Барбакарy А.И.

Я - шулер


- А что, Толянчик, может-таки сделаем из тебя человека? Валет вчера освободился. У меня пока очухивается. Катала авторитетный. Из тебя исполнителя сделает. Хочешь?
- Хочу.
- Таланта и терпения хватит - партнерами станете.
Валет, лысый бледный крепыш, глядящий исподлобья стылым взглядом, выслушал Рыжего. При этом глядел на меня не мигая. Сказал:
- Не потянет. Сырой.
- За детеныша я отвечаю. - Рыжий не просил, а советовал товарищу.
- Ну давай, сдавай, - уступил Валет.
- Почем? - уточнил я.
Валет снова вперил в меня змеиный взгляд.
- А говоришь: “Сырой”! - обрадовался Рыжий.
Нет, в партнеры Валета я бы не взял. Через полчаса игры он и сам понял, что проситься не следует. Неожиданно отбросил карты и без эмоций сообщил:
- Его надо свести с Маэстро. Где ты его подобрал?

Мастерство фокусника, манипулирующего картами, и профессионализм карточного шулера - две большие разницы. У фокусника задача - выступить, произвести трюком эффект, у картежника - сделать выступление по возможности неприметным. Конечно, и фокуснику и катале есть чему поучиться друг у друга. Игроку у фокусника - отточенной технике, фокуснику у игрока - знанию психологии одурачиваемых и крепости нервов. Своих, разумеется. Ошибка в работе фокусника чревата свистом в зале и снижением гонорара. Ошибка шулера может стоить жизни. Что есть мастерство каталы?.. Начинающие считают, что достаточно отшлифовать некоторое количество “примочек”, не побояться применить их в игре, и успех обеспечен. Если бы все было так просто... Конечно, арсенал “примочек” имеет большое значение, и над расширением его постоянно следует работать, но владение им чаще всего необходимо для того, чтобы не дать себя провести. Шулера используют в работе два-три фирменных трюка. А наверху, где все - исполнители, большинство трюков не проходит. И тут большое значение имеет индивидуальность.

Мотя... Я не видел ни одного уникального приема в его исполнении. Конечно, он знал многое, но не применял. Но играл на самом высоком уровне. За счет чего? За счет редкой зрительной памяти. Достаточно было дважды раздать колоду, чтобы он по малейшим дефектам, возникшим на картах за эти две сдачи, мог видеть расклад.

Чуб брал высочайшей техникой игры и незначительными, но при этой технике все решающими мини-секретами. Но был способен и на дерзкий, ударный трюк.

Маэстро. Феноменальная дерзость на базе феноменальной техники. И нескончаемый арсенал, предполагающий всестороннее обследование клиента. В игре следовало как можно скорее определить, что с большим успехом “кушает” фраер, этим его и “кормить”. Конечно, сначала желательно выждать, понять, чем попытается “накормить” он. Но и активный метод приемлем. Главное - следить за реакцией и не ошибиться насчет его прикрытия.

Говорили: есть исполнитель; карты со стола сгребает, помнит, как они ложатся в колоде, врезает ровненько одну в одну. После каждой врезки представляет, как карты перераспределяются. После того как колоду срезает и раздает, по своим картам знает, как разлеглись остальные. Один из дольщиков, математик, вывел формулы на основные игры и при сборе колоды приходилось следить за расположением не всех, а только нужных карт. Но врезать приходилось одну в одну. И “вольт” исполнять. Впрочем, трюк громоздкий. Другие - намного удобнее.

Целое направление в работе профессионалов - подготовка колоды. Как-то скоро клиенты приучили к тому, что колода, мной принесенная, к игре не допускается - и приходилось по ходу игры доводить до ума колоды чужие.

“Фосфор”. Игрок держит под рукой (или в кармане, или прямо на виду) губку, пропитанную бесцветным влажным соединением фосфора. Якобы смачивает пальцы, чтобы удобней играть было. Соединение во время игры наносит на рубашку карт, используя определенную схему. Элементарный крап. Но чтобы он был различим, играют в темных очках. Причем нижняя часть стекол, буквально тоненькая полоска, затемнена совсем. Вот через нее-то и заметно свечение.

Обыграть фраера - дело техники. Заполучить его - всегда проявление таланта. Именно с решения этой проблемы начинается профессионал. Не буду рассматривать те ситуации, когда исполнитель попадает в уже обжитой заповедник, на прикормленное место. Тут единственное условие - не слишком шокировать своим появлением обитателей. Конечно, и умение не дать обеспокоиться на свой счет - искусство. И все же разрабатывать уже открытую жилу - задача не из самых трудных. Правда, приходится делиться с открывателями ее.

Самое карточное место - пляж. Человек заезжий - обречен. Он может сам организовать “пульку” и свести партнеров из разных концов пляжа, причем из осторожности выбрать людей разных возрастов, обликов. Партнеры эти, разношерстные, будут обыгрывать его на системе сигналов - “маяков”

Иногда, когда нет фраера и играют между собой, то игра у жуликов почти “лобовая”, но “лобовая” до конца - никогда.

Место, в котором промышляет профессионал, - основной показатель его положения в табели о рангах. Показатель рейтинга. Высший уровень - игровые, престижные хаты. Из низших - залы ожидания, поезда. Пляж - это показатель не высшего рейтинга.

И главное, мастерство картежника - это его образ, умение себя подать. Единственно известный обывателям трюк - дать жертве для начала выиграть, а после пустить по миру - банален, малодейственен и непопулярен у профессионалов.

Когда-то один из моих давних наставников втолковывал: дорогого клиента не доверяют случаю, не ждут - его надо создавать. Прежняя, уже отходящая плеяда профессионалов славилась именно умением организовать игру, создать клиента. И на пляже были большие специалисты в области организации. Некоторые только на этом и специализировались. И не знали, с какого бока подступиться к колоде, а долю - имели. Залетный еще ногой на песок не ступил, по лестнице только спускается, а его уже кличут:
- Товарищ! Вы в преферанс играете?
Не жлоб какой кличет, пожилой седовласый мужчина. С добродушнейшей улыбкой, в душу проникающей. К подбору имиджей всегда тщательно относились. Бывало втроем обыгрывали одного фраера. Двое из соучастников вполне достоверно ссорились во время игры, демонстрировали антагонизм. Чуть ли не до рукоприкладства доходило - якобы на нервной почве. Но у клиента залетного, случалось, закрадывалось сомнение. Расплатившись, отводил меня в сторону, делился подозрениями. Мол, эти, кажись, играют в пару. Еще бы. Я приводил довод в пользу этой версии: они уже два дня меня обыгрывают. Мерзавцы. Решали больше с ними не играть. Решали играть между собой. Потом, конечно, выигрыш приходилось делить на троих.

Для того чтобы обчистить лоха, совсем не обязательно играть крупно. Можно загорающего рядом провинциала, только приехавшего, с еще не успевшим обгореть пузом, обучить любой простейшей игре. Лучше, если он обучит вас. И начать игру на мороженое. Самое дешевое. К концу отпуска обыграть на две тысячи порций.

Многие из жизненных ситуаций могут привести к игре. Профессионал всегда об этом помнит, всегда начеку. При этом следует иметь в виду: уговаривать жертву - последнее дело. Правильнее все устроить так, чтобы уговаривали тебя.

Друг в нормальной благополучной жизни - тот, с кем спокойно, легко, может быть, интересно. Кому доверяешь. Подразумевается, что, если выпадет испытание, друг - тот, на кого можно положиться. Если выпадет. А тут - каждая игра, каждая ситуация, каждый день, и по многу раз на дню, испытания. Игроки норовят группироваться. Это еще не дружба - партнерство. Но и оно означает высокую степень доверия, надежности. Удивительно, но далеко не каждый шулер стремится обзавестись партнером. Вернее даже не так. Далеко не каждый способен на партнерство. Больше того, практически все профессионалы высшего уровня - одиночки. Маэстро, Чуб, Мотя... Все одиночки. Может быть, это признак прирожденного шулера. Шулер в нормальной своей повседневной жизни обязан видеть, слышать, иметь в виду намного больше, чем простой смертный. Профессионал обязан учитывать невидимые пласты. Не только что человек, к примеру, сказал, а и что имел в виду, и что не сказал, и почему не сказал, и о чем подумал, и о чем забыл подумать. И о чем еще подумает или скажет. Может быть, не сразу, а через день или через два. Профессионал всегда ждет подвоха потому, что сам горазд на подвохи. И похоже, жулики не мыслят себя, да и других без подвоха. Какая тут дружба. Друг - тот, с кем можно послать к монахам все пласты. Кого можно не просчитывать и кто не станет просчитывать тебя. К тому же у надежности в этом мире другая шкала, другая планка.

Всех игроков я поделил бы на четыре типа. Всего на четыре. Сначала на две группы: шулеров и жертв, а потом уже каждую группу - на две: толковая и бестолковая

Итак, шулера. Профессионалы. Подгруппа - толковая. В ней - необязательно игроки высшего исполнительского класса, но они в авторитете. Потому что так умудряются устраивать свои дела, что всегда при деньгах, всегда отлично выглядят, имеют возможность играть крупно. В любой ситуации держатся с уверенностью и везде знают себе цену

Шулера бестолковые. Основная масса катал. Эти могут все уметь, все оттенки профессии освоить, владеть ими очень хорошо, но проблемы их схожи с проблемами рядового инженера. У того: от получки - до получки, у этих: от фраера - до фраера. Деньги не держатся. Ведь и тысячи выигрываются, и от кутежей воздержаться они пробуют - не помогает. И рыщут они, бедные, в поисках клиента по вокзалам, пляжам... Прохожим с надеждой в глаза заглядывают. И все подпирает опасность остаться без куска хлеба. Вот такая она, пресловутая сладкая жизнь рядового шулера...

Жертвы... Подгруппа толковая. Этих сколько ни обыгрывай - как с гуся вода. Тоже так умудряются устраивать дела, что до истощения их не обыграешь. Хотя вроде и такое случалось: оберешь до нитки, еще и с поправкой на будущее при долге оставишь. Глядишь, через короткое время - как огурчик! Правда, с тобой уже не садится. Причем по жизни - хваткие, далеко не простаки (такие состояния наживают), а в картах - вечные фраера. И учиться не желают. Просто удивительная наивность, уверенность, что ничего для себя нового не откроют. При этом шулеров боятся. В те времена чаще всего это были цеховики, директора, везунчики - дети состоятельных родителей, всякие лауреаты, генералы, ответственные работники. Они норовили формировать свои закрытые сборища. К чужакам относились настороженно, подпускали по рекомендациям. Профессионалы на эти сборища облизывались, многоходовые комбинации выстраивали, легендами изощренными маскировались, чтоб затесаться (случалось, даже женились). Но и сюрпризы, бывало, эта публика устраивала. Нет-нет да и забредал кто-нибудь из них на пляж, например, расслабиться. Проверить себя на других партнерах. Форсит при этом ужасно. Дескать, мне ваши ставки - смешны. И проигрыш, вас радующий, - песчинка из этого подножного песка. Приятные партнеры. Тут если правильно себя повести, с достоинством и обаятельно, то и на будущее клиента сохранить можно. Если такого в отпуск в Одессу заносило, то жулики попроще норовили поскорее да побезбожнее обобрать. Каталы поопытнее отношения налаживали, в будущем в гости наведывались. Хоть в Новосибирск, хоть в Хабаровск. Сколько таким образом источников в Москве, Питере, других городах заполучили.

Фраера бестолковые. Что о них сказать? Обреченные люди. Жизнь положившие на карты... Лишившиеся всего: работы, благосостояния, любви, счастья... Карточные наркоманы... Нет, не так... Все картежники - наркоманы. Эти - наркоманы конченые. Рыскающие в поисках доз, готовые на все ради... Ради малейшей искры азарта... У этих ни денег, ни таланта к игре... Не знал ни одного из таких, кто сумел бы взять себя в руки, сумел бы завязать. Многие из них были мне симпатичны, но единственное, что я мог сделать для них, - не обыгрывать... И что?.. Обыгрывали другие. Учить их было бессмысленно. Не раз пытался. Они не способны контролировать игру, они - добровольные рабы азарта...

Можно выделить еще две незначительные группы... Одна - сильные любители. Игроки, которых нелегко провести, которые много знают, но сами играют принципиально в “лобовую” игру. Другая - каталы приблатненные, чаще всего получившие тюремное карточное образование. Эти чуть что - хватаются за нож, норовят нагнать жути. Для них карты - всего лишь дополнительная атрибутика крутизны. В мире карт они случайные люди

Внешне жизнь шулера - образец здорового, даже спортивного стиля жизни. Жизни, насыщенной впечатлениями, встречами с необычными, интересными людьми. Приверженцы этого “здорового” образа жизни, как правило, имеют до времени подорванное здоровье и нервы - ни к черту.

Разжился Лева как-то молодыми ребятами студенческого вида. Обыграл немного, но, главное, выяснил, что родители их - люди состоятельные, в министерстве работают. В Москве. И очень преферанс жалуют. У себя дома клуб организовали из своих же сослуживцев. Не стал Лева, седовласый, похожий, кстати, на Эйнштейна, мужчина, обыгрывать юнцов до трусов. Процацкался с ними недели две, пока те отдыхали. Одессу показывал, в преферанс играл умеренно, на дачу возил, медом угощал, с отцом, профессором (настоящим), за пасекой наблюдающим, познакомил. И конечно, получил приглашение в Москву. Ну и что, что от детей? Сам слышал, как о нем по телефону родителям рассказывали, и понимал, что приглашение родичами завизировано... Тело Левы родственникам выдали в закрытом гробу и посоветовали не задавать вопросов. Единственное, что сообщили: разбился, выпав из окна высотного здания... Вот такая, связанная с путешествиями жизнь...

Настоящий игрок следит за тем, чтобы окружающие знали - у этого выиграть можно. Десятилетиями люди с игры жили и - ничего, числились в середнячках. Конечно, чтобы такой срок продержаться, большую мудрость надо иметь. Да и законы есть неписаные у этой мудрости. Например, один из них - прибедняйся. Выиграл - не шуми. Разок в неделю проиграй рубль и всю неделю жалуйся дружкам, хотя бы и тем, которым проиграл, как тебе давеча не везло.

В нормальной вялотекущей жизни репутация гражданина чаще всего определяется его манерой себя подать, имиджем, принадлежностью к какому - либо кругу. Еще - деловыми качествами. Милый человек, и - ладно, почему бы не числить его в приятелях, не иметь с ним дел?.. У игроков этот номер с манерами, с имиджем не проходит. Параметры, конечно, не лишние, но это все - бусы для фраеров. Что касается своего круга... Так все в пределах одного! Если желаешь быть уважаемым приходится предъявлять нечто посущественней. Что создает репутацию катале? Умение выигрывать, мастерство?.. Мастерство, конечно, тоже. Не менее существенны - скорее более - два других таланта: умение платить и умение получать. Отдавать проигранное и получать выигранное. Если эти свойства при тебе, ты уважаем. Причем свойство платить, думаю, котируется выше. Все это - смелость, решительность, хладнокровие, артистизм, обаяние - довески к свойствам основным. Как и в других сферах жизни: работай на репутацию - и она будет работать на тебя. Потому и не жалеет катала ни времени, ни денег, ни нервов на то, чтобы приучить: если проигрываю - плачу, выигрываю - получаю, за лоха не прохожу. Это непросто дается и оступаться - нельзя, потом можно не подняться. Случалось, взрослые, повидавшие всякого, клиенты вызывающе интересовались, проиграв:
- Что будет, если не заплачу?
- Такого быть не может, - вежливо (на этом этапе вежливость обязательна) разъяснял я - Чтобы не заплатить?.. - даже как-то удивлялся. - Скорее заплатите больше, это еще могу понять.
Если клиент продолжал ерничать, обычно оскаливался:
- Может быть, мне это будет стоить дороже, но вы заплатите все.
И если доходило до дела, так и следовало поступать. Даже если ты с этого уже не имел ничего, прощать, махнуть рукой - ни в коем случае. Этак совсем платить перестали бы.

Негласные законы взаимовыручки существовали. Как-то в Ч. присосался к игровой точке - часовой мастерской. Хозяин - часовщик, невзрачный старикашка - в мастерской своей клиентов имел немного, а вот игра шла круглосуточно. Публика разная забредала, не бог весть какого уровня, но среднеденежная. И неискушенная. Щипал ее помаленьку. Не шибко заботясь о том, как бы меня до времени не опознали. Позаботиться не помешало бы. Опознать не опознали, но обеспокоились. Это заметил я поздно, в очередной игре. Трое азиатов-мандаринщиков, завсегдатаев, спустив наличные, вышли из игры. Но остались за спинами среди болельщиков. Чувствую спиной, затылком: не та атмосфера. Флюиды опасности улавливаю. Кошусь, даже не кошусь - периферическим зрением замечаю, азиаты - то шепчутся, то выразительно зыркают друг на друга глазами - явно замышляют гадость. Понимаю, здесь - воздержатся, но когда выйду... И обратиться не к кому. Каждый - и играющий, и болельщик - обиду на меня затаил. Играю. С оттенком паники в душе. Судорожно ищу выход. И использую явно бессмысленный шанс.. Когда-то Маэстро для общего развития преподал мне несколько “маяков”. Универсальных сигналов, понятных братству аферистов. К уроку я отнесся с иронией. Любопытно, конечно, было, но понимал: мне это ни к чему. Да и наверняка те, кто о “маяках” знает, перевелись. Уцелевшие экспонаты можно не учитывать. Тут вдруг вспомнил урок. Не потому, что верил в шанс, а больше ничего не оставалось. Послал “маяк”, означающий: “Помоги”. И по сторонам взглядом. Никакой реакции. И вдруг... Поначалу решил - это случайность, что хозяин-часовщик случайно ответный жест выдал. Обалдело смотрю - повторяет “маяк”, означающий: “Отвали, я - сам”. И, чуть погодя, в игру просится. Пустили, уважили старика. Я ему весь выигрыш и сплавил. Азиаты шушукаться перестали, растерянно наблюдали за тем, как их денежки к хозяину перекочевывают. Кому я уже без денег был нужен?.. Вот тебе и экспонат. Добычу со стариком поделили, конечно. Он выговор сделал: попадая в новую точку воспитанный катала первым делом представляется хозяину. Неприятно ему было меня, никого ни во что не ставящего, наблюдать. Посчитал выскочкой. Но когда мой “маяк” увидел - оттаял. Мало кто теперь их знает - времена не те.

Первым обратил на меня внимание Шахматист. Он был уже немолод, известен, уважаем, а в юности корешевал с отцом Шурика - моего нынешнего корефана.
- Сколько раз ты мне на колени напруживал, - поминал Шахматист бугаю Шурику.
Шурик нас и познакомил. За знакомством ничего не последовало: Шахматист и к Шурику, и ко мне, его приятелю, относился как к ссыкунам. Пока мы с ним как-то не встретились у Рыжего, и последний привычно пожелал “приколоться” над уважаемым каталой.
- А, шпиливой! - это он случайно забредшему Шахматисту, своему давнему дружку. - Мы детеныша подобрали. Такое с колодой творит! Хочешь глянуть?
Шахматист без энтузиазма согласился глянуть...
В это же время в Одессе объявился Витька Барин, только освободившийся, отмотавший “восьмерик” катала. До этого жил где-то в Донецке, у нас его и не знали. Объявился фамильярно: прибился к пляжнякам, вечером со всеми забрел в ресторан. Там его, как новенького, приняв за фраера, и выдернули Стрелочник с Глухим. На ночную игру договорились. Многие в долю просились - не взяли. Сослались на финансовые сложности. Наутро оснований для ссылки имели значительно больше. Барин обыграл тандем. Чем ввел остальную игровую братию в замешательство. Вот на Барина мне Шахматист и указал, когда в ближайшее время мы вместе оказались в том же ресторане:
- Цепляй его.
- Какой смысл? Не подарок же. Стрелочника с Глухим...
- Цепляй, говорю. Слушай старших.
Я и цепанул. И обыграл. Ненамного - на тыщонку за ночь. Но по тем временам и в связи с репутацией новенького... После экзамена Шахматист и представил меня человеку, которого можно считать крестным отцом одесских катал. При представлении он не полез с расспросами. Вежливо, интеллигентно к при этом как-то по-свойски стал сетовать на нынешние нравы. Делился проблемами с вырождением фраеров, с утерей традиций.
- Люди пошли... Не хотят деньги отдавать, что ты скажешь! - сокрушался. - Вчера один - “Волгу” купил, второй этаж строит - а говорит - пустой. Как так можно? Ну, набили его, - кому это нужно? Эх, люди, люди...
Я сочувствующе молчал.
- Мотя тоже... Мотю знаешь?
Я кивнул.
- Не хочет никого в долю брать. А я ему в свое время помог. Сильный игрок - кто спорит, но как не стыдно... Маэстро тоже знаешь?
- Мой учитель, - может быть и преждевременно, признался я.
Он без удивления, понимающе покивал головой, продолжил:
- Руки - золотые, теперь таких нет. Но связался с уголовниками. Дружки освобождаются, он и пригревает. Хорошее, конечно, дело. Но дружки - все воры да наркоманы... А кто нас греть будет? - Он тяжело вздохнул. Спросил:
- Поиграешь?
Я растерялся отсутствию перехода, глянул на Шахматиста. Тот кивнул.
- Можно.
- А вот и Яша. Не ахти какой игрок. Но пойдем, может, не забоится.
Вид у Яши - весьма немужественный. Пожилой благообразный мужчина, нечто среднее между рекламным агентом и ответственным партийным работником. В плаще, из которого выглядывали белая рубашка и галстук, в шляпе, с портфелем. Несколько прямолинейное, на мой взгляд, предложение Крестного сыграть со мной не вызвало у Яши никаких эмоций. Устроил портфель у столика, одного из многих. За таким же вокруг кучковались играющие. Молча, аккуратно выложил на столик колоду, карандаш, вынул из папки лист бумаги.
- Почем? - спросил я.
- По соточке, - сообщил Крестный. И мне: - Яша меньше не играет. Потом Шахматисту: - Пойдем, Игорек. Не будем мешать. Посмотрим, как у людей дела.
Я бы рекомендовал Яше играть рубля по три. В счастливые дни - по пятерке, не больше. Первое впечатление оказалось верным: рекламный агент ничего из себя не представлял. При этом норовил дурить. Настырно пробовал повторять одни и те же обезвреживаемые мной трюки.
- Ну хватит, хватит, - услышал добродушно ворчащий голос Крестного, после того как я выиграл пять партий. - Надо иметь уважение к пожилым людям. - И к сердитому Яше: - Как молодежь?
- Ты привел? - спросил тот у Шахматиста.
Шахматист не ответил.
- Кто его растил? - спросил Яша тогда у Крестного.
- Маэстро.
- И ты мне его подсунул?
- Деньги надо вернуть, - вежливо сообщил мне Крестный.
Я не спорил. Протянул Яше выигранные пятьсот.
- Это Маэстро тебя учил выигрывать по пять партий кряду? Совсем стыд потеряли... - пробурчал Яша, пряча деньги.
- Ну что ж, будем трудиться, - заговорил Крестный, когда мы отошли от расстроенного Яши. - Есть у меня одна точка...
Точек у него оказалось множество. Во всех бескрайних просторах нашей Родины. Разных и по географическому положению, и по содержанию. От стоянок дальнобойщиков до подпольных столичных казино. Крестный обеспечивал своих сотрудников не только игрой, но и деньгами, и прикрытием. Он был гарантией того, что к тебе отнесутся с уважением, что любая сумма будет получена. У кого бы она ни была выиграна. И весь этот сервис с его стороны осуществлялся за вполне разумную долю.

Когда-то Маэстро, представляя меня, раннего, одному из дружков-авторитетов, произнес не без гордости:
- Мой ученик. Через полгода в Москву можно брать.
Что такого в этой Москве, что взять меня можно будет только через полгода? К тому же в столице три разa я уже побывал, никаких излишних трудностей в облалошивании москвичей не обнаружил. Авторитет, правда, усомнился:
- Не рановато? И слишком он здоровый для каталы. Спортсмен, что ли?
- С прикрытием - меньше хлопот. Между прочим, Яшку Головастика обыграл.
- Пьяного?
- Как стеклышко.
- Да ладно... Трезвый Головастик ему сто пятьдесят форы даст... И глаза себе полотенцем завяжет.
Они говорили обо мне так, как будто я не сидел на этом же топчане. Но в присутствии Маэстро это не задевало. Только непонятно было, чем так замечателен их Яшка. Когда его обыгрывал, я даже не знал, что он важный гусь, и не заметил никаких дополнительных сложностей. Потом уже Маэстро поздравил с серьезным крещением.
- Можешь скатать пару партий, - предложил Маэстро авторитету. - Я плачу.
- За него или за меня?
Маэстро оскалил в улыбке разделенные щелками зубы. Ожидающе смотрел на дружка, не ответил.
- Мне это надо?.. - резонно высказался тот. - Ты бы его прятал до поры до времени.
Прятать меня уже было поздно, наследил где только мог. Как невоспитанный щенок, впущенный в богато обставленную квартиру. Если бы я попал в ученики к Маэстро вовремя, таких глупостей не наделал бы.

Мне за обучение у Маэстро платить не приходилось. И если вдвоем обыгрывали клиентов, долю я получал половинную. С другой стороны, в ученики и не просился. И начинал натаскиваться далеко не с нуля. Маэстро поначалу относился к постоянно оказывающемуся рядом, все чего-то высматривающему сопляку настороженно. Потом понял, что это всего лишь усердие. Как-то, когда я, уединившись на отдаленном топчане, отрабатывал “вольт”, он возник рядом, чуток понаблюдал из-за спины, бросил реплику:
- Старайся без щелчка. И отвод - плавнее.
И отошел. Я понял: прилежность приятна. Позже он рассказывал, как учился сам. Пацаном он преданно околачивался за спинами играющих, заглядывал в рот старшим, жадно ловил каждое слово, каждый жест. От него отмахивались, часто грубо, унижающе. По малолетству отгоняли. Он возвращался. И никогда не держал обиды. Они были каталы. Для него в то время - боги.

Как-то я по-глупости ввязался в игру с одним из тех, кто мог бы обломать. Но это уже потом понял, повзрослев, остепенившись. А тогда... И знал же, что человек уважаемый, зубы на игре сточивший. Причем не только на игре с фраерами. Заслуженные каталы пляжа держались с ним весьма почтительно. Конечно, и у меня уже репутация имелась. Непонятно откуда возникшего, но держащегося так, словно самые авторитетные каталы Союза - все мои родные отцы. Этот на пляж, похоже, расслабиться забрел. И вкусить почтения коллег. Пляжники, из самых уважаемых, обступили его, наскоро организовали этакий “круглый стол” для избранных. Конференцию по обмену опытом. Все - как положено: отчет о достигнутых результатах, новейшие разработки, советы мэтра. Мэтр держался достойно, не перебивал выступающих, выказывал одобрение, иногда деликатно, без оттенка высокомерия, поправлял, подсказывал. Я со стороны наблюдал весь их церемониал.
- Чего всполошились? - поинтересовался у одного из рядом стоящих, не рискнувших приблизиться к избранным, жулика.
- Ты что? - изумился тот. - Это же Черныш!
- Да? Странный какой-то Черныш. Совсем лысый.
Нахально направился к “круглому столу”.
- О! - неискренне обрадовался мне Учитель, немолодой худющий катала, сидящий на топчане рядом с Чернышом. - Вот она - наша смена.
Представил меня мэтру, присовокупив рекомендацию:
- Техника - ничего, но уважения к старшим... - Он неодобрительно цыкнул зубом.
- Молодежь, - неожиданно приветливо улыбнулся мне мэтр. - Техника - дело не последнее. - Засокрушался: - Где они нынче, технари? Все норовят вдвоем, втроем фраера “хлопнуты”. Квалификацию теряете. - Он с укоризной, но безобидно глянул на образовавших круг. И вдруг - ко мне, выверено, точно:
- Сыграешь с пожилым человеком? Порадуешь искусством?
Понятно, мэтр решил одернуть. Зачем ему было играть? Выиграет - авторитету не особо прибудет. Проиграет - пошатнется на пьедестале. Игра явно не ради денег. Так что никаких приобретений не сулила. Но на поединок вызвал. Значит, не сомневался: обыграет, поставит сопляка на место. Об этом я позже подумал. А тогда мотнул головой на карты, которыми шелестел Черныш, и с вызовом спросил:
- Играем вашей колодой?
- Возражать не будешь? - изучающе спросил и он.
- Ради бога! - Мне даже увлекательнее было.
- Молодец, - похвалил мэтр. - Играть будем твоими.
Я пожал плечами. Понимал: демонстрирует уровень и снисходительность.
- Ну-ка, ребятки, - это он нашим, заинтригованным, образовавшим круг - Не стойте за спиной у юноши.
Учитель что-то пояснял Чернышу. Учитель мог рекомендовать только одно: не считать меня фраером. Черныш слушал сдержанно, без насмешки в глазах. Мэтр достал карты из принесенной мной пачки, чуток поразглядывал их. Небрежно, не столько от недоверия, сколько по привычке. Бросил на топчан... Играли достаточно долго. Я решил не спешить, посмотреть, чем будет “кормить” авторитет. Ждал партии три, никогда прежде себе такой пассивности не позволял. Но “кормежки” так и не дождался. Понял, что скорее всего Черныш желает воспитать меня на контригре. Оптимальная тактика, если желательно сбить спесь с задаваки-технаря. Пусть сбивает, глядишь, что-нибудь да проглотит. Не проглотил волчара. Ни кусочка. Я и так, и этак. Не лезет. Все выплевывает. Причем без удивления, сдержанно. Время от времени даже одобрительно кивая. Без намека на насмешку. Наши, обступившие мэтра, наверняка многого не замечали. Некоторым из них я уже “скармливал” неперевариваемые в данный момент трюки. Одним - одни, другим - другие. С Чернышом не проходило ничего. Ни одной “коронки”, ни одного трюка. Даже тот, который был изобретен, как надеялся, мной, вычислился и обезвредился сразу.
Мне бы занервничать. Ведь если Чернышу знаком весь мой арсенал, значит, наверняка его арсенал - шире. По молодости, по недалекости, не занервничал. Может быть, потому, что не проигрывал. Игра была ровной. Партия - за ним, партия - за мной. И потому еще не нервничал, что обнаружил: обеспокоен мэтр. Не знал чем, да и беспокойство было совсем неуловимым... Так же одобрительно кивал, по-прежнему демонстрировал вежливую, доброжелательную манеру игры. Но... То вдруг обернется, попросит висящего над душой Учителя:
- Ванюша, если не трудно, чуть-чуть правее. Солнце загораживаешь.
То ни с того ни с сего одну из карт вновь примется разглядывать.
- Можем сменить колоду, - с готовностью откликался я.
- Что ты, что ты... - спохватывался он. - Случайная царапина...
Еще бы, не настолько я самонадеян, чтобы играть с ним подготовленной колодой.
Так игра ничем и закончилась. Часа четыре промаявшись со мной, мэтр пожал руку, похвалил:
- А говорят, молодежь - не та.
Я ему не поверил. Радости от того, что молодежь - та, он не получил. И пляжники, надеявшиеся на трепку, не получили удовольствия. Черныш сложил, собрал карты, потянулся к лежащей в стороне коробке... Коробку я взял первым. Не потому, что успел сообразить - рефлексы подсказали: что-то не так. Не станет авторитет, пусть даже такой вежливый, как Черныш, сам заниматься такой послеигровой суетой, как упаковывание колоды в коробку... Коробку взял первым. Рефлекторно. Машинально взглянул на нее. И увидел внутри карту. Забытую, невыпавшую из коробки, когда колоду извлекали... Извлекал Черныш.
Позже и сам пользовался этим наивным, безобиднейшим трюком. Одна из карт застревает в коробке. Якобы застревает. Играешь - без нее. И, разумеется, знаешь, какая именно карта не участвует в игре. Информация очень существенная, особенно если забытая карта - туз. Даже искушенные исполнители, вытворявшие с колодой чудеса, ловились на эту не требующую ни малейшей ловкости примочку. Ведь и претензии в случае обнаружения пропажи не выскажешь. Ну, не выпала... Что поделаешь? И я тогда претензии не высказал. Перевел взгляд на Черныша и все понял. Он не отвел глаза. Неожиданно, не так, как прежде - как своему улыбнулся. Приблизился к моему уху и тихо произнес:
- Молоток.
И похлопал по плечу.

Детей-малолеток учить игре в карты не следует. Никогда нельзя предугадать, к чему это приведет. Когда-то к пляжному карточному клубу прибился пацан лет тринадцати. Днями простаивал за спинами. Бегал за картами, за бутербродами. Любимчиком был. Со временем поигрывать начал. Все были уверены - далеко пойдет. Не пошел. Пропал на время. Вновь объявился через два года - вальяжный, сытый, самодовольный. И среднего уровня не достигший, но не понимающий этого. Жалкое, грустное зрелище. Все кинулись расспрашивать любимчика: где он? как он? И тут же разочарованные откатывались. Не то, совсем не то ожидалось.

Бандиты? Бандиты единственные из воровского мира, с кем тесно сотрудничают картежники. Каждый приличный катала обязан иметь прикрытие. Понятное дело - бандитов. И на выезды желательно двух-трех самых надежных братков. И окружающих следует приучить: за тобой - люди. Конечно, приходится делиться. Но это себя окупает. Как иначе создашь себе ту самую репутацию? Которая зависит от того, обязательно ли тебе платить. Люди должны быть только те, кому доверяешь. Случайные в любой момент могут вспомнить заповедь: не можешь получить с чужого - получи со своего. Как именно бандиты выколачивали деньги? Как во все времена, без альтруизма. Детализировать - ни к чему. Но чаще всего реально выколачивать не приходилось. Методы и фраерам пусть понаслышке, но известные. Какой смысл их на себе опробовать. Верили на слово.

Если клиент пустой (безденежный), то сколько на него ни дави, полным не станет. И не выигрывай у клиента больше, чем он может заплатить. Правда, угадать, сколько фраер заплатить в состоянии, тоже задача. Но одна из важнейших, и решать ее надо обязательно. Хотя бы с какой-то вероятностью. Можно, конечно, перед каждой партией требовать “ответ” (денежное обеспечение игры), но этим лоха, считающего, что шулер такой же доверчивый простак, как он сам, можно спугнуть. Маэстро учил:
- Если у человека - “штука”, не выигрывай десять. Дай остаться человеком. Выиграешь десять - не получишь и одной. Какая разница, сколько не платить: одну или десять, все одно - фуфлыжник.