оказали ему большие почести, и он прошествовал под балдахином св. Петра к церкви Санто Лоренцо в Дамазо .

В лето 1442, 15 декабря, были казнены начальник эскадрона Джино Альбанезе и его племянник канцлер Альбанезе; Джино отрубили голову, а канцлер был повешен, потому что названный Джино нарушил служебный договор с Римом. В тот же день была снята крыша с Сайта Мариа Ротонда, очищена была вся площадь и снесены были портики, что находились у колоннады названной церкви .

В лето 1443, 27 мая, в Капитолии был обезглавлен Паоло делла Моляра; сделано это было по приказанию легата, не доверявшего ему, потому что он был храбрый дворянин. Но эта казнь удалась ему с большим трудом, так как сенатор; защищал его. Ему отрубили голову без покаяния и причащения, а за два дня перед тем уже было повешено четверо из его слуг .

В том же году, 28 сентября, в субботу, прибыл обратно в Рим (после девятилетнего отсутствия) папа Евгений, проследовав через Порта дель Пололо в церковь Санта Мариа дель Пополо. Он пробыл там всю субботу и следующую ночь. В воскресенье он проследовал дальше, в сопровождении большой свиты, в церковь св. Петра с пятью кардиналами .

Папа поднял налог на вино и удвоил все налоги на съестные продукты, чем народ был весьма недоволен, и когда папа был в квартале Колонна, то слышны были крики: «Да здравствует церковь! Долой налоги! »

Тогда папа Евгений сделал народу снисхождение и снял налог с вина.

В лето 1444, 12 декабря, был убит кардинал Санто Марко Анджелотто; он был убит своим прислужником, ограбившим его. Названный прислужник был тотчас же схвачен. Его волокли из Капитолия до дома кардинала, где его, связанного, посадили на тачку, довезли до лобного места на Кампо ди Фиоре и при этом щипали раскаленными щипцами. На лобном месте ему отрубили руки, повесили его и затем четвертовали; четыре части тела были развешены в четырех кварталах Рима: одна часть на Мильвийском мосту, другая на Кампо ди Фиоре, третья на мосту Марио и последняя на Порта Санто Джованни. Руки были пригвождены к стене Порта Санто Пьетро .

В лето 1446 папа Евгений изгнал всех каноников из церкви св. Иоанна в Латеране и приказал учредить каноникат для братьев августинцев, обновить хоры церкви и восстановить полностью террасы, находящиеся при капелле святыя святых а церкви св. Иоанна в Латеране .

В 1447г., 23 февраля, в четверг, скончался папа Евгений IV в 8 часов вечера .

После смерти папы римлянами был устроен народный совет в Арачели, дабы, предъявить коллегии кардиналов свои требования; при этом присутствовал архиепископ Беневентский и многие граждане. На этом народном собрании держал речь синьор Стефано Поркаро21 и высказал много такого, что было полезно для нашей республики. Между прочим, он сказал, что нужно добиваться того, чтобы Рим находился с церковью и папой в свободном союзном договоре и чтобы даже малейшая и беднейшая. область из всех тех, которые подчинены церкви, платила церкви столько-то и столько-то, пользуясь при этом свободой. Архиепископ запретил ему продолжать речь, но все собрание дружно настаивало на том, чтобы синьор Стефано продолжал свою речь; собрание было закрыто, но римляне снова встретились в рефекториуме, где собрание возобновилось, а названный архиепископ, разгневанный, удалился. Больше ничего не было предпринято из страха перед арагонским королем, находившимся в Тиволи .

В том же году, 4 марта, восемнадцать кардиналов направились в конклав, имевший место в Сайта Мариа сопра Минерва. 6 марта эти 18 кардиналов избрали папой кардинала из Болоньи. Он назвал себя папой Николаем V. Поэтому повсюду в Риме устроено было большое торжество .

18-го того же месяца, в воскресенье золотой розы22, на ступенях св. Петра папа Николай был коронован и затем проследовал к св. Иоанну в Латеране. По дороге туда и на обратном пути римляне оказывали ему великие почести .

29 августа 1448 г., в праздник усекновения главы св. Иоанна, между тремя и девятью часами, затмилось солнце, и в то же лето была великая смертность в Риме и по всей Италии .

В сентябре появился в Риме брат Роберто, который проповедовал на площади Капитолия, призывая враждующих между собою граждан Рима к миру и согласию. Все восклицали «милосердие» ради великой смертности, царившей в Риме. 23 октября молодые юноши, нагие, бичуя себя, бежали от Арачели до Сайта Мариа Маджоре и вопили непрестанно «милосердие» ради великой смертности, царившей тогда .

4 ноября того же года в Риме было землетрясение. Дома так ужасно сотрясались, что люди в страхе разбежались по церквам .

В то же лето, 20 декабря, названный папа Николай назначил шесть кардиналов: двух французов, одного немца23, а также беневентского архиепископа Орсини и брата папы, являвшегося болонским архиепископом .

В то же лето, 23 апреля, в день св. Георгия, папа Николай получил извещение, что антипапа Феликс отрекся от своего папства со всеми своими кардиналами. Этому содействовал император Фридрих III24, который не хотел схизмы. Названный папа Николай пожаловал папе Феликсу и его кардиналам красную шляпу, потребовав от них наперед, что они будут в полном его распоряжении. По этому поводу в Риме было; великое торжество .

В лето господне 1450, то есть в юбилейный год, папа Николай с великим усердием и тщанием, без помощи и совета кого-либо, все подготовил и устроил так, что в указанный год юбилея ни в чем не было недостатка; и многие тысячи прибывших в Рим людей ни в чем не чувствовали нужды .

В то же лето, 19 декабря месяца, в субботу, паломникам, находившимся в Риме, показан был нерукотворный образ Спаса, и папа Николай всему христианскому люду, бывшему на площади св. Петра, преподал благословение. И когда народ возвращался обратно в город, на мосту Ангела произошло столкновение и давка из-за большого скопления людей. Там находился осел; одни говорили, что он от Санто Марко, Другие говорили, что он привез две корзины с двумя женщинами, прибывшими за отпущением грехов. Осел чего-то испугался, и многие люди, из-за тесноты и толкотни, попадали на землю. На мосту было столь ужасное столкновение, что там умерло двести человек, погибли три лошади, а осел и множество людей упали в реку. Одну часть задавленных перенесли в Санто Чельсо, другую – в Кампо Санто; восемнадцать подвод, полностью нагруженных трупами, было туда перевезено. И никогда не видано и не слыхано было о подобном деле и таковом ужасном злополучии .

В лето господне 1452 прибыл в Рим короноваться император Фридрих III. По всей стране ему были оказаны великие почести, особенно во Флоренции, Сиене и Витербо, где он и остановился. По этой причине папа Николай сделался недоверчив и приказал все церковные войска стянуть в Рим, призвать также пехотинцев, и издал приказ, чтобы отовсюду посылали к нему воинов. Укрепился также весьма хорошо в городе и назначил тринадцать командиров, по одному на каждый из тринадцати городских кварталов, даровав им и всем другим городским чиновникам плащи с гербом розы; все ворота города передал он гражданам в охрану, поставив двоих на каждые ворота. Когда все это было сделано, император прибыл в Рим в сопровождении Владислава25, короля венгерского, многих баронов и рыцарей. Сопровождали его десять кардиналов, много епископов и прелатов, сенатор со всеми римскими чиновниками, вышедшими ему навстречу. Когда названные кардиналы и синьоры вышли ему навстречу, император прямо сидел в седле и принимал приветствия всех людей, пришедших к нему на поклон. И когда кардиналы с ним разговаривали, он едва наклонял голову и еще меньше делал это при разговоре с епископами. Затем появился римский сенатор в сопровождении других чиновников и римских граждан. Сенатор был одет в парчу с беретом на голове, с меховыми рукавами и другими меховыми украшениями, в чем он обычно являлся на карнавальные праздники в Тестаччио на Пьяцца Нагони. И когда он предстал пред императором и приветствовал его, император спросил через переводчика, кто это. Переводчик ответил ему: «Римский сенатор». И тотчас император снял с головы шляпу, обнял сенатора и оказал ему большую честь, и каждый удивлялся, почему он кардиналам едва кивал головой, а перед сенатором обнажил голову .

После этого, 9-го названного месяца император Фридрих совершил свой въезд через Порта Кастелло и шествовал под балдахином до св. Петра в торжественной процессии, в сопровождении граждан и чиновников, которые ему, по приказу папы, оказали величайшие почести. Папа с кардиналами принял его на ступенях св. Петра. За императором следовала в сопровождении многих женщин и девушек императрица, его невеста, дочь португальского короля, столь миловидная и красивая, что трудно даже описать. После этого императору предоставлено было помещение во дворце у св. Петра .

На следующий день, 10 марта, происходило бракосочетание императора с названной императрицей после литургии, которую совершал сам папа Николай, и при этом торжестве присутствовало бесчисленное количество народа. 18 марта император Фридрих III был коронован папой Николаем, и на него и его супругу императрицу возложены были императорские короны, и затем они были помазаны святым миром. В тот же день император покинул дворец св. Петра и направился к св. Иоанну в Латеран и на мосту св. Ангела произвел многих в рыцари. А так как в тот день было воскресенье золотой розы то папа предложил императрице розу, и затем император отбыл из Рима. Папа Николай торжествовал и был весьма доволен, что император отбыл в добром согласии .

В лето 1453, 5 января, был раскрыт заговор синьора Стефано Поркаро; в 5 часов ночи он был захвачен в доме своей сестры мадонны Гаска, жены Риэнцо ди Лелло, где он скрывался, будучи запертым в сундуке. Поркаро бежал из Болоньи, где он проживал как изгнанник, под бдительным надзором тамошнего папского легата кардинала Бессарионе, к которому он, по приказу, должен был ежедневно являться. Синьор Баттиста Шиарра, племянник синьора Стефано, поднял в Риме мятеж и, поддержанный своими товарищами, схватился с одним из командиров, направлявшимся с сотней пехотинцев ко дворцу. Он ранил смертельно названного командира и нескольких солдат. Но сенатор отправился вместе с вице-камер-ленго и десятью солдатами к дому синьора Стефано. Они нашли дверь забаррикадированной; внутри было много людей, и началась борьба за дверь. Находившиеся внутри стали бросать из окон в осаждавших столы, но когда заметили, что дело их проиграно, то покинули дом через черный ход. В доме взято было много людей в плен. Весь Рим находился в большом волнении .

9 января Стефано Поркаро был повешен в замке Ангела, на башне при воротах на верхнем зубце, что направо, когда входишь. И я (Стефано Инфессура) видел его там повешенным, одетого в черное, в черной куртке, темных штанах, этого благородного человека, столь любившего благо и свободу Рима. Он считал себя изгнанным из Рима без всякого основания, хотел освободить от рабства свой родной город, отдать за него свою жизнь, как он в действительности и поступил. Некоторые говорят, что он похоронен у Санта Мариа Траспонтина, другие же передают, что он брошен в реку .

В тот же день на виселице Капитолия, без покаяния и причастия, были повешены следующие люди: синьор Анджело ди Мазо прежде всего, затем его сын Клименте. Сын просил надвинуть ему на глаза шапку, чтобы не видеть своего повешенного отца; ему это сделали, и оба были повешены рядом друг с другом. С ними же были повешены и другие, - в общем девять человек .

Была пущена молва, будто они повешены за то, что Стефано Поркаро собрал вокруг себя товарищей, решивших взять в плен папу Николая и кардиналов, разграбить несколько домов и опозорить нескольких девушек. По сей причине они были казнены .

12 января были повешены Франческо Габадео и известный доктор за то, что они сопровождали синьора Стефано Поркаро. Говорили также, что они имели сведения о заговоре. Затем вышел приказ: кто знает, где находятся Баттиста Шиарра, Никколо Джокола, другой племянник синьора Стефано, и Джакомо ди Лелло Чекки, должен об этом сообщить, за что получит тысячу дукатов. Если же кто доставит их мертвыми, то ему будет выдано пятьсот дукатов. Папа приказал искать этих преступников по всей Италии; наконец, удалось поймать Баттисту де Персона, обычно называемого Пеккаторе; также захвачен был синьор Пьетро да Монте Ротондо со многими другими, - один в Падуе, другие в Венеции; и отрубили головы на Читта ди Кастелло синьору Пьетро, Баттисте Шиарра и многим другим. Названный Пеккаторе был привезен в Рим, и 30 января прозвучали дважды колокола в Капитолии к его казни. Однако его родственники обратились к кардиналу из Метца с просьбой ходатайствовать перед папой о помиловании бедного человека, ничего не ведавшего обо всем этом заговоре. Папа сделал одолжение названному кардиналу. Тотчас же послали гонца к сенатору, чтобы он приостановил казнь Пеккаторе, так как папа помиловал его из-за расположения, к кардиналу. Родственники Пеккаторе по сему случаю весьма ликовали .

31 января, то есть через день после этого, Пеккаторе был все же, по приказу папы, повешен. Приговор гласил, что он якобы знал о заговоре синьора Стефано и причастен был к заговору, который имел целью захватить папу в плен, убить нескольких кардиналов в праздник богоявления господня, если бы папа последовал к литургии в церковь св. Петра, а также разграбить дома многих флорентийцев и римлян и затем добычу поделить между заговорщиками .

Когда названный кардинал Метца узнал о том, что папа сначала в угоду ему помиловал Баттисту, называемого обычно Пеккаторе, а затем через день без каких-либо новых оснований приказал его повесить, то в великом гневе отправился в папский дворец; что он сказал папе, неизвестно. Но вернувшись к себе домой, он приказал своим слугам немедленно быть в готовности; затем он выехал и прибыл с богом во Флоренцию, не желая больше возвращаться в Рим. Поступил он так из-за великого гнева против папы, особенно когда узнал, что все, поставленное в вину названному Баттисте, было не верно, принимая во внимание доброе житие и благонамеренность названного человека, о чем он сам знал, а также ввиду того, что на подобные деяния Баттиста, он же, Пеккаторе, был неспособен .

По случаю этих событий в том году празднества на Монте Тестаччи – карнавальные игры – не были отпразднованы .

В то же 1453-е лето, 8 июля, стало известным папе и Риму, что турки заняли Константинополь с большим кровопролитием и большими жестокостями против христиан. Брат Роберто подтвердил народу, что известие это истинно. По этому случаю папа, двор и весь народ были весьма опечалены, особенно вследствие того, что за три месяца перед тем послы константинопольского императора приезжали к папе с просьбой о помощи и поддержке; но добиться этой помощи они не смогли .

12 октября 1454 г. папа Николай приказал схватить Анджело ди Ронконе за то, что он дал возможность ускользнуть графу Эверсо, когда тот, вопреки воле папы, наступал на Норчию (в Умбрии). Папа выслал все церковное войско на помощь жителям Норчии, с приказом взять в плен графа Эверсо. Когда граф узнал об этом, он пытался пробраться в свою собственную область; Анджело ди Ронконе, видя, что граф находится в затруднительном положении, помог ему тем, что предоставил ему свободный проход; таким образом он спас его, за что папа возымел великую ненависть против Анджело. И так как он обманул папу, то названный Анджело не доверял ни папе, ни кардиналам, и когда папа послал за ним с приказом разыскать его, он потребовал от папы и кардиналов свободного пропуска в Рим и с этим свободным пропуском явился действительно в Рим. Но несмотря на это, в Риме он был арестован и заключен в замок Ангела. Папа приказал отрубить ему голову 13 октября, в три часа ночи. На следующий день папа велел коменданту доставить ему Анджело ди Ронконе. Комендант удивился этому и заявил папе, что Анджело мертв и что сделано это по приказанию его святейшества. Папа встревожился и очень опечалился, заявив, что он ничего этого не помнит. По этому поводу полагали, что папа отдал приказ о казни в пьяном виде, так как был весьма привержен к вину .

В лето 1455, 11 марта, через особого глашатая, под барабанный бой, народу было объявлено, что по всей Италии заключен мир между неаполитанским королем, флорентийцами, венецианцами, герцогом Милана и графом Франческо. Мир заключен был на двадцать пять лет, и все эти государства решили сообща выйти в поход против турок. Рим ответил на этот мир большими празднествами .

В то же лето и тот же месяц, в навечерие благовещения девы Марии, в пять часов, скончался во дворце св. Петра папа Николай V. Это было во вторник .

После того как закончились погребальные торжества, 8 апреля, во вторник пасхальной недели, около шести часов, избран был папой Каликст, то есть кардинал Альфонсо Борджиа, епископ Валенсии, испанец. Он назвал себя Каликстом III и был коронован 20-го названного месяца .

В лето 1456, в июле месяце, появилась на небе комета с длинным хвостом; причем голова кометы обращена была на восток. После того, как она появилась, начались в Риме сильный голод, великая чума, война и смертоубийство. По сему поводу в Риме устраивались церковные ходы, дабы господь отменил все эти наказания .

24 июля названного года христиане при Белграде одержали победу над турками, которых пало больше шестидесяти тысяч. Султан спасся только с немногими людьми. Христиане отобрали у турок около двухсот метательных орудий, всю артиллерию и весь их провиант. Кардинал Сант Аньоло сообщил об этой победе папе и кардиналу Фермо. Названное известие пришло в Рим 22 августа.

В лето 1457 г., в навечерие рождества христова, папа Каликст назначил новых кардиналов – двух своих племянников, вице-канцлера с титулом Санто Никколо в Карчере и его брата с титулом Санти Кватро, а также брата синьора Симоне Тебальди, папского домашнего врача, с титулом Санта Анастасиа; сына португальского короля; епископа Мелла с церковным титулом Санта Приска; епископа Сиенского (Энея Сильвия Пикколомини, ставшего впоследствии папою Пием II) с церковным титулом Санта Сабина; епископа Павии с титулом Санто Клименте и архиепископа Неаполя .

В том же году Каликст III назначил префектом Рима своего племянника (непота) Педро Борджиа .

В лето господне 1458 скончался арагонский король, и его побочный сын Фердинанд (Ферранте)26 сделался королем Арагонии .

В то же лето, в августе месяце, скончался папа Каликст III, а за день перед этим городской префект и генеральный комендант церкви Педро Борджиа (папский непот) со всеми своими каталонцами удалился из Рима и отбыл в Чивитавеккиа .

В тот же день скончался также Томазо Спадинтеста, рыцарь, бывший в то время сенатором Рима, так что Рим остался тогда без папы и сенатора .

В лето господне 1458, 19 августа, в три часа избран был папой Пий, сиенский епископ Эней27, кардинал с титулом Санта Сабина .

3 сентября он был коронован у св. Иоанна в Латеране .

22 января 1459 г. папа Пий отбыл из Рима в Мантую. Это было в понедельник, а в субботу перед тем в церкви Сайта Мариа Маджоре папа давал благословение и отпущение грехов, по обряду церкви .

В Риме остался легатом немецкий кардинал Николай Кузанский с титулом Санто Пьетро в Винколи, а правителем города был синьор Галеаццо, епископ Мантуи; праздник карнавала в этом году не состоялся .

В лето 1459, в марте месяце, папа назначил пять новых кардиналов: генерала августинского ордена Алессандро, своего племянника (непота) Франческо Пикколомини, который был епископом Сиенским, и других .

В лето 1462, 4 мая, папа с четырьмя кардиналами отбыл на воды в Витербо, оставался там 15 дней и затем вернулся в Рим. Непосредственно после этого он отдал предписание о новых налогах, чтобы собрать деньги с целью, как он сказал, похода против турок .

В лето 1464, 19 июня, папа Пий покинул Рим и направился в Анкону, выступив в поход против турок со всем своим войском и многими кардиналами. И в названный же год, 14 августа, он скончался в Анконе, в два часа ночи. В то время разразилась ужасная непогода и сильнейший ветер, каковых не было еще до того видано; в Анконе, Озимо и во всей области были большие повреждения; буря вырывала там, как рассказывали в Риме, деревья и вымела столь гладко всю почву, что не осталось ни одного дерева, сорвала также оливковые деревья и причинила невероятные повреждения. 23-го того же месяца тело папы прибыло в Рим и погребено у св. Петра, в капелле св. Андрея .

В лето 1464, 28 августа, все кардиналы отправились к св. Петру на конклав, где 30 августа избран был папой Павел Н, кардинал Санто Марко – племянник (непот) папы Евгения, венецианец .

16 сентября папа Павел принял посвящение и в торжественном шествии проследовал к св. Иоанну в Латеран .

Папа Павел в начале своего первосвященничества хотел, чтобы римляне его любили. Поэтому он отправился в Санто Марко, занял там помещение и растянул карнавальные торжества. Уже в понедельник перед карнавалом он устроил бег на приз молодых людей; во вторник был призовой бег евреев28, а в среду такой же бег стариков. В четверг происходили игры на Пьяцца Нагони, в пятницу пребывали дома, в субботу смотрели охоту. В воскресенье происходили обычные три призовых бега, в понедельник бежали буйволы, во вторник ослы. И такими делами папа приобрел любовь народа .

В лето 1467, 8 июля, из Поли в Рим были приведены восемь мужчин и шесть женщин, про которых говорили, что они не верят папе и их взгляды еретические. Их повели в Арачели, где против площади Капитолия возвели помост, и там они стояли с бумажной митрой на голове, а папский викарий с пятью другими епископами поучали их, дабы они обратились в истинную веру. И затем тех, кто повинился, одели в длинные льняные плащи с белым крестом спереди и, сзади и отвели их в Капитолий .

В лето господне 1468, 24 декабря, в Рим прибыл император Фридрих III, совершив свой въезд через Порта дель По-поло. Папа оказал ему большую честь .

8 день св. Сильвестра, то есть в последний день декабря, папа и император направились к св. Иоанну в Латеран, и там вечером папа и император поднялись на нарочито поставленное возвышение к главам св. Петра и Павла и вступили в капеллу. И император, войдя, пал ниц и, бия себя в грудь, с великим благоговением произнес молитву. Папа показал ему сокровища и драгоценные камни. Папа Павел сравнил смарагд, который носил на пальце, с тем, что был на митре у св. Петра, и спросил, который лучше. В воскресенье, то есть на другой день, в день нового года, папа совершил литургию у св. Иоанна, и затем они вместе вернулись обратно к св. Петру, оба под балдахином .

9 января, в понедельник, император отбыл обратно в Германию, выехав в Витербо.

В лето 1470, 18 мая, в Риме прошел сильный град, погубивший виноградники и зерновые поля и побивший скот. Одна градина весила три унции и была величиной с орех .

В лето 1471, 1 апреля, прибыл в Рим маркиз из Феррары. Въезд его был столь пышным, какого не имел ни один герцог, и вел он за собой сто тридцать восемь мулов, нагруженных деньгами, одеждой, коврами и другими прекрасными вещами, 20 мулов были покрыты новым голубым бархатом, а другие имели на себе шелковые покрывала с его гербом. За ним следовало множество прекрасно наряженных людей; направился он к св. Петру, во дворец делле Скале, в сопровождении многих кардиналов. Римские правители с множеством граждан пришли к нему на поклон и оказали ему великие почести .

В то же 1471-е лето, 25 июля, в праздник св. Иакова, в ночь с пятницы на субботу, в три часа скончался скоропостижно папа Павел II. За день перед тем он был еще совсем здоров, присутствовал в консистории, на ночь хорошо поел и в названный час умер .

3 августа, по окончании траурных торжеств, восемнадцать кардиналов отправились в конклав к св. Петру, в обычное помещение.

6 августа папой был избран Сикст IV, кардинал Санто Пьетро в Винколи, называвшийся прежде Франческо (делла Ровере) из Савоны, генерал ордена св. Франциска. Тотчас кардинал Латино Орсини сделан был камерленго, а вице-канцлер получил аббатство Субиако, точно таким же образом кардинал Мантуи получил аббатство Санто Грегорио; все это потому, что эти кардиналы отдали при выборах свои голоса за названного кардинала; иначе он не стал бы папой. И все это произошло под давлением брата францисканца Пьетро Риарио, племянника Сикста IV.

25-го названного месяца, в праздник св. Варфоломея, происходило на ступенях св. Петра посвящение папы Сикста; после сего он направился к св. Иоанну в Латеран, дабы принять церковь в свою собственность. На площади св. Иоанна в это время произошел мятеж, так как между солдатами и римскими гражданами завязалась ссора, и они друг друга забрасывали камнями.

В то же лето, в декабре месяце, за неделю до рождества христова, папа произвел в кардиналы двух своих родственников, а именно: Джулиано делла Ровере, епископа Карпантра, своего племянника, названного кардиналом Санто Пьетро в Винколи (впоследствии папа Юлий II), и одного члена ордена, названного брата францисканца Пьетро Риарио, который содействовал его продвижению, когда папа Сикст был еще братом францисканского ордена; теперь Пьетро Риарио был назван кардиналом Санго Систо.

В лето 1472, в январе месяце, на небе видима была комета с длинным хвостом; говорили, что она знаменует смерть великого человека.

И 25 февраля скончался городской префект Антонио Колонна, который до того, как он был назначен префектом, назывался герцогом Салерно .

В то же лето, 27 февраля, городским префектом был назначен племянник папы Сикста. Он был совсем небольшой человечек, и разум его соответствовал его облику. Звали его Лионардо делла Ровере из Савоны. И когда он сделался городским префектом, неаполитанский король выдал за него свою дочь замуж .

В то же лето, 28 мая, в праздник тела христова, папа Сикст со множеством народа отправился в Санто Паоло фуори ле Мура, где стояли галеры, долженствовавшие отправиться против турок. Прибыв туда, папа благословил названные галеры и дал полное отпущение грехов каждому участнику похода; он роздал солдатам сотню знамен с собственным и церковным гербами. С названными галерами против турок отправлялся его преосвященство кардинал Неаполитанский .

В лето 1473, 23 января, вернулся обратно кардинал Неаполитанский, отправившийся как легат с названными галерами против турок. Он привел с собой двадцать пять турок и двенадцать верблюдов, которые прошли по некоторым улицам Рима с названными турками, сидевшими на их спинах. В то же лето, 29 апреля, папа Сикст с четырьмя кардиналами и многими епископами отправился из дворца в Трастевере к мосту Ротто, на берегу реки, где он решил начать новую постройку названного моста. Он спустился к реке и возложил краеугольный камень, на котором было начертано :

Sixtus Quartus pont. max. fecit fieri sub anno Domini 147 3

(Первосвященник Сикст IV заложил в лето господне 1473). Под камнем папа положил несколько золотых монет с собственным изображением. И затем он приказал построить этот мост, который впоследствии не назывался больше мостом Ротто, но значился, как на надписи, мостом Сикста .

В то же лето, в мае месяце, кардинал Санто Систо, он же названный брат Пьетро Риарио, приказал покрыть всю площадь у Санти Апостоли; он воздвиг там досчатые стены и украсил их дорогими коврами, вокруг площади устроил досчатый помост в виде террасы с крытым ходом, и над колонным ходом названной церкви он построил другую, богато-украшенную террасу. И на этих досчатых помостах флорентийцами были устроены игры. Там же устроены были два фонтана, из которых била вода так высоко, что, как мне кажется, она достигала до крыши Санти Апостоли. В честь мадонны Леоноры, дочери короля Ферранте, следовавшей к своему супругу, герцогу Феррары, кардинал Санто Систо устроил великолепный пышный пир. И затем, после пира, он приказал исполнить для нее игры. Это было нечто столь прекрасное, что не только в Риме, но и вне его вряд ли кто видел нечто подобное, пир и праздничные игры стоили несколько тысяч дукатов. И кардинал Санто Систо приказал приготовить столько серебряной посуды, что трудно поверить, чтобы церковь божия имела его столько, исключая то, что послужило столовым серебром. Посуда и приборы за столом были позолочены, и при этом было столь великое множество украшений, что едва ли можно этому поверить. Названная Леонора пребывала во дворце несколько дней совместно со многими благородными девицами и баронессами. И рассказывают, что названный кардинал Санто Систо для каждой из этих дам, получивших каждая по отдельной комнате, кроме других ценных предметов роскоши, приготовил позолоченный ночной горшок. На что только не идут церковные сокровища !

Во вторник была исполнена благочестивая мистерия тела христова, в среду другая – св. Иоанна Крестителя и св. Иакова. В четверг ранним утром Леонора отбыла к своему супругу, провожаемая многими кардиналами, прелатами и благородными людьми .

Предпоследнего июня, в праздник св. апостолов Петра и Павла, по приказу кардинала, было исполнено другое исключительно блестящее зрелище. Представлено было прибытие в Рим дани, когда римляне были еще властелинами всего мира, при этом показано было шестьдесят нагруженных мулов, покрытых дорогими коврами с гербом кардинала. Затем были бега на приз флорентийцев от Порта дель Пололо до Санти Апостоли. Выиграла лошадь Франческо Сайта Кроче. Перед этими зрелищами кардинал Санто Систо устраивал также еще многие другие, как-то: рождество Иисуса Христа и 'поклонение волхвов, воскресение Христа и сошествие в ад. И каждому человеку, будь он благородного или низкого происхождения, этот кардинал доставлял радость и удовольствие .

В то же лето, когда вице-канцлер29 следовал по морю в Рим, разразилась сильная буря, разбившая корабль и барки, на которых находились он и его свита. И многие прелаты и другие люди тогда потонули; между прочим утонули епископ из Лезины и епископ из Сассиса, и только великим чудом спасся вице-канцлер .

В лето 1474, 5 января, скончался кардинал Санто Систо. Он был отравлен, и пришел конец всем нашим прекрасным зрелищам. Смерть его опечалила всех .

В лето 1474, б января, прибыл в Рим к юбилейному отпущению грехов король Ферранте в сопровождении множества баронов и дворян, привезя с собой также много соколов, так что были уничтожены все коршуны, водившиеся в нашей округе. Церквам св. Петра и Павла и св. Иоанна в Латеране он пожертвовал каждой по вышитому золотом покрывалу. Подарил он также всем римским чиновникам – правителям, префектам городских кварталов, секретарям, деканам университета – по фиолетово-голубому с пурпуром платку в четыре аршина каждому. Затем король отправился через весь Рим осматривать постройки, и всякий оказывал ему великую честь. Когда же он вернулся во дворец, то при разговоре с папой Сикстом он сказал ему, что папа уже не властелин этих мест и не может быть таковым благодаря этим выступающим вперед портикам, узким улицам и деревянным балконам; если он вздумает выслать солдат в Рим, то даже женщины смогут с этих балконов выгнать их, забросав всякими вещами, и только с большим трудом могло бы войско укрепиться в городе. И дал ему совет снести все эти балконы и портики и расширить улицы. Папа принял его совет и затем, поскольку это было возможно, снес балконы и портики и расширил улицы, под предлогом, что улицы надо вымостить и украсить город. Король пробыл три дня и затем уехал .

В то же лето, 11 ноября, умер маленький урод Лионардо делла Ровере, городской префект, племянник папы Сикста. Тело его вынесли к св. Петру, и римлянами и придворными были оказаны ему почести .

Немедленно же был назначен новый префект города, именно брат кардинала Санто Пьетро в Винколи .

В то же лето и месяц река поднялась столь высоко, что прибывшие за отпущением грехов к Санто Паоло принуждены были ехать туда в лодках .

В то же лето, 25 апреля, в праздник св. Марка, граф Джи-роламо Риарио, сын или племянник или другой какой родственник папы, устроил на Пьяцца Нагони торжественный турнир, в котором приняли участие известные рыцари Италии, Испании, Бургундии и многие другие иностранные рыцари. Полагают, что на этом торжестве присутствовало около ста тысяч человек, и продолжалось оно пятницу, субботу и воскресенье. Борьба шла за три приза .

В лето господне 1478, 27 апреля, в воскресенье, во Флоренции была раскрыта измена или заговор, причем в церкви Сайта Либерата был убит Джулиано де Медичи, а брат его Лоренцо ранен. Этот заговор был затеян родом Пацци во Флоренции и поддержан пизанским архиепископом по имени Бартоломее Сальвиати. Род Пацци и сообщники по заговору затеяли смертоубийство в названной церкви, но под конец, так как бог помогает невинным, в борьбе одержали верх сторонники Лоренцо; они захватили в плен названного пизанского архиепископа с его последователями и повесили их. Точно так же они взяли в плен церковного служителя Джованни Баттиста да Монтесекко, посланного папой во Флоренцию для поддержки главного заговорщика из рода Пацци, которым был Франческино. Они изрубили Джованни и многих из его сторонников в куски. Были захвачены в плен Франческино и многие другие, между ними кардинал Рафаэлло Сансони Риарйо из Санто Джордже, бывший там, потому что все это было устроено папой Сикстом совместно с графом Джироламо Риарио, Фран-ческино Пацци, Джованни Баттиста да Монтесекко и архиепископом Сальвиати, дабы отнять власть над Флоренцией у Лоренцо Медичи и передать ее графу Джироламо Риарио. Приверженцы Медичи едва не повесили названного кардинала, племянника графа, но поразмыслили, что он еще слишком молод и, оправдываясь, уверял, что он к этому делу не имеет никакого касательства; однако он был там вместе с другими, и если бы попытка удалась, Флоренция перешла бы во власть названного графа. Названный кардинал в течение нескольких дней содержался во Флоренции в плену, и по сему поводу папа был в сильном гневе против флорентийцев .

В то же лето, 4 мая, скончался синьор Пьетро де Чезио, римский сенатор, и тогда же я, Стефано Инфессура, получил должность подеста в Горта 30 .

В лето 1480 г., 8 января, папа Сикст начал приводить в исполнение совет, данный ему королем Ферранте в бытность его в Риме в феврале 1475 г., — именно он приказал снести башенные выступы и расширить улицы и начал прежде всего с лавок торговцев оружием на мосту Ангела .

17 мая 1480 г. турки пошли в поход против Родоса и стали лагерем на суше и на море. И было там около семисот кораблей, занявших почти весь остров; как рассказывают, они привезли с собой металл, так что в течение нескольких дней они приготовили около 600 больших бомбард .

В то же лето, 2 августа, турки со множеством кораблей прибыли в Апулию, разбили лагерь при Отранто, заняли город и разрушили до сотни замков в той местности. В Отранто турки укрепились, возведя стены и окружив его рвами, так что каждый возымел великий страх перед ними, и не будь помощь господня, в краткий срок попали бы мы им в руки .

В лето 1481, 3 марта, в Рим пришла весть, что король Ферранте захватил в море 14 турецких кораблей, причем был взят в плен также турецкий полководец; по приказу короля он был затем повешен .

28 мая в Рим пришла весть, что 5 мая в Константинополе умер великий турок (султан Магомет II). Всемогущий бог оказал помощь христианскому миру; если бы не случилась эта смерть, христианство наверное бы подпало под иго турок; настолько велико было могущество султана. По сему случаю папа Сикст устроил торжественный церковный ход в Борго ди Санто Пьетро, в котором участвовал он сам и кардиналы; и процессия длилась три дня, именно воскресенье 4 июля, понедельник и вторник .

В то же лето, 13 сентября, в Рим пришла весть, что король Ферранте со своим войском взял обратно город Отранто со всей находившейся там турецкой артиллерией. При этом было взято много турок, искусных в боях против христиан.

VI. О ВОЙНЕ, КОТОРУЮ ВЕЛИ ПАПА СИКСТ И СИНЬОР РОБЕРТО МАЛАТЕСТА РИМИНИ ПРОТИВ КОРОЛЯ ФЕРРАНТЕ И ГЕРЦОГА КАЛАБРИИ, И О СМЕРТИ НАЗВАННОГО РОБЕРТО В 1482 г.

Во время первосвященничества Сикста IV возникла вражда между ним и неаполитанским королем Ферранте из-за войны, которую незадолго перед тем оба они повели против владетеля Флоренции. Когда папа отозвал свои войска, которые он раньше предложил названному королю в помощь против турок, находившихся в Отранто, и когда между ними возникли разногласия и ненависть, папа Сикст постарался сманить всех синьоров, служивших у короля, и прежде всего римских баронов, именно: Вирджинио Орсини, Джакомо де Конти и много других баронов, бывших на военной службе у короля. Пытался он также всеми средствами перетянуть к себе графа Урбино, но это ему не удалось. И так как папа искал повода к раздору, то он приказал сына одного рыцаря из дома Орсини, которого его отец отпустил на службу к королю Ферранте, заключить в замок Ангела, дабы он не мог вернуться к королю. Затем он начал грозить королю, заключил союз с венецианцами и поклялся, что всеми средствами, какие только имеются в его распоряжении, он изничтожит короля Ферранте. И чтобы дать этому делу ход, он принял к себе на службу названных баронов, прежде всего Орсини, и попытался то же сделать с Колонна. Но так как он их не особенно высоко ценил, то назначил им ничтожное жалованье, принять которое для них было больше позором, чем честью.

Так как синьоры Колонна отказались принять от папы жалованье, то они поступили на военную службу, на что они ранее имели разрешение от самого папы, к названному королю, и обе стороны дали клятву в верности. Когда папа узнал об этом, то страшно возмутился, потому что никак не думал, чтобы Колонна осмелились при данных обстоятельствах перейти на сторону короля Ферранте. Угрозами и увещаниями старался он удержать их от этого. Однако это ему не удалось; тогда он собрал свое войско и объявил названным синьорам Колонна войну.

По сему случаю папа Сикст пришел в столь гневное состояние, что приказал немедленно 2 июня 1482 г. досточтимого кардинала Колонна и досточтимого кардинала Джованни Баттиста Савелли и его брата синьора Мариано подвергнуть заключению в замок Ангела. На другой день все имущество и добро названного кардинала Савелли, находившееся в его дворце, было перенесено папскими солдатами во дворец папы, за исключением продовольственных припасов, которые были тотчас же разграблены и поделены. Папа приказал поставить к дому кардинала охрану.

5-го названного месяца вторгся со своим войском герцог Калабрии.

Люди из войска герцога Калабрии занялись грабежом; они разграбили у римских граждан хлеб и скот, многих римлян взяли в плен и держали их в заключении; после чего за выкуп отпустили их. Церковные войска все это видели и терпели.

Когда римские граждане все это увидели, - увидели, как пропадает их хлеб, они держали совет и единогласно решили идти к папе; он должен попытаться устранить подобные явления, иначе наш город погибнет. Пошли к папе, получили любезный прием и бесчисленные обещания. Папа обещал, что он в ближайшее же время позаботится об всем. Вслед затем у всех ворот и по всему городу был прочитан папский указ, гласивший, что все римские граждане и прочие, проживающие в городе, буде Они потерпели какой-либо ущерб за время происходящей войны, от своих или от врагов, должны письменно уведомить о том римского нотариуса, по имени Мариано Скалибрастро, причем такое извещение должно быть удостоверено клятвенным свидетельством четырех граждан. Затем, наконец, о сем должно быть извещено папское казначейство, и папа обещает возместить все убытки из доходов собственной казны. В силу этого указа многие граждане под клятвою дали извещение о своих убытках, но удовлетворения таковых претензий не последовало.

Когда граждане увидели, что никакие жалобы не помогают, они хотели обеспечить себя от убытков собственными силами и решили вывезти урожай, находившийся еще на полях, на обмолот в город и для сего поставили всюду охрану. Однако едва лишь они к этому приступили, как получилось препятствие со стороны графа Джироламо и его отрядов. Граф хотел, чтобы хлеб сняли церковные солдаты, свезли его на продажу в город и из выручки получили бы свое довольствие и жалованье. Так и СЛУЧИЛОСЬ по его желанию, и римские граждане принуждены были перенести эту несправедливость, будучи ограблены не врагами, а собственными церковными войсками, от которых они ждали помощи и дружеского отношения.

И в сем году во всей Кампанье не был собран урожай, за исключением монастыря Сайта Мариа Нуова, имевшего от короля Ферранте грамоту и по сему случаю ничего не потерявшего. И в то время как все, что я только что описал, случилось, по всему городу был прочитан указ о том, что никому не разрешается продавать хлеб по цене свыше двадцати карлинов за руббио, когда, однако, с другой стороны, вышеназванные солдаты продавали по двадцать пять и даже тем, кто этот хлеб сеял и был его владельцем.

Между тем граф Джироламо, Вирджинио Орсини и другие синьоры, жившие в Латеранской церкви, беспрестанно играли в карты, лото и кости, и именно в алтаре этой досточтимой церкви, на хранилище, полном реликвий и освященных употребляемых при богослужении предметов, так что за это-время церковь почти никем или очень немногими посещалась .

13 июля, в воскресенье, в час богослужения, так как всемогущий господь, св. Иоанн Креститель, евангелист, св. апостолы Петр и Павел, покровители города, и другие святые, мощи коих покоятся в Латеранской церкви, долее не потерпели, чтобы преступники и дикая солдатская толпа бесчинствовали в этой церкви, то всемогущий бог показал, что он видит все. В названный час случилось небесное знамение: неожиданно поднялся ужасный ветер, и разразилась столь сильная буря, что трудно описать. Деревья в виноградниках сотрясались и склонялись до земли. Наконец вспыхнул огонь а палатках, стоявших у Латеранской церкви и у Порта Азинариа, и истребил все палатки и жилища солдат со всем их имуществом и добром и лошадьми; сгорело также несколько больных солдат, которые лежали в палатках. Огонь распространялся от одной палатки к другой, дойдя до находившихся на Виз Мерулана и церкви Санто Маттео, и причинил столько опустошений, что по общей оценке убытки равнялись шести тысячам дукатов, даже больше, имея, в виду только те вещи, которые могут быть оценены .

В тот же час отрядами короля Ферранте был занят город Террачина, за исключением замка .

Когда Сикст узнал об этом, он немедленно снарядил триста пехотинцев и несколько всадников и передал их Андрея, де Конти, поручив ему спешить на помощь замку Террачина. Отряд выступил, но когда находился при Альджидо, то частью был захвачен в плен врагами церкви, частью рассеялся, а тем, которые вернулись в город, был дан приказ, чтобы каждый, кто служил Андреа, под угрозой виселицы, был представлен его брату Джакомо. Так все и случилось .

16-го названного месяца герцог Калабрии снялся с места, где он расположился лагерем, издав предварительно приказ, чтобы каждый солдат его войска был снабжен продовольствием на три дня. Затем он направился в местность, называемую Ла Риччиа, и расположился лагерем у церкви Санто Паоло Альбанезе, в то время как герцог Мельфи с пятнадцатью отрядами хорошо вооруженных людей и многими пехотинцами оставался при Марино.

21 июля Вирджини Орсини и граф Питильяно с тремя отрядами направились против войска герцога Мельфи. Они хотели придти на помощь их работникам, которые должны были из соседней местности вывезти в Понте Мамоло сено, но подверглись нападению враждебных отрядов и разогнаны. Из солдат двух названных полководцев и их работников при этом было захвачено не менее двухсот человек, которые вместе со скотом и провиантом были отправлены в Марино. Только с трудом обоим синьорам и некоторым из их приближенных удалось вернуться в лагерь. Все это сообщено было графу Джироламо Риарио, который за несколько дней перед тем поселился с большой военной свитой во дворце лапы .

Основание, в силу коего граф Джироламо Риарио покинул лагерь и отправился во дворец, было следующее: некоторые кардиналы, проживавшие в городе, прежде всего достопочтенный кардинал Санто Пьетро в Винколи, двоюродный брат графа, сошлись и сообща решили идти к папе и настоятельно просить его о даровании мира и покоя, причем они ясно указали ему, что это зависит единственно от воли его святейшества. У них была надежда, что после сей аудиенции их пожелания будут приведены в исполнение. Когда об этом узнал граф Джироламо, он пришел в смущение, как бы со стороны папы не было сделано такого, что шло вразрез с его планами, от которых он отнюдь не хотел отказаться. И таким образом всякая надежда и все расчеты на мир сразу исчезли .

23 июля, наконец, явился в Рим к папе желанный и долгожданный синьор Роберто Римини; явился с небольшим войском, со своим знаменем и знаменем венецианцев. И когда войска церкви и папы были им приведены в порядок, он отправился с площади Санго Пьетро к церкви Сайта Мариа Маджоре. И там вместе с графом Джироламо Риарио он не делал ничего другого, кроме того, что иногда выходил осматривать город .

27 июля стало известно, что при Форма., у одного из городских водопроводов, стояло приблизительно около восьми вражеских отрядов; все вышеназванные войска церкви выступили против неприятельского войска. Однако враг не пошевельнулся со своего места. Тогда наши струсили, не скрывается ли где поблизости со своим войском герцог Калабрии; по сему случаю они отступили и вернулись в лагерь к своим палаткам. Но не прошло и часа, как со стороны герцога Калабрии явился к синьору Роберто глашатай, огласивший по поручению своего господина, что тот весьма удивляется синьору Роберто и не может никак поверить, чтобы он в столь короткий срок из доблестного солдата сделался попом и неужели он стал каноником Сайта Мариа Маджоре, как и его прежние сотоварищи по церкви св. Иоанна в Латеране?

В тот же день в городе рассказывали многое другое: будто войско венецианцев, находившееся под Феррарой, было полностью уничтожено, будто синьор Роберто Сан Северино, их командир, получил три раны .

Тогда же архиепископ Крайны, посол императора, наговорил много дурного о церкви божией и главным образом о нехорошей жизни Сикста и графа Джироламо Риарио, а также о бесчестном житии всего священства, о чем он проповедовал публично, и посему был графом Джироламо заключен в темницу, а папа лишил его архиепископского достоинства. И по настоянию того и другого он в конце концов плохо закончил свои дни .

Тогда же, так как папа отказался, по приглашению императора, явиться на собор, в названный день Сикст назначил папским легатом епископа Сесса, который по поручению папы должен был явиться к императору и принести ему извинение .

В Риме уверяли и рассказывали о следующем – и это затем мало-помалу стало всеобщим мнением: известно, что еще ранее, в 1478 г., папа Сикст отлучил от церкви флорентийцев вследствие того, что пизанский епископ Сальвиати вместе с его сообщниками и слугами были повешены, а Рафаэлло Сансони Риарио, кардинал Саето Джордже и племянник графа Джироламо, был захвачен в плен и заключен в темницу. Последний был обвинен в причастности к тому делу, когда брат Лоренцо де Медичи был убит в церкви и когда был раскрыт заговор графа Джироламо. Против этого отлучения флорентийский народ подал апелляцию, уверяя, что они поступили совершенно справедливо, повесив Сальвиати не как епископа, а как изменника, потому что он домогался предать названный город и лишить его свободы, дабы предоставить власть графу Джироламо, как только будут убиты братья Джулиано и Лоренцо де Медичи. Апелляция, с соизволения папы, была передана нескольким неитальянским епископам, которым было поручено расследовать все обстоятельства этого дела. Прежде всего было принято во внимание показание Джованнн Баттиста да Монтесекко. Он отправился, как выше было рассказано, во Флоренцию с тем, чтобы привести план в исполнение. Впоследствии же, когда он был схвачен, то перед своею казнью клятвенно показал, что он неоднократно беседовал с папой Сикстом о путях и средствах, коими можно бы покорить и вернее овладеть городом Флоренцией и прежде всего через измену. При этом он убеждал графа Джироламо Риарио, а также названного папу, что без смертоубийств здесь обойтись нельзя. Папа заявил; что он не хотел бы, чтобы произошли убийства, но вскоре высказался так: «Делайте так, как можете!» На основании этого и других показаний по тому же делу епископы, разобрав апелляцию, решили дело против папы Сикста, в пользу флорентийского народа, и Флоренция была освобождена от названного отлучения.

1 августа у Остии появились семнадцать галер и два военных корабля Ферранте, дав ряд сигналов, как бы вызывая находившиеся на берегу войска. Вследствие этого торговцы солью и другие находившиеся в той местности люди в великом страхе бежали в Рим. По прошествии двух дней галеры и военные корабли отплыли обратно .

8 августа префекты городских кварталов и другие начальники римского народа созвали, по поручению папы, всех римских граждан на народное собрание, требуя, чтобы каждый явился в соборную церковь своего квартала. Там названными начальниками было сообщено, что папа хочет иметь в своем распоряжении тысячу вооруженных римских юношей, всадников и пехотинцев и только на восемь дней; они по его воле должны быть направлены вместе с войсками церкви, как подкрепление, против Колонна в Марино. Тем, которые не имели снаряжения, папа предлагал оружие, лошадей и жалованье. Обещал он также, что если во время войны враг отнимет у них что-либо или причинит им какой-либо ущерб или если даже они будут просто взяты в плен, он их и их имущество выкупит на собственные деньги. Некоторые граждане согласились на это предложение, другие же отклонили его. В конце концов получилось, что даже добровольно согласившиеся не были приняты. У населения осталось впечатление, что все это было устроено папой не для вербовки солдат, а чтобы ознакомиться с настроением граждан .

12-го названного месяца августа синьор Просперо Колонна восстал против герцога Калабрии, у которого он находился на военной службе, и предался вместе с своим замком Монтефортино папе и церковным войскам .

15 августа выступил синьор Роберто Малатеста из Римини с тридцатью тремя отрядами вооруженных людей. К нему присоединилось много отрядов под начальством синьоров. Были восемь отрядов конных стрелков, из которых пять привел с собой синьор Роберто, а прочие три уже имелись в Риме у графа Джироламо. К этим всадникам присоединилось еще более девяти тысяч пехотинцев и множество пехотных стрелков, кроме того большое число людей, обслуживавших орудия: три. больших бомбарды, бесчисленное количество пушек, много других орудий и метательных машин, которыми был нагружен бесконечный обоз. Синьор Роберто распустил два знамени, одно знамя венецианцев с изображением св. Марка, другое с изображением дерева и инициалами своего имени, а также два других, церковных, из которых одно с изображением ключей, другое с гербом папы. Все это папа хотел, вместе со всеми своими кардиналами и приближенными, видеть из окна папского дворца. И войска прошли мимо дворца. Говорили, что они двинулись в поход на завоевание замка Марино. Они оставили за собой церкви Латеранскую и Сайта Мариа Маджоре и другие места, где они проживали, полные грязи и заразы, так что из-за зловония туда редко кто заходил. Вокруг всего города виноградники были опустошены, деревья повырублены и расхищены; все кругом опустело, так что убытки были неисчислимы. Таким образом войска выступили из города, сопровождаемые ругательствами и проклятиями римлян .

22 августа, через неделю после праздника успения богородицы и выступления солдат, в городе распространилась радостная весть, что герцог Калабрии со всем своим войском потерпел поражение; сам же он ночью бежал в Террачину и таким образом спасся. По сему случаю в Капитолии, во всех церквах Рима, в замке Ангела и, наконец, во всем городе были устроены торжества. По этому же поводу был прочитан по всему городу указ о том, чтобы все те, кто участвует в праздничных играх, обычно происходивших в августе месяце, в успенье богородицы, были готовы к празднику рождества богородицы, в сентябре месяце. Так оно и было .

Каким образом погибло войско названного герцога, передают следующее: герцог со своими войсками укрепился в Веллетри, в местности по имени Санто Пьетро в Форма, обычно же называемой Башней поля мертвых, в местности, которая для него действительно стала полем смерти. Эта местность имеет форму острова, и только в двух местах имеется к ней доступ. Одно из этих мест, куда должны были двинуться церковные войска, герцог укрепил множеством бомбард, пушек и других метательных орудий, так что это место казалось неприступным. Затем синьор Роберто и герцог Калабрии вели переговоры и определили день и час, когда они начнут между собою борьбу. Так и случилось. В начале сражения, названный герцог со своими янычарами31 боролся с ожесточением до тех пор, пока не заметил синьора Джакомо де Конти с несколькими тысячами пехотинцев, о которых герцог ничего не знал. Эти пехотинцы ночью, тайком, обошли поле сражения и приступили ко второму из двух доступных проходов к месту битвы; тогда-то герцог впал в страх и начал искать выхода. Тотчас же он, преследуемый своими врагами, устремился к наиболее укрепленному месту боя, где находились бомбарды. И когда церковные войска решили вторгнуться туда, то выстрелами бомбард и пушек они были уложены наземь; при этом, говорят, пало бесчисленное количество из войска церкви. Затем канониры, обслуживавшие названные бомбарды, уже не могли пользоваться ими, не могли заряжать их и стрелять, так как сильнейший дождь, ливший беспрестанно, не давал возможности зажигать порох. Поэтому они не в силах были защищать далее названное место; церковные войска вторглись туда и на продолжительное время между ними завязалась борьба. При этом пало множество людей с той и с другой стороны, и много лошадей всадников названного герцога было заколото пехотинцами синьора Роберто.

Герцог впал в страх. Опасаясь как бы с ним не случилось чего-либо и боясь оказаться запертым в данном месте пехотинцами синьора Джакомо де Конти, так как возможность свободного выхода была потеряна, герцог решил некоторые из своих отрядов тотчас же пустить в бой против церковных войск. Сам же с небольшим отрядом он отступил и направился, как одни говорят, к Террачине, по словам же других, в область Неттуно. Сражавшиеся под конец были взяты в плен, многие ранены и не мало убито, как говорят, около двадцати родовитых и влиятельных рыцарей и множество других. Сражение длилось от 17 до 23 часов, после чего тотчас же синьор Роберто Малатеста, захватив знамена и артиллерию неаполитанского короля, вместе с пленными направился в Веллетри. Пленных он продержал довольно долгое время. Говорили также, что пехота церковного войска была тогда силою в одиннадцать тысяч человек .

24 августа были посланы римским правителям ключи от крепости Марино с условиями перемирия и с просьбой к римскому народу передать ключи и условия мира папе, так как гарнизон названной крепости сдается на его милость. Таким образом крепость Марино отошла во власть церкви .

30-го названного месяца вышеназванные рыцари Калабрии, взятые в плен, были, в связанном виде, приведены в город к папе. Всего их было двести семнадцать, важнейшие из них были заточены в замок Ангела, некоторые в Капитолий, а прочие рассеяны по различным местам и крепостям церкви, где они и оставались несколько дней .

Роберто же с войсками церкви отправился с вышеназванными бомбардами и артиллерией к крепости Каве и пробыл там несколько дней. Затем названный Роберто вернулся обратно в город, посетил папу и поселился у досточтимого Стефано Нардини, миланского кардинала. Там он заболел и умер 8 сентября, на пятнадцатый день после своей победы, как говорят, от лихорадки. Другие же говорят, что он был отравлен. Папа оказал ему великие почести, похоронил его в церкви св. Петра и поставил прекрасный мраморный памятник, который можно там созерцать до сих пор .

По этому поводу рассказывают, что когда-то сиенцы при помощи известного великого полководца были освобождены из-под ига флорентийцев. И вот сиенцы, сознавая, как много они ему за это обязаны, ежедневно совещались, чем бы они могли отблагодарить его, что было бы достойно его великих заслуг. Наконец они пришли к выводу, что не в состоянии что-либо сделать, потому что если бы даже они сделали его властелином города, то и этого было бы недостаточно. И в то время как они находились в столь беспомощном состоянии, однажды на народном собрании, происходившем ежедневно по сему случаю, поднялся один гражданин и заявил, что он нашел награду, вполне достойную сего мужа, легко приемлемую и выполнимую для граждан. Когда восстановилось молчание, его просили сказать, что это за награда, и он дал ответ: «Убьем его, затем провозгласим святым и вечным покровителем нашего города». Так оно и случилось в действительности .

Многие говорили, чему, однако, я вполне верить не могу, что папа Сикст в данном случае подражал сиенцам и последовал их совету, так как смерть Роберто наступила вскоре же после его победы и папа при его погребении оказал ему великие почести .

Вскоре был заключен мир, и Колонна снова был в милости. Между прочим было решено, что занятые с той и другой стороны области возвращаются обратно и заключенные кардиналы освобождаются, так что область Террачина с ее замком передается опять во владение церкви, а Марино и другие крепости должны быть переданы во владение Колонна. Кардиналы, сидевшие под арестом, конечно, не были освобождены папой. Непосредственно после заключения мира, 27 декабря, после обмена пленными, герцог Калабрии прибыл в Рим и пробыл несколько дней во дворце папы. Затем, 30 декабря, он вместе с Вирджинио и другими Орсини, сопровождаемый благословениями папы, отбыл из Рима и направился в Феррару. Итак как между папой и королем заключен был союз, то началась совместная .борьба против венецианцев. После этого ничего значительного до 27 мая 1483 г. не произошло. Неоднократно святейшая коллегия, а также весь римский народ просили папу, чтобы он проявил милость и освободил названных кардиналов из-под заключения. Хотя папа сам несколько раз обещал это сделать и уверял, что оба ничего преступного не совершили и он поэтому охотно отпустит их, однако своего обещания он не приводил в исполнение. Наконец 27 мая 1483 г. заключенный вместе с кардиналами синьор Мариано Савелли воспользовался удобным случаем, бежал из замка Ангела и отправился в свой замок в Рокка-Приоре. Полный гнева по, сему случаю, папа приказал держать названных кардиналов в заключении в еще более трудных условиях. Наконец 15 ноября 1483 г., в субботу, оба названных кардинала, Джованни Колонна и Джованни Баттиста Савелли, были освобождены из заключения. В тот же день были назначены новые пять кардиналов, среди них синьор Джакомо, епископ Пармский, которого обычно называли кардиналом Пармским, юноша едва двадцати лет, притом очень красивый. Как передают, незадолго перед тем он был мальчиком в услужении у графа Джироламо Риарйо, затем камердинером у кардинала Санто Витале (из семьи делла Ровере), а после того слугою в спальне коменданта замка Ангела. Там его однажды увидел папа Сикст; тотчас привлек к себе, осыпал его многими пышными дарами и под конец возвел его в звание кардинала; как говорят, против воли других кардиналов. Он — молодой человек с хорошими дарованиями и красивый, что каждый может видеть; образования же не имеет никакого .

Все эти кардиналы были назначены непосредственно по возвращении графа Джироламо, отбывшего со своим войском из города 27 мая и вернувшегося в ноябре месяце. Всеобщее мнение было таково: названные кардиналы были назначены за крупные взносы и большие деньги. И это правдоподобно.

VII. ЛЕТО 1484

Я, Стефано Инфессура, повествую здесь, как в сие лето, в предпоследний день мая, протонотарий Лоренцо Колонна был схвачен в доме кардинала Колонна и в качестве пленного препровожден во дворец папы. Вели его граф Джироламо Риарио, Вирджинио Орсини, Паоло, сын кардинала Орсини, Жером, сын кардинала Руанского, и Леоне да Монтесекко со своими отрядами и отрядами церкви. Названный дом был разграблен и сожжен, причем было убито с той и другой стороны много народу. Причину происшедшего я сейчас здесь изложу: названный протонотарий, по приказу папы и короля Ферранте, а также и в силу собственных обещаний, обязан был вернуть замок Альви Вирджинио Орсини, как только он получит от него тринадцать тысяч дукатов, то есть ту цену, которую Лоренцо сам заплатил за него королю Ферранте. Но между папой Сикстом и протонотарием были заключены особые соглашения и сделки. Между прочим, чтобы вернуть названный замок и выплатить указанную сумму, состоялось примирение между синьорами рода Гаэтани. Невзирая на соглашение камерленго, кардинал Санто Джордже, племянник графа Джироламо, однажды, как о том публично заявил названный, протонотарий, сказал ему, чтобы он остерегался, так как есть люди, которые настроены по отношению к нему враждебно .

Протонотарий заперся в указанном доме и сообщил об этом деле своим друзьям. Весть эта распространилась всюду, и преданные протонотарию благородные молодые люди сопровождали его везде, ночевали у него и вооруженными пребывали у него день и ночь для его защиты. Между тем синьор Вирджинио и Паоло Орсини начали на Монте Джордано собирать вооруженный народ. Названный Паоло Орсини, бывший тогда на службе у враждовавшей с папой и церковью синьории Венеции и нуждавшийся в лошадях, похитил множество лошадей и людей. Среди ограбленных было двое вассалов протонотария; они были схвачены Паоло и уведены, так что до сего дня никому не известно, где они находятся, Вскоре после этого протоноггарий Лоренцо Колонна заметил, как он сам рассказывал, что ночною порою к нему подсылали соглядатаев и шпионов разведать, что он делает, где находится и кто у него бывает. Тогда у него возникло подозрение. К тому еще случилось так, что Паоло увел свои стада, находившиеся вблизи замка Колонна, в местности более безопасные. Тогда подозрение протонотария настолько возросло, что он, из-за боязни нападения своего врага Паоло, окопался и укрепился в доме посредством бомбарделл, метательных орудий, с большим числом вооруженных и преданных людей. Когда папе Сиксту стало известно о таком вооруженном снаряжении, он немедленно послал за Паоло Орсини. Рассказывают, и последующее подтвердило это, что он уговорил его отказаться от службы Венеции и перейти на службу к нему .

Тогда папа Сикст приказал Вирджинио и Паоло Орсини незамедлительно снарядить совместно войско и выступить против протонотария Колонна, дабы взять его в плен в его же доме. Когда все названные отряды соединились с солдатами графа Джироламо Риарио на Монте Джордано, папа, в день 29 мая 1484 г., послал, ради своего оправдания, представителей к римским властям; он хотел оправдать себя в том, что он намерен был сделать, дать знать представителям римской власти, как все это произошло. При этом Сикст настоятельно заверял, что если названный проггонотарий явится к ногам его святейшества, он охотно готов простить его и в дальнейшем не чинить ему никакого насилия. Поэтому папа послал к нему своих представителей, и протонотарий обещал им, что он охотно и добровольно пойдет к папе. В силу этого среди ночи к протонотарию явились чиновники и доложили ему то, что им было поручено: во-первых, сказали они ему, его святейшество, наш повелитель, удивляется, для какой цели возведены им укрепления; во-вторых, его святейшество дарует ему гарантию безопасности, какую он только пожелает; протонотарий должен сдать названный замок и немедленно явиться к папе. С чиновниками было много других граждан. Протонотарий ответил – я при этом сам присутствовал – следующее: он просит чиновников передать папе его почтение и сказать, чтобы его святейшество не беспокоилось о тех мерах предосторожности, которые он принял; так как все, что он сделал, он сделал не для того, чтобы предпринять что-либо против святой церкви, но для защиты себя и своего дома; к этому его принудили следующие причины: во-первых, когда шло дело об уплате и возврате замка, то он, дабы скорее покончить с этим делом, два дня и две ночи пробыл во дворце камерленго и тогда же неоднократно просил его преосвященство кардинала, чтобы он испросил для него аудиенцию у его святейшества; но он так и не мог получить этой аудиенции. Тогда же камерленго, как бы оправдываясь и не желая быть предателем, сказал ему, протонотарию, чтобы он был осторожен, так как некто из его врагов покушается на его жизнь. Во-вторых, продолжал протонотарий, он был к сему принужден тем, что заметил, как по ночам за ним шпионят. В-третьих, ради того, что были арестованы два его вассала. И теперь, сказал он, получил от них известие, что его выслеживают. Посему он просит названных чиновников, чтобы они испросили у его святейшества, нашего повелителя, для него прощение и передали ему, чтобы папа не удивлялся принятым им для собственной защиты мерам. А что касается замка, то он готов передать его, согласно условиям мирного договора, в том случае, если ему будет передано то, что определено в условиях, хотя после того, как эти условия были составлены и приняты и, казалось, все было приведено в надлежащий порядок, его святейшество несколько пунктов из названных условий вычеркнул или изменил. Когда его святейшество прислал к нему посредников, он ответил, что готов эти условия подписать. Что касается его личного появления перед его святейшеством, сказал протонотарий, то папа его властелин, и он не требует ни охраны, ни каких-либо других мер предосторожности. Он хочет явиться к папе, если то угодно его святейшеству, без всякой охраны. И если он совершил какую-либо оплошность, то он будет весьма доволен, если его святейшество наложит на него наказание. Но он настоятельно просит его святейшество не предавать его в руки Орсини и не давать им возможности преследовать его, так как они всегда были его врагами .

Такой ответ дал протонотарий чиновникам и народу. Только что он высказал это, как к нему подошел один из его приближенных и сказал ему: «Господин, как же мы должны поступить? Сюда прибыл один человек, сообщивший, что синьор Вирджинио и Паоло Орсини уже приняли меры и находятся недалеко от Санто Агостино, чтобы прибыть сюда и захватить нас». Тогда римские чиновники направились к папе и через небольшой промежуток времени вернулись обратно и сообщили протонотарию, что он должен следовать за ними во дворец папы. Протонотарий сел на лошадь и последовал за ними. По дороге они встретили синьора Филиппо Савелли, который спросил у чиновников, что он хотел бы знать, под чьей защитой названный протонотарий идет во дворец. На это чиновники ответили, что он идет в полной безопасности под их защитой, но что касается обратного его возвращения, то они не могут обещать ему безопасности. Синьор Филиппе ответил им, чтобы они серьезно подумали, как доставить его обратно, так как в случае, если названный протонотарий потерпит какую-либо неприятность или совсем не вернется, то он лично отплатит им за это .

Когда протонотарий вместе с чиновниками ехал к папе по улицам, его встретило несколько вооруженных людей, находившихся у него на службе. В гневном возбуждении они заявили ему, чтобы он не смел дальше ехать, так как, если он поедет дальше, ему будет конец и они останутся в нужде и бедствии. Они убеждены, если он поедет, то живым не вернется. И многие заявили при этом, что они охотнее сами зарубят его на месте, чем отдадут его врагам. С великой яростью они насильно отняли протонотария вместе с лошадью и отвели его обратно, а чиновникам дали ответ, дабы они с богом отправились на этот раз подальше. Таким образом названные чиновники снова прибыли к папе. Через некоторое время один из чиновников — Еванджелиста Риэнцо Мартини вместе с Валериано Франджипани явился к протонотарию и потребовал, чтобы он направился к папе; папа-де желает заключить мир, все ему прощает и хочет все дело привести в порядок .

Протонотарий снова сел на коня и доехал до баррикады, что возведена на площади; там его остановил некто, требуя, чтобы он дальше не ехал. Протонотарий извлек шпагу, имевшуюся при нем, и нанес атому человеку бескровный удар, так как не хотел его убивать. И воспользовавшись благоприятным моментом, дал своему коню шпоры, переправился через баррикаду и направился ко дворцу папы; чиновники следовали за ним. Когда он был перед домом, принадлежавшим некогда синьору Анджело ди Масо, выступило несколько оруженосцев и тотчас схватили — прежде всех один человек богатырского роста — лошадь за удила, поставили ее на дыбы и сказали протонотарию: «Господин, ты хочешь ехать в папский дворец и тем себя и нас привести к гибели? Мы не хотим, чтобы ты ехал туда! Скорее мы сами зарубим тебя здесь же на куски» .

Тогда прибыла еще другая толпа, которая захватила его и с великой яростью отвела домой. Названные чиновники, которые были прогнаны, вернулись обратно в папский дворец. Когда же протонотарий снова оказался в доме кардинала Колонна и увидел себя окруженным вооруженными людьми, он, со слезами на глазах, произнес следующие слова, как то передают некоторые очевидцы: «Я уверяю вас, что вы повинны в моей и вашей гибели, в том, что не хотите, чтобы я поехал в папский дворец». Многие ему ответили: «Если ты отправишься туда, то обратно не вернешься». Было приблизительно 21 час. Когда папе сообщили все обстоятельства дела и он увидел, что указанный протонотарий к нему не явился, он тотчас же приказал графу Джироламо, Вирджинио,. Паоло и другим выступить и каким угодно способом захватить протонотария, не считаясь с тем, если при этом произойдем народное возмущение или кто-либо будет убит или ранен. И, как рассказывал многим синьор Вирджинио Орсини, его святейшество сказал; еще более, а именно, что он передает кварталы Монти, Треви и Колонна на разграбление, безразлично, принадлежат ли они Орсини или Колонна. С названными отрядами выступило также несколько молодых отважных римлян. Незамедлительно названные синьоры выступили, построили свои отряды в боевой порядок и двинулись со знаменем церкви через улицу Треви на улицу, выходящую на площадь перед домом протонотария. Они осадили Монте Кавалло32 и замкнули его со всех сторон. Затем сообщили собравшимся там приверженцам дома Колонна папский указ: под страхом наказания, какое полагается за мятеж и оскорбление его святейшества, каждый должен покинуть это место и никто не смеет быть на стороне протонотария или оказывать ему помощь и поддержку. После такого извещения очень многие из граждан тотчас же оставили Колонна, так как увидели, что в этом деле церковь держит руку Орсини. Вдруг Паоло Орсини с некоторым числом всадников преодолел баррикады. Двое из них тотчас же были убиты, а лошадь Паоло была ранена, сделала несколько шагов и пала мертвой. После этого полетели стрелы и всякие снаряды из различных метательных орудий, много людей было ранено и много убито. На Монте Кавалло, при первой же стычке сражавшихся, с той и другой стороны пало семь человек. Отряды нападали, но со стороны Колонна велась искусная оборона .

Около 23 часа Колонна начали постепенно сдавать; такому количеству врагов, окруживших их со всех сторон, они не могли больше оказывать сопротивления, и порох бомбард больше уже им не помогал; они ста.чи отступать, от больших ворот дворца. Тотчас же ворвались туда враждебные толпы и разделились на две группы. Одна силою ворвалась во внутренний двор и рассеялась там, так что уже ни бомбарды, ни другие орудия не могли им сделать вреда. Был брошен огонь в одну из конюшен, затем в другую, сожгли все дотла. Вторая группа разрушила стены, ворвалась в сад и заняла середину двора. После этого вторглись в самый дворец, грабя и расхищая все, что там было. Протонотария нашли запертым в одной из комнат, сидящим на сундуке. Он был ранен в руку. Ему сказали, что он, как пленный, должен следовать за ними, на что – он ответил: «Убейте лучше меня здесь же на месте!» Тогда синьор Вирджинио сказал ему: «Сдайся только и ничего не бойся». Протонотарий на это ответил: «Я готов». И его увели .

Тогда же они нашли синьора Филиппе Савелли, захватили его, сняли с него панцирь, который он носил, поставили среди названных синьоров из дома Орсини и, предварительно обобрав его, сказали: «Говори: да здравствует дом Орсини!» На что он ответил: «Нет, не могу». Тогда его, беззащитного, которого уже бояться было нечего, сильно ударили в лоб, отрубили ему руки, нанесли ему несколько ран в лицо и по всему телу и оставили лежать мертвым. Тогда же были убиты сын Ассукцио Скапуччио и Риччио да Санджемини и многие другие. Все имущество и добро кардинала Колонна было разграблено: его золото, серебро, его духовные одеяния, его богатые ковры, его сундуки и весь его домашний скарб до кардинальской шляпы включительно. Протонотария, в сопровождении вооруженной свиты Вирджинио Орсини, в камзоле, на который потом накинули, черный плащ, вели к папе. Во время пути граф Джироламо Риарио говорил ему: «Ну, ну, пошевеливайся, изменник; когда придем, я тебя повешу на виселице!» Однако синьор Вирджинио замечал ему: «Синьор, прежде чем его повесить, вы повесите меня». Граф Джироламо несколько раз извлекал шпагу, дабы поразить протонотария, но названный синьор Вирджинио каждый раз бросался между ними и не допускал, чтобы ему было причинено что-либо худое. Таким образом в воскресенье вечером его привели к папе, и он оставался там до двух часов ночи. Тогда-то начались разбои и грабежи, учинявшиеся церковными войсками и солдатами Орсини; на Монте Кавалло разграбили все находившиеся там дома, а также церкви Санто Сальваторе дельи Корнелли и Санто Сильвестро, похитив мощи, церковные принадлежности, богослужебные книги и прочие вещи. Между прочим напали также на дом Помпонио Лэто33 и отняли у него книги, вещи, а также платье. Помпонио, в короткой куртке и ботинках, с палкою в руке тотчас отправился жаловаться начальству. В понедельник после этого были разрушены дома многих синьоров .

Во вторник по Риму распространилась весть, что у римлян несколькими разбойниками украдены волы и лошади и уведены на Монте Компатри .

Передавали также, что Марино, одно из сильнейших укреплений Колонна, сдалось церкви, - вся местность за исключением крепости. Тогда во вторник отряды церкви, и рода Орсини выступили против Марино. От многих тогда потребовали доставить хлеб и вино на Капо де Бови, где проходили названные отряды. В тот же день отрубили голову синьору Джакомо (Якопо) де Конти из Монтефортино, уличив его в том, что он сражался на стороне протонотария. Схвачен он был вчера, в понедельник, у Санто Паоло в одежде крестьянина .

Были разграблены также дома тех граждан, о которых было известно, что в прежнее время они находились на стороне рода Колонна. 1 июня, в понедельник, были разграблены дома синьора Паоло Маттеи и синьора Лодовико, его дяди, и Паоло Орсини лично заявил Паоло Маттеи, чтобы он уплатил десять тысяч дукатов, потому что его сын был захвачен при взятии дворца Колонна. То же самое, как говорят, Паоло Орсини заявил Пьетро ди Теоло. Уверяют также, что на Стефано Маргани он наложил штраф в десять тысяч дукатов. Нужно принять во внимание, что в этом деле папа был обманут, так как синьор Паоло, налагая штраф, не думал карать за преступления, совершенные против святой церкви, а мстил названным синьорам за то, что они были в добрых отношениях с домом делла Балле, с которым он враждовал. Многие граждане, которых тогда видели во дворце Колонна, были лишены своих должностей и званий. Прежде всех были отставлены от должности папского секретаря синьор Проспе-ро Боккаччио и синьор Паоло делла Балле от должности второго секретаря; каноник при церкви св. Петра Бартоломео да Чечильяно был лишен доходов. То же случилось со многими другими, имена которых я здесь не привожу .

В пятницу умерли многие из тех, которые были ранены в предшествовавшее воскресенье, при взятии замка Колонна. В тот же день господь свершил видимым образом одно из своих чудес: вице-камерленго и первый нотариус папской палаты синьор Доминико дельи Альбергати из Болоньи, в предпоследний день мая, выказал дикую жестокость против бедных жителей Монте-Кавалло, в своем неистовстве убивая, проливая кровь и грабя их дома без всякого различия. Тогда же он передал две церкви, находившиеся на Монте Кавалло, Санто Сальваторе и Санто Сильвестро своим солдатам на разграбление; они разграбили там чаши, кресты, богослужебные книги, одежды и все, что только могли найти. Так например, один из этой проклятой свиты вице-камерленго передал в качестве заклада одному кабатчику, державшему шинок в доме Маттуччио Джаннико, выломанную плиту алтаря, которая, как обычно, внутри содержала частицу мощей. Эта алтарная плита затем была пожертвована брату Пеллегрино из Санто Марчелло, который переслал ее в церковь при Понте Кваттро Капи, находившуюся под его покровительством. Можно было также видеть богослужебные книги и одеяния на мосту у Санто Чельсо, где они продавались по самой дешевой цене. Названный вице-камерленго, чрезмерно утомленный этой борьбой, отправился для отдыха в дом, тоже им разграбленный, - епископа Вентимильи. И там он выпил в один прием пять кружек вина с водой, кружек столь больших, что каждая могла вместить три обыкновенных кружки. А так как он за свою жестокость был проклинаем всеми женщинами и малыми детьми этого квартала, то господь внял их мольбе, и случилось так, что уже в пятницу он был во гробу. Некоторые говорят, что он умер от какой-то обычной болезни, другие же утверждают, что от воспаления горла. Как бы то ни было, но это было наказание господне, поразившее его внезапно .

В эту же пятницу, 4 июня, было заседание консистории, на котором кардиналы обратили внимание папы на дом кардинала Колонна, который был подожжен и из которого были выкрадены окна, железные решетки, балки, мраморные плиты и другие предметы. Кардинал Сиенский обратил также внимание папы на дом делла Балле, прося его, не угодно ли его святейшеству принять меры, дабы сей дом не был сравнен с землей. Его святейшество охотно обещал принять меры. Таким образом консистория постановила не допускать дальнейшего разрушения дворца Колонны, а также и дома делла Балле. Тогда же папа приказал датарию34 изготовить и обнародовать буллу, гласившую, что под страхом отлучения от церкви никто не смеет названные дома грабить или разрушать .

Тремя часами позже, после обеда, папа Сикст послал за Джованни Франческо, начальником полиции, и приказал .ему немедленно отправиться в город, поджечь и разрушить названные дома, прежде всего дом Колонна, и дать разрешение каждому брать оттуда что угодно. Так был подожжен и полностью разрушен дом Колонна, а также разрушен до основания дом делла Балле. Когда вышеназванный кардинал Сиенский услышал об этом и увидел, что случилось обратное обещанию папы и постановлению консистории, то он, не дожидаясь дальнейших событий, покинул Рим и отправился в Внтербо. Таким образом названные два дворца были разрушены и сравнены с землей .

Заслуживающие доверия лица рассказывают, что папа лично уверял, что в руки его святейшества попало несколько писем, написанных собственноручно кардиналом Колонна и отправленных протонотарию, о которых названный протонотарий не имел никаких сведений, так как, прежде чем произошли вышеописанные события, посланный был на дороге схвачен. Эти письма имели следующий смысл и содержание: кардинал писал протонотарию, что его святейшеству стало известно, будто он затевает темные дела; чему он, кардинал, удивляется и просит его, чтобы он оставил эти глупые затеи. Буде же что-либо подобное он сотворит противу его воли, то пусть не надеется на него, кардинала; он в этом случае не окажет ему ни малейшей поддержки; так как его, кардинала, намерения – быть верным сыном и покорным слугой папы и святой церкви .

И хотя его святейшеству были известны, невинность, добрые отношения и верность названного кардинала, тем не менее он не воспрепятствовал тому, чтобы дворец кардинала был разграблен, сожжен и полностью разрушен .

Между тем церковные отряды начали отнимать у римлян скот, а синьор Паоло Орсини направлял награбленный скот в Ментану, бывшую одним из главных укреплений рода Орсини. В названную субботу он отнял несколько кобылиц и волов у Антонио Лено, но прежде чем синьор Паоло успел направить награбленный скот к себе в Ментану, названный Автонио собрал несколько человек, отнял награбленное обратно и при этом избил и ранил нескольких корсиканцев, сопровождавших награбленный скот. Эти корсиканцы служили у Паоло Орсини и сторожили его скот, который он воровал как у своих друзей, так и у своих врагов.

И действительно, приверженцы церкви, именно сторонники Паоло Орсини, где бы они ни находились, причиняли величайший вред, крали хлеб на току, похищали ячмень и другие жизненные продукты. Равно также снимали хлеб на полях и свозили его в Рим на продажу; прогоняли жнецов, которых римляне высылали для сбора урожая, грабили их и посылали обратно домой с замечанием, что они могли бы лучше выполнять свою работу. Когда граждане в достаточной мере насмотрелись на это, они собрались в пятницу во дворце правителей на большой народный совет, на котором было прочитано письмо, присланное правителям кардиналом Колонна, в котором названный кардинал сообщал, что он возвращает нескольких волов, захваченных его людьми из Ардеа, являвшегося одним из поместий рода Колонна. Это было сделано в виде возмездия за то, что солдаты Паоло Орсини у него разграбили и захватили. Кардинал просил у названных правителей ходатайства перед его святейшеством, нашим господином, и графом Джироламо Риарио о милости, обещая быть всегда готовым исполнять все их приказы .

Итак, с одной стороны были возвращены волы, с другой – пленные; но награбленное Паоло Орсини добро не было возвращено. На названном собрании было также сделано предложение, что нужно принять меры против того неизмеримого вреда, против грабежей и разбоев, какие причиняют войска Паоло Орсини и церкви. Наконец было решено, что на следующее утро, в субботу, власти и народ совместно пойдут к папе и настоятельно будут его просить даровать синьорам Колонна и нам мир ввиду того, что ничего преступного не было совершено и что такая война ведет город к гибели, что подобная борьба приведет всю страну к полному разорению, так как уже и в предшествовавшие годы царил голод. Буде же папа не пожелает их выслушать и оказать им содействие в указанных делах, они обратятся к коллегии всех кардиналов. И так было решено .

В субботу утром собрались названные граждане идти к папе. Ждали только двух из правителей, именно Еванджелиста и Джулиана, и когда, после долгих разговоров, послали за ними, то не нашли их. При этом наткнулись на начальника квартальных префектов Валериане Франджипани, который собирался идти во дворец. Он рассказал им, что накануне он и указанные правители были у графа Джироламо и изложили ему все, что было постановлено на народном собрании. Но граф не хотел, чтобы они шли к папе просить о мире или перемирии. Тогда граждане решили идти для переговоров с графом. И, наконец, настояли все-таки на том, чтобы четверо из них вместе с названными правителями были вечером допущены к папе на аудиенцию. Ему было изложено все, что накануне было постановлено, и был получен от его святейшества ответ: он не желает ни мира, ни перемирия; больше того, он имеет в виду отнять от рода Колонна все их владения в стране; он уже распорядился составить большие отряды и в ближайшее же время снарядить их и отобрать у Колонна все их замки. Что касается ущерба, нанесенного римлянам, то он примет меры, чтобы положить этому предел. Затем была принята следующая блестящая, прекрасная и глубокообдуманная мера: приказано было, чтобы все римляне, находившиеся в поле при войсках церкви или Паоло Орсини, вернулись в Рим, ибо шла молва, что они снимали хлеб и отсылали его в Рим своим родственникам .

Было также постановлено, что никто без особого разрешения не смеет, в каком бы то ни было количестве, ввозить зерновой хлеб в Рим; у похитителей же, которые наворованное зерно привезут в Рим, отбирать его и хранить в определенном месте в полном распоряжении графа .

Насколько пригодились принятые меры для устранения вышеописанных бедствий, об этом может судить каждый самостоятельно .

Однажды у некоего гражданина Паоло был украден хлеб с гумна; он горько жаловался находившимся тут же нескольким гражданам, и случаю угодно было, чтобы как раз в этот момент четыре вора с мулами, нагруженными зерном названного Паоло, проходили мимо. Паоло тотчас подбежал к ним, отнял мулов и зерно, троих из них захватил и отвел в Капитолий. После этого сенатор послал за четвертым, бежавшим и скрывшимся в доме кардинала де Конти. Однако кардинал не пожелал выдать его, уверяя, что вор уже сбежал. Тогда, граф Джироламо Риарио послал людей к сенатору с требованием выдать ему тех трех, которые находились под арестом, с указанием, что он сам, граф, этим делом займется и расследует его. Однако сенатор не захотел их выдать; более того, он поручил передать графу, что он, сенатор, поставлен для того, чтобы править суд, и он это дело хочет выполнять; да простит его граф. Но несколько дней спустя, несмотря на это, он выдал воров графу .

Почти в это время кардинал Санто Пьетро и Винколи имел во дворце папы продолжительное объяснение с графом Джироламо. Начало и продолжение его были такого рода: граф в присутствии папы сказал кардиналу, что он весьма нехорошо делает, скрывая в своем доме мятежников и врагов церкви. Сказал он это потому, что названный кардинал принял в свой дом тех синьоров, которые были во дворце кардинала? Колонна для защиты протонотария Колонна, когда упомянутый дворец взят был приступом. Кардинал Санто Пьетро в Винколи на это ответил: люди, которых он принял в свой дом, отнюдь не мятежники, но вернейшие сыны церкви. Граф же намерен изгнать их из Рима, предать церкви божий огню и полному опустошению; за свои злые деяния он понесет вину, если папа, присутствующий здесь, и все кардиналы будут ввергнуты в пучину бедствий. На это граф сказал ему, что он и его самого, кардинала, изгонит из сей страны, а дом его предаст огню и разграблению, как он сделал это с дворцом кардинала Колонна. Тогда папа собрал еще большие отряды и привел в полную готовность большое количество орудий, дабы взять Марино и совершенно уничтожить род Колонна. Когда узнали об этом синьоры Колонна, они послали доверенных лиц к папе и кардиналам, смиренно прося их, чтобы они не уничтожали полностью их род. Если протонотарий действительно был виноват, то они вполне согласны с папой, наложившим на него наказание; ведь он уже находится, как пленник, во власти папы. Они готовы также передать в руки святейшей коллегии кардиналов замки Марино, Рокка ди Папа и Ардеа; святейшая коллегия может с ними делать что угодно и что ей вздумается; они же сами, заявили Колонна, будут в полной покорности. Папа ответил, что по этому делу он должен посоветоваться с графом Джироламо. И затем он и граф дали ответ; они думают, что едва ли удастся что-либо выиграть по-хорошему; он и граф хотят занять названные и другие владения Колонна силою оружия. И начались новые бедствия .

В эти же дни у, св. Петра произошли большие распри и большое волнение. Папа хотел провести в коллегию секретарей церковного суда одного человека, горбатого, уродливого, - чудовище, а не человека. Это был синьор Джанантонио да Парма, молодой, совершенно необразованный и разложившийся человек, притом весьма дурного поведения, как это впоследствии обнаружилось из его служебной деятельности. Об этом могли свидетельствовать и действительно свидетельствовали кардинал города Макона Филибер Гюгойне, епископ Феррарский и другие, кто имел дело с этим человеком .

Итак, секретари суда не хотели принимать этого человека-урода, так как, по принятому среди них обычаю, требовалось пройти испытание, чего Джанантонио не- сделал; между тем папа приказал принять его немедленно без всяких препятствий. Но они не хотели нарушать строго хранившиеся лми обычаи. Тогда папа созвал солдат, несших охрану дворца графа Джироламо и других мест, и приказал им отправиться к названным секретарям и арестовать их. Когда последние заметили, что над ними хотят совершить насилие, они заявили, что предварительно хотят переговорить с графом, и таким образом тайком покинули место, и каждый направился к себе домой, но не прямой дорогой, а через Трастевере, дабы не быть арестованным и брошенным в замок Ангела. Таким образом названный Джанантонио в этот день не был принят. А при этом надо знать, что, по принятому обычаю, Джанантонио, чтобы получить место, подарил графу двести пятьдесят дукатов и тысячу обещал дать папе. Теперь, не получив обещанной должности, он потребовал у графа вернуть ему дукаты обратно. Однако тот не захотел их вернуть, заявив, что он просто получил их в подарок, без всяких условий .

Подобная же ссора произошла между секретарями папского кабинета и его телохранителями, с одной стороны, и графом, с другой. Граф приказал указанным секретарям кабинета, чтобы они немедленно уплатили тысячу дукатов, так как ему нужны деньги для ведения войны. Названные секретари объявили, что в запасе и на руках у них нет таких денег, и пусть его сиятельство граф соблаговолит им дать отсрочку на восемь дней для их приискания. Граф с великим возмущением на это тотчас же ответил: «Вы говорите, что не имеете денег и просите восьми дней отсрочки, но я знаю, что у вас есть деньги, поэтому платите на двести дукатов больше и внесите тысячу двести дукатов. И если вы будете еще возражать, то вам придется уплатить еще большую сумму». И названным секретарям ничего не оставалось, как уплатить тысячу двести дукатов; то же случилось с телохранителями .

Папа наложил также на священников и церкви Рима и находящихся вне Рима десятину. Но это только называлось десятиной, на самом деле это было совершенно иное, чем десятина .

Граф назначил священникам и церквам таксу поборов по своему произволу и при этом думал только о том, как бы собрать денег побольше, а если это нужно было, то применить силу. Это называлось десятиной. Для взыскания налогов этой десятины в Риме был назначен синьор Ахилле Малескотти из Болоньи, епископ Червиа .

Нельзя умолчать о том, что граф Джироламо был снедаем столь горячей страстью видеть кровь немногих Колонна и дать им сражение при Марино, что он уже в воскресенье, 20 июня, задержал рабочих и ремесленников, дабы они предоставили, обоз для перевозки больших бомбард. Он был все время занят сбором всадников и солдат и их снаряжением; по этой же причине его сиятельстве никогда не покидал дома, в котором он жил, денно и нощно охраняемого сильнейшей охраной. Самое большое расстояние, которое он осмеливался пройти, это было до дворца папы, и тс под сильным конвоем и в величайшем страхе за свою жизнь .

Затем наш святейший во Христе отец и господин со своим клевретом графом Джироламо, по своему природному мягкосердечию, милосердию и справедливости, которые они всегда оказывали и продолжают оказывать по отношению к верным чадам святой церкви, обнаружили свой прекрасные душевные свойства также в том, что названного протонотарня Лоренцо Колонна, заключенного ими в замок Ангела, многократными и ужасными пытками замучили до того, что врачи, которых они сами позвали, заявили, что его уже невозможно спасти от смерти и что он скоро умрет. Как рассказывал врач-еврей, которому было поручено его лечить, сначала обрезали двумя глубокими уколами мускулы на руках. Колени и ноги распухли, и были проколоты, так как во время пытки его подвешивали, привязывая к ногам железные плиты и другие тяжести, ранения причинили также испанские сапоги, которые были надеты на голени. Руки его были также переломлены во время пыток, так что, как говорят, никоим образом его спасти уже нельзя было. Если же он все-таки останется жить, то для него уже приготовлены были новые средства казни; также начат был процесс, и поручено сенатору и судьям подготовить его дело. Между тем 23 июня бомбарды и другие военные орудия, изготовленные по приказу самого названного великого первосвященника и снабженные его гербом, были приведены в готовность, дабы направить их против Марино. Когда-то, в другие времена, святые апостолы стремились привести народы к христианской вере и христианскому благочестию силою чудес, молитвы и знамения святого креста, а теперь покоряют их выстрелами бомбард и других военных орудий. В действительности же, перед тем, как отправить указанную артиллерию в путь, святейший отец наш Сикст, в навечерие праздника св. Иоанна, с подобающей торжественностью вышел благословить эти орудия на площадь, где была выставлена эта артиллерия. После того как он достаточно осмотрел ее и собственные гербы, которые он приказал поставить на орудиях, он произнес несколько слов, поднял очи к богу, воздел руки к небу, благословил названные бомбарды, сделав крестное знамение на них, произнес молитву богу, прося его и умоляя, дабы эти орудия, куда бы они ни были направлены, побеждали его врагов и врагов церкви, рассеивая их и обращая в бегство. Но так как молитва его была неправедная, то всемогущий бог не услышал ее и допустил случиться обратному. После сего папа отправился обратно к себе в великой радости, каковым его до сего никогда не видели во всю его жизнь, и в таковом радостном настроении он пребывал весь этот день и следующий. Тогда же он издал приказ по лагерю, что каждое лицо или каждый барон, который завладеет каким-либо замком или другим имуществом названных синьоров Колонна, может немедленно удержать его за собою как имущество и добро врагов церкви. Затем говорилось также, что он дает отпущение всех грехов тем, кто погибнет в этой борьбе .

27 июня Паоло Орсини захватил Монте Компатри. Произошло это следующим образом. Наш святейший отец Сикст не в порыве справедливости, но из-за любвеобилия и мягкосердечия предоставил коменданту и солдатам названного замка свободный пропуск с обещанием не нападать на них и с уверением, что со стороны церкви им не грозит никакая опасность. Папа поступил так потому, что господином этого замка был сын синьора Пьетро Антонио Колонна, родного брата кардинала, малое, слабое дитя, еще в совершенно юном возрасте; этот мальчик ни в чем еще не мог провиниться, так как этот возраст еще не знает греха. И вот, когда гарнизон замка на основании папского письма и названного свободного пропуска считал себя в полной безопасности, Паоло Орсини выслал 150 пехотинцев к церкви Санто Сильвестро, находящейся в непосредственной близости от Монте Компатри. Обитатели и гарнизон Монте Компатри были весьма удивлены этим явлением и послали к Паоло Орсини, комиссару и некоторым офицерам церковного войска уполномоченного и через него показали им свободный пропуск и письмо папы. Кроме тоге они обратились к графу Джироламо, сообщив ему, что находятся в великом страхе. На это получился ответ: им нечего бояться, а если будет необходимо, то пусть вступят в бой с названным отрядом Орсини. Тогда же их заверили, что солдаты прибыли исключительно, чтобы достать в той местности хлеб и другое продовольствие. И так как после этого гарнизон Монте Компатри не принял никаких мер предосторожности, Паоло Орсини неожиданно явился туда и приказал солдатам вторгнуться в Монте Компатри, крича при этом: «Грабьте! Грабьте!» Таким образом названный отряд и Паоло Орсини вторглись в замок, найдя гарнизон в полной растерянности и неподготовленности, и разграбили часть замка. Затем, сомневаясь, сможет ли он овладеть другой частью, Паоло Орсини приказал солдатам занять прилегающую местность; так и случилось. В этой борьбе несколько человек было убито и ранено. Такое действие оказало папское гарантийное письмо .

Затем я узнал от одного заслуживающего доверия человека, что граф Джироламо в присутствии нескольких кардиналов и пред лицом папы произнес несколько запальчивых и угрожающих фраз против вице-канцлера, сказав ему прежде всего: «Я тебя сожгу в твоем собственном доме!» На этом основании вице-канцлер укрепился в своем дворце, приказав замуровать несколько входов и снабдив свой дом достаточным количеством оружия .

29 июня святейший во Христе отец и наш господин папа Сикст, признавая, насколько римские правители и префекты городских кварталов шли всегда навстречу его желаниям, решил и в будущем пользоваться еще большими их услугами. Названные чиновники ничего не делали, что могло бы принести хоть какую-нибудь пользу римскому народу; в их власти было внести какое-либо улучшение в вышеописанные злополучия, но они не хотели этого сделать. Во всех выше мною описанных делах на каждом из них лежит тягчайшая вина. И так как все три правителя были из партии Орсини, враждебной партии Колонна, то в названный день, 29 июня, папа, оказывая им милость и снисходя к их просьбам и желаниям, утвердил их в должностях на следующие три месяца. При этом наш святейший отец, обнародовав это утверждение, заявил, что только тот, кто придерживается такого настроения, может быть его служителем; придерживающиеся же других убеждений, именно сторонники рода Колонна, за время его понтификата впредь не получат ни должностей, ни церковных привилегий. И он сделал так, чтобы это было проведено в жизнь. Никогда в Риме партийная вражда, ни между гвельфами и гибеллинами, ни между домами Орсини и Колонна, не принимала таких размеров как в настоящее время, хотя в былые времена и происходили большие распри и народные волнения. Теперь же святейший отец наш Сикст IV вновь разжег партийную вражду и довел ее до крайнего обострения и ожесточения, возвысив род Орсини, и в то же время всеми средствами, какие только ему были доступны, уничтожал дом Колонна.

В последний день июня, когда в Риме был праздник усекновения главы св. апостола Петра, которого обезглавил жесточайший мучитель Нерон, в этот день, приблизительно через полчаса по восходе солнца, три дня спустя по возвращении в Рим Вирджинио Орсини, его святейшество, отец наш, приказал в замке Ангела отрубить голову протонотарию Колонна. При этом присутствовали сенатор и уголовный судья. Когда ранним утром протонотарий был выведен из заключения, он обратился к стоявшим у решетчатых ворот солдатам и сказал им, что его жестоко пытали и что только под пытками он рассказал о таких делах, которых на самом деле не было. Затем, когда он находился внизу, во внутреннем дворе замка, сенатор и судья сели, как бы во время суда, созвали солдат замка Ангела и приказали читать приговор судебного следствия, которое было создано против протонотария. При этом не были соблюдены правила уголовного суда, так как все показания протонотария были выжаты от него пытками, как он сам в этом уверял, и не дали ему времени сказать что-либо в свою защиту. Когда приговор был прочитан, протонотарий, обращаясь к солдатам и другим присутствовавшим, сказал: «Я не хочу, чтобы из-за меня обвиняли кого-либо. Я говорю здесь с глубочайшей искренностью моей души, и да снидет душа моя в ад, если я теперь, готовясь расстаться с этой жизнью, скажу хотя бы одно слово лжи. И я прошу тебя, нотариуса, прочитавшего мне приговор, выслушать и призываю всех присутствующих в свидетели, полагаясь на их совесть, — пойдите в Рим и расскажите, что все, написанное против меня в приговоре, неправда и что все мои показания даны под жестокими пытками, Следы которых вы сами можете видеть на мне. Многое они сами внушили мне сказать и прежде всего то, что сказано мною о кардиналах и гражданах». После этих слов один из надзирателей заявил: «Синьор, мы вынуждены связать тебе руки на спине». На что протонотарий ответил: «Зачем это? Я сумею умереть, если на то есть воля его святейшества, нашего отца. Я молю господа и преблагословенную деву Марию, да примут они мой дух». И опираясь на руки, он опустился на помост, где уже лежали приготовленные плаха и топор. Тогда он попросил, чтобы его исповедали, и ему дано было отпущение грехов. После этого он сказал: «Попросите его святейшество, нашего господина, от моего имени». Присутствовавшие спросили: «О чем просить?» Он ответил: «О спасении моей души». И затем произнес: «Господи, в руки твои предаю дух мой». И три раза провозгласил имя Иисуса Христа. При третьем разе, когда еще слово Иисус было на его губах, голова его отскочила от плеч. Затем тело его положили в деревянный гроб и снесли к Сайта Мариа Траспонтина. Они не хотели снести его к Санто Чельсо, так как хотели видеть, кто за ним придет. Так как никто не пришел, то они дали знать матери протонотария, чтобы она взяла его. Затем взяли его тело и с горящими факелами, в сопровождении монахов и многих священников перенесли к Санти Апостоли и предали его там погребению в часовне. Колонна, находящейся вблизи главного алтаря. До того как он был похоронен, можно было его видеть в деревянном гробу, поставленном там. Видны были раны от пыток, ноги совершенно распухли, и кожа висела на них клочьями. Пальцы на его руках были настолько вывихнуты, что их можно было без всякого труда сгибать в ту и другую сторону. На темени головы, там, где клирики носят тонзуру, имелась дыра. Трудно было видеть, но тем не менее получалось впечатление, что кожа головы отстала от черепа, как будто ее отцарапали железным ножом. На нем была куртка из грубого материала, прежнее его платье было из тонкого черного шелка. Затем они натянули на него также темные рейтузы, которые на ногах были разорваны, на голову ему надели плохо сидевшую огненнокрасную шапочку, которая была ему велика. Я думаю, что они сделали это в насмешку над ним. И я, Стефано Инфессура, описывающий это, видел его собственными глазами и собственными руками похоронил его, я и Просперо Чичильяно, который некогда был его вассалом. Из других, дружески расположенных к Колонна граждан, никого не было; я думаю, из страха; .

В то же утро, когда свершилась вышеописанная казнь, несколько человек из дома кардинала де Конти, слышавшие нечто о казни, не то по собственному желанию, не то, чтобы сделать приятное своему господину, или же по приказу кардинала (потому что до сих пор неизвестно, каково было его намерение), со слугами, топорами и железными орудиями отправились к дому названного протонотария и вырубили все деревья и виноградники, еще остававшиеся там. Сделано это было не то по причине радости, не то по причине скорби, испытанной домом де Конти по случаю казни протонотария.

В предпоследний день июля церковное войско выступило к Капранике, чтобы дело овладения всеми замками Колонна довести до конца. Рассказывают, что его святейшество, отец наш, при этом приказал захватить владения дома Колонна, насколько только возможно скорее. Рассказывают также, будто он сказал, что если нехватает денег, то нужно занимать, хотя бы пришлось платить даже сто процентов. Сказал же он это, дабы удовлетворить свою ненасытную жажду крови рода Колонна. Все, чем только они владели, было ими потеряно не вследствие их слабости, но в силу превосходства врага в денежных средствах. Ведь Марино было потеряно ими не в открытой борьбе, а потому, что войско церкви подкупило его защитников. То же произошло с замком Каве, когда были подкуплены братья Савелли. Антонелло Савеллн было обещано 4000 дукатов ежегодно, очень хорошее жалованье и должности у лиги35; он соблазнился и отошел от названных синьоров Колонна. Каждый человек предпочитает собственное благополучие общему, и хотя Антонелло прекрасно знал, что он причина и виновник всех этих бедствий и что все, сделанное Колонна, было сделано в угоду и в помощь ему, однако он решил прежде всего позаботиться о себе и покинул названных синьоров, покинул в затруднительном положении, когда враги наступали на них.

Он не только заключил договоры с лицами, преданными церкви, и получил от них деньги, но уговорил также синьора Фабрицио и других синьоров в Каве, чтобы -они прекратили дальнейшее сопротивление и сдали Каве церкви. При этом он запугал их, сказав, что если Каве будет взято приступом, то очень много людей погибнет. И таким образом не силою оружия и железа и не вследствие трусости названных синьоров Колонка, но только путем денежного подкупа, который развращает каждого человека и растлевает лучшие намерения, граф и Вирджинио овладели Каве и перетянули на свою сторону Антонелло. Рассказывают, что все дело было задумано кардиналом Савелли, который, после того как сдался Каве и наступило перемирие, отбыл из Рима и направился в свои поместья в Кампанье.

Но огонь войны пылал по-прежнему в разных местах, где у Колонна были приверженцы, и церковное войско тоже переживало трудные дни. Между тем, граф Джироламо написал папе письмо следующего содержания: «Святейший отец! Дабы ваше святейшество имели известия о том, что происходит день изо дня в лагере вашего святейшества, мы повествуем, что произошло до сего дня: мы перетащили сюда бомбарды к все другие военные машины, за исключением больших бомбард, которые, в силу трудности перевоза их, мы не могли перевезти сюда. И тем не менее даже с названной артиллерией мы не надеемся завладеть Паллиано, ввиду исключительного положения этой местности. Кроме сего, наши противники весьма сильны и защищаются храбро и смело. Однако мы думаем, что прибытие сюда синьора Якопо (Джакомо) де Конти придало бы нашему делу больший успех, чем мы до сих пор имели. Посему да озаботится ваше святейшество о том, дабы он прибыл в возможно кратчайший срок» и т. д. и т. д. Прочитав это письмо папа впал в большую печаль. Он надеялся покорить семью Колонна и изгнать ее из всех ее владений, как некогда Павел II изгнал Деифобо, сына графа Эверсо, и думал, что Колонна, как молодые и трусливые люди, при виде его войска разбегутся. Он не рассчитывал на! их мужество и на то, что в борьбе они обнаружат храбрость, ум и ловкость. Когда же папа увидел и осознал, что его намерение не может быть приведено в исполнение, он огорчился, впал в большую тоску и, как говорят, от этой печали заболел.

11 августа прибыли к Сиксту послы итальянских правительств в уверенности, что доставят его святейшеству радость сообщением, что по всей Италии заключен мир и что все власти между собой заключили договоры и объединились, но это сообщение привело его в великое изумление; он недоумевал, как могли заключить мир без него, поскольку он заявил, что для этого прежде всего требовалось его решение. И после того как он неоднократно расспрашивал послов и получал тот же ответ, что к прошлому нет возврата, он был глубоко опечален. Причина его печали, по всеобщему мнению, была следующая: его помыслы и стремления во всех предприятиях были всегда направлены к одной цели — предоставить во власть графа Джироламо какое-либо государство, страну или область. Это стремление проявлялось во всех его политических мероприятиях, прежде всего в войнах, которые он вел против Тоди (1474), Сполето (1474), Читта ди Кастелло (1474) и Флоренции (1478), затем в союзах, которые он заключал: прежде всего с королем Ферранте (1475), затем с Венецией против Ферранте (1480); затем с названным королем против Венеции (1482), и подобным же образом во «всех своих делах .

Теперь, при заключении мира, он рассчитывал получить нечто и для названного графа, имея на то основания, так как он заключил союз и выдал церковные деньги. Но когда Сикст IV обнаружил, что обманут и все его надежды рушились, и увидел, что выбросил церковные деньги напрасно и война ничего ему не дала, он впал в великую печаль. Прежние и настоящие тягостные разочарования довели его до горячки; он слег в постель, онемел и некоторое время находился в беспамятстве. Затем он снова пришел в себя, но у него вспухло горло и 12 августа, в четверг, в 5 часов ночи Сикст скончался .

В этот счастливейший день всемогущий господь проявил свою силу на земле, освободив христианский народ от руки такого безбожнейшего и несправедливейшего владыки, не знавшего страха божьего и не имевшего ни малейшей склонности к водительству христианским народом, ни сострадания и милосердия, но находившегося всецело во власти беса нечестивой чувственности, жадности, страсти к роскоши и пустого тщеславия, не имея ничего другого за своей душой .

Этот папа, как всем известно и как то подтверждают факты, был любителем мальчиков и повинен в содомском грехе .

Ведь всем известно, что он делал для мальчиков,, услуживших ему в его опочивальне: он не только доставлял им подарки в несколько тысяч дукатов, но он осмеливался возводить их в кардинальское достоинство и одарять их бенефициями епископатов. А ради чего другого, как говорят, он возлюбил графа Джироламо и его родного брата францисканца Пьетро Риарио, впоследствии кардинала Санто Систо, как не из-за содомского греха? А что я должен сказать о сыне его цирюльника? Этот мальчик, не достигший еще двенадцати лет, был неотступно при папе Сиксте IV; он наградил его чудовищным богатством, щедрыми бенефициями и, как говорят, крупным епископатом. Затем, как рассказывают, он хотел, вопреки всем правилам и справедливости, возвестит этого мальчика в кардиналы; но бог не допустил совершиться такому деянию. Но я умалчиваю о дальнейшем, так как нет возможности передать все, что рассказывают о том, что беспрестанно видали здесь .

Этот папа был необычайно жаден. Ведь всем известно, что он никому и никогда не передавал бенефиций или должностей без того, чтобы ему не заплатили за них. Он делал это совершенно открыто и даже установил точную таксу, сколько должны были ему платиты за бенефицию в размере такого или такого-то дохода .

Между прочим должности распродавались, невзирая на нравственную жизнь получавших бенефиции, были ли таковые хорошего или дурного поведения, достойны или недостойны должности; образованы или не образованы. Бесчисленно продавал он также кардинальские и епископские звания, о чем считаю говорить здесь неуместным .

Этот папа, чтобы собрать еще больше денег, растрачиваемых им на ведение войн и на роскошную жизнь, придумал несколько новых, доселе неизвестных при римской курии должностей для продажи, назвав их турецкими именами, как-то: страдиоты, янычары, мамелюки. Последние как должностные лица исполняли какие-то обязанности при курии и извлекали из этого доходы .

Вне всякого сомнения, им надобно было извлечь столько доходов, чтобы покрыть издержки, сделанные ими для приобретения должностей .

Этот папа из-за корыстолюбия сделал многие должности в городе и вне города продажными на продолжительное время. Он продавал должность прокуратора папской палаты, должность апостолического нотариуса, должность протонотария в Капитолии, должность ректора университета, должность заведывающего соляным делом и городского секретаря; все эти и другие должности, которые здесь не перечисляются, он передал за плату в пожизненное пользование .

Этот папа наложил на граждан новые налоги с пищевых продуктов: он потребовал от пекарей и мельников, кроме обычного налога, еще сбор в пользу папы с каждого мешка зерна, привозимого для размола .

Этот папа взимал с церковников, а равно и с других служащих, под именем десятины, без всякого милосердия, непомерные налоги. На церковных вратах он приказал вывесить предписания, что соответствующие духовные лица в течение такого-то срока под угрозой отлучения и лишения должности обязаны были уплатить одни – сто дукатов, другие – пятьдесят; если же названная сумма, по предписанию, не поступит к уплате, то церковь подвергнется запрещению, а церковники будут лишены должностей .

Этот папа, дабы добыть деньги во время своего папства, все время поддерживал в Риме голодное состояние. Во время жатвы он скупал во всех областях церковного государства зерновой хлеб по цене один дукат за руббио, а иногда еще менее того. А затем по случаю войны, которую он сам затевал в страдную пору жатвы, или в результате вывоза хлеба из Рима и его окрестностей, на основании: выдаваемых им же разрешений подкупавшим его генуэзцам, он начинал продавать хлеб по четыре и пять дукатов. Точно так же он весьма часто закупал в различных местах Сицилии и у неаполитанского короля Ферранте за малую цену гнилое и прелое зерно, которое затем свозили в место, обычно называемое Абунданца, то есть городской зерновой склад, и потом распределял его бедному люду по цене не меньшей, как три дуката за руббио. Бывало и так, чаю большая масса закупленной зерна не расходилась, тогда он распределял его между пекарями по цене в 40 карликов за руббио с приказом не употреблять и не пользоваться под страхом наказания никаким другим зерном; в случае же, если пекари не уплачивали требуемой суммы немедленно, их заключали под стражу. Хлеб же, выпекавшийся из названного зерна, был темный, вонючий и противный. Но в силу нужды люди ели его, и по сей причине в городе происходили болезни .

Этот папа свел все наказания за различного рода преступления к денежным штрафам, так что если кто-либо, заслуживая быть сожженным -на костре, уплатил известную сумму денег, то отпускался на свободу .

Наконец ему присущ был всякий, вид корыстолюбия, и он не пренебрегал никакими средствами для выжимания денег; порок жадности настолько владел им, что если папская палата задолжала кому-либо какую-нибудь сумму или он сам обещал уплатить долг, он нисколько не стыдился отказаться от этого и не сдержать своего слова. Между прочим он отказывался от обязательств, высказанных им публично, что можно доказать многими примерами. Известен прежде всего случай с преподавателями римского университета, которым за чтение лекций была утверждена определенная плата папой, камерленго и ректором университета. Папа сам обещал, что он уплатит им все, а затем, воспользовавшись их услугами, он не постыдился в конце года уволить их, не заплатив им ничего, а причитавшиеся им деньги присвоить себе и употребить их на другие цели .

Этот папа был врагом всех образованных и честных людей; по душе ему были только дурные. По этому поводу было составлено, неизвестно только кем, много стихотворений, вроде следующих:

Прелюбодеи, сводники, блудницы и доносчики,
Стекайтесь в Рим скорей, здесь вы будете богаты !

или:

Губитель города, небес позор, насильник
мальчиков, прелюбодей и вор !

или:

Радуйся, покойный Нерон, в злодействе
превзошел тебя Сикст, все преступления

и пороки заключал он в себе одном!

Этот папа, как представитель бога, должен был бы выполнять все, что он обещал, но он выполнял только то, что отвечало его желанию и его пользе. Посему случалось неоднократно так, что одну и ту же должность или бенефицию он обещал в одно и то же время нескольким лицам. Такие случаи бывали не раз, что могут подтвердить многие свидетели. Таков, например, случай с известным Джованни. Марчеллики, бывшим некогда ректором университета, который просил его святейшество уплатить профессорам полагавшиеся и обещанные им деньги, на что получил от папы такой ответ: «Разве тебе не известно, что эти деньги мы только обещали уплатить профессорам, но не имели никакого намерения выплачивать их?» Когда названный ректор университета заявил, что он этого не знал, то папа ответил: «Ах да, ведь то не ты был, а Бернардо Риччи». Что еще можно сказать о его постоянстве? Об этом достаточно говорят заключавшиеся им соглашения: сегодня с неаполитанским королем, завтра с Венецией, затем с другими государствами. Помимо других его пороков он отличался исключительной жестокостью. В последние месяцы его жизни было два таких случая: двое солдат, стоявших на охране папского дворца, воспылали таким гневом и ненавистью друг против друга, что решили состязаться между собою до смерти, что по-итальянски называется “staccato chiuso”, а по-латыни дуэлью. Оба противника условились, что эта борьба произойдет между ними за городом. Когда папа узнал об этом, то приказал, чтобы это состязание имело место на площади св. Петра, вблизи лестницы его дворца; он хотел созерцать эта состязание и приказал не начинать борьбы, пока он не появится у окна. Когда он появился и увидел, что оба пригоnовились к состязанию, то простер руку, сотворил крестное знамение и преподал им благословение; после сего он дал им разрешение приступить к состязанию. Оба бросились друг на друга и бились, пока один не пал мертвым, другой же скончался от ран. Другой раз подобные же два бойца также скончались от ран. Аналогичное зрелище доставляло ему постоянное удовольствие, и он не упускал случая лицезреть жестокости. Ведь мы знаем, сколько народа погибло в боях и сражениях, которые он вел за время своего папства, сколько умерло от ран, сколько женщин и девушек, вынужденных голодом, в Ферраре и во время войны против Флоренции сделалось блудницами .

Не так давно он придумал новый способ извлечения денег от своих подданных в ущерб им. Именно, он закупил у генуэзцев сорок тысяч руббио зерна, причем согласно цене, по которой он купил и мог продавать, по расчетам его нотариуса, он должен был получить чистого дохода шестьдесят тысяч дукатов. Кроме того он постановил, чтобы мельники покупали у него зерно по цене в 30 карликов за руббио и не имели права покупать зерно где-либо в другом месте, кроме его склада .

Из этого дела он должен был извлечь столь же большой барыш. Все эти деньги он употребил на ведение войн против христианских народов и на пролитие крови. Но всемогущий бог, от которого исходит все благое, пресек путь к дальнейшему преступлению и превратил в ничто его дальнейшие намерения. И да сохранит нас всемогущий бог от всех зол, которые причинил нам папа Сикст, и да не совершится, по смерти его, с нами что-либо худшее. Аминь .

На другое утро труп Сикста, одетый в старые золототканные и почти рваные ризы, не более как при двадцати горящих восковых свечах, снесен был в церковь св. Петра, и лишь немного народа сопровождало его. Он был черен и безобразен, с вздутой шеей, лик его был подобен лику дьявола. Душу его проклинал всяк, кто его знал, и тайно и явно всякий направлял ее к дьяволу. И не было человека, кто отозвался бы о нем хорошо, если не считать брата из францисканского ордена, который в одиночестве пребывал при его трупе, издававшем сильное зловоние .

В тот же день, рано утром, ко дворцу графа Джироламо приезжало множество вооруженных молодых люден, надеясь там его встретить. Но они не нашли его, а его дворец большей частью уже был разграблен и опустошен. Тогда они с криком: «Колонна! Колонна!» заняли дворец, разграбили и разнесли все, что еще во дворце оставалось, снесли все двери и мраморные подоконники с железными решетка-ми; все, что еще только оставалось в доме, было растащено; опустошен был полностью сад с его деревьями; и теперь еще можно видеть, как ни одной двери, ни одного окна не осталось нетронутыми .

В тот же день указанная толпа молодежи с такими же криками направилась в Трастевере и разгромила там два стоявших на набережной склада с товарами, принадлежавшими генуэзским купцам, к которым благоволил Сикст IV, происходивший из Лигурии и посему привлекший многих генуэзцев в Рим. Затем они разграбили два корабля с вином, принадлежавшие также одному генуэзцу, и все находившееся там оборудование. И в самом городе, как только они находили дом или имущество, принадлежавшие генуэзцам, они расхищали и грабили. Кроме того некоторые из названных молодых людей напали на замок Джубилео, откуда забрали сотню коров, столько же коз, множество свиней, ослов, гусей и кур, принадлежавших графине37; между прочим захватили также множество соленого мяса, пармского и другого рода сыра, домашнюю утварь, большое количество греческого вина и поделили между собою .

Те же люди открыли церковь Санто Теодоро и склад при Санта Мариа Нуова и извлекли оттуда большое количество зерна, которое папа в прошлые годы не мог продать, но надеялся продать его в будущем .

В тот же день многие покинувшие свои жилища и в целях сохранности перенесшие свое имущество в другое место были ограблены; перечислить или назвать их имена было бы делом долгим и совершенно невозможным .

14-го числа правители и городские чиновники начали принимать меры к охране граждан. По всему городу был обнародован приказ, чтобы никто, под угрозой виселицы, не смел нападать или грабить служащих папской курии или других, лиц. Поставили охрану у всех городских ворот и входов и назначили начальников охраны в каждый городской квартал .

Жители Трастевере и Бернардино делла Балле со своей шайкой, находившейся там, заперли ворота названного квартала, забаррикадировали Понте Нуово и приставили к нему стражу для того, чтобы никто против их воли и без их разрешения не смел проникнуть туда. Затем разграблен был находившийся там склад известного Джованни Баттиста Паллавичино, родственника графа Джироламо, долгое время пребывавшего там, не платя никаких пошлин и налогов. Там находился воск, предназначенный для похоронного торжества Сикста, а также большое количество квасцов38 и ртути и много других ценных вещей. Разграблена была также больница, основанная одним генуэзцем, откуда расхищено было полностью все; точно так же они поступили с несколькими кораблями, стоявшими у набережной. В тот же день у набережной Оотии находились две галеры папы Сикста под командой генуэзца Мельхиоре Зокки. Эти корабли папа Сикст держал у набережной поблизости Остии, как говорилось, для охраны Остии и морского побережья; в действительности никто не собирался нападать на это место, но сами галеры, за несколько дней перед этим, не только ограбили нескольких римских рыбаков, ловивших здесь в море поблизости рыбу, но и убили их. И когда теперь корабли приблизились к Остии, комендант воскликнул: «Спасайтесь, спасайтесь! Вы свободны, свободны!» Закованные в кандалы рабы, находившиеся на галерах, услышав это, напали на своего начальника и нанесли ему три раны: одну в лицо, другую в грудь и третью в ноги, и если бы он не был выброшен в море, то он наверное был бы убит, хотя, по словам рабов галер, он все равно не мог бы выжить от нанесенных ему ран. Тотчас лее обе галеры были опустошены и разграблены, как говорят, по приказу кардинала Санто Пьетро в Винколи. И мы видели, как награбленное добро везли в дом названного господина кардинала .

В тот же день вернулись церковное войско, граф Джироламо, Вирджинио Орсини и другие синьоры, но коллегия кардиналов приказала им задержаться за пять миль перед воротами города. Вся артиллерия и другие орудия были оставлены ими противнику. Граф Джироламо и другие говорили, что они оставили 60 больших подвод, груженных большими и малыми бомбардами и другими военными машинами, более 1 400 волов и большой обоз. Синьоры Колонна в то время, когда отступало церковное войско, все это захватили; Колонна утверждали, что в последнем сражении при Паллиано много всадников и пехотинцев из церковного войска было ранено и убито .

В тот же день замок Каве перешел к своим господам Колонна; перешел и замок Капраника, а замок Марино попросил пощады у камерленго и графа Джироламо Риарио; когда ему в этом было отказано, он готов был призвать синьоров Колонна .

Вирджинио Орсини со своей свитой и граф Джироламо Риарио отступили и направились в Изолу. На следующий день вернулся в Рим кардинал Колонна в сопровождении бесчисленного количества граждан и множества солдат; с большою торжественностью он направился в свой домик в квартале Треви .

На следующий день, во вторник, 17 августа, состоялись похоронные торжества, на которых многие кардиналы не присутствовали из-за боязни попасть в замок Ангела .

Тогда же в Капитолии состоялось народное собрание, на котором римские граждане решили обратиться к кардиналам с просьбой удалить военных из Рима, ибо все кардиналы укрепили и вооружили свои дворцы и последние представляли собой настоящие крепости. Решено было также просить, чтобы при выборе папы проявлено было единодушие и выборы состоялись бы в кратчайший срок и в надежном месте. Все это и многое другое, о чем просили граждане, на словах было принято и даны были обещания .

В среду на площади Джудеа произошло побоище, причем пулями и стрелами было убито пять человек, двое с одной стороны и трое с другой, и много раненых. Когда весть об этом распространилась по городу, всюду немедленно были воздвигнуты баррикады и укрепления, на всех улицах была поставлена исключительно сильная охрана, так что во всем городе, за исключением некоторых улиц, ни одному всаднику не было возможности проехать .

В тот же день многие государства и герцогства Италии предложили свою помощь синьорам Колонна; между прочим, Флоренция обязалась предоставить четыре отряда всадников и большое количество пехотинцев, столько же предоставляли сиенцы против графа Джироламо .

В тот же день, как говорят, граф Джироламо сдал замок Ангела и все церковные укрепления, находившиеся еще в его власти, но, конечно, не раньше, как получил от кардиналов в качестве жалованья четыре тысячи дукатов .

Эта сдача происходила, как рассказывают, следующим образом: епископ Тоди, комендант замка Ангела, под присягой обязался передать названный замок в распоряжение коллегии кардиналов с тем, чтобы они затем передали его будущему папе; обещал он также переменить всю стражу замка и предоставить его в распоряжение коллегии кардиналов. И он действительно поклялся все это сделать. Как произошло это на самом деле, об этом будет рассказано ниже .

Кардиналы пришли между собою к следующему соглашению: если замок Ангела будет сдан, то Вирджинио со своими отрядами и другие синьоры Орсини должны отправиться в Витербо и в течение месяца не должны приближаться к городу; синьоры Колонна также обязаны со своими отрядами покинуть Рим и пребывать в отдаленном от города месте; Джакомо (Якопо) де Конти обязуется сдать дворцовую охрану и покинуть Рим. В течение двух месяцев, со дня коронации будущего папы, да будет полный мир .

Когда в указанный день кардиналы рассуждали об этом в папском дворце, кардинал Санто Марко заметил стол, находившийся в папском кабинете, за которым обычно писали Павел II и после него Сикст IV. Кардинал тотчас же признал его и заявил, что этот стол некогда принадлежал его дяде Павлу II, взял кинжал или нож и постарался через узкую щель открыть его. Стол открылся, и там нашли множество драгоценных камней, семь сапфиров и другие камни, которые по обычной оценке достигали суммы в 12000 дукатов. Кардинал при этом заявил, что Павел II, предшественник Сикста IV, спрятал камни сюда, и Сикст за время своего папства, пользуясь этим столом, ничего не знал о скрытых в нем драгоценных камнях. Часть драгоценных камней передали кардиналу Сайт Аньоло в залог за одолженные им семьсот дукатов .

24 августа все кардиналы собрались на трибуне церкви св. Петра и единогласно обещали римскому народу выполнить все те соглашения, которые были записаны в особом акте, на пользу и выгоду римского народа. Между прочим они обещали все римские должности и звания не предоставлять никому, кроме римских граждан, как это уже обещано было буллами Николая, Каликста и Сикста; равно также соблюдать точнейшим образом постановления, касавшиеся университета, восстановить упраздненные должности и привести в повиновение все местности, бывшие в подчинении у народа .

На следующий день, последний день похоронных торжеств Сикста, все, за исключением кардиналов Савелли и Колонна, отправились, как то было условлено ранее, в церковь св. Петра. Упомянутые кардиналы не пошли потому именно, что накануне 150 хорошо вооруженных солдат, вопреки вышеупомянутому соглашению, вошли в замок Ангела, назло всем кардиналам. Это многих смутило и привело в негодование. Но кардиналы настояли на том, чтобы графиня с ее большой свитой и незваными солдатами, в числе 150 человек, покинула замок Ангела и передала его коллегии кардиналов. Она вышла оттуда 25 августа, в день св. Варфоломея .

26 августа все кардиналы, в полном единодушии, направились в конклав, в большую капеллу св. Петра. Их было 25, три кардинала отсутствовали .

29 августа, в 23 часа, в день усекновения главы св. Иоанна Крестителя, был избран папою Джованни Баттиста Чибо, кардинал Мольфетты; он назвался Иннокентием VIII. Да дарует ему господь милость избрать верный путь и верой и правдой управлять христианским народом! Его отец Аарон Чибо, во времена папы Каликста III, был сенатором города. Герб его имеется в Капитолии .

Процедура выборов была следующая: когда в субботу вечером кардиналы, в числе 25 человек, были заняты голосованием для выбора папы, кардинал Санто Пьетро в Винколи39 обратился к кардиналу Санто Марко, уже собравшему одиннадцать голосов, с предложением: если он передаст свой дворец кардиналу Арагонскому, сыну неаполитанского короля Ферранте I, то ему будут обеспечены еще три голоса, так что у него уже будет 14 голосов. Тот ответил, что он не может так поступить, потому что считал бы подобные выборы неканоническими. Кроме того, он считает свой дворец более сильным, чем замок Ангела; если он передаст его кардиналу Арагонскому, то тем самым даст повод к большим волнениям в городе и во всем христианском мире, так как после этого неаполитанский король с легкостью вторгнется в город и сделается властелином Рима на пагубу всей Церковной области.

Услышав это, названный кардинал направился к вице-канцлеру (которым в это время был кардинал Родериго Борджиа, впоследствии папа Александр VI) и спросил его, не хочет ли он, по соглашению с ним, назначить папу. Тот согласился, лишь бы воспрепятствовать избранию кардинала Санто Марко, к которому он питал исключительную ненависть. Наступила ночь, и кардиналы ушли спать. В то время когда они спали, названный кардинал Санто Пьетро в Викколи (Джулиано делла Ровере) совместно с вице-канцлером (Родериго Борджиа) вели переговоры с кардиналами о том, чтобы они подали свои голоса за кардинала Мольфетты, обещая им большие дары в случае его избрания. Таким образом они переговорили со всеми кардиналами, за исключением шести старейших и наиболее уважаемых. И в то время как эти шесть кардиналов спали в своих комнатах, остальные отдали свои голоса и избрали названного папу. Когда наступил день, то избравшие провозгласили: «Выходите, мы избрали папу». Эти шесть кардиналов спросили: «Кого?» Им ответили: «Кардинала Мольфетты». Те спросили: «Как же так?» Эти ответили: «Сегодня ночью, пока вы спали, мы сосредоточили наши голоса, за исключением ваших, на нем и таким образом избрали его». Когда же они заметили, что восемнадцать или девятнадцать кардиналов дали на избрание Мольфетты свое согласие и что число других слишком мало, чтобы воспрепятствовать произведенному выбору, то старейшие также дали свое согласие .

На другой день обнаружилось, что новый папа, чтобы получить голоса, обещал и роздал много церковного имущества, о чем я сейчас расскажу .

Прежде всего кардинал Савелли получил замок Монтичелло в окрестности Изолы, а также представительство Болоньи .

Кардинал Колонна получил замок Чепрано, а на восстановление своего разрушенного дворца и в возмещение других убытков 25000 дукатов; кроме того, как говорят, ему были обещаны бенефиции, коль скоро они освободятся, стоимостью в семь тысяч дукатов .

Орсини получил представительство Анконы, отнятое у ка-мерленго, и замок Черветери .

Кардинал города Макона (Филибер Гюгойне) получил замок Капраника и авиньонское епископство .

Сыну короля Ферранте (кардиналу Арагонскому), как говорят, было передано Понтекорво. Кроме того ему был пожалован дом или, скорее, дворец, который принадлежал нынешнему папе, когда он был еще кардиналом, а именно – дворец Санто Лоренцо в Лючина .

Кардинал Пармы получил дворец Санто Джованни делла Мальяна со всеми имеющимися там постройками .

Кардинал Милана получил место архипресвитера в церкви св. Иоанна в Латеране и представительство Авиньона.

Кардинал Санто Пьетро в Винколи (Джулиано делла Ровере) и его брат, префект города, получили Фано и пять других близлежащих поместий; кроме того кардиналу было обещано назначить его брата, префекта города, главнокомандующим церковных войск .

Так здесь об этом рассказывали. Если окажется, что не все это верно, то нужно думать, что так мне рассказано из зависти и ревности, а не с тем, чтобы сказать правду. Но есть люди, мнению которых можно придавать вес и которые говорят, что папа избран был согласно праву и закону и без всяких козней, что он вполне порядочный человек и всегда соблюдал справедливость и если бы не было указанных врагов и завистников, то церковь имела бы с его стороны только благое расположение. Но враги и завистники, упорствуя в своих злых намерениях, словесно и письменно стараются унизить его святейшество; они утверждают даже, что кроме вышеперечисленных подарков и обещаний папа распределил между кардиналами и другие церковные блага, о которых мы здесь совсем не упоминаем. Как говорят, отнято было также поместье у церкви Санто Спирито и роздано. И все это было распределено между кардиналами до начала избрания папы, дабы получить голоса названных кардиналов в то время, как другие спали .

Если судить о качествах и жизни этого человека, еще довольно молодого генуэзца, то приходится вспомнить его прежний образ жизни. От нескольких женщин он имел семь детей – сыновей и дочерей; одна из дочерей была замужем за известным генуэзским купцом Джерардо. По справедливости, вместе с псалмопевцем Давидом, можно было бы сказать: «Жена твоя, как плодовитая лоза, в доме твоем; сыновья твои, как масличные ветви, вокруг трапезы твоей» (Псалтирь, 127, 3). А когда подумаешь о способе его выборов, которые были гораздо хуже, чем предшествовавшие выборы папы Сикста, то невольно начинаешь опасаться, не наступит ли более худое и злое время, чем то, которое переживалось при – его предшественнике. Принять во внимание хотя бы то, что в его доме и дворце и, как говорят, больше того – в его комнате и постели и постоянно за его трапезой пребывает названный кардинал Санто Пьетро в Винколи, по воле которого свершилось все случившееся и по воле которого и теперь все происходит .

Ведь если что-либо происходит без ведома или против воли названного кардинала Санто Пьетро в Винколи, то это немедленно отменяется. Так случилось, например, с Паоло Орсини и его всадниками, которым папа поручил охрану своего дворца за соответствующее содержание; однако Орсини оставался только один день на службе, а затем получил отставку; полный гнева, он покинул Рим. Да дарует господь папе милость правой жизни и власти, хотя сие кажется невозможным! Римские граждане, чужестранцы и папские служащие единодушно с чувством глубокой скорби говорят о его будущей жизни и управлении церковью и государством и высказывают о нем свои суждения. Я сам сочинил по этому поводу следующее стихотворение :

«Несчастный Рим, едва тебя минула чаша яда, как вновь ты пьешь еще сильнейший яд! Опять вояки, сводники, блудницы и любовники впились когтями острыми в тебя и жаждут обобрать тебя» .

И еще много другого подобного говорилось о нем; насколько все это верно, покажет нам будущее .

На четвертый день после избрания папы обнаружилось, что всех вышеперечисленных пожалований и дарений церковных замков, поместий, бенефиций и представительств оказалось недостаточно. С ненасытимой жадностью кардиналы поделили между собою все светские должности, имевшиеся как в городе, так и вне города. При разделе на каждого кардинала пришлось по одной должности в городе и по четыре вне города, так что двадцать четыре важнейших должности как раз распределились между двадцатью четырьмя кардиналами, за исключением должности протонотария в Капитолии, исполнение каковой оставили, за Никколо Якобелли, исполнявшим ее и раньше. Доходы от этой должности, переданные папой Сикстом IV в пользу госпиталя Санто Спирито, снова были отняты у последнего и распределены между кардиналом де Конти и кардиналом Арагонским .

Были должности, которые передавались ежегодно; папа Сикст IV продал их в пожизненное пользование и с нескольких римских граждан получил за это деньги; теперь эти должности от них были отняты и переданы другим, без всякого денежного возмещения прежним покупателям. К таковым принадлежали нотариат апелляций и должность экзекутора в Риме, а также многие другие. Однако нотариат апелляций вскоре был снова возвращен тому, кто его купил ранее .

Все это проделывал папа совместно с кардиналами, вопреки всем обещаниям, соглашениям и уверениям, которые он вместе с другими кардиналами, в предпоследний день похорон Сикста, дал римским властям и всему народу в базилике св. Петра, когда все кардиналы единогласно и еди-нодушно обещали, между прочим, что все римские должности и звания они будут передавать только римским гражданам. И это обещано было под честное слово. Непосредственно за этим, как вы видели, было сделано совершенно наоборот. Таким образом уже в самом начале своей деятельности Иннокентий (VIII) следует по стопам Сикста (IV). И если для каждого простого смертного тягчайший грех – изменять своему слову, то тем более для владыки. Ничего нет удивительного в том, что он обманул римский народ, если он, при посвящении принявший и поклявшийся в обете целомудрия, постыдно обманул всемогущего господа, признав своими семерых детей!40

Я сам во дворце правителей видел эти соглашения и обещания, которые Иннокентий передал в руки правителей, где, между прочим, находилось место следующего содержания: «Я, папа Иннокентий Восьмой, обещаю и клянусь в присутствии всех господ кардиналов, что все должности и звания, настоятельства и другие бенефиции я буду поручать и передавать только римским гражданам и никогда не дам своего согласия или утверждения на назначение других, кроме римских граждан, на названные должности» и т. д. и т. п. Но что еще-важнее, он обещал изготовить буллу, скрепленную печатями и подписями всех кардиналов, относительно данных им обещаний .

В то время, когда изготовлялась названная булла, освободились две должности при церкви св. Иоанна в Латеране, одна по случаю смерти, другая вследствие отказа занимавшего ее, и тот же папа передал обе должности двоим неримлянам, хотя и живущим в черте города. Когда римские власти указали ему на это, он выразил желание, чтобы они были приняты в число римских граждан, и настоял на этом .

Наконец он передал римским правителям изготовленную им буллу, с тем ограничением, что он оставляет за собою право замещать городские аббатства по собственному усмотрению. Засим он решил «даровать римлянам сыновей». Под этим выражением разумелось право раздавать римские бенефиции неримлянам, каковых впоследствии надо было принять в римское подданство; и таким образом был обойден закон. В той же булле было установлено, что и на будущее время как он сам, так и все последующие папы и все кардиналы должны почитаться как римские граждане, конечно, с тою только целью, дабы иметь возможность даровать названным кардиналам бенефиции. Таким-то образом было выполнено милостивое обещание .

Таким же образом он добился того, чтобы его зять, генуэзец Джерардо, был назначен заведывающим финансами университета; когда римские власти на основании названной буллы воспротиви-лись этому, он добивался и приказал, чтобы было созвано общее народное собрание римских граждан, которое бы приняло его зятя как гражданина и предоставило бы ему права гражданства города, а затем он, уже в качестве римского гражданина, мог быть и выбран заведывающим финансами. Так оно и случилось. И хотя Иннокентий обещал, если это дело будет проведено, уплатить университету за прошлый год недоимочную сумму, он, однако, после того как Джерардо стал римским гражданином и заведывающим финансами, просто заявил, что у него, папы Иннокентия, нет денег, и таким образом отказался от своего обещания .

В начале его папства правосудие стояло на должной высоте, то есть в смысле наказания воров, убийц и других преступников; что же касается добрых граждан, то их заслуги не признавались, должности им не предоставлялись; в этом случае царил полный произвол, так как должности распределялись между теми, кто был люб кардиналам .

С теми, кто во время вакантное апостольского престола после смерти Сикста разграбил вино и продукты, он поступил по закону и справедливости и принудил их по мере возможности возместить убытки; прежде всего это касалось упомянутых генуэзских купцов. Но штраф он им простил .

Страдиотов под напором общественного мнения он распустил и упразднил их должности. Многих он жаловал милостивым приемом. Распоряжений, которые бы шли против городских законов, он редко или почти никогда не подписывал. Преступников не миловал .

Городского префекта, ставленника (непота) Сикста, который был братом кардинала Санто Пьетро в Винколи, он назначил главнокомандующим церковными войсками в день святого Стефана .

В день следующего богоявления, то есть 6 января 1485 г., в первый год своего папства, Иннокентий причислил к лику святых Леопольда41, за что, как передают, получил от императора 15000 дукатов .

Генерала ордена августинцев он заключил в тюрьму единственно за то, что тот будто сказал, что папа Иннокентий в потемках избран, в потемках остается и жить: «В потемках избран, в потемках жил, в потемках он умрет» .

22 ноября 1484 г., в понедельник, из церкви св. Иоанна в Латеране были украдены ночью две золотые чаши, пожертвованные церкви королем Ферранте, весом в пятьдесят фунтов, равно так же был украден скипетр, дарованный некогда императором Константином папе Сильвестру, тоже из золота .

В марте месяце следующего 1485 г. Иннокентий тяжко заболел, так что было сомнение, выживет ли он. Тогда Вирджинио Орсини и Паоло и другие из их приспешников немедленно заняли мосты Мильвийский, Саларский и Номентанский и держали их в течение нескольких дней в своей власти, бдительно охраняя их. Но когда надежда на смерть Иннокентия не оправдалась, они покинули город .

В те же дни братья монастыря Сайта Мариа Нуова производили раскопки на одном из своих хуторов, находящемся за Порта Аппиа на аппийской дороге, приблизительно в пяти милях от города. Когда рабочие вблизи дороги или на самой дороге раскопали фундамент некоего склепа, в самом низу под стенами могилы они нашли мраморный гроб, покрытый мраморною же плитою и засвинцованный. Когда открыли гроб, то нашли там совершенно нетленное, набальзамированное благоуханными жидкостями тело женщины, с золотою сеткой или шапочкой на голове, с золотистыми волосами вокруг лба и румянцем на щеках, точно она была еще жива. Глаза и рот ее были полуоткрыты; молено было вытянуть язык и он тотчас же возвращался на прежнее место. Зубы были белые и крепкие, ногти на- руках и ногах совершенно крепкие и белые. Можно было поднимать ее руки и они падали на прежнее место, так что получалось впечатление, что девушка только что умерла. Несколько дней ее продержали во дворце правителей, где от воздуха ее лицо стало менять окраску и сделалось совершенно черным; однако платье ее осталось в сохранности, нетленным. Когда власти были намерены похоронить ее в том же гробу, в котором она находилась, возле бассейна во дворе их дворца, папа Иннокентий приказал зарыть ее ночью в неизвестном месте за Порта Пинчиана в близлежащем крестьянском дворе, что и было выполнено. В первые дни после того, как она была найдена и перенесена в названный дворец, там было такое стечение народа, желавшего ее видеть, что можно было думать, что на площади Капитолия открылась ярмарка. Благоухающие жидкости, которыми она была набальзамирована, вероятно состояли из мирры и оливкового масла, но некоторые говорят, что то было терпентиновое масло, издающее столь сильный и одуряющий запах. Многие думают также, что при ней найдено было множество золота, серебра и драгоценных камней; так думали потому, что те, кто ее выкопал и, находился при сем, исчезли бесследно. Девушка была, судя по ее виду, в возрасте 12 или 13 лет и столь красива и стройна, что трудно об этом написать или рассказать, а если об этом написать или рассказать, то люди, сами не видавшие ее, не захотят этому поверить. Многие пришли из отдаленных местностей посмотреть на нее или нарисовать, но уже не могли ее видеть, так как она была зарыта в тайном месте. И разочарованные они уходили обратно к себе домой. Мраморная гробница, в которой ее нашли, «осталась во дворе правителей .

Волнения не прекращались в стране и в дни Иннокентия; и когда комиссар Маккарано 14 июля находился на охране амбаров вблизи улицы, которая ведет к Альбано, на него напали отряды синьора Орсини и вступили с ним и бывшими при нем людьми в стычку; так как отряды Орсини были многочисленны, а отряд комиссара состоял из нескольких человек, то с комиссаром и его солдатами было быстро покончено; одних они убили, других смертельно ранили и ограбили, и нисколько не помогли им выкрики: «Церковь, церковь!» Всегда и везде во время битвы, особенно при взятии Фраскати, когда был взят в плен д’Эстутевиль, сторонники Колонна восклицали: «Колонна! Колонна?» и в то же время: «Церковь! Церковь!» Сторонники Орсини имели только один боевой клич: «Орсо, Орсо!» (медведь был гербом Орсини). В этом можно видеть, как вертится колесо фортуны: вчера церковь была в союзе с «медведем» в борьбе против «колонны», сегодня уже ведет борьбу против «медведя» в союзе с «колонной» (герб Колонна).

В начале сентября обнаружилось и стало 'известным, что Вирджинио Орсини назначен главнокомандующим образованной против церкви и Венеции лиги, в которую вошли король Ферранте, миланский герцог, Флоренция и Сиена. Папа хотел привлечь Вирджинио к себе на службу, но тот отказался явиться. Относительно денег, которые он уже получил от церкви, он дал такое объяснение: эти деньги он удерживает за собой как плату за прошлую, уже выполненную им службу, а не за будущую. Тогда папа послал к нему Орсо Орсини, епископа Теано, с целью убедить его вернуться к папе, но Вирджинио отверг предложение папы и написал извинительное письмо римским властям и народу, в котором изложил все то доброе, что сделали Орсини, будучи на службе у церкви. Но так как, по его мнению, церковь поступила с ним нехорошо, то он извиняется перед римскими гражданами, если он впредь к ним, как подданным церкви, будет относиться враждебно .

Когда шли все эти переговоры о примирении папы с Вирджинио, в Веллетри был захвачен письмоносец, у которого нашли документ договора с печатью и подписью Вирджинио, в котором изла-галось, что Вирджинио со всеми своими силами обязуется бороться на стороне короля против церкви после того, как все переговоры, касающиеся союза; будут доведены до конца .

В то же время, именно в день св. Андрея (30 ноября), Паоло Орсини со своим отрядом прошел всю местность Изола, забирая там у всех римских граждан принадлежавший им скот; он занял Номентанский мост, вторгся со своими отрядами в Кампанью и там отобрал у граждан принадлежавших им волов, а также прочий крупный и мелкий скот. Одну часть добычи он направил в Читта Лавиниа; другую часть отобрал городской префект, сопровождаемый и поддержанный римскими гражданами; он отправил ее обратно в город и взял при этом 13 человек из отряда Орсини в плен. Немедленно поднялась, цена на зерновой хлеб, и в дровах была такая нужда, что люди едва могли выпекать в печах хлеб; большую вязанку дров продавали за пять карликов, среднюю за три, а малую за два, потому что большая часть деревьев была уже вырублена. Никто не выходил за ворота Номентана и Салариа, чтобы достать дров; немногие лишь осмеливались выходить через другие ворота. Капитолий был закрыт и заколочен; было объявлено, что в ближайшие дни судебные дела не будут разрешаться. Всюду царили замешательство и опасения; каждый, как мужчина, так и женщина, был вооружен; правосудие замолкло совершенно, так что по утрам можно было видеть убитых, лежавших нагими, даже у церквей; так, можно было видеть у церковных дверей Санта Мариа на Виа Лата в течение пяти дней три нагих трупа убитых людей. Равно так же и в других местах – на Монте Кавалло, в городском квартале Монти и на многих других площадях в черте города – находили трупы ограбленных людей .

Папский дворец превратился в крепость со рвами и стенами, везде поставлена была стража .

Послы Флоренции, направлявшиеся к папе, между Ариньяно и Кастельнуово были убиты людьми из Капраники, подданными епископа Фермо; надо полагать, что они были убиты или ранены теми, кто хотел отомстить им .

В то же время во всем городе стал известным указ святейшего отца нашего папы, что все преступники, убийцы и изгнанные из города за какие-либо злодеяния, свободно могут вернуться в Рим. Так и произошло. Вследствие сего в городе появилось такое количество преступников и злодеев, которые в вооружении свободно бродили по всему городу, что если рассказать об этом, то покажется невероятным .

Многие послы, прибывшие в Рим из различных стран, страха ради вернулись обратно домой. Почти каждую ночь враждебные отряды бродили возле города, доходя до ворот. И почти каждую ночь кардинал Санто Пьетро в Винколи, а иногда также Савелли и кардинал Колонна, вооруженные, в сопровождении стражи, лично посещали все ворота и станы города, ободряя стоявшую там охрану .

15 декабря несколько вооруженных молодых римлян ворвались в дом синьора Аньелло, посла короля Ферранте, жившего во дворце графа Тальякоццо, взяли его в плен и торжественно провели его во дворец правителей; его имущество, находившееся в этом доме, они разграбили, лошадей и мулов расхитили. Затем они подожгли дворец. Послу они предложили, чтобы он переговорил с королем и их врагами об освобождении Андреа Палуццо и Паоло Маддалено, взятых в плен в день св. Андрея при нападении на Номентанский мост. На следующий день правители, два папских камердинера вместе с другими чиновниками и некоторыми гражданами отвели посла в папский дворец. В следующие ночи было несколько случаев воровства, разбоя и открытого насилия; силою врывались в дома обитателей, связывали их и ранили. В те дни по всему городу найдены были подметные письма; лица, находившие их, неохотно сообщали их содержание. От одного заслуживающего доверия человека, утверждавшего, что он тайком слышал это от одного из кардиналов, я узнал, что Вирджинио Орсини в этих подметных письмах требовал от римского народа, чтобы он с оружием в руках восстал против папы и выгнал из города его самого и его кардиналов; при этом утверждалось, что Иннокентий не настоящий папа и избран незаконно, а также, что многие из кардиналов не являются истинными кардиналами; он предлагает оказать помощь римскому народу, если он пожелает иметь другого, законного папу и других, новых, лучших кардиналов. Кроме того, говорят, указанные письма содержали много ругательств против кардинала Сайта Пьетро в Винколи; говорилось, что этот прелат, как недостойный и запятнанный в содомском грехе, должен быть лишен своего звания и уничтожен .

Некоторые римские граждане, которые свободно были допущены к названному Вирджинио, дабы выкупить похищенный у них скот, клятвенно уверяли, как они слышали из уст самого Вирджинио, что если бог дарует ему победу, то он прикажет голову названного кардинала Санто Пьетро в Винколи насадить на копье и пронести ее по всему городу к вящшему его позору. Те же люди уверяли, что когда крестьяне из окрестностей Рима также пришли выкупить похищенное у них добро, то названный Вирджинио, обращаясь к стоявшим возле него товарищам, сказал: «Отпустите этих бедных крестьян и не трогайте больше их добра, подождите немного того времени, когда вы сможете разграбить и разорить до основания римских граждан. К этой цели, насколько только можете, устремите все ваши усилия» .

После сего он лично поручил тем, кто ради указанной причины пришел к нему, чтобы они, коль скоро вернутся в город, созвали римских граждан и их правителей и от его имени заявили: он слышал, что они держат свой скот у себя за стенами, чтобы лучше его уберечь. Но он намерен не только отнять силою сохраняемый ими там скот, но через несколько дней он их самих со всем их добром и имуществом сожжет в их собственных домах .

Передают также, что он послал к папе уполномоченного, который устно сообщил ему, что Вирджинио Орсини имеет (такую силу и рвение, что он его, папу, его святейшество нашего господина и заместителя бога, бросит в реку; слышавшие сие были всем этим возмущены до глубины души. По причине этих и многих других угроз, исходивших из уст Вирджинио, все были полны возмущения и ненависти по отношению к нему.

В то же время Орсини и его солдаты не прекращали совершать грабежи. Они бродили по местности по ту сторону Тибра от Галера до города. Таким же образом действовали и солдаты церкви, остановившиеся в городе, убивая овец и волов, принадлежавших римским гражданам. И как только где-либо найдут скирд, немедленно расхищают его, без всякого разрешения, как будто бы он принадлежал им. И так день изо дня римские граждане и другие обитатели города были разоряемы то врагами, то защитниками нашего города .

В лето 1486, 4, 5 и 6 января, главнокомандующий церкви Роберто Сан Северино со своими всадниками и своей артиллерией направился к замку Ментана (возле Монте Ротондо, одно из укрепленнейших владений Орсини) и взял приступом замок после того, как бомбардами расстрелял и разрушил его. При этом погиб семилетний сын Паоло Орсини. Здесь названные отряды разграбили большое количество съестных припасов и продавали их по весьма низкой цене тем, кто привозил из Рима в лагерь хлеб и вино .

21 января 1486 г., в субботу, ранним утром, несколько вооруженных явились к Виридарским воротам, чтобы захватить скот. Так как на пути они встретили вражеские отряды, которые были сильнее их, то последние прогнали наших солдат до самого города. Когда об этом стало известно папской страже и другим солдатам, расположенным поблизости, они в величайшей поспешности бросились к оружию на помощь бежавшим своим солдатам. Дворец и места, обычно бывшие под охраной, остались без всякой охраны. Когда это заметили обыватели, они тотчас сообразили, что случилось что-нибудь из двух: или папа умер скоропостижной смертью, или Вирджинио вторгся в Рим со своими отрядами. К этим мыслям они пришли вследствие того, что заметили отсутствие дворцовой охраны, якобы бежавшей из дворца. Об этом немедленно распространился слух по всему городу и продолжал расти, так что каждый воспринимал его как нечто достоверное. Наконец нашлись люди, которые утверждали и готовы были даже под клятвой уверять, что они видели папу, пронзенного кинжалом, мертвым, а Вирджинио – вступившим в Рим, так что под конец весь город был в великом страхе и пребывал некоторое время в сильной печали. Лавочники закрыли все свои лавки, торговцы на площади Капитолия впали в столь сильный страх, что сумели убрать едва половину выставленного ими на продажу товара. Дворец в Капитолии, где и я как раз находился, немедленно закрыли и поставили там бдительную охрану. Известный кардинал Балю42, выехавший вместе с кардиналом Санто Пьетро в Винколи для развлечения, в сопровождении небольшой свиты, в Остию, поспешил верхом на лошадях, насколько возможно скорее, обратно на площадь Капитолия во дворец Санто Марко. Бесчисленные папские служащие, поскольку только могли, потащили свое добро в безопасные места. Господа кардиналы в величайшем страхе, каждый в своем дворце, окопались и укрепились. Когда несколько человек различного звания прибежали к дворцу, то увидели папу Иннокентия стоящим у окна, где он обычно показывался народу, и таким образом ложный слух рассеялся .

Этот слух немедленно распространился по ближайшим окрестностям города и прежде всего в Ментане, домам жителей которой, по приказанию папы, обещана была неприкосновенность. Когда же крестьяне и обитатели названного места услышали о смерти папы и поверили, что это правда, они немедленно подняли крики: «Орсо! Орсо!», не обращая внимания на то,- что они были союзниками церкви и папа обещал их охранять в предположении, что они будут верными сынами церкви, как это охотно было обещано.

Когда папа Иннокентий позже узнал о вероломстве крестьян и о том, как они обрадовались слуху о его смерти, как они снова нарушили верность церкви и передались опять Орсини, он немедленно приказал опустошить до основания всю названную местность. Через несколько дней оно так и случилось. Синьор Роберто Сан Северино выступил в поход, направившись в принадлежащую Папской области часть Кампаньи, и его отряды расположились в городе Тосканелла и вели себя там невыносимо дурно. Затем они двинулись через город Аквапенденте в направлении к Сельве43, где Роберто разбил лагерь, весьма сильно укрепив местность валами и рвами. Вражеские отряды находились недалеко, именно в Питилъяно и Монтепульчиано. Однажды вечером в мае месяце произошло сражение, причем с той и другой стороны много солдат пало и взято было в плен. Затем снова в течение продолжительного времени было спокойно. Грабить римский народ, конечно, не переставали никогда .

В те дни, рассказывают, послы французского короля были проездом в городе Флоренции и высказали несколько оскорбительных слов по отношению Лоренцо де Медичи; они, между прочим, сказали также, что он неправильно и нехорошо поступает, ведя войну против церкви по настоянию выблядка короля Ферранте, а также высказали против него несколько угроз. Затем, когда названные послы, направляясь в Рим, проезжали через Витербо, Вирджинио послал навстречу им несколько своих человек и просил послов передать папе его почтение, а когда они вернутся обратно к королю Франции, то рассказать ему, сколь много зла причинил названный папа ему и его роду. Одновременно он предложил послам свободный пропуск при проезде через его владения. Послы терпеливо выслушали все предложение до конца и тут же отвергли его, заявив, что они не нуждаются в свободном пропуске с его стороны, глумились над ним и осмеяли его, назвав тираном и бесчестным мошенником. Когда они затем приближались к городу в сопровождении нескольких солдат церкви, навстречу им вышло несколько крестьян из городов Орсини с целью напасть на названных послов и ограбить их, как то уже бывало часто раньше. Названные послы и их свита взялись за оружие и около 80 крестьян взяли в плен и связанными привели в Рим, а несколько раненых и полумертвых оставили лежащими на дороге .

В предпоследнее число мая послы совершили свой въезд в Рим, и, как говорят, папа принял их очень радушно и сказал им или, вернее, заверил их, что он или разорит и даст погибнуть всей церкви, или полностью уничтожит Вирджинио Орсини. В первую неделю июня, в пятницу, во дворце св. Петра состоялось заседание консистории, в котором приняли участие все кардиналы. На этом заседании совершенно открыто и прежде других кардинал Сиенский45, вице-канцлер, кардинал Савелли и некоторые другие просили папу о мире: он должен заключить мир с королем Неаполя и со всеми другими своими врагами. Они заявляли, что король Ферранте ведь изъявил желание передать церкви город Аквила и всю область Абруцции со всеми баронами и синьорами, провозгласившими власть церкви. Кроме того он желает уплатить церкви обычную дань, даже те суммы, которые он обязался уплатить ранее, если ему разрешат известную рассрочку платежа. И многие другие кардиналы утверждали то же самое.

Тогда поднялся французский кардинал Жан Балю и заявил, что этот мир не может быть заключен, если церковь блюдет свою честь. Ведь вся Франция, или Галлия, с герцогом Лотарингии Рене находится на пути в Италию, вследствие чего Францией произведены уже большие издержки и приготовления; по сему случаю кажется совершенно нелепым, если церковь подвергнет осмеянию этого герцога, равно как короля Франции и всю его страну, а также тех неаполитанских баронов и синьоров, которые добровольно передали себя во власть церкви, и прежде всего генуэзцев, которые для достижения этой цели приготовили большие; вооружения. Затем он указал также на то, что и церковь на это дело издержала много денег, и если она заключит теперь такой мир, то она, конечно, не только ничего не приобретет, но скорее потеряет все свое добро и деньги .

Против Балю выступили названный вице-канцлер и кардинал Сиенский, причем между ними произошел разговор, полный неприличных и хулящих слов. Между прочим вице-канцлер сказал, что к словам этого Балю следует так же мало прислушиваться, как к словам пьяного человека: ведь кардинал пьян. На это названный Балю снова произнес .против вице-канцлера хулящие слова, сказав, что он сын крещеного еврея и блудницы, понося его также за позорную жизнь. Таким образом во время заседания консистории произошел такой беспорядок, что под конец каждый думал, что вот-вот дело перейдет в рукопашную, и посему заседание консистории было закрыто около полудня .

В ближайший после сего следовавший понедельник кардинал Сант Анджело был назначен в консистории легатом в церковное войско. Когда прочие кардиналы провожали его до дверей дома, что было обычаем, и там прощались с ним, то кардинал Балю протискался вперед и сказал кардиналу Сант Анджело, чтобы у него в палатке всегда было достаточное количество боченков вина и наготове нескольких полных бутылок вина, дабы и в лагере можно было всегда хорошо выпить. Это, думают, сказал он потому, что на прошлом коротком заседании консистории вице-канцлер обозвал его полной бутылкой вина и пьяницей. Но только немногие, стоявшие поблизости и слышавшие эти слова, поняли их смысл.

В том же месяце июне нашему господину папе, когда у него не было денег для содержания своих солдат, пришла следующая глубокая и совершенно исключительная мысль: он создал пятьдесят две новых должности, а именно – должность накладывающих печати (пломбаторов) на папские буллы, которых в народе обычно называют “ceratori”; последние получали половину доходов от названной должности, другую половину получал сам папа. Каждую из этих должностей он продал за пятьсот дукатов золотом, так что на этом деле он собрал 26 000 дукатов, из которых 25 000 пошло на содержание солдат, а оставшуюся тысячу он обещал распределить между учеными университета, так как предназначенные на их содержание деньги он издержал также на своих солдат .

В том же месяце герцог Калабрии продвинулся к городу Корнето и осадил его; едва он приблизился к названному городу, как он его разграбил, многих взял в плен и отнял у жителей Корнето много скота. Однако в происходивших при этом стычках он потерял многих убитыми .

Между тем в Риме было всеобщее ожидание мира главным образом на основании следующих признаков: между солдатами той и другой стороны не происходило более никаких столкновений; посол испанского короля, посланный с предписанием не вступать в город до тех пор, пока не будет заключен мир, торжественно въехал в папский дворец. Граф Питильяно в течение нескольких дней пробыл тайно и, как я думаю, без ведома папы во дворце кардинала Сайт Анджело, выстроенном последним на Монте Пинчио. Наконец, кардинал Асканио Сфорца и кардинал Сайт Анджело почти каждый день в сопровождении только двух слуг, совершенно тайно, бывали друг у друга и вели длительные переговоры, иногда в течение пяти часов. Из всего этого каждый может легко понять, что наш папа всеми своими был обманут .

2 июля герцог Калабрии со всем своим войском из местностей, находящихся по ту сторону Тибра, направился к Изоле, у крепости Флавиако построил несколько небольших судов, переправился через Тибр и вскоре после этого захватил замок Монте Ротондо, который, по утверждению кардинала Орсини, передан был церкви. Сам кардинал был следующим образом захвачен в плен и взят под арест. Граф Питильяно, Органтино Орсини и другие синьоры из рода Орсини, находившиеся на военной службе у врагов церкви, прибыли к названному замку, который сдался им без всякого сопротивления. Когда об этом узнал кардинал, он вместе с народом этих синьоров, со всеми бывшими с ними отрядами, прогнал. Под-конец изгнанные синьоры с более сильными отрядами вновь заняли замок и взяли кардинала в плен. Но, по всеобщему мнению, здесь имели место обман, тайные проделки, измена и коварство. В этом можно убедиться хотя бы из того, что незадолго перед этим кардинал отверг помощь или, вернее, прогнал Никколо да Толентино, который прибыл со своими многочисленными отрядами на защиту названного места. О, постыдное деяние! О, ты, обойденный! О, ты, папа, обманутый и осмеянный! Как ты еще можешь настаивать на продолжении войны, когда у тебя нет больше ни верных тебе людей, ни денег? Ведь денег у тебя больше нет, а верных слуг и того меньше! Дай мир, дай мир твоим подданным, ведь ты же не в силах отомстить твоим врагам! Дай мир и не ожидай еще худшего !

13 июля был схвачен настоятель монастыря Санто Паоло, который сейчас находится в заключении и под пыткой в замке Ангела, потому что он, обманув папу и церковь, передал принадлежащие названному монастырю области и замки герцогу Калабрии, Орсини и другим врагам церкви; при этом он представил дело так, якобы они, силою овладев монастырем, выгнали его. И теперь, после того как враги укрепились в названных замках, они немедленно принялись за грабежи в окрестностях, принадлежащих римским гражданам, вплоть до городских ворот, отнимая при этом и уводя с собой всякого рода скот: быков, волов, лошадей и прочее .

19-го того же месяца в городе передавали, что при Сан Северино произошла жестокая битва, следствием которой было то, что вся эта область была занята врагами, то есть отрядами короля Ферранте. В этой битве пало много людей и прежде других синьор Агостино да Кампофрегозо. На вражеской стороне был смертельно ранен герцог Капуи, сын герцога Калабрии. Передают, что отряды церкви потерпели урон .

В тот же день герцог Калабрии через одного из своих вестников дал знать правителям города о приказе, который он издал по своему войску: все свободные пропуска, которые он, Вирджинио, и некоторые другие предоставили римским гражданам, считать отныне недействительными – впрочем, вопреки этим свободным пропускам, за несколько дней перед этим римские граждане были разграблены солдатами герцога; затем каждый из лагеря, имевший пленного, за которого должна быть внесена определенная сумма денег на выкуп, должен принудить этих пленных уплатить деньги, буде же они не выкупятся, то тот, кто их имеет, обязан привести их к герцогу, который откупит их за четыре дуката и вышлет на галеры. Затем, пусть римские граждане отныне не рассчитывают получить от него мир, так как он уже неоднократно, к позору и великому ущербу для всей лиги и всех союзников, просил мира и не получил его, в чем виноват единственно только папа. Затем, римские граждане часто глумились и смеялись над ним, но на будущее время пусть они поостерегутся и будут осмотрительнее в своих поступках! Он намерен вести впредь еще более жестокую и упорную войну, чем вел до сих пор. Все это стало известным синьорам правителям, но это тем не менее не побудило их озаботиться сколько-нибудь о благоденствии граждан.

Между тем солдаты, как свои, так и вражеские, не переставали разорять и грабить римских граждан. Цена на хлеб поднималась с каждым днем. Однако за все это время ничего не было слышно о сражениях между нашими отрядами и вражескими. В общем положение оставалось неизменным .

11 августа кардинал Сант Анджело и кардинал Асканио Сфорца вместе с синьором Яном Якопо, Тривульцио, который в качестве первого уполномоченного от войска миланского герцога вел переговоры и несколько дней проживал на свой счет в доме кардинала Сант Анджело в его укрепленном замке на Монте Пинчио, рано утром отправились во дворец папы и вели переговоры с Иннокентием, которые, как передают, шли в течение семи часов непрерывно, причем были установлены некоторые условия будущего мира. Наконец, когда было уже 20 часов, они пообедали во дворце вместе с папой. Затем снова перешли к тому же делу и занимались этим до трех часов ночи .

На другой день, 12 августа, в городе стало известно, что заключен мир на следующих условиях, именно :

Король Ферранте уплачивает церкви долги, которые он обязан уплатить .

Второе. Бароны, признавшие над собою власть церкви, обязуются уплатить церкви налог; размер этого налога определяется из расчета, сколько они платили королю, когда находились еще во власти королевства. Затем, названные бароны в будущем обязаны признавать папу и церковь, как непосредственно стоящую над ними власть .

Затем, папа имеет право распоряжаться по собственному благоусмотрению аббатством Монте Кассино со всеми его поместьями и замками .

Затем, все епископство и церковные доходы в пределах Неаполитанского королевства распределяются папой .

Затем, город Аквила должен остаться вполне свободным; если он хочет отдаться во власть церкви, то пусть это сделает; если он желает подчиниться королю, то это также его свободное дело. И так как подданные церкви не могут воспрепятствовать предполагаемому походу герцога Рене и французов против короля Ферранте, то да будет предоставлена папе и его областям возможность дать им свободный проход и обеспечить их жизненными припасами .

Затем, Вирджинио Орсини должен предстать пред папой и просить у него милости, босой, с непокрытой головой и веревкой на шее и на коленях молить его о прощении ради божьего милосердия .

Затем, кардинал Орсини и другие из рода Орсини должны явиться к папе, и он решит, кто и какому наказанию подлежит. Затем, отобранные области должны быть с той и другой стороны возвращены, и о принадлежности их тому или другому будет иметь суждение испанский король.

Из всех этих условий можно было видеть только то, что Орсини спокойно остаются в своих домах, а синьор Роберто Сан Северино уходит в отставку. И наступил мир .

Хотя относительно заключенного мира имелись сведения, исходившие из уст папы, который неоднократно заявлял правителям и другим лицам, что мир заключен, и хотя синьор Роберто Сан Северино со своими отрядами был освобожден от своих обязанностей, отряды Орсини не прекращали, однако, грабить и нападать на сторонников Колонна, вследствие чего синьор Просперо Колонна, разгневанный такими возмутительными действиями, решил отплатить тем же названным Орсини .

24 августа, в навечерие праздника св. Варфоломея, папа послал некоего синьора Паоло, своего комиссара, в город Тиволи с приказом, дабы впредь прекращена была всякая борьба: Орсини не должны нападать на граждан Тиволи, последние взаимно не должны иметь вражды против Орсини. И когда папский комиссар синьор Паоло объявил о мире, сторонники Орсини его убили, выволокли и бросили нагим. Обстоятельства дела были следующие: когда названный комиссар прибыл в город Тиволи, он прежде всего приказал закрыть городские ворота, так чтобы никто не мог из города выйти; затем он созвал народное собрание, показал послание папы, в коем содержалось извещение о мире, и объявил гражданам Тиволи, что отныне они не имеют права нападать на Орсини. Пока он еще оставался в городе, Франческо делла Балле с несколькими всадниками выехал из города и направился в окрестности, где на него коварным образом из местности Кастелло напали названные Орсини. И в то время когда между ними произошла стычка, в Тиволи раздался клич: «К оружию!» и было сообщено, что происходит сражение между отрядами Орсини и названным Франческо. Тогда граждане. Тиволи выбежали вместе с комиссарами, и когда они приблизились к полю сражения, комиссар тотчас же вышел к врагам и, показывая папскую бумажку, неоднократно воскликнул: «Вы ведь получили мир! Я объявляю вам мир!» Но Орсини не. обратили внимания ни на папское предписание, ни на объявленный мир; они побежали навстречу к названному комиссару, убили его и поволокли его, как я уже сказал выше, от Тиволи в одно место по направлению к Чичильяно, называемое Арчи, где находится водопровод. Чтобы отомстить за смерть комиссара, граждане Тиволи вместе с Франческо делла Балле немедленно же напали на Орсини и гнали их до названной крепости, некоторых убив и большое количество из них ранив. Затем, в сентябре месяце, в городе Аквила произошло большое восстание, причем архидиакон, бывший представителем папы и защитником независимости города, был убит. Граф Мокторио с отрядами короля вступил в город, сторонников же церкви при этом частью убил, частью выгнал.

Находится много таких людей, которые немало говорят против папы Иннокентия, потому что он заключил мир, позорящий в известной степени церковь; в действительности же не за что его поносить и обвинять. Скорее он заслуживает всякой похвалы, так как поступил по примеру господа нашего Иисуса Христа, приняв на себя, ради спасения своего народа, тягчайшие обвинения. Допустим даже, что названный мир послужил ко вреду и позору церкви, но папа скорее пошел на то, чтобы церковь, главой которой он является, претерпела позор, чем видеть смерть и гибель своего народа. И добрые следствия от заключенного мира обнаружились немедленно же, так как в городе появилось изобилие во всем и наступила законность, чего долгое время уже не было в Риме .

В те дни заключен; был между церковью и Венецией, союз на определенных условиях, одним из каковых было то, что венецианцы обязуются прийти церкви на помощь, буде случится в том нужда .

Между тем восстал против церкви некто Бокколино Гуццони, частный гражданин из Осимо; он отобрал из-под власти церкви названный город Осимо, укрепил его рвами и стенами, некоторых из граждан обезглавил, других выслал в изгнание. В Риме рассказывали, что он был в соглашении с турками, которые обещали ему в течение мая месяца 1487 г. прислать на подмогу несколько тысяч турок, но не прислали никого. Однако кардиналу Санто Пьетро в Винколи и протонотарию Аньелло с несколькими тысячами всадников из церковного войска пришлось длительное время простоять перед названным городом, дабы его взять .

После сего, в то же лето господне 1487, в месяце июне, 20-го или приблизительно того числа, в Рим пришло известие, что флорентийцы во главе со своим командующим силою отняли у генуэзцев город Сарцана .

В то же время, как передают, австрийский герцог со множеством германцев напал на венецианские области Верона и Триена, продвинувшись до самой Вероны, и диким натиском, при большом кровопролитии занял несколько сильно укрепленных мест у венецианцев и взял их в свое владение. Таким образом началась между ними кровопролитнейшая война .

В недавно прошедшие времена происходила величайшая вражда между римским папой и родом Орсини, как о том можно читать выше, где я рассказал о том, как названные Орсини и прежде всех Вирджинио, Паоло и другие, действовали против нашего Иннокентия. Но теперь между ними заключена теснейшая дружба и согласие. Виновником сего следует назвать некоего Франческетто Чибо, человека очень малого роста, сына названного папы Иннокентия. Он женился на дочери Лоренцо де Медичи, племяннице Вирджинио46, после чего началось такое сближение, что Иннокентий немедленно разрешил названному Франческетто и Вирджинио Орсини занять два замка, именно: Черветерн и Монтерано, которые в том же месяце июне перешли в их власть. И что было еще хуже: с разрешения названного папы они напали на синьора Ангиллара, так как когда-то, во время войны и раздоров между церковью и Орсини, он выступал на стороне церкви и против синьоров Браччиано и Орсини. Теперь названный Вирджинио решил отомстить ему за прошлое, отобрав в названном замке Ангиллара хлеб и другие жизненные припасы. Однако, как передают, синьор Ангиллара затем передал себя на милость папы, вследствие чего нападения прекратились. Но, конечно, отнятое добро не было возвращено, и папа терпел столь продолжительное время, чтобы названного синьора грабили .

В это время в Рим прибыл герцог Феррары, и, как передают, по обету, за отпущением грехов. Проживал он вместе со всей своей свитой во дворце св. Петра. Когда он осмотрел все, что имеется в городе, он пожелал, между прочим, посетить замок Ангела. Иннокентий послал известить коменданта названного замка, чтобы тот подготовился к тому, что он, папа, и герцог намерены осмотреть замок. На это комендант ответил ему, что у него нет права показать замок его святейшеству. Но что если его святейшество действительно хочет осмотреть замок, то пусть папа и герцог явятся в сопровождении четырех капелланов, но не больше, так как он уверял, ему было дано такое распоряжение кардиналом Санто Пьетро в Винколи, когда он принимал от него и коллегии кардиналов замок. И только под таким условием он может допустить приход папы в замок. Затем, через несколько дней, папа послал за названным комендантом, чтобы он пришел к нему, на что тот ответил, что существует обычай, на основании которого комендант не имеет права покидать порученный его охране замок. Наконец, после всякого рода пререканий 26 июня папа в сопровождении четырех лиц или около того отправился в замок Ангела; ему открыли двери. Когда он вступил в замок и увидел стражу вооруженных солдат, он взял коменданта за руку и сказал ему: «Иди за мной!» И на глазах у всех вывел его из замка и привел пленного в свой дворец. Там он заставил его отказаться от предоставленных ему прав, снять с себя отличия занимаемой им должности и покинуть названный замок. Все это произошло в один и тот же день. Комендантом в замок Ангела папа назначил своего сына Лоренцо Чибо, архиепископа Беневента, который и занял именем папы замок .

Некоторые рассказывают также, что папа послал за комендантом замка Ангела, прося его прийти за получкой причитающегося ему жалованья, и когда тот пришел, он его арестовал. Подобным же образом папа вскоре завладел замками Чивитавеккиа и Террачина, находившимися под властью родственников названного кардинала Санто Пьетро в Винколи. Последних он выгнал оттуда и послал на их место других комендантов.

В том же месяце отец наш Иннокентий издал буллу, направленную против известных испанских евреев и еретиков, которых по-испански обычно называли «мараны»47. При этом были назначены два кардинала, которые должны были вести розыск над ними, так называемую инквизицию, а именно – вице-канцлер кардинал Родериго Борджиа и кардинал Балю48. Рассказывают, что испанский король49 подверг этих еретиков гонению и более двух тысяч из них сжег в Валенсии и по всей Испании50. Посему многие из этих еретиков прибыли в Рим и заняли в церкви божией многие должности, что мне и самому приходилось наблюдать; они становились протонотариями, секретарями, янычарами в папской охране и занимали другие подобные должности. Папа боролся против них не с тем усердием, как того требовало дело.

В том же месяце Бокколино Гуццони, гражданин города Осимо и мятежник против церкви, с которым велась длительная борьба, заключил мир с церковью и, как передают, на следующих условиях: папа платит ему 7 000 дукатов (или в соответствующем количестве флоринов)51 и покупает у него все его недвижимое имущество, которым он владел в Осимо, а Бокколино за это покидает названный город.

8 том же месяце Франческетто Чибо52,.сын папы Иннокентия, и Жером д’Эстутевиль, сын покойного кардинала Руанского, вооруженные, ночью в сопровождении нескольких товарищей решили похитить некую молодую женщину, жену чиновника Гелельмо, дочь покойного Якопо Кук, как передают, весьма почтенную женщину, проживавшую на Кампо ди Фиоре. Но при этом произошла тревога; дело было раскрыто, и синьоры вынуждены были с позором удалиться, сопровождаемые ругательствами.

9 августа совершили свой въезд в город Вирджинио Орсини, Паоло Орсини, а также другие синьоры из рода Орсини .и были приняты папой с величайшим благоволением и исключительной милостью и честью. Каждому показалось это весьма странным, принимая во внимание ту враждебность, в каковой они состояли раньше, о чем описано выше .

25 августа выбыл из Рима синьор Вирджинио Орсини. И прибыл обратно епископ Чезены, посланный папой к королю Ферранте, и, как рассказывают, он передал следующий ответ папе со стороны короля. Прежде всего епископ никак не мог попасть во дворец короля, чтобы переговорить с ним; наконец епископ улучил случай поговорить с королем, когда последний однажды собрался на охоту, а тот стал у ворот дворца, где король должен был пройти. Об этом король узнал и попросил епископа подойти к нему. Последний приблизился к нему и заявил, что он имеет сообщить в кратких словах три вещи от лица папы. И когда он получил разрешение изложить поручение, он начал: во-первых, всесвятейший отец наш требует от короля уплаты обещанных и оговоренных в мирных условиях налогов и удивляется, почему король не выполнил этого требования в определенный срок. На это Ферранте ответил: он совсем не забыл, что он обязан уплатить церкви. И повторил это несколько раз, а затем сказал, что у него нет денег и что по вине церкви он имел столь большие издержки, что считал бы справедливым, если папа освободит его на текущие четыре года от уплаты долгов. Так об этом и приказал Ферранте передать папе. Затем епископ объяснил ему, что папа и вся римская церковь весьма дивятся тому, что король, являющийся только светским повелителем, позволяет себе распоряжаться в своем королевстве всеми духовными должностями и не признавать папских распоряжений относительно передачи той или иной должности; на будущее время он должен прекратить такие поступки. На это король Ферранте ответил: люди его королевства ему хорошо известны, тогда как, наоборот, папе и курии они совершенно неизвестны, посему он и впредь будет предоставлять церковные должности тем, кого может считать достойным. Ни папа, ни церковная курия не в состоянии судить об этих людях лучше, чем он сам. Посему его намерение таково: выбирать людей самому, и он будет весьма доволен, если папа избранных им, королем, впоследствии утвердит. Затем он сказал: «Переходи к следующему делу!» Епископ сказал, что папа дивится тому, что король, вопреки мирным условиям и его собственным обещаниям, взял и посадил баронов его королевства, которые ведь находятся под защитой самого папы: нужно их вновь освободить. Но король тотчас же возразил: «Когда кардиналы Колонна и Савелли учинили или хотели учинить измену против Сикста, предшественника папы, он их немедленно схватил и заключил в темницу для их исправления, и только впоследствии, когда ему стало угодно, он выпустил их снова. Он хочет таким же образом поступить: названных баронов, совершивших против него измену, наказать, а затем, когда ему будет угодно, снова освободить». Непосредственно после этих слов он прошел мимо епископа, не ожидая ничего дальнейшего. Дав знак трубить в охотничьи рога, король проскакал мимо епископа и отправился на охоту .

От сего дня до лета господня 1488 ничего не случилось в городе, что заслуживало бы упоминания .

1 января названного года папа Иннокентий VIII, нуждаясь в деньгах, создал новые 24 секретарских должности; в обязанности этих секретарей входило составление папских указов о назначении или утверждении на всякого рода имевшиеся должности во всех областях и всех странах. От продажи этих новых мест папа получил 60 000 дукатов. Как только эти новые секретари вступили в отправление своих обязанностей, они все свои усилия приложили к тому, чтобы ни одна из занимаемых должностей не проходила без указа, даже такая, на занятие которой обычно не требовалось указа, при этом была установлена такса. Для занятия самой должности секретаря установлена была в качестве таксы уплата определенной суммы денег, в зависимости от ранга соответствующего места, но во всяком случае им за прослуженное время жалованья. И когда граф потребовал от них некоторую сумму денег для уплаты налогов, они поставили встречное требование – уплатить им их жалованье. Но граф наотрез отказал выдать им жалованье и заявил, чтобы они немедленно выплатили требуемую а них сумму, а со своим требованием еще несколько подождали. Вследствие сего, как передают, эти трое составили против него заговор. В указанный день они явились в час, когда вся прислуга графа была за обедом, и прошли прямо туда, где граф как раз находился, в определенной комнате его дворца, и под предлогом, что они хотят с ним переговорить, вошли и убили его, а труп выбросили из окна вниз на дворцовую площадь и затем поволокли его за волосы по земле постыднейшим образом, чего еще никто никогда не претерпевал. Таким образом всемогущий господь бог отомстил за тех невинных, которые так много зла перенесли от графа .

Немедленно сбежался весь народ из Форли; Катерина Сфорца, беременная жена графа Джироламо Риарио, и ее сыновья были захвачены, но самый замок народ не в состоянии был взять. И когда затем в примирительном тоне пытались уговорить, чтобы замок сдался, графиня обещала и со своей стороны сделать для этого все возможное и просила граждан Форли Освободить ее, дабы она имела возможность переговорить с комендантом замка, а своих сыновей она оставит им в качестве заложников. Она пообещала передать замок народу немедленно. Ей во всем поверили, и она отправилась в замок, где она тотчас же выступила против народа и заявила, что она не будет беспокоиться за судьбу пленных сыновей, так как она имеет еще одного в Имоле, а другого носит у себя в утробе; они сумеют когда-нибудь отомстить злодеям. Вскоре после этого одни ворота города, укрепленные башней, сдались народу, после чего народ послал уполномоченного в Рим к папе, которого последний принял милостиво и обещал помощь жителям Форли. Благосклонно отнесся к этому также правитель Чезены, обещавший послать в Форли своих солдат, бомбарды и прочую артиллерию, имевшуюся в Чезене. Но на него напали солдаты миланского герцога, последние неожиданно вторглись в Форли, взяли в плен правителя и его сотоварищей, шестерых из них обезглавили и трупы их разрубили на куски, между ними был также названный Пьетро Кекко, от старости совершенно расслабленный человек. Затем они пытались захватить силою их товарищей, находившихся в замке Чезена, и между прочим держали под арестом названного губернатора и других пленных. Иннокентий же, как говорят, несмотря на свое обещание, не оказал никакой помощи жителям Форли; более того, он оставался спокойным, когда, как я только что рассказал, их рубили на куски, допускал то, что волки пожирали его овец, как то уже было раз с городом Аквилой и его жителями во время войны с королем Ферранте. Однако говорят, что все это он допускает единственно и исключительно ради мира, который он возлюбил превыше всего. 2 июня был убит своей супругой синьор Фаэнцы в своей спальне, и тотчас же появились в Фаэнце солдаты миланского герцога под водительством Джованни Бентивольо из Болоньи, при поддержке камерленго Рафаэлло Риарио, кардинала Санто Лоренцо, племянника покойного графа Джироламо Риарио .

Графиня из Форли, жена убитого графа Джироламо, со своими солдатами разграбила все близлежащие местности, принадлежащие церкви, до ворот Чезены. Но об этом здесь много не говорилось .

В тот же день произошло возмущение в Перуджии вследствие того, что правитель города хотел продать некоторые принадлежащие городу охотничьи участки, обычно называемые чианне, но граждане ему этого не позволили. И когда правитель выслал глашатаев при трубном звуке возвестить об этом всенародно, некоторые пошли против него, заявив, что он не посмеет этого сделать. Однако правитель не обратил внимания на эти угрозы. Тогда из среды граждан Перуджии выступил один молодой человек, ударил его топором в голову и зарубил насмерть его и его лошадь. Как говорят, перуджийцы сделали это потому, что папа обещал своим солдатам, расположенным в Перуджии, значительное увеличение жалованья и все доходы города приказал пересылать в Рим, чего жители Перуджии совсем не расположены были переносить со спокойным сердцем. А может быть, другой причины этого волнения и не было, кроме жадности правителя! Вследствие сих событий синьор Маурицио Чибо, родной брат папы, немедленно же поспешил в замок Сполето, опасаясь худшего.

13 июня, приблизительно в 23 часа, в Рим пришло известие, что командующий войсками миланского герцога Джо-ванни Бентивольо, находившийся с женой и сыном вышеназванного убитого синьора Фаэнцы, был убит гражданами и крестьянами Фаэнцы. Рассказывают, что эти крестьяне были поддержаны флорентийским комиссаром и все дело будто произошло по совету флорентийцев. Вследствие сего теперь ожидаются большие волнения в Романье. Не дай бог, чтобы эта язва докатилась до Рима. То, что было рассказано о Джованни Бентивольо, оказалось ложным. Правда такова: он был в Фаэнце названными людьми взят в плен и затем отвезен во Флоренцию, а там его Лоренцо де Медичи выпустил на свободу .

16 июля представитель кардинала Савелли, при большом волнении, производил личную экзекуцию над одним должником вблизи дворца названного французского кардинала Балю. Этот кардинал кричал из окна, чтобы прекратили экзекуцию, особенно возле его дворца! Однако это произошло, и должник был отведен в тюрьму при служебных помещениях названного кардинала. Кардинал Балю пришел в такую ярость, что приказал всей своей челяди вооружиться, отправиться к указанной тюрьме и разрушить ее до основания, как это потом действительно и случилось. Они взломали все камеры и выпустили оттуда всех заключенных, между которыми находились также и такие, которые заключены были за тяжкие преступления. Дом самого судьи, то есть его камера, был насильственно разгромлен, все его документы и книги разорваны, ящики и постели выброшены из окна, так что в конце-концов в служебном помещении: совершенно ничего более не оставалось. Вследствие сего кардинал Савелли, полный гнева, совместно с кардиналом Колонна, собрал большие отряды, чтобы в ночь после этого совершить над ним то же самое. Но уже рано утром папа послал за кардиналами. В папском дворце они взаимно высказали множество оскорбительных слов, так что в настоящее время дом Балю стоит сильно укрепленным и охраняемым бесчисленными стрелками и другими вооруженными людьми. Неизвестно, что из этого будет дальше; однако говорят, что вице-канцлер оказывал помощь названному кардиналу Балю .

От того дня до сего ничего не произошло, за исключением того, что многие города и местности, находившиеся под властью церкви, отказали папе в покорности и предприняли нечто против его воли. Прежде всего Джованни Бентивольо в Болонье казнил и заключил в тюрьму несколько человек из не-угодных ему лиц; рассказывают, что он 18 человек из таковых повесил .

Так же поступил в Перуджии род Браччио; они прогнали своих противников из рода Одди и многих убили. Когда папа послал туда своего легата кардинала Сиенского, то его впустили только после обещания, что он не допустит туда вернуться партии-противников. Таким образом, они не оказывали почти никакого послушания церкви .

Подобное же случилось в городе Тоди и в городах Анконской марки, где не допустили папских чиновников и отказались подчиняться папским секретарям .

В то же вышеназванное лето господне 1489, в марте месяце, его святейшество отец наш Иннокентий VIII назначил, вопреки постановлениям и договорам, заключенным кардиналами в конклаве перед избранием папы, не превышать число кардиналов свыше 22 и, как передают, вопреки воле многих кардиналов, - шесть, новых кардиналов: прежде всего Лоренцо Чибо, своего племянника, сына своего брата архиепископа Беневента и коменданта замка св. Ангела. Он всегда считался незаконнорожденным сыном, и все бенефиции, которые он имел и которыми пожаловал его сам папа, передавались ему как незаконнорожденному, и сам папа называл его всегда незаконнорожденным сыном. Когда со стороны кардиналов было выставлено возражение, что Лоренцо не может быть кардиналом, как неза-коннорожденный, то, как передают, благодаря усилиям вице-канцлера, нашли какой-то нотариальный акт, составленный в Испании, из которого вытекало, что отец названного Лоренцо, то есть брат папы Иннокентия, будучи мирянином, получил этого сына от одной испанки, на которой он впоследствии на-мерен был жениться. Но это было в то время, когда он еще не был свободен, так как другая его жена проживала еще в Генуе. Посему, когда названный Лоренцо, прибыв в Геную, стал домогаться получения отцовского наследства, то не был к этому допущен и устранен, как незаконный сын .

Другим из вновь назначенных кардиналов был Ардичино делла Порта, епископ Алерии, очень образованный человек, выдвинутый в кардиналы за свои добродетели и заслуги .

Третий – сын Лоренцо де Медичи, родственник синьора Франческетто, сына папы Иннокентия. Этот кардинал – еще мальчик; как передают, ему 13 лет. Рассказывают, что он был назначен под условием прибыть в Рим лишь в будущем, через значительный промежуток времени, но он, однако, вскоре же прибыл и был допущен .

Двое других были французы. Один из них – глава рыцарского ордена иоаннитов на острове Родосе, другой француз предложен был королем Франции. Двое последних назначены были кардиналами, как говорят, потому, что подарили папе великого императора турок53. Рассказывают, что по смерти великого турка султана Магомета II, осаждавшего тогда Отранто, два его сына затеяли спор о престолонаследии. Младший брат, стоявший во главе войска, при помощи своих солдат, прогнал старшего. Этого младшего брата, как передают, турки любили гораздо больше и провозгласили императором. Но когда все стоявшие на его стороне были убиты, его принудили покинуть страну в сопровождении лишь немногих солдат и знатных людей, последовавших за ним в изгнание. Так как этот принц не мог остаться ни в одном из городов, подчиненных его брату, он попросил у главы рыцарского ордена свободный пропуск и, получив его, отправился на остров Родос, где и пребывал до последнего времени .

Некоторые говорят также, что он старший брат и имел право на престол и что он был с войском при осаде, когда умер его отец. Другой же брат немедленно завладел всеми . крепостями и отцовскими сокровищами. Старший брат, имея солдат, направился с ними к Константинополю и повел войну против своего брата, но в конце концов вынужден был бежать, так как не имел денег на содержание солдат. Когда брат стал его преследовать, то он из страха быть взятым в плен решил скорее сдаться христианам, чем попасть в руки брата. Таким образом он отправился в один город вблизи Родоса и там сдался во власть гроссмейстера Родоса. Этот последний рассказ соответствует действительности. Когда узнал об этом его брат Баязет, получивший уже власть над всей Турцией, то стал опасаться, как бы его браг Джем снова не начал против него войну и не взял над ним верх, ввиду того расположения, каким он пользовался у турок. Он решил поэтому заключить с христианами, находившимися на Родосе, и гроссмейстером договор, чтобы они держали великого турка (Джема) под надежной охраной и не выпускали его, за что он, Баязет, в качестве жалованья или дани обязуется гроссмейстеру ежегодно выплачивать сумму в 40 000 дукатов. В обеспечение этой суммы он и выдал вексель .

Гроссмейстер продержал его некоторое время на Родосе, затем, полагая, что он окажет приятную услугу королю Франции – а он был сам француз – передал пленного турка вместе с ежегодно выплачиваемым на него турками содержанием в 40 000 дукатов королю Франции. Король, как добрый истинный христианин, принял его, не, как передают, лично он не хотел его видеть. Впоследствии он подарил его нашему отцу папе с обещанным ежегодным содержанием в 40 000 дукатов. По сему случаю, в лето 1489, в марте, названный папа, в силу договора, назначил названных двух французов кардиналами. 13-го того же месяца и года прибыл в Рим пленный великий турок; так как он ехал морским путем, то через Порта Чивитавеккиа он проследовал вверх по Тибру через Рипа Ромеа к апостольскому дворцу у св. Петра. Папа подарил ему 700 дукатов и несколько золототканных шелковых одежд, которые, однако, когда были выложены перед ним, не нашли с его стороны должной оценки. Папа подарил ему также свою собственную лошадь и приказал оказывать ему почести. Сопровождало его несколько придворных, но ни одного епископа, ни прелата среди них не было. Синьор Франческетто, сын папы, и венецианский посол ввели его в свою среду; и когда он,, сев на названную лошадь, несколько отъехал от берега, навстречу ему вышел посол великого вавилонского султана, который прибыл специально для этого в Рим. Когда, как рассказывают, показался принц, то посол, спрыгнув с лошади, пал: наземь и трижды облобызал землю, идя навстречу принцу. Когда же он приблизился к нему, то поцеловал ногу его лошади и с величайшим благоговением приветствовал его самого. И затем сопровождал его до названного дворца .

На другой день состоялось заседание консистории, на котором, по выполнении всех обычных при сем обрядов, были признаны вновь назначенные кардиналы, после чего папа приказал ввести названного турецкого императора. Последний вошел и, увидя большое собрание людей, смутился. При нем находился его переводчик. Церемониймейстер Иоганн Бур-хард34 и названный переводчик потребовали от него, чтобы он, прежде чем подойти к папе, сделал три поклона и преклонил колена, а затем, проследовав дальше, поцеловал ногу папы Однако турок не выполнил ни одного из этих предписаний; он гордо зашагал вперед, высокомерно, не обращая ни на кого внимания, и не только не преклонил колена, но ни разу не склонил головы, лишь только чуть кивнул ею. Когда он стоял перед папой, то между ними, при помощи названного переводчика, произошел небольшой разговор, который был слышен, однако, только близстоявшими. После этого папа хотел с веселым лицом и приятной улыбкой отпустить его, перед тем желая поцеловать его в лицо. Однако названный турок склонил только немного голову и поцеловал папу в правое плечо. Некоторые рассказывают также, но я не знаю, где правда, что он сам хотел поцеловать папу в лицо, но» папа уклонился, и поцелуй пришелся только в плечо. После сего он направился в отведенное ему жилище .

Почти совершенно так же вел себя посол великого султана. Хотя от него и потребовали, чтобы он сделал тройной поклон и поцеловал ногу папы, но он не сделал таковых поклонов кроме одного, когда стоял перед папой. И когда папа протянул ему ногу для поцелуя, то он чуть-чуть только коснулся губами колена протянутой ему ноги .

В те дни ничего особенного в Риме не произошло. Было, правда, бесчисленное количество воровства, убийств и святотатства. Между прочим, из алтаря церкви Санта Мариа в Трастевере были похищены серебряные чаши, дарохранительницы, кадильницы и серебряный крест, в котором находилась частица крестного древа господа нашего Иисуса Христа. Эту частицу затем нашли в одном винограднике, но без всякого серебряного оклада .

Происходило также очень много убийств. И убийцы вовсе не покидали города. Некоторые утверждают, что папа вымогал с них штрафные деньги, которые налагались за нарушение спокойствия, и затем разрешал им оставаться в городе. Рассказывают и уверяют, что это чистейшая правда, и ход событий это подтвердил, хотя я сам не читал буллы, будто его святейшество, наш отец, апостолической буллой даровал Стефано и Паоло Моргани прощение за все их преступления и убийства, которые они совершили сами и 10 человек их приспешников и клевретов, а равно за всякое преступление, которое они имеют совершить, хотя бы убийство, даже в том случае, если между ними и родственниками убитых не произойдет никакого соглашения. Он также дал им свободный пропуск, так что они могли появляться всюду в папском дворце .и везде, и суд не был в состоянии предпринять что-либо против них; папа сделал таким образом из своей курии некое убежище для преступников .

Подобным же образом папа дал прощение Мариано, сыну Стефано Франческо Крешенци, за всякое преступление, которое совершат он и его сотоварищи .

То же предоставил он сыновьям Франческо Буффало, которые закололи кинжалом свою беременную мачеху вместе с еще не рожденным их братом. И ежедневно каждый, кто уже перенес смерть своих близких, должен еще терпеть угрозы убийц .

Рассказывают о многих таких случаях; то, что я раньше рассказал, я знаю из достоверных источников. Наконец весь город полон преступными людьми, которые, совершив какое-либо преступление, скрываются в доме одного из кардиналов и таким образом становятся неприкосновенными, и посему много смертоубийств осталось не расследованными. В Капитолии почти совсем не было или очень редко бывали казни; только иногда судьи камерленго по ночам вешали нескольких преступников, и потом на другое утро можно было видеть на Торре Нона повешенных, без указания их имен и причины их казни. И при такой порядке живем мы теперь, в лето господне 1489, когда восседает на престоле Петра Иннокентий VIII. Между прочим рассказывают, что некто Джакомо, сын Лоренцо Стати, шинкарь при Санта Мариа Ротонда, убил двух своих дочерей в разное время и еще одного человека, когда-то бывшего у него слугою, который, как уверяют, с каждою из них жил. Джакомо и его брат за указанное дело были арестованы и посажены в замок Ангела. Туда в одно утро должен был прибыть палач с соответственными инструментами, чтобы отсечь арестованным головы. Но вскоре же оба были освобождены из-под ареста. Это видел я сам собственными глазами, а причина их освобождения, как я слышал, была следующая: убийцы заплатили за содеянное ими преступление 800 дукатов. И за эти деньги они купили землю горшечника, которая называлась «землею крови» (Еванг. от Матф. XXVII, 7). И когда однажды спросили камерленго, почему преступники не несут наказаний, а лишь платят деньги, он в моем присутствии дал такой ответ. «Господь не хочет смерти грешника, но хочет, дабы он жил и платил». Таковой обычай принят, сказал он, также в Болонье .

С сего числа по месяц июнь 1489 г. ничего достойного замечания не случилось кроме того, что в городе беспрерывно продолжались безнаказанно драки, убийства, кражи и подобного рода преступления .

В последний день названного месяца, именно в праздник св. Петра и Павла, папа совершил, по принятому обычаю, торжественное богослужение. Затем он обнародовал, что назначает синьора Никколо графа Питильяно из рода Орсини главнокомандующим церкви и с большой торжественностью передал ему скипетр и знамя церкви. При этом торжественном событии присутствовали все кардиналы, прелаты и многие синьоры и бароны, созванные по сему случаю отовсюду .

Передают также, что во время этих торжеств был отлучен от церкви король Ферранте за неуплату налогов, причитающихся с него. Однако ему дали отсрочку на два месяца, в течение коих он должен уплатить долг и тем снова примириться с церковью .

На этих днях, а именно 4 сентября 1489 г., в пятницу, случилось нечто совершенно смехотворное. Некий слуга синьора Фальконе и сын некоего Доминико в ночное время украли сукно и платья из лавки, принадлежавшей некоему Джироламо ди Туччио из городского квартала Треви, приятелю названных воров. Когда Джироламо узнал о случившейся краже, он позвал, чтобы вернуть принадлежавшие ему вещи, слугу, укравшего вещи, к себе на обед. За столом его любезно спросили, где находятся украденные товары. Слуга откровенно и по доброй воле сказал, что украденные товары находятся у него. Тогда от него потребовали, чтобы он вернул обратно украденное, иначе ему придется плохо. Вор, заметив, что присутствующие настроены злобно против него, улучив благоприятный момент, выпрыгнул из окна в сад, надеясь, таким образом скрыться. Но Джироламо, выслушав признание и видя бегство слуги, решил преследовать беглеца, чтобы тот не скрылся и не пропали его товары; наконец поймал его с несколькими товарищами, напал на него с кулаками, избил и связанного отвел в дом синьора Фабрицио Колонна. Он не хотел отправить его в тюрьму в Капитолий, хотя и мог бы это сделать, имея все основания к тому. Но в наше время каждый, которого следовало бы посадить в тюрьму за кражу ли или за убийство, даже если бы он подлежал смертной каре, может заплатить деньги, договорившись с судьей, и быть на свободе в полной неприкосновенности; никого, имеющего деньги, чтобы выкупиться, не приговаривают к смерти, но того, кто не имеет денег, конечно, вешают, при этом украденное добро безусловно не возвращается его владельцу. Слуга, просидев некоторое время под арестом, был выпущен на свободу синьором Фабрицио, вероятно, благодаря ходатайству синьора Фальконе. Названный Доминико, отец одного из двух указанных воров, обещал обокраденному дать полное возмещение. Украденные товары были оценены в размере 47 дукатов; и когда Джироламо неоднократно требовал от Доминико возмещения украденного, последний, наконец, уплатил требуемую сумму в 47 дукатов из страха получить какую-либо еще большую неприятность. Платеж был произведен в присутствии некоторых братьев ордена доминиканцев из Санта Мариа сопра Минерве, которые, по поручению Джироламо, вручили означенному Доминико квитанцию такого содержания: «Мы свидетели того, как Доминико и т. д. уплатил Джироламо и т. д. 47 дукатов за товары, похищенные сыном названного Доминико из лавки указанного Джироламо». Но Доминико обозлился, что он уплатил указанную сумму и, переговорив с синьором Фальконе, договорился с вице-камерленго и протонотарием Виньола арестовать Джироламо; некоторые полагают, что об этом был разговор с папой. Наконец, 3-го того же месяца совершенно тайно в доме вице-камерленго все было предрешено, а 4-го утром «с фонарями и светильниками и оружием» (Еванг. от Иоанна XVIII, 3) силою захватили Джироламо в его доме вместе с его братом и свели на Торре Нона; когда присутствующие при; этом и особенно мать Джироламо подняли вопль, вице-камерленго неоднократно повторял: «Не бойтесь! Все, что сейчас здесь творится, творится на благо мира, дабы иметь мир со всеми людьми». Затем они свели его спокойно на указанную башню, взяли веревку и повесили Джироламо на одном из уступов, причем он все время вопил, приговаривая: «Скажите мне, что я сделал дурного? Почему я должен умереть? Я ведь ничего не сделал!» И без покаяния и причастия повесили его и, что еще хуже, на глазах его брата, захваченного вместе с ним. Когда Джироламо увидел, что ему придется: умереть, он обратился к своему брату с ласковыми словами, сказав: «Брат мой, передай нашей матери, чтобы она терпеливо перенесла это горе, как я терплю, и скажи ей, что я умираю, не, заслужив смерти». После сего он обнял и поцеловал своего брата, насколько мог, и с этими словами на устах умер. Но Фальконе, присутствовавший при казни, и собственными глазами наблюдавший, как того повесили, и вице-камерленго не удовлетворились этим; мстя ему, они пошли дальше и отказали его матери и родственникам взять труп, который висел в течение двух дней. И что еще было хуже, на второй день после его смерти они заставили слугу синьора Фальконе написать записку о причине его смерти и привязать ее к его ногам, - конечно, неверную и лживую, в коей ему приписывалось то, что совершил названный слуга. Но он не смог таковую записку, как следует приладить, чтобы каждый мог читать эту ложь. Брат Джироламо был брошен в тюрьму Торре Нона. Затем, когда папа узнал истину об этом событии, он сделал вид, что сожалеет о происшедшем и утверждал, что его неверно осведомили об этом. Но тем не менее брата он не выпустил из тюрьмы и не предпринял ничего, чтобы сколько-нибудь исправить это дело. И таким образом синьор Фальконе, римский гражданин, апостолический протонотарий и казначей названного папы, отомстил за обиду, оказанную его слуге названным Джиро-ламо .

В прошлый понедельник наш отец Иннокентий созвал -консисторию, на заседании которой отлучил от церкви всех, не уплативших церкви причитающиеся с них налоги. Полагают, что все это направлено против короля Ферранте, который не уплатил налогов, хотя имя его при сем упомянуто не было. Посол короля Ферранте заявил присутствующим, что поскольку дело касается его короля, он будет апеллировать к будущему собору, и потребовал, чтобы ему дали судью, которому он докажет, обязан ли его король платить требуемые с него налоги .

В том же месяце, как рассказывают, его святейшество отец наш заявил на открытом заседании консистории, что королевство Сицилия по ту и по сю сторону Мессинского пролива принадлежит церкви и отныне составляет часть Церковной области, потому что не уплатило налогов; в особой булле говорилось еще, что названный король Ферранте лишается своего королевства, и кроме того утверждалось, что в случае назначения им самим неаполитанского короля из этого назначения ничего не получится, так как папа навсегда включил Сицилию в свои владения .

В те же дни рассказывали и уверяли, так что в городе это стало общеизвестным, что сын папы Франческетто с достопочтенным синьором камерленто, кардиналом Санто Джордже Рафаэлло Риарио, племянником графа Джироламо, играл в своем дворце и за две игры проиграл 14000 дукатов, а достопочтенный кардинал Балю, француз, таким же образом проиграл сумму в 18000 дукатов. Все эти деньги выиграл кардинал Рафаэлло Риарио, имевший на этот раз большой успех .

Далее передают, что Франческетто побежал к папе и рассказал, что в указанной игре его обманули и взяли с него лишнее; после этого его святейшество отец наш послал за кардиналом Риарио, чтобы тот явился к нему и принес с собою указанную сумму денег. Камерленго, однако, ответил, что деньги он уже издержал на покупку строительных материалов и на выплату жалованья строителям. А он как раз перед тем свой дворец на площади Санто Лоренцо в Дамазо разрушил до основания и заявил теперь, что хочет прежде всего там на углу воздвигнуть башню и вновь перестроить дворец, что он впоследствии действительно сделал, и поэтому у него нет денег. И когда пала снова и снова настаивал на разрешении этого дела, 27 октября, приблизительно в обеденное время, кардинал отбыл из Рима, заявив, что он хочет отправиться в Романью и, как передают, именно потому, что в Форли начались беспорядки .

О, несказанное бесчестие! Папа проявляет перед всеми величайшую жадность и прежде всего перед бедными учителями университета. Он повелел им передать – совершенно неслыханное дело, - чтобы они уплатили налоги за получаемое ими содержание, в то время как причитающегося им от папы содержания они совершенно не получали. И что еще гнуснее, после того как они уплатили налоги, они все-таки не получили жалованья .

Не ужасное ли это дело, сотни денег растратить и не дать продрогшим рабочим заслуженные ими одежды? (Ювеиал, Сат., I, 93—94) .

В тот же день, 27 октября 1489 г., Вирджинио Орсини принял жезл главнокомандующего короля Ферранте и через день после сего устроил военный смотр всем своим войскам, причем рассказывают, что было четырнадцать отрядов, столь красиво, богато и хорошо снаряженных, в золото и серебро шитых одеждах и таковых же плащах, каких еще никогда и нигде не видели. Вирджинио приказал сообщить, что каждый, кто придет посмотреть на его войско, будет желанным его гостем и получит бесплатное угощение. И прибыли многие, почти бесчисленное количество людей, которых угостили курами и подобными вещами .

15 ноября месяца, в воскресенье, папа отбыл из города и направился по Тибру для отдыха в город Остию и пробыл там несколько дней, оставив вместо себя во дворце великого турка. И так оправдалось написанное некогда пророками: «Воссядет на престоле Петра враг христианской веры, первенец Магомета, изгнав оттуда папу» .

Примечания:

1 Гвельфы и гибеллины — названия двух феодальных группировок, возникших в ряде итальянских городов в начале XIII в., во время борьбы папства с германскими императорами из дома Гогеншгауфенов.
Гибеллины выступали против постоянного вмешательства папства в жизнь Италии и в германском императоре видели силу, могущую дать отпор этому вмешательству. Вот почему гибеллинов обычно называют императорской партией; вообще говоря, они были представителями крупнейшего феодального землевладения, стремившимися к своеобразной феодальной свободе и независимости и не желавшими делиться с папством плодами эксплуатации как своих крестьян, так и живших в «их» городах мелких торговцев и ремесленников. «Далекий» император, живший за альпийским барьером, казался им менее опасным претендентом на участие в грабеже населения, чем «близкий» папа, постоянно пребывавший в Риме или в его окрестностях.
Наоборот, гвельфы, по существу такие же феодалы, но обычно меньшего калибра, опасались «итальянской свободы», которую они не совсем без основания отождествляли с господством крупнейшего землевладения, и в папе видели противовес как гибеллинам, так и императору, который мог оказаться союзником гибеллинов в деле угнетения всех слоев итальянского общества, не исключая и среднего землевладения. Гвельфы были, таким образом, представителями папской партии, в которую входили менее сильные феодалы, а также зачастую торгово-ремесленные элементы.

Во главе гибеллинов в течение почти всего XIII в. находились Колонна, гвельфами же руководили Орсини.

В XIV в. в связи с новыми взаимоотношениями между империей и папством и с более четким выявлением классовых отношений в северной Италии исчез первоначальный более или менее определенный в социальном отношении смысл названий этих двух группировок; но по традиции еще долго продолжалась вражда между этими двумя родами, причем Колонна остались как бы верны «республиканскому, свободному и независимому» знамени, а Орсини пользовались репутацией верных служителей папству. Последнее нередко искусно натравливало один враждебный дом на другой и поддерживало их вековую рознь, что было в интересах третьей стороны, каковой являлось папство. Нередко, впрочем, роли гибеллинов и гвельфов менялись, и папские «друзья» шли против папства, а его «недруги» поддерживали силу и могущество папства, так как оба дома имели в виду прежде всего и главным образом свои фамильные интересы.

Инфессура в своем «Дневнике» везде и повсюду сочувствует дому Колонна и осуждает политику Орсини; в его глазах гибеллины Колонна являются республиканцами, преданными интересам «свободного» светского Рима, а Орсини имеют будто бы в виду всегда лишь интересы папства. Но и Инфессура вынужден, конечно, указать имена «отдельных» Колонна, стоявших за папство, как и некоторых представителей Орсини, боровшихся в рядах противников чрезмерных притязаний папского двора.

Родоначальником дома Орсини считается обычно Джордано Орсино, который в 1145 г. стал кардиналом и вскоре в качестве легата был отправлен папой к императору Конраду. Его племянник Маттео, называвший себя уже Орсини, а не Орсино, был в 1153 г. римским префектом. В 1277 г. один из членов этого рода стал папою под именем Николая III.

Из рода Колонна особенно известны: 1) Эгидий, генерал августинского ордена и с 1295 г. кардинал, воспитатель французского короля Филиппа IV Красивого, против которого, однако, выступал в конфликте Филиппа IV с папою Бонифацием VIII. Эгидий, приверженец Фомы Аквинского, написал ряд богословско-философских трактатов. 2) Джакомо (Якопо), которого Николай III назначил кардиналом, а Бонифаций изгнал из Рима вместе с другими членами этой семьи. 3) О Шиарра Колонна, брате Джакомо, см. прим. 7. 4) Другой брат Джакомо был Стефано Колонна, перешедший на сторону гвельфов и изменивший традициям своей фамилии. В 1347 г. Кола ди Риэицо изгнал его из Рима. 5) Джакомо, сын Стефано, был епископом Ламбеза, другом Петрарки. Из семьи Колонна был пала Мартин V. Папский племянник Просперо Колонна выдвинулся в качестве генерала в войне против французского короля Карла VIII.

2 Ристи — итальянский город в 65 километрах к с.-в. от Рима. Некогда этот город часто подвергался землетрясениям; в 1785 г. почти целиком разрушен.

3 Карл Валуа (1270—1325) — сын французского короля Филиппа Смелого, во втором браке с наследницей (у Инфессуры неправильно названной дочерью) последнего Латинского императора. Папа Бонифаций VIII дал ему титул викария святого престола и защитника церкви. О нем говорили, что он сын короля, брат короля, дядя короля, отец короля, но сам никогда не был королем.

4 Балдуин – следует прибавить II (второй) – род. в 1228 г. В 1261 г. вынужден был бежать, будучи Латинским императором, из Константинополя во время его осады никейцами. Умер в 1273 г. скитальцем в Италии. Это тот самый император, который предложил французскому королю Людовику Святому в качестве залога «терновый венец, обагренный кровью Христа», и получил 21 тыс. ливров чистого серебра, стоивших приблизительно один миллион золотых рублей. Людовик Святой отправил двух монахов-миссионеров в Константинополь за этим венцом. Однако он оказался уже заложенным у венецианского ростовщика Никколо Квирино. Монахам пришлось ехать в Венецию, и там начался продолжительный торг; в конце-концов сошлись на 137 тыс. ливров, т. е. на 6½ млн. золотых рублей. Когда венец привезли во дворец в Париже, то король распорядился построить особую церковь — Sainte Chapelle. Сделка оказалась выгодной и для короля Людовика и для многочисленных других французских королей, последовавших за Людовиком Святым. Шипов оказалось очень много, и каждый из них продавался по безумно высокой цене; шипы венца срывались, подобно чековым листкам, в разные тяжелые минуты, когда короли Франции нуждались в деньгах. Мария Стюарт, отправляясь на эшафот, дала графу Нортумберлендскому доставшийся ей от французских королей шип. Генрих IV, бывший до вступления на престол Франции протестантом, подарил один шип португальскому иезуиту Хуану Альваресу за то, что иезуит выхлопотал в Риме реабилитацию и прощение всех грехов Генриха, ставшего «католическим» королем Франции. Шипы, по-видимому, в течение веков росли на венце, и святой испанский монах Висенте Феррер стал даже распространяться на тему о том, что венец этот представлял собою большую шапку – наподобие восточной папахи.

5 Балдуин II (см. предыдущее примечание) — не был тестем Карла Валуа и в год избрания Бонифация VIII уже не был в живых. Инфессура ошибочно говорит о жене Карла Валуа как о дочери Балдуина; она его наследница, внучка, дочь не царствовавшего, но претендовавшего на трон сына Балдуина II.

6 Претензии Бонифация VIII здесь обнаруживаются с поразительной четкостью: он смотрит на Францию, которая по мановению (ad nutum) священного престола может быть «возвращена» папству, ибо каждое государство лишь по милости Рима находится во власти светского государя, который за враждебный папе акт может лишиться своих владений.

7 Шиарра Колонна — брат кардинала Джакомо Колонна, ярого противника Бонифация VIII, которого он стремился забаллотировать вовремя папских выборов. Ряд представителей этой семьи во главе с кардиналами Джакомо и Пьетро вынужден был бежать и скрыться во Франции, где король Филипп IV Красивый оказывал им всякую помощь для борьбы с Бонифацием VIII. Среди бежавших был и Шиарра, комендант городка Пенестрины, где жили оба кардинала Колонна. Городок этот, по решению Бонифация VIII, был уничтожен, так как стоял за схизматиков, т. е. проклятой памяти Якова и Петра Колонна (quia favit scismaticis videlicet memoriae Jacobo et Petro de Columna). На этом месте должен был быть построен новый город под названием Civitas papalis.

8 Вильгельм Ногарэ (Guillaume de Nogaret) — известный французский легист (юрист, сторонник усиления светской власти). Был профессором права в университете в Монпелье. В 1303 г. получил от короля Филиппа Красивого поручение вместе с Шиарра Колонна захватить Бонифация VIII. Умер в 1313 г.

9 До этого места подлинный текст Инфессуры не найден. Рукопись Инфессуры начинается словом «по-папски» (pontificalmente). Весь предшествующий отрывок считается не аутентичным .

10 Как мера веса руббио = 25 либбре; каждое либбре = 370 граммам (приблизительно).

11 Владислав— неаполитанский король, род. в 1376 г., вступил на престол в 1386 г., умер в 1414 г., был сыном неаполитанского короля Карла III из Дураццо. Дураццо (Диррахиум)— город в Албании; в средние века Дураццо был герцогством, которым владели члены княжеского дома Анжу, царствовавшего с 1226 г. в Неаполе и Сицилии. В 1282 г. произошло в Сицилии восстание против господства французов — так наз. сицилийская вечерня; Анжу потеряли Сицилию, которая перешла к арагонскому королю. Неаполь же по-прежнему остался в руках династии Анжу. Папа Бонифаций IX (1389—1404) признал и короновал как неаполитанского короля юного Владислава в противовес папе Клименту VII (1378—1394), ставленнику Франции, отлученному .Бонифацием IX от церкви и короновавшему как неаполитанского короля Людовика Анжуйского. Отсюда борьба между этими двумя коронованными лицами, переплетающаяся с борьбой между двумя папами – Бонифацием IX и Климентом VII. Парижский университет, франкфуртский рейхстаг, французский король Карл VI и английский король Ричард II тщетно пытались положить конец двоепапству.

12 Лодовико да Фермо — племянник Бонифация IX, папский непот.

13 Григорий XII (1406—1415) — из венецианского патрицианского рода, избран римскими кардиналами в противовес Бенедикту XIII. Пизанский собор в 1409 г. низложил его; но собор этот и его постановления не были признаны папою. В Констанце, во время ожидания Констанцского собора, Григорий ХII в 1415 г. отрекся от папского престола и кончил жизнь кардиналом Порто в 1417 г.

14 Александр V (1409—1410) — избран собором в Пизе вместо двух пап, Бенедикта XIII и Григория XII, споривших из-за престола. Но раскол внутри церкви только усилился из-за появления третьего папы. Александр V во всем подчинялся своему преемнику Иоанну XXIII.

15 Иоанн XXIII (1410—1415) — сначала пират, потом доктор обоих прав, римского и канонического, с 1402 г. кардинал, глава противников Григория XII и руководитель собора в Пизе. Сбежал с Ко.чстанцсхого собора, которым и был низложен и арестован. В 1418 г. освобожден папою Мартином V, сделавшим его кардиналом Тускулуме. Умер в 1419 г.

16 Архиепископом Беневента был Каспар Колонна, представитель ненавистного Евгению IV рода.

17 Так называемое покрывало Вероники, которым, по преданию, Вероника отерла пот Христу, несшему крест.

18 Ошибка: следует читать — в Базеле, а не в Констанце.

19 Феликс V — антипапа, был с 1416 г. савойсхим герцогом под именем Амедея VIII, вскоре стал и регентом Пьемонта. В 1434 г. сложил с себя власть и удалился в уединенную обитель на берегу Женевского озера. Базельский собор 8 июля 1439 г. избрал Амедея папою; однако его под именем Феликса V признали лишь в Савойе, Арагоне, Венгрия и в немногих немецких княжествах. Так как ему не удалось уничтожить раскола (папами были Евгений IV и Николай V), то он в 3449 г. отрекся от папского престола. Герцог Амедей III Савойский до своего избрания в папы не имел никакого отношения к духовному званвго, но папская тиара манила его, и он предлагал германскому императору свою дочь с приданым в 200 тыс. дукатов, если император публично признает его папою. Сделка расстроилась и вызвала даже крупный скандал. После отречения Николай V назначил его кардиналом и папским легатом в Савойе и части Швейцарии. Амедей учредил орден св. Мориса и умер в 1451 г. в монастыре Рипайль (Савойя), где вел распутный образ жизни, — отсюда выражение — faure ripaille (развратничать, пьянствовать).

20 Следует читать: в Базеле.

21 О Стефано Поркаро — см. биографию Инфессуры в вводной статье.

22 Воскресенье золотой розы — это то воскресенье, когда папа обычно раздавал золотые розы.

23 Немецкий кардинал, о котором говорится в тексте, — Николай Кузанский, выдающийся гуманист (1401—1464). Он еще раньше Лоренцо Валла доказывал апокрифичность так называемого Константинова дара и на Базельском соборе выступал против папы Евгения IV. Особенно интересным является его сочинение “De cribratione Alchorani”, в котором указывается тесная связь мусульманства с христианством; сочинение это вышло вслед за падением Константинополя и естественно вызвало большое недовольство среди верующих христиан, находившихся под тяжелым впечатлением этого события. Его назначение кардиналом объяснялось тем, что Пий II (Эней Сильвий Пикколомини) был сам до избрани» в папы видным представителем гуманизма и находился в близких и приятельских отношениях и с папою Николаем V и с Николаем Кузанским. Последний был и выдающимся математиком, а также астрономом и философом; под его влиянием находились Джордано Бруно и даже Лейбниц.

24 Фридрих III — из Габсбургского дома — в 1452 г. коронован императором. У него на службе находился Эней Сильвий Пикколомини (будущий папа Пий II), который был посредником между папою Евгением III и Фридрихом III. Он заключил с папством в 1446 г. договор, по которому продал Риму интересы немецкой церкви, чем вызвал гнев .немецких князей, но зато добился императорской короны.

25 Владислав V (1440—1456) — сын короля Альбрехта II. Провозглашен венгерским королем в 1453 г.

26 Ферранте, или Фердинанд I (1423—1494) — король неаполитанский и сицилийский. Он получил Неаполь в 1403 г. от своего предшественника Альфонса Арагонского, который отнял этот город у Анжуйского дома. Папство в лице Каликста III предъявляло претензии на Неаполь, считал его своим леном, но в 1460 г. Пий II признал Фердинанда неаполитанским королем; однако французский король продолжал отстаивать интересы Анжу, и царствование Фердинанда I протекало в непрерывных войнах. Ферранте был жестоким тираном и кровавым образом подавлял народные движения, направленные против него.

27 Пий II —папа с 1458 г. по 1464 г. — Эней Сильвий Пикколомини родом из Сиены; во время собора в Базеле высказался за высший авторитет соборов против папских притязаний. Видный дипломат, поэт и писатель, секретарь антипапы Феликса (см. прим. 19), коронован императором Фридрихом III в поэты. После победы папы- Евгения над собором и многочисленными противниками Пий перешел на сторону приверженцев папского абсолютизма и получил прощение от папы в 1445 г. С 1456 г. — кардинал. Среди его многочисленных эротических произведений особенно непристойной является комедия “Chrisis”. О нем имеется обстоятельная монография Voigt — Enea Silvio Piccolomini, als Papst Pius II und sein Zeitalter, 1859—1863.

28 Бег евреев устраивался владетельными князьями, церковными и светскими, для развлечения толпы и издевательства над евреями. Бег этот практиковался преимущественно в Германии и просуществовал в качестве развлечения почти до самого конца XVIII в. О беге евреев упоминает в романе «Еврей Зюс» известный современный немецкий писатель Фейхтвангер. Роман описывает события второй половины XVIII в. («Еврей Зюс» имеется в переводе на русском языке).

29 Вице-канцлером был кардинал Родериго Борджиа, впоследствии папа Александр VI.

30 Горта (Нойа) – ныне Орте, небольшой итальянский город на правом берегу Тибра, насчитывающий около 5½ тыс. жителей.

31 В сражении при Отранто герцогом Калабрии были взяты у турок в плен янычары .

32 Монте Кавалло находилось в той части квартала Треви, где жили Колонна и где возвышался большой дворец Коломна, принадлежавший в то время кардиналу Джованки Колонна.

33 Помгюнио Лэто (1425—1497) — известный итальянский гуманист. Он основал литературно-ученый кружок, известный под именем Римской академии. Вскоре папские круги стали обвинять членов академии в безнравственности и безбожии; Пий II многих из них арестовал под предлогом, что они сеют кругом измену. Помпонио Лэто сначала благополучно бежал в Венецию, но был выдан Пию II, арестован и подвергся пыткам. Однако Сикст IV восстановил Римскую академию и выпустил на свободу арестованных членов ее, в том числе и Помпонио. Помпонио — автор ряда книг по римской истории, юриспруденции и грамматике.

34 Датарий — председатель датарии, т. е. канцелярии римской курии для решения дел о милостях (диспенсациях). Датария имела значение только подготовительной инстанции, решения ее подлежали санкции со стороны- папы. Нередко председатель датарии носит имя протодатарий, а его помощник — субдатарий.

35 Эта лига была организована папою для борьбы с Венецией, являвшейся крупным конкурентом Папской области в борьбе за гегемонию в центральной и северной Италии. Союзниками папы или членами антивенецианской лиги были Неаполь и Милан; при Сиксте IV дело шло о недопущении захвата Феррары со стороны Венеции.

36 Стихотворения неизвестного происхождения, о которых говорит Инфессура, назывались паскино, или паскинадами (отсюда слово — пасквиль), и веди свое происхождение от следующего. В XV в., во время земляных работ на улице Париоке, был найден против портняжной мастерской некоего Паскино античный мраморный обломок, составлявший, вероятно, часть мраморной группы либо Менелая, защищающего тело Патрокла, либо Аянта, несущего прах Ахилла (подобные группы находятся в настоящее время в музее Флоренции). Мраморный обломок был приставлен к стене мастерской Паскино, а после смерти этого портного римляне перенесли имя Паскино на мраморный фрагмент, который в конце того же XV в. был прикреплен к углу дворца Орсини (ныне министерство внутренних дел) .

Вскоре на мраморном цоколе Паскино стали приклеиваться политические эпиграммы на злобу дня, главным образом против пап; эти эпиграммы получили название «паскинад», от имени того же портного Паскино .

Будучи хорошим портным, Паскино стал одевать папу, кардиналов, прелатов и других «господ» апостольского двора. У Паскино язык был еще острее его иглы, и он нередко прохаживался по адресу того или иного прелата. «Господа» из апостольского двора внешне презирали остроты Паскино и считали позорным показать, что они задеты насмешками «какого-то» портного. Эта своеобразная терпимость папского двора ободряла Паскнно и вызывала в нем желание придавать еще большую колкость своим остротам. Разумеется, язвительные насмешки, злые уколы и крылатые словечки Паскино перелетали через частокол папского двора и передавались из уст в уста; они тем полнее удовлетворяли потребность римского населения в критике папской политики, чем суровее свирепствовала духовная цензура и чем сильнее папское иго давило все население Рима .

Портной Паскино постепенно превращался в папского обличителя, в античного цензора нравов, режущего правду в глаза сильным мира сего и неподлежащего за. свои слова никакому наказанию. Этой безнаказанностью Паскино стали пользоваться разные насмешники и остряки, которые, во избежание наказания, приписывали Паскино все, что они сами создавали злого по адресу папского двора .

Вскоре «фирма» Паскико не столько шила, сколько острила, сохраняя своим главным клиентом главу римской церкви. Но вот Паскино умер, — паскинады, однако, остались и передавались от его имени. Под вывеской последнего противники папского режима жестоко нападали на него и в насмешках и издевательствах топили свою злобу. Но чувствовалась потребность широко распространять наиболее меткие и удачные остроты, усилить их общественный характер, сохранить их на долгое время и опозорить Ими навсегда папский двор и папскую жизнь. И, разумеется, нельзя было выбрать лучшего места для их записи, чем мраморный цоколь Паскино, тем более, что само папское правительство клеило иногда на нем свои приказы и распоряжения .

Так появилась в Риме в XV в. «каменная» литература, анонимная, коллективная, злая, ядовитая. Многочисленные анонимные авторы вели между собою соревнование, и судьями являлись сами читатели: чем удачнее была эпиграмма, тем дольше она сохранялась на камне; чем сильнее пронизывала она противника, тем легче врезывалась она в память Рима и тем ярче характеризовала она и остроумие римского населения и пошлый разврат папской курии. По случаю смерти Сикста IV появилось немало паскинад. Наиболее известны, наравне с приводимыми Инфессурой, были следующие :

1) «Сикст, бесчестие, голод, разруху, расцвет лихоимства, кражи, грабежи — все, что только есть подлейшего на свете, Рим перенес под твоим правлением. Смерть, как признателен тебе должен быть Рим, хотя ты слишком поздно пришла. Наконец ты зарываешь все преступления в кровавую могилу Сикста» .

2) «Сикст, наконец ты труп, ты, презиравший благочестие и справедливость. Смертельный враг мира, тебя успокоила смерть .

Сикст, наконец ты труп, и Рим, страдавший при тебе от голода « всех бедствии, скорбен и войны, может ликовать .

Сикст, наконец ты труп, ты, воплощенный раздор нашего века .

Ты нападал на самого бога, — иди теперь мутить ад .

Сикст, наконец ты труп, ты — мастер мошенничества, могущество которого выросло на вероломстве .

Сикст, наконец ты труп. Пусть все распутники, развратники, сводники, притоны и кабаки оденутся в траур .

Сикст, наконец ты труп и не сможешь больше марать своими злодеяниями папство .

Сикст, ты наконец труп. Римляне, раздерите его проклятое тело и бросьте его части ястребам» .

3) «К чему эти торжественные похороны? Ведь дело идет о Сиксте, надо молиться преисподней .

Всю свою жизнь он смеялся над небом и, умирая, порочил и отрицал божество .

Ты умер, Сикст, да будет проклята твоя память богом и людьми .

Тебя надо было задушить еще во чреве матери».

37 Графиня, владетельница разгромленного замка Джубилео, была Катерина Сфорца, жена графа Джироламо Риарио, главного героя понтификата Сикста IV. Джироламо и стал графом благодаря этому браку, хотя в действительности Катерина была внебрачной дочерью Галеаццо Марта Сфорца и не могла считаться поэтому графиней, дающей еще даже этот титул мужу. Джироламо Риарно, племянник Сикста IV и дядя 17-летнего кардинала Рафаэлло Сансонл Риарио, ставшего вскоре камерленго, был не знатного, а мелкого происхождения; он сам еще в молодости торговал восточными «прелестями», пряностями, целебными травами и всякого рода святомагическими предметами. Из текста Инфессуры мы видим, что привязанность к нему папы Сикста IV объяснялась болезненными половыми извращениями «наместника бога на земле».

38 В средние века квасцы употреблялись в большом количестве при дублении кож, а в особенности в суконном и шерстяном деле в качестве красящего вещества. Европа не имела квасцовых залежей и всецело зависела в этом отношении от Константинополя, куда стекались не только малоазиатские и фракийские, но и месопотамские, армянские, аравийские и нубийские квасцы. Когда турки овладели в 1453 г. Константинополем, с европейского рынка почти полностью исчезли и квасцы. Без них, однако, после 200-летнего их значительного употребления обходиться было трудно, и европейцы стали покупать этот предмет у монопольного владельца квасцов — турецкого султана, платя огромные деньги. В 1461 г. в Церковной области, в Тольфе, были найдены папским финансовым чиновником Иоганном де Кастро обширные квасцовые залежи, и эта находка была папою Пием II охарактеризована как великая победа христианского мира над мусульманством. Квасцы стали монопольным товаром папской курии; на турецкие квасцы была наложена «анафема», и в папскую кассу потекли деньги со всех концов христианского мира, которому запрещалось покупать «еретические» квасцы у турецкого султана.

39 Кардинал этот был Джулиано делла Ровере, известный под именем Санто Пьетро в Винкели; впоследствии он стал папой под именем Юлия II. Джулиано был племянником Сикста IV. Оба они были небогатого происхождения; отец Юлия II был рыбаком, и фамилия их была Ровере; «породнились» они со знатной семьей делла Ровере, когда Сикст был избран папою. Семье делла Ровере, несмотря на ее знатность, приятно было сознавать себя в родстве с папою, который со своей стороны афишировал свою мнимую кровную связь с семьей делла Ровере, получившей и немало выгод из рук этой новой родственной семьи.

40 В одной эпиграмме по адресу Иннокентия VIII говорится: Octo Nocens pueros genuit, totidemque paellas, hunc merito poterit dicere Roma patrem, т. е. Иннокентий родил восемь мальчиков и столько же девочек, его-то Рим по заслугам может называть отцом (папою). Впрочем, число детей разными историками показывается разно. Паскинада на его смерть гласила: «Не ищите больше сладострастия, обжорства, скупости и низости, — все эти грехи заперты в гробу Иннокентия VIII». Эти слова должны были быть, по мнению Паскино, эпитафией на могиле Иннокентия VIII. Этот папа «прославился» знаменитой буллой против ереси ведьм, изданной 5 декабря 1484 г. и известной под названием Summis desiderantis (первые слова этой буллы). В этой булле, между прочим, сказано было: «Не без мучительной боли узнали мы недавно, что в некоторых частях Германии очень многие лица, пренебрегая собственным спасением и отвращаясь от католической веры, впали в плотский грех с демонами — инкубами и суккубами — и своим колдовством, чарованиями, заклинаниями и другими ужасным суевериями, порочными и преступными деяниями причиняют женщинам преждевременные роды, насылают порчу на приплод животных, хлебные злаки, виноград на лозах и плоды на деревьях, равно как портят мужчин, женщин, домашних животных и других животных, препятствуют мужчинам производить, а женщинам зачинать детей» и т. д. и т. д. Вследствие сего Иннокентий VIII поручил инквизиции начать жестоко преследовать ведовскую, колдовскую ересь.

41 Католическая церковь канонизировала в 1485 г. маркграфа Леопольда (1073—1136) как герцога, основавшего в Австрии много монастырей.

42 Жан Балю, более известный под именем Жан Ла-Балю — французский кардинал (1421—1491). Он был епископом сначала в Эврэ. а потом в Атокере и пользовался особым расположением Людовика XI, который назначил его на пост интенданта финансов (министра финансов). В этой должности Балю фактически управлял всем французским королевством в течение ряда лет. Несмотря на оппозицию парламента к университета, он добился отмены прагматической санкции, за что получил от Рима кардинальскую шляпу; мало того, он вступил в тайные сношения с противниками Людовика XI и выдавал им государственные тайны. Заподозренный в измене, Ла-Балю, несмотря на протесты папы, утверждавшего, что кардинал не может подлежать светской юрисдикции, был привлечен к суду и в 1469 г. посажен в тюрьму. Рассказывают, что он сидел в той самой железной клетке, которую он, в качестве министра, изобрел для содержания государственных изменников. Через 11 лет он был выпущен и отправился в Рим, где был принят с особым почетом и назначен кардиналом Албано. Мало того, Иннокентий VIII позволил себе назначить Ла-Балю папским легатом во Франции; но в Париже его встретили чрезвычайно холодно, даже враждебно, и Ла-Балю вынужден был тотчас вернуться в Рим, где он и умер в 1491 г.

43 Аквапенденте (Acquapendenta, Acula) — небольшой город округа Витербо, в нем имеется епископская кафедра. Сельве — название местности, расположенной вблизи Аквапенденте; не смешивать ее с итальянским городом Сельва, полное название которого Сельва ди Проньо.

44. Подразумевается Альфонс, сын Ферранте I, который вступил на неаполитанский престол в 1494 г., но очень скоро ввиду наступления французов и приближения Карла VIII к Неаполю отказался от власти и передал трон своему сыну Ферранте II. Альфонс, фактически почти не царствовавший, но известный под именем Альфонса II, отправился из Неаполя в Сицилию, где он в том же году скончался.

45. Кардинал Сиенский — Франческо Питсколомини. Это старинный род римского происхождения, переселившийся в XV в. в Сиену, где представители его долго боролись за власть в этом «свободном городе Тосканы». Род этот дал двух пап — Пия II и Пия III; кроме того, архиепископ Александр Пикколомини был плодовитым писателем по вопросам морали и философии; его перу принадлежит и крайне фривольное произведение Della Creanza delle donne (Милан, 1558), которое было переведено на французский язык под названием Instuctione aux jeunes dames. К этому же роду принадлежал и генерал Октавио Пикколомини, сначала соратник Валленштейна, а затем его недруг, немало содействовавший падению Валленштейна, за что он и получил часть имении Валленштейна. Действующий в трагедии Шиллера «Валленштейн» Макс Пикколомини не сын Октавио, а им усыновленный племянник.

46 Жена Лоренцо де Медичи и мать Маддалены, вышедшей замуж за сына Иннокентия VIII, Франческетто Чибо, приходилась родной сестрой Вирджинио Срспни.

47 Под именем маранов известны те испанские и португальские евреи, которые, во избежание преследований, приняли внешним образом католическую религию; их часто называли также новохристианами, а по-еврейски — анусим. Слово «мараны» (испанцы пишут через два р — marranos) обычно производят из изречения Нового Завета maran atha (господь наш пришел); по-испански же слово это стало означать — проклятый, безбожник, изгнанный; в некоторых местах — свинья. Мараны сохранялись в течение четырех веков, и даже совсем недавно организовалась в Лиссабоне синагога для маранов, вернувшихся в иудейство (синагога называется «Мекор хаим»). Душой маранского движения, имеющего целью «спасти бывших иудеев для иудеев», является португальский капитан Артур Карлос де Баррос Басто (он часто называет себя еврейским именем Абрагам Израэль Бен-Рош; род. в 1885 г. в Амаранте, в Португалии).

48 Кардинал Ла-Балю не был назначен Иннокентием VIII инквизитором в Испании; вице-канцлер Родериго Борджиа (будущий папа Александр VI) был назначен севильскям архиепископом на место умершего Иньиго Манрике. Но так как это назначение было сделано Иннокентием VIII без ведома светских властей к вопреки договору, заключенному в 1482 г. между Сикстом IV и королевой Изабеллой, то Фердинанд и Изабелла предъявили Риму энергичный протест, и Иннокентий должен был отказаться от права посылки в Севилью своего вице-канцлера.

49 Вернее было бы сказать: испанская королевская чета — Фердинанд и Изабелла.

50 Количество «иудействующих», пострадавших в Испании в XV в. на различных аутодафе, определяется ныне в 1 573 чел., причем не все были сожжены.

51 Тогдашний флорин равнялся 47 сольди, или, по золотому нынешнему вычислению, 5,57 лиры; золотой дукат имел 102 сольди и восемь динариев, или, по нынешней золотой валюте, 12,08 лиры.

52 Чибо — старинный греческий род, некоторые представители которого отличились в схватке с арабами. В 999 г. Ламберт Чибо переселился в Геную, где отдельные члены этой семьи играли на протяжении ряда веков большую роль. Арано Чибо (1377—1457) был правителем Генуи и с 1440 г. вице-королем Неаполя, который он храбро защищал против Альфонса Арагонского. В 1444 г. папа Каликст III назначил его префектом Рима, а после смерти Каликста Арано вернулся в Неаполь. Один из его сыновей стал папою Иннокентием VIII. Арано Чибо — кардинал Иннокентий (1491—1550) — был сыном Маддалены Медичи, дочери Лоренцо Великолепного, и пользовался огромным влиянием в правление папы Климента VII. Известен еще и Маластина Чибо (1527—1623) — приближенный испанского короля Филиппа II, давшего ему титул имперского князя, герцога Айелло и барона Падулы.

53 Под «великим императором турок» следует разуметь сына турецкого султана Магомета II, принца Джема (Djem или Zizim). Джем оспаривал трон у своего старшего брата Баязета II, за что и вынужден был бежать из Турции. Дальнейшая его судьба рассказана подробно Бурхардом в «Дневнике» (см. текст). Джем родился в 1459 г., умер в Неаполе в 1495 г.